ШКОЛА ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ИСТОРИИ
Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







ШКОЛА ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ИСТОРИИ





- школа, ориентирующаяся на изучение социально-полит., экон., филос., научных, религ. и др. идей, игравших или играющих ключевую роль в процессе позна-

ния. Специфика Ш.и.и., по сравнению с неокантианскими исследованиями в Германии в области “истории идей”, “истории культуры” и т.д., заключается в том, что под историей идей понимается история необычных, выдающихся идей.

Термин “интеллектуальная история”, давший название новому течению, принадлежит амер. историку П. Миллеру, написавшему кн. “Сознание Новой Англии” (1935), в к-рой впервые прошлое опр. социального и культурно-геогр. региона исследовалось с т.зр. истории идей, распространенных среди поселенцев Новой Англии в Америке, в частности идей пуританизма. Подобно П. Миллеру, А. Лавджой исследовал социально-полит. идеи зап. демократии в кн. “Великая цепь бытия” (1936). Окончательно сложилась Ш.и.и. во вт. пол. 70-х гг., когда интерес к теоретике-метод ол. обоснованию познания истор. и социально-полит, процессов в англоязычных странах, особенно в США (центр социально-полит. исследований на Западе благодаря большим материальным возможностям), резко возрос в связи с активизацией консервативных настроений с их акцентом на роль истор. ценностей прошлого в современности (неоконсерватизм), а также в связи с общей реакцией на засилье квантификационных методов познания в истории и особенно в социологии. В 1977 в г. Вингспреде (США) состоялась конференция, где были провозглашены следующие осн. для Ш.и.и. пункты: 1) исследуется развитие и изменение ментальных достижений человечества, “история идей”, выявляются духовные образцы, “интеллектуальные парадигмы” или “абсолютные предпосылки”, рассматривается их конкр. связь с истор. или совр. социально-полит, действием. При этом признается главенствующая роль идей в духе теории “истор. критики” Р.Дж. Коллингвуда; 2) Ш.и.и. призвана играть главенствующую роль в процессе междисциплинарного кооперирования и интеграции обществ. наук. Свою конкретизацию эти пункты находят в реальных истор. и социально-полит, исследованиях духовной жизни индивидов, массового сознания разл. социальных, религ., полит, и др. слоев, групп, сооб-в, классов, объединений — в прошлом и настоящем (напр., история массовых психозов и паники изучается в связи с развитием средств массовой информации). Ш.и.и. рассматривает историю формирования совр. социально-полит. и др. идей и теорий в области внешней и внутр. политики США и др. стран, в теории междунар. отношений, в культуре и т.д. в рамках идеологии неоконсерватизма; в культурологии исследует идеи, возникающие в процессе познават., эстетич. или любой др. жизнедеятельности людей, наблюдаемой исследователем (уровень социальной реальности); в истории — идеи “средней зоны” духовной жизни человечества, отражающие социальные реальности в экон., полит., эстетич., научном и др. отношениях (уровень коллективных ментальностей, вер, ожиданий, относящийся к социально-полит. истории и истории культуры). Собственно Ш.и.и. исследует абстрактно-теор. системы, филос. осмысление социальных реальностей и коллективных ментальностей (уровень формальных систем мыслей). Т.о., осуществляя функцию междисциплинарного кооперирования в обществ, науках, Ш.и.и. сама выбирает, на каком уровне ей следует проводить исследования. Наиболее интересными признаются исследования, ведущиеся как бы между этими уровнями. Совр. представители Ш.и.и.: Дж. Хайам, К. Бринтон, Р. Стромберг, Р. Дарнтон, Д. Холлинджер, А. Вэйси, Д. Росс, Дж. Вуд и др.



Лит.: Гаджиев К.С. Эволюция осн. течений амер. бурж. идеологии: 50-70-е гг. М., 1982; Шамшурин В.И. История идей и истор. сознание: Р.Дж. Коллингвуд и его последователи // ВФ. 1986. № 5; New Directions in American Intellectual History. L., 1979; Kelley D.R. Horizons of Intellectual History: Retrospect, Circuspect, Prospect // Journal of the History of Ideas. Phil., 1987. V. XLIII, N 1.

В. И. Шамшурин

ШКОЛА ПСИХОЛОГИИ НАРОДОВ

- социально-психол. направление, сформировавшееся в Германии в сер. 19 в., концептуальная суть к-рого состояла в том, что ведущей силой истории объявлялся “дух целого” — народа. Родоначальники Ш.п.н. — М. Лацарус и X. Штейгаль. Их программная статья “Вводные рассуждения о психологии народов” была опубликована в 1859 в журнале “Психология народов и языкознание”.

Осн. задача Ш.п.н. как науки в том, чтобы с психол. позиций понять сущность духа народа, вскрыть законы, к-рым подчиняется духовная деятельность народов. В систематизированном виде этот замысел был осуществлен в работах Вундта, гл. обр. в его 10-томной “Психологии народов” (1900-20): по его мысли психология народов становилась описат. наукой, регистрирующей специфич. особенности “глубинных слоев” духовной жизни людей. Однако высшие психич. процессы (речь, мышление, воля) недоступны эксперименту, и Вундт предложил изучать их культурно-истор. методом. В России идеи Ш.п.н. получили развитие в работах лингвиста Потебни.

К заслугам Ш.п.н. относится постановка вопроса о соотношении индивидуального и социального сознания, равно как и попытка комплексного решения ряда социол. проблем с привлечением данных из психологии, этнографии, лингвистики и филологии.

Лит.: Вундт В. Введение в психологию. М., 1912; Теплов Б.М. Психология. М., 1951; Ярошевский М.Г. История психологии. М., 1985.

М.В. Иордан

ШОК КУЛЬТУРНЫЙ

— первонач. реакция индивидуального или группового сознания на столкновения индивида или группы с инокультурной реальностью.

Ситуация Ш.к. — это ситуация конфликта между привычными для индивида ценностями, нормами, языком, повседневными практиками, характерными для той среды, к-рую он покинул, и теми ценностями, нормами, языком, повседневными практиками, что характерны для новой среды, в к-рой он оказался.

Ш.к. в большей или меньшей мере испытывают все, попадающие впервые в инокультурную среду (туристы, эмигранты и т.д.). Сила шоковой реакции определяется глубиной различий между прежней и новой культурами; психол. характеристиками личности — ориентационными способностями, степенью ригидности или пластичности; наличием или отсутствием элементов старой культурной среды, напр., семьи, друзей, к-рые индивид “переносит” с собой в новый культурный контекст; степенью открытости или закрытости представителей новой культуры, с к-рьши контактирует индивид. Ш.к. также может иметь место на уровне группового сознания, когда в инокультурную среду перемещаются целые группы (напр., в случае массовой эмиграции), либо когда в результате интенсивной культурной диффузии возникает ситуация конфронтации между старыми и новыми ценностями, нормами, моделями поведения. Последнее постоянно происходит в ходе модернизации традиц.об-ва.

Выделяется четыре способа преодоления конфликта, порождающего Ш.к.Геттоязация: приезжие связываются между собой и образуют внутри новой для них культуры изолированные анклавы (гетто), где сохраняют и поддерживают традиц. для них модели культурного поведения. Примером могут служить имеющиеся практически во всех крупных зап. городах чайна-тауны, инд., малайские или рус. (Брайтон-Бич в Нью-Йорке) кварталы — гетто.Ассимиляция: приезжие пытаются целиком приспособиться к новой для них культуре, усвоить ее нормы, ценности, поведенческие модели, полностью отказавшись от наследия, той культуры, к-рую они покинули.Взаимодействие: попытка найти некую среднюю линию, совместить элементы старой и новой для индивида культур. Взаимодействие может организовываться двояко: либо пришельцы будут пытаться сочетать в своем поведении нормы обеих культур, стараясь наладить межкультурную коммуникацию, обогатить как свою собств. культуру, так и ту, в к-рую они прибыли, либо они станут делить свою жизнь на две половины, одна из к-рых посвящена новой, другая — старой культуре. Например, рабочие из Турции или Индии, занятые на производстве, на работе будут руководствоваться обязат. для исполнения правилами совр. индустриального труда, а дома, в семейной жизни будут практиковать свои традиц. обычаи и нравы.Колонизация: новоприбывшие будут всячески пропагандировать, навязывать проводить в жизнь свои собств. модели поведения, противопоставляя их тем, что традиционны для культуры, в к-рой они оказались. Последнее происходит в результате завоеваний, как военных, так и мирных, а также в ходе модернизационных процессов. Термин “колонизация” в данном контексте не имеет оценочного оттенка, это — ценностно нейтральное понятие; речь идет о культурной колонизации, полит, колонизация — лишь частный случай культурной колонизации, далеко не самый радикальный по своим последствиям.

Ш.к., если брать его в более широком смысле, как философско-культурную или даже философско-истор. категорию, оказался едва ли не решающим фактором возникновения и становления наук о культуре. Сообщения путешественников и миссионеров 12-17 вв., описавших бесконечное множество новых стран и народов, вызвали в Европе своего родаШ.к., следствием к-рого оказалось открытие феномена культуры и открытие поля культурных исследований. Этот же Ш.к. породил в умах европейцев переворот, к-рый можно назвать антропол. революцией. Суть ее в том, что пошатнулась претензия европ. человечества на исключительность его места в мире; человечество оказалось состоящим из множества культур, по формальным основаниям равным европейской. Если коперниканская революция лишила человечество иллюзии пребывания в центре мироздания, то антропол. революция лишила Европу иллюзии пребывания в центре экумены.

В целом Ш.к. играет в культуре положит, роль, ибо способствует культурным взаимодействиям, ведущим к обогащению отд. культур, увеличению степени их открытости, интеграции инокультурных элементов в традиц. культурные системы, пробуждает инновативное поведение со стороны как отд. индивидов, так и социальных групп.

Лит.: Ионин Л.Г. Социология культуры. М., 1966; Greverus I.-M. Kultur und Alltagswelt. Fr./M., 1987.

Л. Г. Ионин

ШОР Розалия Осиповна (1894-1939)

— филолог, лингвист, культуролог. После окончания герм. отделения историко-филол. ф-та 2-го МГУ (б. Моск. высшие женские курсы; 1919) и лингвистич. отделения историко-филол. ф-та МГУ (1921; специализировалась по истории зап. лит-ры у М.Н. Розанова и по сравнит, языкознанию и санскриту у В.К. Поржезинского и М.М. Покровского) была оставлена при кафедре сравнит, языковедения. Работала в Ин-те языка и лит-ры РАНИОН (1922-29), Ин-те народов Востока (1926-29); Гос. академии худож. наук (1924-30); ученый секретарь фольклорной подсекции лит. секции), Ин-те языкознания (1931-33) и др. научных ин-тах. Докт. филол. наук (1936), проф. (1934) кафедры языкознания Моск. ин-та иностр. языков и Моск. ин-та философии, лит. и истории. Действит. член Моск. лингвистич. кружка (1920), действ. член лингвистич. об-ва при Моск. ун-те (1917-23). Редактор лингвистич. раздела и автор многих статей по лингвистике, поэтике, зап.-европ. лит-ре в Лит. и Большой сов. (1-е изд.) энциклопедиях, штатный рецензент книг по лингвистике и поэтике журнала “Печать и революция” (1923-28).

В сферу на редкость широких филол. интересов Ш. входили общее языкознание, семасиология, экспериментальная фонетика, социолингвистика, индоевроп., тюркское и кавказ. языкознание; теория лит-ры, лит-ра др. и новой Индии, зап.-европ. ср.-век. лит-ра, нем. лит-ра 18-19 вв.; фольклористика.

В ранних, “формалистич.” работах по поэтике, посвященных анализу новеллистич. и романной композиции, Ш. испытала влияние М.А. Петровского, однако уже в сер. 20-х гг., критикуя, в частности, формализм ОПОЯЗа, рассматривала формальное описание только как “Forstudien”, как исходный пункт историко-культурной (социально-истор., позже “классово-исто?.”) интерпретации лит. произведения. Одновременно изменилось и ее понимание задач лингвистики, определявшихся теперь как “историко-культурная интерпретация” языка, “анализ словесного знака как памятника прежних культурных эпох бытия его носителя — коллектива”, что предполагало возвращение лингвистики в филологию, “в круг наук о культуре”; Ш. обостренно ощущала исчерпанность позитивистски ориентированного языкознания младограмматиков и моск. “формальной” школы, необходимость обновления его эпистемологич. ориентиров. Смена научной идеологии Ш. в значит, степени была связана с усвоением ею логико-герменевтич. идей Шпета, в “Эстетич. фрагментах” к-рого она увидела “обоснование новой системы теор. лингвистики”, состоящее “в подведении филос. фундамента под социальную теорию языка”; себя она причисляла к “молодой моск. лингвистич. школе, группирующейся под знаменем “Эстетич. фрагментов” (1925). С этих позиций она критиковала “логистич. направление” в лингвистике (логико-семиотич. учения А. Марти и Гуссерля), отсюда и своеобр. трактовка активно пропагандируемой ею франц. социол. школы (под ее редакцией и с ее комментариями в 30-е гг. вышли перевод “Курса общей лингвистики” Ф. де Соссюра, а также классич. труды А. Мейе и Ж. Вандриеса).

Своеобразие научной позиции Ш. (вызывавшее часто несправедливые обвинения в эклектизме) обусловило позитивную (но далеко не безоговорочную) оценку ею “нового учения о языке” Марра, с к-рым ее сближали и наиболее общие методол. установки (филологизм, соответственно, отказ от традиц. деления лингвистики на “внешнюю” и “внутреннюю”), так и более частные, например приверженность идее “скрещения языков”.

Соч.: Язык и об-во. М., 1926; Кризис совр. лингвистики // Яфетический сб. Т. 5. Л., 1927; Выражение и значение (логистич. направление в совр. лингвистике) // Уч. зап. Ин-та языка, и лит-ры. М., РАНИОН, 1927; Формальный метод на Западе. Т. 1. М., 1927; Осн. проблемы яфетич. теории // Обществ, науки СССР. 1917-1927. М., 1928; На путях к марксистской лингвистике. М.; Л., 1931; Введение в языковедение (в соавт. с Н.С. Чемодановым). М., 1945.

Лит.: Памяти P.O. Шор // Сб. статей по языковедению. Т. 5. М., 1939 (библиогр.); С.М. Хроникальные заметки: [о заседании, посвященном 100-летию со дня рождения P.O. Шор] // Вопр. языкознания. 1995. № 3.

С.Ю. Мазур









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2018 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.