Числе и крупных ученых) объяснял тем, что “все это слишком ново” и “не всем дано смотреть далеко вперед”, а в дальнейшем и тем, что “завистники ему мешают”).
Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Числе и крупных ученых) объяснял тем, что “все это слишком ново” и “не всем дано смотреть далеко вперед”, а в дальнейшем и тем, что “завистники ему мешают”).





Галлюцинаторно-параноидный синдром. Этот синдром включает в себя бредовые идеи и галлюцинации. Одной из разновидностей этого синдрома является синдром Кандин-ского-Клерамбо (синдром психического автоматизма). Это галлюцинаторно-параноидный синдром, состоящий из псев­догаллюцинаций, бредовых идей воздействия (психического, физического, гипнотического — разновидность бреда пре­следования) и явлений психического автоматизма. Послед­ние выражаются в чувстве неестественности, отчужденно­сти, “сделанности” собственных движений, поступков, соб­ственного мышления: “Я сам себе не принадлежу”, “Я как автомат, управляемый со стороны”, “Эта группа бандитов отнимает лучами мои собственные мысли, а вместо них вкладывает в голову какую-то белиберду”, “Вы думаете, это моя улыбка? Нет, мне ее сделали, а мне совсем и не весело”, “Моими ногами управляют, я совсем не собирался идти в ту сторону”.

Все симптомы, составляющие синдром Кандинского— Клерамбо, тесно между собой связаны; псевдогаллюцинации сопровождаются чувством сделанности, т. е. связаны с бре­дом воздействия, с ним же связаны и явления психического автоматизма, а также такие входящие в состав синдрома нарушения, как “чувство овладения” (больным “овладели”, он “не принадлежит себе”) и так называемый синдром внутренней открытости. Последний, обычно очень тягостный для больных, заключается в убеждении, что все помыслы человека, в том числе и самые интимные, сейчас же ста­новятся известны всем окружающим. Нередки и такие сим­птомы, как “эхо мыслей”, “громкое звучание мыслей” (как только человек о чем-либо подумает, тут же слышит зву­чание этих мыслей и уверен, что все окружающие это обязательно слышат).



Больной сообщает, что вот уже несколько лет он находится под по­стоянным воздействием каких-то аппаратов, направляющих на него “лучи атомной энергии”. Полагает, что это воздействие исходит от каких-то ученых, ставящих эксперимент. “Они выбрали меня, потому что у меня всегда было богатырское здоровье”. “Экспериментаторы отнимают его мыс­ли”, “показывают ему какие-то образцы”, которые он видит внутри головы, в голове же “звучит голос — тоже их работа”. Внезапно во время беседы больной начинает гримасничать, кривить рот, подергивать щекой. На вопрос, зачем он это делает, отвечает: “Это вовсе не я, это они лучами жгут, направляют их на разные органы и ткани”. “Вот вначале подейст-


вовали на musculus orbilaris oris, а вот уже и лицевой нерв прожгли”. (Больной по специальности врач и до заболевания был хирургом, затем преподавателем анатомии.) Жаловался также, что “эти ученые изуверы”, воздействуют и на его внутренние органы — “прижигают гениталии”, “мочу задерживают”, “на проводящую систему сердца воздействуют”, “в голове жар вызывают”.

Выделяют две разновидности синдрома Кандинского— Клерамбо: 1) с преобладанием псевдогаллюцинаторных рас­стройств (превалирование патологии образных чувственных представлений), 2) с преобладанием бреда воздействия (пре­валирование патологии сферы мышления).

Синдром Кандинского—Клерамбо наиболее характерен для шизофрении, хотя может иметь психогенную или эк-зогенно-органическую природу. В таких случаях он чаще всего фрагментарен, менее стоек, синдромально незавершен.

Парафренный (парафренический) синдром. Этот синд­ром состоит из систематизированного бреда преследования и величия (обычно фантастического характера), а также явлений психического автоматизма и псевдогаллюцинаций. Нередко сочетается с повышенным настроением.

Больная, много лет высказывающая бредовые идеи физического воз­действия (существует специальная организация, которая какими-то сверх­мощными аппаратами воздействует на нее, на ее психику, отдает ей мысленные приказы, жжет ее тело), стала говорить, что у нее с “этой организацией установилась двусторонняя связь”. Заявляла, что она теперь тоже может воздействовать на окружающих, “передавать им свои мысли, сплошь такие гениальные”. Уверяла, что “этими передачами” способствует мировому прогрессу, влияет на ход истории, помогает творить художникам и композиторам, что ее мысли приводят в действие “особые секретные аппараты, трансформирующие солнечную энергию”. Настроение припод­нятое, благодушна, хотя иногда, главным образом при виде родственников, становится злобной.

Синдром Котара. Этот синдром чаще всего состоит из сочетания тяжелой депрессии и бреда отрицания [см. 7.2.3.3 (ипохондрический бред) ]. Однако в состав этого синдрома могут входить и такие бредовые идеи, как бред гибели мира, бред мучительного бессмертия и бред отрицательного величия (бред злого могущества). Бред мучительного бес­смертия заключается в убежденности, что больной никогда не умрет, вечно будет жить и вечно мучиться. Бред отри­цательного величия, или злого могущества, характеризуется стойкой убежденностью, что уже само существование боль­ного приносит всем окружающим, а то и всему миру, ог­ромный вред, непоправимый ущерб. Например, больной упорно отказывается от еды, ибо “я и так уже объел весь


мир, скоро все люди с голоду погибнут”; другая больная уверяет, что ее дыхание “зловонное и мерзкое” и может погубить на земле все живое.

Больная 60 лет, очень депрессивная, упорно отказывается от еды, объясняя это тем, что “пищеварительного тракта уже нет”, “он полностью сгнил”, “пища может попасть только в легкие”, “мышцы тоже все высохли”. “На веки вечные останусь таким живым трупом”, “буду только мучиться”, “постоянно думаю, как было бы справедливо, если бы я умерла, да ведь смерть меня не возьмет”. Умоляет врачей помочь ей в этом, договориться, чтобы “сожгли в атомном реакторе, может быть, хотя бы эта сила меня убьет, а то ведь так и буду вечно гнить заживо”.

Синдром дисморфомании — дисморфофобии. Этот син­дром характеризуется обычно триадой (М. В. Коркина), со­стоящий: 1) из идей физического недостатка (“ноги такие уродливые”, “нос, как у Буратино”, “уши, как лопухи” и т. д.); 2) бреда отношения (“все смотрят и смеются”, “кому приятно смотреть на урода”, “люди на улице пальцем по­казывают”); 3) пониженного настроения, иногда вплоть до тяжелой депрессии с мыслями о самоубийстве.

Сама идея физического недостатка чаще всего является бредом паранойяльного типа (когда мысли об уродстве ка­саются совершенно правильной части лица или тела), ре­же — сверхценной идеей (в этом случае небольшой дефект, например несколько искривленные ноги, воспринимается как “потрясающее уродство”, “позор”). Больным с идеями физического недостатка чрезвычайно свойственно стремле­ние к “исправлению”, “коррекции” тем или иным путем своего мнимого или резко переоцениваемого физического недостатка. Особенно активно они посещают хирургов, до­биваясь непоказанной им косметической операции.

Значительно реже мысли о том или ином физическом дефекте носят характер навязчивых образований. Поэтому более правомерно в большинстве наблюдений говорить не о дисморфофобии (от греч. dys — приставка, означающая расстройство + morphe — форма) — навязчивом страхе по поводу неправильной формы той или иной части тела (хотя такие наблюдения тоже имеются), а о дисморфомании (от греч. mania — безумие, страсть, влечение).

Больной 20 лет твердо убежден, что у него “ужасно уродливый нос”, имея в виду маленькую горбинку. Убежден, что стоит ему где-нибудь появиться, как все тотчас начинают его разглядывать и смеяться над ним. Поэтому выходит из дома только в темноте, да и то старается ходить по темным безлюдным улицам. Если же возникает крайняя необходимость выйти днем, то заклеивает нос пластырем или вызывает сильный его отек, сажая на область переносицы пчел. В таком виде чувствует себя более


спокойно и может даже появляться в общественных местах: “Хотя нос и раздулся, зато все видят, что это просто отек от укуса пчелы, а уродства не видно”. Очень подавлен, плачет, думает о самоубийстве. Многократно обращался к хирургам-косметологам с просьбой “убрать это безобразие”, “освободить от уродства”. В действительности же, по определению косме­тологов, у больного очень правильное красивое лицо, в том числе и нос).

Бредовые синдромы не являются чем-то постоянным и неизменным, одна их форма может переходить в другую. Так, в частности, паранойяльный синдром может сменяться синдромом Кандинского—Клерамбо, а тот в свою очередь парафренным, что нередко и бывает при параноидной ши­зофрении.

Школьник 16 лет, до этого живой и общительный, стал все чаще уединяться, избегая прежде всего общественных мест. Нередко, особенно если полагал, что за ним никто не наблюдает, рассматривал свое лицо в зеркале. Часто плакал. Рассказывал близким, что его подавленное состояние связано с “ужасным уродством нижней челюсти”, “непомерно большой и широкой”. Упрашивал хирургов сделать ему косметическую операцию, никак не реагировал на их заверения, что челюсть у него самая обычная, что абсолютно никаких дефектов в ее строении нет. Через несколько лет “стал замечать, что между ним и окружающими существует какая-то мысленная связь”, что у него “особая работа мозга”, “способность к передаче мыслей на расстоянии”. Уверял, что эта передача “может осуществляться непосредственно через череп” либо “через сетчатку в мозг, так экономнее”. Это “воздействие извне” способно не только передавать мысли, но и оказывать различные другие действия, например вызывать покраснение глаз, их “просветление”, слезотечение и т. д. Кроме того, этой “передачей” можно “наводить прямо в голову различные зрительные образы”, “видно в голове, как в туманном зеркале”. О челюсти к этому времени почти не вспоминал и бредовых идей отношения в это время также не высказывал (трансформация паранойяльного синдрома в синдром Кандинского—Кле­рамбо). Спустя еще несколько лет можно было наблюдать трансформацию и синдрома Кандинского—Клерамбо: он постепенно сменился парафренным синдромом. В этот период больной уверял, что “мысленную связь он установил и с другими планетами, слышит голоса и звуки с других планет, из других миров”. Требовал связать его с учеными-физиками, так как он “открыл величайший закон”, “такого еще никогда ни с кем не было”, он обладает “особым магнетизмом”, “может выработать систему улучшения жизни во всей Вселенной” (фантастический бред величия).

7.1.4. Навязчивые состояния

Навязчивые состояния (обсессии) — это такого рода переживания, когда у человека помимо его воли возникают (“навязываются”) какие-то мысли, страхи, влечения, со­мнения, действия. Несмотря на критическое отношение к подобным явлениям, избавиться от них человек не может. Навязчивые состояния (навязчивости) не обязательно сим­птом болезни, они могут встречаться и у здоровых людей.


Навязчивые мысли (навязчивые идеи) заключаются в появлении совершенно ненужных мыслей (умственная жвачка, мысли-паразиты), например, о том, почему у че­ловека две ноги, а у лошади четыре, почему у людей носы разной формы, что было бы, если бы солнце взошло на западе, а не на востоке. Понимая всю нелепость таких мыслей, относясь к ним с полной критикой, человек тем не менее избавиться от них не в силах.

Навязчивый счет заключается в непреодолимом стрем­лении считать все, что попадается на пути: окна в домах, перекладины в заборе, пуговицы на пальто соседа, шаги на том или ином расстоянии. Подобные навязчивости могут также выражаться и в стремлении к более сложным дей­ствиям, например в сложении цифр, составляющих номер того или иного телефона, в умножении отдельных цифр номеров машин, в подсчитывании общего числа всех букв на странице книги.

Навязчивые сомнения, сопровождаемые обычно непри­ятным, тягостным чувством, выражаются в постоянных со­мнениях по поводу того, правильно ли человек сделал то или иное дело, закончил ли его. Так, врач, выписавший больному рецепт, потом бесконечно сомневается, не сделал ли он ошибки в дозе; машинистка много раз перечитывает напечатанный текст и, не находя ошибки, тем не менее вновь испытывает сомнения; преподаватель литературы по­стоянно сомневается, правильно ли он назвал ученикам имена литературных героев, не стал ли он из-за ошибки посмешищем всего класса. Наиболее частый вид данного рода навязчивости — мучительные сомнения: выключил ли человек перед уходом газ, погасил ли свет, запер ли дверь. Нередко страдающий такими навязчивыми сомне­ниями по нескольку раз возвращается домой, чтобы про­верить, допустим, закрыл ли он дверь, но стоит ему отой­ти, как он вновь начинает беспокоиться, завершил ли он это действие, не забыл ли повернуть ключ, вынуть его из замка.

Навязчивые воспоминания характеризуются непроиз­вольным появлением ярких воспоминаний обычно чего-то очень для человека неприятного, того, что он хотел бы забыть: например, навязчиво вспоминается какой-то тя­гостный для больного разговор, все детали смешного по­ложения, в которое он когда-то попал, обстановка экза­мена, на котором он с позором провалился, где ему было так стыдно.


Навязчивые страхи — фобии (от греч. phobos — страх). Очень мучительны переживания страха, вызываемого самы­ми различными предметами и явлениями: боязнь высоты, ши­роких площадей или, наоборот, узких улиц, страх совершить что-то неприличное, преступное или недозволенное (напри­мер, страх убить своего единственного, горячо любимого ре­бенка, страх не удержать в общественном месте кишечные газы, страх громко кричать в обстановке торжественной ти­шины, во время концерта), страх быть пораженным молнией, утонуть, попасть под машину, страх перед подземными пере­ходами, перед спуском по эскалатору метро, страх покраснеть в общественном месте, особенно во время щекотливого разго­вора, когда все могут подумать, что у больного “не совсем чистая совесть”, страх загрязнения, страх перед острыми, ко­лющими и режущими предметами. Особую группу составляют нозофобии — навязчивые страхи заболеть тем или иным за­болеванием (кардиофобия, сифилофобия, канцерофобия) или даже умереть от этой болезни либо от каких-то других причин (страх смерти — танатофобия; от греч. thanatos —т £мерть). Нередко встречаются фобофобии: человек, тяжело пережи­вавший приступ навязчивого страха, потом испытывает уже страх самого страха (нового приступа).

Возникновение навязчивых страхов обычно сопровожда­ется появлением выраженной вегетативной реакции в виде резкого побледнения или покраснения, потливости, сердце­биения, учащенного дыхания. Характерно, что обычно впол­не критическое отношение к своему состоянию, понимание несостоятельности, необоснованности навязчивых страхов в момент приступа последних исчезает, и тогда человек дей­ствительно уверен, что “немедленно умрет от инфаркта”, “скончается от кровоизлияния в мозг”, “погибнет от зара­жения крови”.

Навязчивые влечения (навязчивые желания) выражают­ся в появлении неприятных для человека желаний (плюнуть в затылок впереди сидящего человека, дернуть за нос встреч­ного, выскочить из машины на самой большой скорости), всю нелепость и болезненность которых человек понимает. Особенность подобных влечений в том, что они обычно не переходят в действие, но для человека очень неприятны и мучительны.

1 Фобии, так же как и навязчивые влечения, нельзя отнести целиком к расстройствам мышления. При фобиях наряду с навязчивой мыслью присутствует такое выраженное эмоциональное расстройство, как страх.


Очень мучительны для больных и контрастные навяз­чивости, выражающиеся в хульных, кощунственных на­вязчивых мыслях, чувствах и страхах, оскорбляющих мо­рально-этическую, нравственную сущность человека. У под­ростка, очень любящего свою мать, навязчиво возникают мысли и представления о ее физической нечистоплотности и возможном развратном поведении, хотя он твердо знает, что этого нет; у очень верующего человека появляются страхи, что он во время богослужения “сделает какую-ни­будь непристойность”; у матери при виде острых предметов возникают навязчивые представления, как она втыкает их в горло своего единственного ребенка и т. д.

Подобно навязчивым желаниям, влечениям и т. д., контрастные навязчивости также никогда не реализуются.

Навязчивые действия характеризуются непроизвольным выполнением движений, чаще всего совершаемых автома­тически: человек во время разговора крутит в руках кусок бумаги, ломает спички, чертит карандашом фигуры, на­кручивает на палец прядь волос, без всякого смысла пере­ставляет предметы на столе, во время чтения грызет ногти, дергает себя за ухо. Сюда же относятся и такие действия и движения, как шмыгание носом, прищелкивание пальца­ми, покусывание губ, постоянное одергивание пиджака, непроизвольное потирание рук и др. В отличие от массы других навязчивостей эти движения и действия совершаются автоматически, выполнение их не сопровождается никакими неприятными чувствами, их просто не замечают. Более того, человек усилием воли может их задержать, помня о них, может их не совершать, но стоит ему чем-то отвлечься, как он снова начинает непроизвольно крутить в руках карандаш, перебирать лежащие перед ним на столе пред­меты.

Ритуалы (от лат. ritualis — обрядовый) — навязчивые действия и движения, совершаемые больными в качестве необходимого обряда при наличии у них фобий или мучи­тельных сомнений. Эти ритуальные движения или действия (подчас очень сложные и длительные) выполняются боль­ными для защиты от ожидаемого несчастья или успокоения при навязчивых сомнениях. Например, больная с навязчи­вым страхом загрязнения так часто моет руки, что в день расходует по куску мыла. Во время каждого мытья она намыливает руки не менее десяти раз, считая при этом вслух; если же почему-либо собьется со счета или ее от­влекут, то она тут же должна это число намыливаний

4—1039 97


утроить, затем вновь и вновь утроить и т. д. Больной с навязчивым страхом пожара время от времени поворачи­вается трижды вокруг своей оси, испытывая после этого на Какой-то период успокоение. Девочка с навязчивым страхом подавиться перед каждым приемом пищи ставит тарелку себе на голову. Женщина, склонная к навязчивым сомне­ниям, закрыла ли она входную дверь, обязательно подергает за ручку 12 раз, напевая про себя один и тот же мотив.

Больная 40 лет обратилась с жалобами на наличие разнообразных навязчивых явлений. Впервые стала испытывать навязчивый страх с 13 лет, когда, выходя из кинозала, почувствовала острый позыв на мочеис­пускание. С этого дня возник страх не удержать мочу в общественном месте, особенно при большом скоплении людей. В остальном чувствовала себя здоровой, успешно окончила школу, поступила на работу. В 19-летнем возрасте (на фоне переутомления и длительного недосыпания) возник мучительный страх сойти с ума (этому способствовал рассказ подруги о заболевании ее дяди), а несколько позднее присоединился страх заболеть ранним склерозом и гипертонической болезнью и умереть от этого. С тру­дом работала, плохо спала ночью, читала массу медицинской литературы. Лечилась, состояние улучшилось, однако после разрыва с женихом вновь с еще большей силой стали беспокоить навязчивые страхи и особенно сильно — страх заболеть ранним склерозом и гипертонической болезнью и умереть от этого. Очень ярко представляла себе сцену своей смерти и похорон.

Больная понимала нелепость своих страхов, но избавиться от них не могла. Некоторое успокоение чувствовала после совершения следующих ритуальных действий: снимала с себя одежду и, покрутив каждую вещь 3 раза, бросала ее на пол, но так, чтобы одна вещь лежала не менее чем на метровом расстоянии от другой, “а еще лучше, чтоб чулок летел в один конец комнаты, кофточка — в другой, а туфли — на балкон”. Состояние особенно ухудшилось после присоединения навязчивого страха перед острыми и режущими предметами, который постепенно стал “самым главным, самым ужасным”, в то время как прежние фобии уже почти не беспокоили. Кроме того, возникли очень мучительные навязчивые влечения выколоть себе глаза, затянуться полотенцем, разрезать кожу щеки.

В отличие от бреда навязчивости могут быть и у здоровых людей (многим хорошо известна навязчивость какого-то мотива, какой-то мелодии).

Способствуют возникновению навязчивостей у здоровых людей недосыпание, переутомление, астенизация.

7.1.5. Сравнительно-возрастные особенности бредовых идей и навязчивых состояний

У детей в связи с неразвитостью второй сигнальной системы бредовые идеи возникают очень редко. Им более свойственно патологическое фантазирование, отличающееся от обычной детской склонности к фантазиям определенной


нелепостью, несвязанностью с конкретной реальной обста­новкой.

Бред у детей может возникнуть на фоне помраченного сознания, преимущественно делириозного, и связан тема­тически с яркими иллюзиями и галлюцинациями, нестоек, фрагментарен, обычно исчезает с прояснением сознания.

Для детей младшего подросткового возраста характерен бред чужих родителей (Г. Е. Сухарева), когда собственные родители воспринимаются как чужие люди, не любящие ребенка, тяготящиеся им, а настоящие родители либо не­известно где, либо реальные высокопоставленные лица.

У подростков может быть уже вполне сформированная бредовая система, например, бред физического недостатка, бред отношения (см. синдром дисморфомании).

В целом, притом что ряд бредовых идей, например бред преследования, может быть в любом возрасте, существует определенная возрастная предпочтительность, где влияние возрастного фактора выражено весьма значительно.

Кроме подросткового возраста, бред физического недо­статка характерен и для юношеского периода (нередко под­ростковый и юношеский возраст в целом определяют как адолесцентный).

Для среднего возраста жизни человека предпочтителен бред ревности, любовный бред, бред преследования в струк­туре синдрома Кандинского — Клерамбо.

В пресенильном возрасте гораздо легче, чем в ином, возникают бред самообвинения, обвинения, нигилистиче­ский бред, бред мучительного бессмертия, бред гибели мира, бред отрицательного величия или злого могущества (в со­ставе синдрома Котара).

Для сенильного возраста характерен бред материального ущерба.

Навязчивые состояния у детей ранее всего проявляются в двигательной сфере в виде сосания большого пальца (в течение первого года жизни это явление нормальное), раз­ного рода тиков, онихофагии (от греч. onychos — ноготь) — навязчивого стремления грызть ногти (обычно после 5 лет), трихотилломании (от греч. trichos — волос) — навязчивого стремления выдергивать волосы (подчас вплоть до образо­вания значительных плешин) с возможным последователь­ным их заглатыванием.

В раннем детском возрасте нередко возникают страхи, особенно темноты и одиночества, в более старшем возра­сте — страх заражения какой-либо болезнью, пожара, тех

4* 99


или иных животных или насекомых, страх потерять роди­телей. Такого рода страхи нередко возникают после напу­гавшего ребенка реального события, страшных рассказов, просмотра фильма с соответствующим сюжетом. Навязчивые мысли (идеаторные навязчивости) возникают обычно только с подросткового возраста.

Глава 8

ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ РАССТРОЙСТВА

8.1. Определение

Эмоции (от лат. emoveo, emotum — возбуждать, волновать) — реакции в виде субъективно окрашенных переживаний индивида, отражающих значимость для него воздействующего раздражителя или результата собственного действия (удовольствие, неудовольствие).

П. К. Анохин писал, что эмоции — это физиологические состояния организма, имеющие ярко выраженную субъек­тивную окраску и охватывающие все виды чувствований и переживаний человека — от глубоко травмирующих стра­даний до высоких форм радости и социального жизнеощу­щения.

Отношение человека к происходящим событиям и удов­летворению своих потребностей выражается в чувствах (эмоциях). Выделяют эмоции эпикритические, корковые, присущие только человеку, филогенетически более молодые (к ним относятся эстетические, этические, нравственные) и протопатические эмоции, подкорковые, таламические, фи­логенетически более древние, элементарные (удовлетворе­ние чувства голода, жажды, полового чувства).

Существуют положительные эмоции, которые возника­ют при удовлетворении потребностей, — это переживание радости, воодушевления, удовлетворения и отрицательные эмоции, при которых переживается затруднение в дости­жении цели, огорчение, тревога, раздражение, гнев.

Кроме того, были выделены (Э. Кант) стенические эмо­ции, направленные на активную деятельность, борьбу, спо­собствующие мобилизации сил для достижения цели, и астенические, обусловливающие пониженную активность, неуверенность, сомнения, бездеятельность.

Эмоции являются наиболее древними психическими фун­кциями человека. Многие эмоциональные реакции, особенно


инстинктивные, человек получил от животных. У животных эмоциональные реакции возникали в связи с различными ситуациями, вызывающими реакцию страха или гнева. Если реакции эти были связаны с угрозой для жизни животного, то возникала необходимость вступать в борьбу или спасаться бегством. Так как, переживая страх, животное готовилось к действию, то в процессе эволюции закрепились наиболее целесообразные вегетативные реакции, которые и обеспе­чивали эту деятельность.

Во время переживания страха обычно происходит пере­распределение крови в организме, расширение сосудов в мышцах, сердце, легких, мозге и сужение их в коже и брюшной полости. Это обеспечивает успешное спасение бег­ством или меньшую кровопотерю в случае борьбы. До вступ­ления в борьбу или до бегства животное пытается еще отпугнуть врага: оно принимает устрашающие позы, выги­бает спину, поднимает хвост; оскаливает зубы. В это время наблюдается пиломоторная реакция: шерсть поднимается дыбом, в результате чего животное увеличивается в раз­мерах. Под влиянием эмоции страха у животного повыша­ется содержание сахара в крови, возрастает вязкость крови. Все эти реакции являются защитными, выработавшимися в процессе эволюции.

У человека эти вегетативные реакции, несмотря на то что они утратили целесообразность, сохраняются, хотя мно­гие из них стали рудиментарными. Так, при переживании страха у человека наблюдается бледность кожных покровов, тело -покрывается “гусиной кожей” — это и есть рудимент пиломоторной реакции.

В вегетативных реакциях при различных эмоциональ­ных состояниях может преобладать тонус то симпатиче­ского, то парасимпатического отдела вегетативной нервной системы.

Эмоции сопровождаются не только вегетативными реак­циями, но и выразительными движениями, близкими к таковым у животных. Так, при попадании в пасть собаки чего-либо несъедобного можно наблюдать мимическую реакцию, подобную той, какая возникает у человека, когда он принял горькое лекарство или когда ему сообщили о неблаговидном поступке и у него возникло чувство досады.

Выразительные движения могут быть адекватны пере­живаемой эмоции, человек может их подавить усилием воли. В ряде случаев мимика и выразительные движения


не соответствуют переживаемой эмоции, например при огор­чении у человека возникает улыбка.

Под аффектом принято понимать кратковременное •сильное душевное волнение, которое сопровождается не только эмоциональной реакцией, но и возбуждением всей психической деятельности.

Выделяют физиологический аффект, например—шева или радости, не сопровождающийся помрачением сознания, автоматизмами"^ амнезией. Астенический аффект —^ы-~стро истощающийся аффект, сопровождающийся угнетен­ным настроением, снижением психической активности, са­мочувствия и жизненного тонуса.

Стенический аффект характеризуется повышенным са­мочувствием, психической активностью, ощущением собст­венной силы.

Патологический аффект — кратковременное психи­ческое расстройство, возникающее в ответ на интенсив­ную, внезапную психическую травму и выражающееся в концентрации сознания на травмирующих переживаниях с последующим аффективным разрядом, за которым следуют общая расслабленность, безразличие и часто глу­бокий сон; характеризуется частичной или полной амне­зией.

В ряде случаев патологическому аффекту предшествует длительная психотравмирующая ситуация и сам патологи­ческий аффект возникает как реакция на какую-то “по­следнюю каплю”.

Под настроением понимают более или менее про­должительное эмоциональное состояние.

Филогенез чувств (по Рибо) характеризуется следующими этапами:

1-й этап — протоплазматический (досознательный), на этом этапе чувства выражаются в изменениях раздражи­мости тканей;

2-й этап — потребностей; в этот период появляются первые признаки переживания удовольствия — неудоволь­ствия;

3-й этап — так называемых примитивных эмоций; к ним относятся эмоции органического характера; боль, гаев, половое чувство;

4-й этап — абстрактные эмоции (моральные, интеллек­туальные, этические, эстетические).


8.2. Онтогенез эмоций

В онтогенезе эмоций выделяют 4 этапа. Первый этап (у новорожденных) характеризуется преобладанием инстинктов и прежде всего инстинкта самосохранения (включая пищевой).

Второй этап — этап органического чувствования. Основой его является переработка информации от экстеро-и интерорецепторов и возникновение нестойких образных представлений о действительности с переживаниями ребен­ка: удовлетворения — неудовлетворения, приятного — не­приятного и т. д. Из этих чувств формируется отношение ребенка к близким.

Третий этап — развитие эпикритических эмоций с 3—4 до 12—14 лет. Связь развивающихся эмоций с ор­ганическими потребностями преобладает еще продолжитель­ное время, и с 10—12 лет эмоции приобретают самостоя­тельное психическое выражение. Продолжается совершен­ствование эпикритических эмоций, в эмоциональных реакциях начинает преобладать корковая коррекция орга­нических потребностей и влечений.

Четвертый этап — формирование высших чело­веческих эмоций, полное развитие которых достигается к 20—22 годам. К этому периоду чувства становятся подвла­стны рассудку, иными словами, корригируются интеллек­туальной деятельностью. В этот период становится возмож­ным подавление внешних проявлений эмоций, мимических реакций и выразительных движений.

8.3. Симптомы эмоциональных нарушений
8.3.1. Нарушения эмоционального реагирования

Эмоциональное реагирование — острые эмоциональные реакции, возникающие в ответ на различные ситуации. В отличие от изменений настроения эмоциональ­ные формы реагирования кратковременны и не всегда со­ответствуют основному фону настроения.

Эмоциональные нарушения характеризуются неадекват­ностью эмоционального реагирования на внешние события. Эмоциональные реакции могут быть неадекватны по силе и степени выраженности, длительности и значимости вы­звавшей их ситуации.

Эксплозивность — повышенная эмоциональная возбу-


димость, склонность к бурным проявлениям аффекта, неа­декватная по силе реакция. Реакция гнева с агрессией может возникнуть по незначительному поводу.

Эмоциональное застревание — состояние, при котором возникшая аффективная реакция фиксируется на длитель­ное время и оказывает влияние на мысли и поведение. Пережитая обида “застревает” надолго у злопамятного че­ловека. Человек, усвоивший определенные догмы, эмоцио­нально для него значимые, не может принять новые уста­новки, несмотря на изменившуюся ситуацию.

Амбивалентность — возникновение одновременно про­тивоположных чувств по отношению к одному и тому же человеку.

Чувство потери чувств — утрата способности реагиро­вать на происходящие события, мучительное бесчувствие, например при психогенном “эмоциональном параличе”.

8.3.2. Симптомы расстройств настроения

Под настроением понимается преобладающее на опре­деленный период эмоциональное состояние, оказывающее влияние на всю психическую деятельность.

Расстройства настроения характеризуются двумя вари­антами: симптомами с усилением и ослаблением эмоцио­нальности. К расстройствам с усилением эмоциональности относятся гипертимия, эйфория, гипотимия, дисфория, тре­вога, эмоциональная слабость.

Гипертимия — повышенное веселое, радостное настро­ение, сопровождающееся приливом бодрости, хорошим, да­же прекрасным физическим самочувствием, легкостью в решении всех вопросов, переоценкой собственных возмож­ностей.

Эйфория — благодушное, беспечное, беззаботное на­строение, переживание полного удовлетворения своим со­стоянием, недостаточная оценка происходящих событий.

Гипотимия — сниженное настроение, переживание по­давленности, тоскливости, безысходности. Внимание фик­сировано только на отрицательных событиях, настоящее, прошлое и будущее воспринимаются в мрачных тонах.

Дисфория — злобно-тоскливое настроение с пережива­нием недовольства собой и окружающими. Часто сопровож­дается выраженными аффективными реакциями гневливо­сти, ярости с агрессией, отчаяния с суицидальными тен­денциями.


Тревога — переживание внутреннего беспокойства, ожи­дание неприятности, беды, катастрофы. Чувство тревоги может сопровождаться двигательным беспокойством, веге­тативными реакциями. Тревога может перерасти в панику, при которой больные мечутся, не находят себе места или застывают в ужасе, ожидая катастрофу.

Эмоциональная слабость — лабильность, неустойчи­вость настроения, изменение его под влиянием незначи­тельных событий. У больных легко могут возникать состо­яния умиления, сентиментальности с появлением слезли­вости (слабодушие). Например, при виде шагающих пионеров человек не может удержать слезы умиления.

Болезненное психическое бесчувствие (anaesthesia psychica dolorosa). Больные мучительно переживают утрату всех человеческих чувств — любви к близким, сострадания, горя, тоски. Они говорят, что стали “как дерево, как ка­мень”, страдают от этого, уверяют, что тоска легче, так как в ней человеческие переживания.

Все перечисленные симптомы свидетельствуют об уси­лении эмоционального состояния независимо от того, каковы эти эмоции — положительные или отрицательные.

К нарушениям настроения со снижением эмоциональ­ности относятся такие состояния, как апатия, эмоциональ­ная монотонность, эмоциональное огрубение, эмоциональ­ная тупость.

Апатия (от греч. apatia — бесчувственность; синонимы: анормия, антинормия, болезненное безразличие) — рас­стройство эмоционально-волевой сферы, проявляющееся безразличием к себе, окружающим лицам и событиям, от­сутствием желаний, побуждений и полной бездеятельно­стью. Больные в таком состоянии не проявляют никаких интересов, не высказывают никаких желаний, не интере­суются окружающими, часто не знают, как Зовут соседей по палате, лечащего врача — не из-за нарушений памяти, а из-за безразличия. На свиданиях с близкими молча за­бирают подарки и уходят.

Эмоциональная монотонность — эмоциональная хо­лодность. У больного наблюдается ровное, холодное отно­шение ко всем событиям независимо от их эмоциональной значимости.

Эмоциональное огрубение. Оно проявляется в утрате на­иболее тонких дифференцированных эмоциональных реак­ций: исчезает деликатность, сопереживание, появляется рас-торможенность, назойливость, бесцеремонность. Такие со-


стояния могут наблюдаться при алкоголизме, при атероск-леротических изменениях личности.

Эмоциональная, или аффективная, тупость — рас­стройство, характеризующееся слабостью эмоциональных реакций и контактов, оскудением чувств, эмоциональной холодностью, переходящее в полное равнодушие и безуча­стность. Такие больные равнодушны и холодны к близким людям, их не трогает болезнь или смерть родителей, иногда сохраняются грубоэгоистические интересы.









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2018 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.