Этническое своеобразие культур
Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Этническое своеобразие культур





Вопрос, в чем состоит этническое своеобразие культур, не кажется на первый взгляд трудным, ведь ответ на него вроде бы очевиден: это совокупность специфических признаков, отличающих культуру каждого этноса от всех прочих.

Если рассуждать абстрактно, в такой формулировке все выглядит просто и понятно. Но при первой попытке наполнить ее конкретным теоретическим и культурно–историческим содержанием обнаруживается вся сложность проблемы. Во–первых, вплоть до настоящего времени понятие «этнос» не обрело однозначной теоретической интерпретации. Во–вторых, остается неясным, как определить необходимую и достаточную совокупность признаков, характеризующих этническое своеобразие той или иной культуры. В–третьих, нет ответа на вопросы, какими критериями руководствоваться при их отборе, являются ли они константными или изменчивыми, зависимыми от исторической ситуации, социальных, половозрастных и прочих аспектов?

Рассмотрим сначала те методологические подходы, которые используются учеными в интерпретации понятия «этнос». В отечественной науке до 90–х гг. ХХ в. не подвергался сомнению тезис, что этносы – это человеческие общности, возникшие первоначально как племена и соплеменности в период появления кроманьонского антропологического типа (т. е. того типа Homo sapiens, к которому принадлежат современные люди). Такой подход к определению этноса называется примордиальным – направленным на поиск объективной основы этнического разнообразия в природе или общественной жизни и культуре. Примордиалисты полагают, что те или иные этнические общности зарождаются, функционируют как относительно устойчивые группы, взаимодействуют между собой и со временем исчезают, уступая место новым этническим образованиям.



В рамках этого подхода на первый план выдвигался вопрос об этногенезе, что особенно отчетливо прослеживается в концепции российского этнолога Ю. Б. Бромлея.[225] Ученый определял этнос как социально организованную, устойчивую человеческую общность, исторически сложившуюся на конкретной территории, говорящую на одном языке и обладающую относительно стабильными особенностями культуры и психического склада ее членов. Ю. Б. Бромлей подчеркивал, что членам таких общностей свойственно сознание своего социокультурного единства и отличия от иных этносов, выражающееся в самоназвании каждой этнической группы («чукчи», «русские», «шотландцы» и т. д.).

Важно подчеркнуть, что в теории Ю. Б. Бромлея присутствует и предельно широкое определение этноса – «этносоциальный организм». В таком определении этнос отождествлялся ученым с нацией – общностью, исторически характеризующейся территориальным, социально–экономическим, политическим и культурным единством.

В 90–х гг. ХХ в. традиция рассмотрения этноса в качестве социальной группы, органически сложившейся в ходе исторического развития, сохранилась.[226] Однако сторонники примордиального подхода внесли в нее некоторые коррективы. Так, ученые отказались от интерпретации понятия «нация» в этническом смысле, поскольку определение «этносоциальный организм» не согласуется с фактом реального существования полиэтнических наций – например, российской, британской, канадской, американской, индийской, австралийской.

Кроме того, был учтен и факт безэтничности, характерный для некоторых наций или отдельных групп в составе тех или иных наций. К примеру, коренные жители одного из районов Новой Гвинеи не идентифицируют себя этнически,[227] а население Доминиканской республики различается лишь в расовом, но не в этническом отношении (мулаты, чернокожие, белые). Такие факты заставили антропологов предположить, что этническая дифференциация не является изначальной, неотъемлемо присущей характеристикой человеческого социума, поскольку не каждое общество и не каждая нация и культура формируется в этническом измерении.

На современном этапе развития примордиального подхода к интерпретации понятия «этнос» исследователи, придерживающиеся данной позиции, подчеркивают два фактора: общую территорию происхождения этнической группы и самоидентификацию ее членов как носителей общей для них культуры. Некоторые примордиалисты предпочитают выделять разные уровни характеристик этноса: этнообразующие признаки (территория и эндогамия – внутригрупповые браки, воспроизводящие этническую общность в поколениях), этнодифференцирующие признаки (язык и культура), этническое самосознание (идентичность).

Особую позицию в теоретическом осмыслении понятия «этнос» занимал российский культуролог Л. Н. Гумилев, продолжатель идей евразийства. Он утверждал, что этнос – это

тот или иной коллектив людей (динамическая система), противопоставляющий себя всем прочим аналогичным коллективам («мы» и «немы»), имеющий свою особую внутреннюю структуру и оригинальный стереотип поведения.[228]

Таким образом, признавая социальную природу и культурно–историческое существование этнической группы, Л. Н. Гумилев выдвигал на первый план именно психологические характеристики – самосознание (идентичность) и стереотип поведения, структурирующие отношения между индивидом и группой, а также между индивидами как членами группы.[229]

Согласно Л. Н. Гумилеву, принадлежность к этносу не является врожденной. Членом этнической группы индивид становится в процессе социализации. Хотя стереотипы этнического поведения формируются у ребенка в первые годы жизни, влияние на этот процесс оказывает не только семейное воспитание, но и окружающая культурная среда.

Подчеркивая данное положение своей концепции, Л. Н. Гумилев иллюстрировал его на примере собственной матери – Анны Андреевны Ахматовой, которую воспитывала парижская гувернантка. Будущая прославленная поэтесса рано овладела французским языком как родным, усвоила от своей наставницы соответствующие манеры поведения. Но при этом культурная среда взросления Анны Андреевны оставалась русской, и, соответственно, Ахматова не могла сделаться француженкой, так как усваивала именно русские стереотипы поведения.

Л. Н. Гумилев указывал на необратимость этнокультурной социализации. Когда стереотипы поведения полностью сформировались, изменить этническую принадлежность, полагал он, невозможно. Человек, переселившись в другую страну, способен в совершенстве освоить чужой язык и культуру новой родины, но пережитый опыт социализации будет навсегда связывать его с той этнической группой, в которой прошло взросление.

В отечественной и зарубежной науке существует и еще одна психологическая концепция причин этнической дифференциации, согласно которой территориальный, хозяйственно–экономический языковой и культурный факторы становятся в процессе этногенеза вторичными, производными. Ученые, разделяющие такой взгляд, объясняют историческую этнодифференциацию только одной причиной – врожденной потребностью человека как «общественного животного» в устойчивой групповой организации жизнедеятельности.

В такой теоретической интерпретации язык и культура рассматриваются лишь в качестве инструментов социального группирования, а единственной сущностной характеристикой этноса объявляется самоидентификация людей как членов данной этнической группы.

В мировой этнологии утвердился и конструктивистский подход к исследованию этногенеза. По мнению его сторонников,[230] человеческая общность, исторически связанная с конкретной территорией, говорящая на общем языке, обладающая единой культурной традицией и практикующая эндогамные браки, представляет собой не этнос как таковой, а культурно однородную группу. Шанс сделаться этносом, народом в полном смысле слова такая группа получает лишь в том случае, если в ее среде появляются политические лидеры, готовые всецело посвятить себя делу конструирования этноса на основе культурной однородности.

Политические деятели, заинтересованные в социально–историческом развитии своей культурно однородной группы, создают в союзе с литераторами, художниками, интеллектуалами образ этноса, привлекательный для самоидентификации членов этой группы. Отождествляясь с созданным этническим имиджем, группа обретает тем самым новую социальную идентичность. И затем на основе этнического самосознания формируется групповая солидарность – важнейшая сущностная черта народа.

По мнению исследователей, развивающих идеи об этногенезе как процессе направленного социально–политического конструирования, объективной предпосылкой к формированию этноса выступает потребность культурно однородной группы в обеспечении более комфортного существования, т. е. экономического, социально–политического и социокультурного развития.

Краткий обзор теоретических интерпретаций понятия «этнос» отчетливо демонстрирует радикальные различия между ними. Но одновременно при сопоставлении этих интерпретаций выявляется и то общее, что свойственно всем им, – признание культурной идентичности в качестве единственной или одной из нескольких сущностных характеристик этноса. А это, в свою очередь, означает, что члены этнической общности способны осознавать своеобразие и уникальность собственной культуры, отличать ее признаки от признаков иных культур.

В связи с этим неизбежно возникает вопрос: какие именно признаки ассоциируются в восприятии членов этнической группы со своей культурой? Многие поколения исследователей изучали эту проблему, пытаясь разработать исчерпывающий перечень характеристик, указывающих на этническую специфику культур. Но в конце концов для ученых сделалась очевидной бесплодность подобных попыток: создать такой список, который удовлетворял бы требованию необходимости и достаточности, оказалось невозможно.

Во–первых, признаками этнокультурного своеобразия могут выступать весьма «разнокалиберные» элементы культуры. Сюда относятся и нормы традиционного этикета, и особенности оформления внешности, и идеализированные гендерные представления (например, «подлинно русская женщина», «гордый вайнах», «щирая украинка», «чадолюбивая еврейская мать» и т. п.), и архаические народные верования и обычаи, и этнодифференцирующие поговорки (например, «что русскому здорово, то для немца – смерть», «и один в поле воин, если по–русски скроен»).

Специфическими этнокультурными признаками могут выступать мифы и эпические повествования об отчем крае, эстетические образчики этнической красоты, этнокулинария и этномедицина, представления о приемлемом и неприемлемом в сфере сексуальной жизни и многое другое, охватывающее весь континуум исторической памяти и феноменов культуры повседневности. Ни один из элементов этого бесконечного перечня не должен считаться несущественной деталью, поскольку важен не «калибр» признака, а его восприятие носителем культуры. То, что кажется «мелочью» постороннему, может восприниматься носителем культуры как важный символ ее этнического своеобразия.

Во–вторых, осознавание членами этноса особенностей собственной культуры является фактом общественной психологии, а не идеальным зеркальным отражением культурно–исторической реальности. Отождествление в восприятии и понимание признаков этнического своеобразия собственной культуры могут быть более или менее адекватными, искаженными или даже ложными. А кроме того, значение и роль тех либо иных признаков не есть нечто постоянное. И то и другое варьируется в зависимости от стадии этнической консолидации, от исторической ситуации, а также от социальных и половозрастных особенностей конкретной этнической среды.

Так, в исторической памяти двух или нескольких этносов одна и та же территория может ассоциироваться с сакральным образом земли отцов, т. е. каждый из этих народов может рассматривать данную территорию только как свою собственную отчизну. Такая уверенность, подкрепленная мифо–эпическими повествованиями, дает основание членам каждого этноса воспринимать эту территорию как символ собственного этнокультурного своеобразия. Разумеется, такое восприятие не отражает всей полноты исторической реальности.

А возможна и иная ситуация: этническое меньшинство, долгое время проживающее за границами своей исторической родины, стихийно формирует некий идеальный образ отчего края. Никакие реальные сведения не способны внести в такую этнокультурную утопию существенные коррективы, поскольку она служит смысловым ядром консолидации меньшинства, обитающего на чужбине.

Один и тот же признак этнического своеобразия культуры – например язык – по–разному воспринимается членами этноса в различных исторических ситуациях. В период консолидации народа родной язык приобретает особую ценность, что воплощается в расцвете литературного творчества, публицистики, в особом интересе членов этноса к истории родной словесности, к фольклору. Если же этнос ассимилируется (растворяется в иной этнической общности) или пребывает в упадке, то и язык деградирует, забывается. Значение и роль родного языка в восприятии членов этноса обесцениваются. Молодое поколение уже не стремится овладеть им в полном объеме, не считает родной язык и родную словесность значимой культурной ценностью.

По–разному воспринимают исторические свидетельства этнического своеобразия культуры члены этноса, принадлежащие к различным социальным группам, горожане и сельские жители. Так, потомственный житель мегаполиса, придя в этнографический музей, может вовсе не опознать предмет своей народно–бытовой культуры в качестве сколько–нибудь важного признака ее этнического своеобразия. И это неудивительно – ведь он никогда не пользовался подобной вещью и не видел ничего похожего в доме родителей. Но совершенно иначе этот же предмет воспримет житель сельской глубинки, частенько встречавший такие вещи в обиходе своих пожилых родственников и знакомых.

Восприятие этнической специфики своей культуры зависит и от образовательного уровня. Например, еще не получившая аттестат зрелости юная модница, увидев на фольклорном фестивале женский костюм, подобие которого носили ее прабабушки, недоуменно пожмет плечами: неужели кому–то приходило в голову все это надевать на себя? А для образованного дизайнера родная «этника» послужит источником творческого вдохновения, и он воплотит ее самобытную красоту в современных моделях одежды.

По мере модернизации культуры количество признаков ее этнической специфики неуклонно сокращается. Но если этнос продолжает существовать как консолидированная общность, то психологическое переживание уникальности родной культуры у членов этноса не утрачивается. Элементы этнокультурной самобытности, исчезнувшие из повседневности, компенсируются историческими, этнографическими и культурологическими знаниями, художественной литературой, профессиональным и самодеятельным искусством, апеллирующим к фольклорным корням.

Подводя итог сказанному, необходимо подчеркнуть, что в культурологии вопрос об этническом своеобразии культур может быть решен только конкретно – в комплексном культурологическом исследовании определенных социально–демографических групп, входящих в состав этноса, в изучении локальных этнокультурных общностей с учетом текущей исторической ситуации в ее ретроспективе и перспективном развитии.

Национальные культуры

Национальные культуры в отличие от этнических не являются изначальной неотъемлемой формой исторического бытия человеческих общностей, так как возникновение наций – феномен сравнительно поздний. В социогуманитарных науках до сих пор не выработана общепринятая теория этого процесса. Одни ученые рассматривают становление наций как дифференциацию и усложнение внутриэтнических связей. Другие акцентируют связь процесса национального строительства с формированием государства. Третьи полагают главным психологический фактор – появление национального характера как особого феномена, вбирающего в себя этнические и социальные черты ментальности одного или нескольких народов, объединенных общей исторической судьбой.

Однако все исследователи согласны с тем, что не существует этнически однородных наций. В большинстве случаев национальное объединение происходит на основе этнически родственных племен. Однако сама по себе этническая родственность не является необходимым условием национального строительства. Многие нации образовались не только из этнически разнородных групп, но и из разных рас. Например, бразильская нация сложилась из нескольких этнических и расовых групп: индейцы, неоднородные по племенной принадлежности, португальцы, африканцы и т. д.

Нация не определяется также религией или государственной принадлежностью. Так, российская нация включает в себя христиан, мусульман, буддистов, иудеев (религиозных евреев), последователей архаических этнических верований (например, анимистических и шаманских культов), а также весьма и весьма значительное количество людей, не исповедующих никакой религии). Кроме того, в ближнем зарубежье (странах Балтии, в Украине, Белоруссии, государствах Средней Азии и Закавказья) проживают сотни тысяч русофонов (людей, владеющих русским языком как родным), которые причисляют себя к российской нации и реально являются носителями российской культуры.

Национальная культура складывается исторически – в процессе длительного совместного существования этнических общностей, связанных единой территорией, экономикой, языком. В этом процессе возникает общность духовной жизни и появляются особенности национальной психологии, формируются такие признаки нации, как национальная ментальность и национальное самосознание.

Становление национальной культуры осуществляется, как правило, параллельно с образованием нации и национальной государственности. В Западной Европе эти процессы зарождались на заре Нового времени, когда традиционные феодальные общества начали качественно трансформироваться и на передний план социально–экономической жизни выдвинулась буржуазия. Капиталистическая форма общественного развития формировалась одновременно с появлением национальной идеи: новый тип экономических связей, объединявших население различных областей, осознавался людьми как особый вид духовного единения – национальная целостность. Например, жители Прованса, Бретани, Нормандии по мере развития рыночных связей между регионами осознали себя французами.

Формирование культур, пронизанных национальной идеей, происходило в Западной Европе в тесном взаимодействии с созиданием социально–экономических условий существования наций и строительством национальных государств.

Иначе формировались национальные культуры в Азии, Африке и Латинской Америке, где решающую роль в возникновении наций играло освободительное движение. Например, полиэтнические и мульти–религиозные Бирма и Индия, находившиеся в колониальной зависимости от Англии, были административно объединены колонизаторами, хотя для такого объединения не существовали какие–либо культурно–исторические, демографические или иные объективные основания. В борьбе за независимость, особенно обострившейся в начале ХХ в., и в Индии, и в Бирме интенсивно протекали надэтнические процессы национальной консолидации. Для маратхов, тамилов, бенгальцев и других народов Индостана национальная идея выражалась краткой формулой – «Мать–Индия», («Бхарата–мати»), а для этносов Бирмы – «Наша Бирма» («Доу Бама»).

После достижения независимости в середине ХХ в. на территории Индостана возникли два крупных государства – Светская республика Индия и Исламская республика Пакистан, а также ряд сравнительно небольших государственных образований. А полиэтническая Бирма возобновила историю своей самостоятельной государственности, прерванную колониализмом.

Национальная культура Индии функционирует как целостность, связующая самобытные этнокультурные традиции народов, которые населяют эту страну, и одновременно обеспечивающая их свободное развитие. Был разработан закон о языковом союзе, согласно которому в общеобразовательных школах каждого региона (штата) Индии в обязательном порядке изучаются три языка: два государственных (хиндустани и английский) и язык коренного этноса. В каждом штате страны на трех языках публикуются газеты и журналы, ведется официальное делопроизводство и судопроизводство, радио–и телевещание, издается учебная, научная и художественная литература.

Духовная жизнь страны базируется на принципе свободы совести и равноправия религий. Мультирелигиозная Индия была названа «светской» республикой именно для сохранения и укрепления национального единства. Поскольку религии до сих пор играют очень важную роль в жизни народов Индии, акцент в национальной культуре делается на веротерпимости как объединяющей светской ценности. Делу укрепления единой национальной культуры служит унификация школьных образовательных программ в масштабе страны и стандартизация среднего и высшего специального образования.

В Бирме процесс строительства национальной культуры проходил гораздо сложнее, поскольку экономические, социальные и межэтнические связи двух ее регионов (Верхней и Нижней Бирмы) были слабо развиты. Бирманцы, будучи в численном отношении самым крупным этносом в государстве и обладая древней письменной культурой, претендовали на главенствующую роль в общенациональном культурном строительстве. Продвижение программ развития самобытных культур этнорелигиозных меньшинств, населяющих страну (чинов, качинов, каренов, шанов и др.), сопровождалось конфликтами. Стремление к выработке общенационального культурного консенсуса, базирующегося на признании равноправия всех этнокультурных традиций, нашло свое отражение в переименовании государства и его столицы. В настоящее время эта страна именуется на политической карте мира Мьянмой, а ее столица (бывший Рангун) – Янгоном, что более приемлемо для ее народов, так как апеллирует к истории доколониальной государственности.

Важно подчеркнуть, что в процессе формирования всех без исключения национальных культур Европы, Азии, Африки, Латинской Америки значительная роль принадлежала языку, литературе и изучению истории нации. Именно через литературное творчество, письменный язык и осознание общности исторической судьбы выкристаллизовывалась национальная культурная идентичность. Важны в этом отношении и национальные художественные ценности, символизирующие вклад нации в мировую сокровищницу культурных достижений, – памятники архитектуры, образцы изобразительного искусства, музыка, драматургия и театр. Будучи предметом национальной гордости, такие ценности одновременно обладают общечеловеческой значимостью.

Большой культурологический интерес представляют региональные особенности национальных культур. Культурное пространство региона (губернии, области, провинции) является частью национального культурного пространства и вместе с тем обладает своими собственными характеристиками. К ним относятся специфические особенности хозяйственно–экономической деятельности населения, религиозность, этнокультурное наследие, специфика культуры повседневности.

Изучение региональных особенностей культуры позволяет выявить влияние территориально–географического, этнического, языкового, религиозного и социокультурного разнообразия провинций на процесс формирования и функционирования единой национальной культуры.

В аспекте психологического переживания индивидом своей принадлежности к культуре региона и национальной культуре значима двойная самоидентификация – например, особенная идентичность «коренной псковитянин» совмещается с общей идентичностью «россиянин».

В течение 90–х гг. ХХ в. в отечественном культурологическом и общественном дискурсе начал все более активно обсуждаться вопрос о том, какое содержание следует вкладывать в понятие «россияне»: означает ли данное понятие исключительно только юридический факт обладания российским гражданством или же указывает на культурную идентичность?

Действительно, для формирования идентичности «россияне» есть серьезные основания. В состав России входят наряду с русскими многие этносы, исторически обладавшие бесписьменной культурной традицией (например, вепсы, эвенки, чечены, чукчи), и народы, издавна развивавшие собственную письменную культуру (например, буряты, калмыки). В этом отношении можно и должно говорить о мультикультурализме россиян и надэтническом характере российской национальной культуры. Русский язык как средство межэтнического общения получил распространение на всей территории страны. Вместе с тем сохраняются и развиваются языки других этносов: функционируют национальные общеобразовательные школы, изучается и письменно фиксируется фольклорное наследие малочисленных этносов, развиваются национальные литературы. В высших и средних специальных учебных заведениях национальных территориально–административных автономий (республик, округов, областей) преподавание ведется не только на русском, но и на родном языке.

Весьма важен и религиозный аспект. На законодательном уровне получил признание тот факт, что для российской культуры традиционными являются четыре религии: православие, ислам, буддизм и иудаизм. Наряду с этими религиями равноправно функционируют этнические верования, регистрируются и действуют новые религиозные объединения. Свобода совести (право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой) и установка на толерантность и межрелигиозный диалог являются характерными чертами российской национальной культуры.

В свете сказанного становится очевидным, что понятия «россиянин» и «россиянка» обозначают культурную идентичность наибольшей степени общности, совместимую с частными формами культурной самоидентификации – этнической и национальной. Ничто не препятствует кабардинцу, русскому, татарину, эвенку или представителю какой–либо иной этнической или национальной общности определять себя как носителя российской культуры, сохраняя при этом иные формы культурной идентичности.









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2018 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.