Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Тема 10. Социальное пространство, социальные статусы и роли





Тема 11. Социальные группы и общности.

Значение группы для жизнедеятельности общества. Общество как групповой феномен. Классификация социальных групп.

Определение и свойства малой группы: состав, численность, структура. Групповая динамика.

Профессиональные и экономические группы.

Понятие социальной общности. Социальные общности как формы социальной организации индивидов и источник социальных изменений. Социальные связи между индивидами, группами, общностями. Социально-территориальные общности. Кровнородственные общности: род, племя, клан, семья, народность, народ, нация.

Публика и толпа.

 

Лекция 1

Социальные группы можно рассматривать как общности людей с устойчивыми взаимодействиями и наличием взаимных ожиданий, координацией действий, кооперацией и солидарностью по поводу общих целей и культурных образцов.

Каждый индивид в разные моменты своей жизни входит на правах участника в несколько групп. Так, он является членом семьи, студенческой группы, спортивного общества, дружеской группы и т.д.

Виды групп.

ГРУППЫ, РАЗДЕЛЯЕМЫЕ ПО ПРИНАДЛЕЖНОСТИ К НИМ ИНДИВИДОВ

Ингруппа и аутгруппа. Каждый индивид выделяет некоторое множество групп, к которым он принадлежит, и определяет их как "мои", такие группы будут считаться ингруппами. Другие группы, к которым не принадлежит индивид - другие семьи, другие компании друзей, другие профессиональные группы, другие религиозные группы, - будут для него аутгруппами, для которых он подбирает символические значения: "не мы", "другие".

Референтные группы. Термин "референтная группа" был впервые введен в оборот социальным психологом Мустафой Шерифом в 1948 г. и означает реальную или условную социальную общность, с которой индивид соотносит себя, как с эталоном, и на нормы, мнения, ценности и оценки которой он ориентируется в своем поведении и самооценке (204, с. 93). Мальчик, играя на гитаре или занимаясь спортом, ориентируется на образ жизни и поведение рок-звезд или спортивных кумиров. Работник в организации, стремясь сделать карьеру, ориентируется на поведение высшего руководства. Можно заметить также, что честолюбивые люди, неожиданно получившие много денег, стремятся подражать в одежде и манерах представителям высших классов.

Иногда референтная группа и ингруппа могут совпадать, например в случае, когда подросток ориентируется на свою компанию в большей степени, чем на мнение учителей. В то же время и аутгруппа может быть референтной, и приведенные выше примеры иллюстрируют это.

Стереотипы. Аутгруппы обычно воспринимаются индивидами в виде стереотипов. Социальный стереотип - это разделяемый образ дру-гой группы или категории людей. Оценивая действия какой-либо группы людей, мы чаще всего помимо нашего желания приписываем каждому из индивидов, входящих в группу, некоторые черты, которые, по нашему мнению, характеризуют группу в целом. Например, бытует мнение, что все негры более страстные и темпераментные, чем люди, представляющие европеоидную расу (хотя на самом деле это не так), все французы - легкомысленны, англичане - замкнуты и молчаливы, жители города N - тупые и т.д. Стереотип может быть позитивным (доброта, храбрость, упорство), негативным (беспринципность, тру-сость) и смешанным (немцы дисциплинированны, но жестоки).



ГРУППЫ, РАЗДЕЛЯЕМЫЕ ПО ХАРАКТЕРУ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ МЕЖДУ ИХ ЧЛЕНАМИ

Первичные и вторичные группы. Различие во взаимоотношениях между индивидами наиболее четко заметно в первичных и вторичных группах. Под первичными группами понимаются такие группы, в которых каждый член видит других членов группы как личностей и индивидуальностей. Достижение такого видения происходит через социальные контакты, придающие интимный, личностный и всеобщий характер внутригрупповьм взаимодействиям, в которые включаются многие элементы личностного опыта. В таких группах, как семья или дружеская компания, ее члены стремятся сделать социальные взаимоотношения неформальными и смягченными. Они интересуют друг друга прежде всего как личности, имеют общие надежды и чувства и полностью удовлетворяют свои потребности в общении. Во вторичных группах социальные контакты носят безличный, односторонний и утилитарный характер. Здесь не обязательны дружеские личностные контакты с другими членами, но все контакты функциональны, как того требуют социальные роли. Например, отношения мастера участка и подчиненных рабочих безличны и не зависят от дружеских отношении между ними. Вторичная группа может быть трудовым союзом или какой-либо ассоциацией, клубом, командой.

Первичные группы обычно формируют личность, в них она социализируется. Каждый находит в ней интимную среду, симпатии и возможности реализации личностных интересов. Каждый член вторичной группы может найти в ней эффективный механизм для достижения определенных целей, но часто ценой потери интимности и теплоты во взаимоотношениях.

Вторичные группы практически всегда содержат в себе некоторое число первичных групп. Спортивная команда, производственная бригада, школьный класс или студенческая группа всегда внутренне разделены на первичные группы индивидов, симпатизирующих друг другу, на тех, у кого межличностные контакты более и менее часты. При руководстве вторичной группой, как правило, учитываются первичные социальные образования, особенно при выполнении единичных заданий, связанных с взаимодействием небольшого числа членов группы.

Малые группы. Анализ социальной структуры общества требует, чтобы в качестве изучаемой единицы выступала элементарная частица общества, сосредоточивающая в себе все виды социальных связей. В качестве такой единицы анализа была выбрана так называемая малая группа, которая стала постоянным необходимым атрибутом всех видов социологических исследований.

Малая группа может быть как первичной, так и вторичной в зависимости от того, какой тип взаимоотношений существует между ее членами; что же касается большой группы, то она может быть только вторичной.

 

Малая социальная группа - объединение людей, имеющих непосредственный контакт друг с другом, объединенных совместной деятельностью, эмоциональной или родственной близостью, осознающих свою принадлежность к группе и признанных другими людьми.

Виды и функции малых групп.

По роду деятельности (промышленные, учебные, любительские)

По способу возникновения

  • формальные -возникающие для выполнения определенных функций внутри систем более высокого уровня (3 - 20 чел)
  • неформальные или контактные -возникающие на основе взаимных симпатий, интересов. Пределами их численности являются пределы эмоциональных возможностей человека (3 - 8 чел)

По степени развития межличностных отношений - От дифференциальных групп до коллектива

По значимости индивида

  • группы членства (все люди в группе)
  • референтные группы (значимый для индивида круг общения)

Групповая динамика включает следующие процессы:

  • сплочение или разобщение групп;
  • процесс образования неофициальных групп внутри групп формальных;
  • становление групповых норм (это важнейший процесс), т.е. спонтанно складывающихся стандартов поведения индивида. Такие нормы - стандарты делают поведение индивида предсказуемым, способствуют эффективности групповой деятельности.

Становление групповых норм повышает сплоченность группы и одновременно усиливает групповое давление на индивида.

Лекция 2

 

Под словом “толпа” Лебон подразумевает “в обыкновенном смысле собрание индивидов, какова бы ни была их национальность, профессия или пол и каковы бы ни были случайности, вызвавшие это собрание”. Но, с психологической точки зрения, говорит Лебон, слово это получает уже совершенно другое значение. “При известных условиях … собрание людей имеет совершенно новые черты, отличающиеся от тех, которые характеризуют черты отдельных индивидов, входящих в состав этого собрания. Сознательная личность исчезает, причем, чувства и идеи всех отдельных единиц, образующих целое, именуемое толпой, принимают одно и то же направление. Образуется коллективная душа, имеющая, конечно, временный характер, но и очень определенные черты” . Собрание в таких случаях становится организованной толпой или толпой одухотворенной, составляющей единое существо и подчиняющейся закону духовного единства толпы.

Исчезновение сознательной личности и ориентирование чувств и мыслей в известном направлении – главные черты, характеризующие толпу, вступившую на путь организации, - не требуют непременного и одновременного присутствия нескольких индивидов в одном и том же месте. Самый поразительный факт, наблюдающийся в одухотворенной толпе, говорит Лебон, следующий: “каковы бы ни были индивиды, составляющие ее, каков бы ни был их образ жизни, знания, их характер или ум, одного их превращения в толпу достаточно для того, чтобы у них образовался род коллективной души, заставляющей их чувствовать, думать и, действовать совершенно иначе, чем думал бы, действовал и каждый из них в отдельности”

Нетрудно заметить, насколько изолированный индивид отличается от индивида в толпе, но гораздо труднее определить причины этой разницы. Лебон говорит о явлении бессознательного, о том, что наши сознательные поступки вытекают из субстрата бессознательного. Эти элементы бессознательного, образующие душу расы, именно и являются причиной сходства индивидов этой расы, отличающихся друг от друга, главным образом, элементами сознательного, - тем, что составляет плод воспитания или же результат исключительной наследственности. Эти общие качества характера, управляемые бессознательным, соединяются в толпе. "В коллективной душе интеллектуальные способности индивидов и, следовательно, их индивидуальность исчезают, разнородное утопает в однородном, и верх берут бессознательные качества.

Таким именно соединением заурядных качеств в толпе Лебон объясняет нам, почему толпа никогда не может выполнить действия, требующие возвышенного ума. "В толпе может происходить накопление только глупости, а не ума… "Весь мир", как это часто принято говорить, никак не может быть умнее Вольтера, а наоборот, Вольтер умнее, нежели "весь мир", если под этим словом надо понимать толпу"

 

Появление новых специальных черт, характерных для толпы и не встречающихся у отдельных индивидов, входящих в ее состав, Лебон обусловливает различными причинами. Первая из них заключается в том, что "индивид в толпе приобретает благодаря только численности, сознание непреодолимой силы, и это сознание дозволяет ему поддаваться таким инстинктам, которым он никогда не дает волю, когда бывает один. В толпе же он менее склонен обуздывать эти инстинкты, потому что толпа анонимна и не несет на себе ответственности".

Вторая причина - заразительность или зараза – так же способствует образованию в толпе специальных свойств и определяет их направление. "В толпе всякое чувство, всякое действие заразительно, и при том в такой степени, что индивид очень легко приносит в жертву свои личные интересы интересу коллективному". Заразительность следует причислить к разряду гипнотических явлений, к которым мы сейчас перейдем.

Третья причина, и притом самая главная, - это восприимчивость к внушению; зараза, о которой мы только что говорили, служит лишь следствием этой восприимчивости. "Индивид, пробыв несколько времени среди действующей толпы, под влиянием ли токов, исходящих от этой толпы, или каких-либо других причин – неизвестно, приходят скоро в такое состояние, которое очень напоминает состояние загипнотизированного субъекта. Такой субъект вледствие парализованности своей сознательной мозговой жизни становится рабом бессознательной деятельности своего спинного мозга". Такого же приблизительно положение индивида, составляющего частицу одухотворенной толпы, замечает Лебон. Под влиянием внушения такой субъект будет совершать известные действия с неудержимой стремительностью; в толпе же это неудержимая стремительность проявляется с еще большей силой, т. к. влияние внушения, одинакового для всех, увеличивается путем взаимности. Люди, обладающие достаточно сильной индивидуальностью, чтобы противиться внушению, в толпе слишком малочисленны, и потому не в состоянии бороться с течением.

Итак, исчезновение сознательной личности, преобладание личности бессознательной, одинаковое направление чувств и идей, определяемое внушением, и стремление превратить немедленно в действие внушенные идеи – вот главные черты, характеризующие индивида в толпе. Он уже перестает быть самим собой и становится автоматом, у которого своей воли не существует. Таким образом, становясь частицей организованной толпы, человек спускается на несколько ступеней ниже по лестнице цивилизации, отмечает Лебон. В изолированном положении он, быть может, был бы культурным человеком; в толпе – это варвар, т.е. существо инстинктивное.

толпа в интеллектуальном отношении всегда стоит ниже изолированного индивида, но с точки зрения чувств и поступков, она может быть лучше или хуже его, смотря по обстоятельствам.

Так же в числе специальных свойств, характеризующих толпу, Лебон указывает, например, такие: импульсивность, изменчивость, раздражительность, неспособность обдумывать, отсутствие рассуждения и критики, преувеличенную чувствительность, нетерпимость, авторитетность, консерватизм.

Изучая основные свойства толпы, Лебон указал, что она почти исключительно управляется бессознательным. Совершенные толпой поступки могут быть превосходны сами по себе, но т.к. ум не руководит ими, то индивид в толпе действует сообразно случайности. "Толпа служит игралищем всех внешних возбуждений и отражает все их перемены: она, следовательно, рабски покоряется импульсам, которые получает. Отдельный индивид может подвергаться тем же возбуждениям, какие действуют на него в толпе, но, изолированный от толпы , он уже подчиняется рассудку и противостоит влиянию этих возбуждений . Физиологически это можно выразить следующим образом : изолированный индивид обладает способностью подавлять свои рефлексы , тогда как толпа этой способности не имеет " .

 

Идеи управляют массами, но масса с идеями неуправляема. Чтобы решить эту насущную задачу, необходима определенная категория людей. Они преобразуют взгляды, основанные на чьих-то рациональных соображениях, в действие всеобщей страсти. С их помощью идея становится материальной.

Конечно, эти люди – выходцы из толпы, захваченные верой, более или ранее других загипнотизированные общей идеей. И, составляя единое целое со своей идеей, они превращают ее в страсть: "Вожак, - пишет Лебон, - обыкновенно сначала сам был в числе тех, кого ведут; он так же был загипнотизирован идеей, апостолом которой сделался впоследствии. Эта идея до такой степени завладела им, что все вокруг исчезло для него, и всякое противное мнение ему казалось уже заблуждением и предрассудком. Потому-то Робеспьер, загипнотизированный идеями Руссо, и пользовался методами инквизиции для их распространения".

Обыкновенно вожаки не принадлежат к числу мыслителей – это люди действия. Они не обладают проницательностью, т.к. проницательность ведет обыкновенно к сомнениям и бездействию. Подобные люди, больные страстью, полные сознания своей миссии, по необходимости являются своеобразными индивидуумами. Аномальные, с психическими отклонениями, они утратили контакт с реальным миром и порвали со своими близкими, обращает наше внимание Лебон. Значительное число вождей набирается в особенности среди “этих невротизированных, этих перевозбужденных, этих полусумасшедших, которые находятся на грани безумия. Как бы ни была нелепа идея, которую они защищают, и цель, к которой они стремятся, их убеждения нельзя поколебать никакими доводами рассудка. Презрение и преследование не производят на них впечатления или же только еще сильнее возбуждают их. Личный интерес, семья – все ими приносится в жертву. Инстинкт самосохранения у них исчезает до такой степени, что единственная награда, к которой они стремятся, - это мученичество”

Напряженность их собственной веры придает их словам громадную силу внушения. Толпа всегда готова слушать человека, одаренного сильной волей и умеющего действовать на нее внушительным образом. Т.к. люди в толпе теряют свою волю, то они инстинктивно обращаются к тому, кто ее сохранил.

В вожаках у народов никогда не бывало недостатка, замечает Лебон, но эти вожаки всегда должны были обладать очень твердыми убеждениями, т.к. только такие убеждения создают апостолов. Часто вожаками бывают хитрые ораторы, преследующие лишь свои личные интересы и действующие путем поблажки низким инстинктам толпы. Влияние, которым они пользуются, может быть и очень велико, но всегда бывает очень эфемерно. Великие фанатики, увлекавшие душу толпы, Петр Пустынник, Лютер, Савонарола, деятели революции, только тогда подчинили ее своему обаянию, когда сами попали под обаяние известной идеи. Тогда им удалось создать в душе толпы ту грозную силу, которая называется верой и содействует превращению человека в абсолютного раба своей мечты.

“Роль всех великих вожаков главным образом заключается в том, чтобы создать веру, все равно, религиозную, политическую, социальную, или веру, в какое-нибудь дело, человека или идею, вот почему их влияние и бывало всегда очень велико. Из всех сил, которыми располагает человечество, сила веры всегда была самой могущественной, и не напрасно в Евангелии говорится, что вера может сдвинуть горы. Дать человеку веру – это удесятерить его силы. Великие исторические события произведены были известными верующими, вся сила которых заключалась в их вере, “ - пишет Лебон.

Таким образом, вождь осуществляет власть, опираясь не на насилие, имеющее вспомогательное значение, а на верования, которые составляют главное, по Лебону. Ведь и скульптор проявляет свой талант не тем, что с помощью молотка и стамески разбивает камень, а тем, что создает из него статую. Вождю необходимо, и это его важнейшее качество, быть человеком веры, до крайностей, до коварства.

Власть вожаков очень деспотична, но именно этот деспотизм и заставляет ей подчиняться. В настоящее время, замечает Лебон, вожаки толп все более и более оттесняют общественную власть, теряющую свое значение вследствие распрей. Тирания новых властелинов покоряет толпу и заставляет ее повиноваться им больше, чем она повиновалась какому-нибудь правительству. Если же вследствие какой-нибудь случайности вожак исчезает и не замещается немедленно другим, то толпа становится простым сборищем без всякой связки и устойчивости. Лебон приводит такой пример: ”во время последней стачки кучеров омнибусов в Париже достаточно было арестовать двух вожаков, руководивших ею, чтобы она тот час же прекратилась". Таким образом, мы наблюдаем, что в душе толпы преобладает не стремление к свободе, а потребность в подчинении; толпа так жаждет повиноваться, что инстинктивно покоряется тому, кто объявляет себя ее властелином.

Сектантский фанатизм исходит от вождя, и любой великий вождь - это фанатик. Массы заражаются фанатизмом с поразительной легкостью. Несокрушимая уверенность в себе фанатиков порождает безмерное доверие других. Они говорят себе: "Он куда идет, тогда пойдем туда, куда он знает". Громкие раскаты его речи не смущают, а непреодолимо влекут их. Когда он говорит языком силы, озаренный светом веры, все его слушатели покоряются.

Второе качество вождя проявляется в преобладании смелости над интеллектом. Смелость - это качество, которое превращает возможность в реальность, рассуждение в действие. В ответственных случаях, в решающие моменты смелость, а значит, характер берет верх над интеллектом и ей принадлежит последнее слово. В сравнении с отвагой ум кажется скорее помехой, чем козырем: "Вождь, - замечает Лебон, - может быть порой умным и образованным, но в целом это ему скорее бесполезно, чем полезно. Обнаруживая сложность вещей, позволяя объяснить и понять их, ум проявляет снисходительность и существенно ослабляет интенсивность и действенность убеждения, необходимого проповеднику. Великие вожди всех эпох, главным образом, революционных были людьми ограниченными и, однако, совершали великие деяния".

Тем не менее, в вожде толпа признает единственного человека и покоряется его околдовывающей личности: Робеспьеру, Наполеону или Магомету. Что же это за мета, отличающая вождя от обычного человека? Что это за сила? Лебон так отвечает на этот вопрос: "…люди, подчинявшие себе мир, господствовали над ним преимущественно благодаря этой непреодолимой силе, именуемой обаянием". Как его описать? "В действительности, обаяние - это род господства какой-нибудь идеи или какого-нибудь дела над умом индивида. Это господство парализует все критические способности индивида и наполняет его душу удивлением и почтением. Вызванное чувство необъяснимо, как и все чувства, но, вероятно, оно принадлежит к тому же порядку, к какому принадлежит очарование, овладевающее замагнитизированным субъектом. Обаяние составляет самую могущественную причину всякого господства; боги, короли и женщины никогда не могли бы властвовать без него". Различные виды обаяния Лебон подразделяет на две главные категории: обаяние приобретенное и обаяние личное. Приобретенное обаяние - то, которое доставляется именем, богатством, репутацией; оно может совершенно не зависеть от личного обаяния. Личное же обаяние носит более индивидуальный характер и может существовать одновременно с репутацией, славой и богатством, но может обходиться и без них.

подведем итоги. С точки зрения Лебона, толпа - это некоторое собрание индивидов, для которого характерно исчезновение сознательной личности, преобладание личности бессознательной, одинаковое направление чувств и идей, исчезновение интеллектуальных способностей. Люди толпы импульсивны и внушаемы, с одной стороны, и проявляют экстремистские настроения, с другой. Внушаемость говорит о том, что они уязвимы во всех своих побуждениях, во всех изначальных инстинктах и реагируют на все стимулы извне, не владея собой. Неизменная восприимчивость заставляет их откликаться на каждое событие внешнего мира и как следствие провоцирует их чрезмерные реакции. Эта толпа подчиняется внушающим воздействиям вождя, который предписывает им, о чем думать, с чем считаться и как в связи с этим действовать. Вождь, в свою очередь, по определению Лебона, - это психически неуравновешенный, полупомешанный, находящийся на грани безумия индивид, который является фанатиком веры и заражает толпу своим фанатизмом с поразительной легкостью посредством того, что обладает необъяснимой силой, называемой обаянием.

 

С иным пониманием проблемы массовых психических явлений мы сталкиваемся в работах Габриеля Тарда.

Как известно, Тард жил в иное время, чем Лебон. Достаточно высокого уровня развития достигли средства коммуникации. Появилась публицистика, радио, телеграф. Происходит интенсивное и широкое распространение общественной жизни. Благодаря соединению трех взаимоподдерживающих друг друга изобретений, книгопечатания, железных дорог и телеграфа, приобрела страшное могущество пресса, публицистика. Люди начинают мыслить иными категориями, чем прежде. В связи с развитием коммуникаций, происходят изменения природы толп. Таким образом, наряду с толпами, собранными в одном и том же замкнутом пространстве, в одно и то же время, отныне мы имеем дело с рассеянными толпами, т.е. с публикой, утверждает Тард. " Я не могу согласиться со смелым писателем, д-ром Лебоном, заявляющим, что наш век – это "эра толпы". Наш век – это эра публики или публик, что далеко не похоже на его утверждение".

Тард дает следующее определение этому понятию: "публика… есть не что иное, как рассеянная толпа, в которой влияние умов друг на друга стало действием на расстоянии, на расстояниях, все возрастающих ".

Изначально существовала методологическая путаница в разделении понятий "публика" и "толпа". Например, говорят, публика какого-нибудь театра; публика какого-нибудь собрания; и здесь слово "публика" означает толпу. Но это смысл упомянутого слова не единственный и не главный, с точки зрения Тарда. И в то время как он постепенно утрачивает свое значение или же остается неизменным, новая эпоха с изобретением книгопечатания создала совершенно особый род публики, которая все растет, и бесконечное распространение которой является одной из характернейших черт нашего времени, утверждает Тард.

Таким образом, Лебон выяснил психологию толпы, а Тард же занимается психологией публики, взятой в этом особом смысле слова, т.е., как чисто духовной совокупности, как группы индивидуумов, физически разделенных и соединенных чисто умственной связью.

Между толпой и публикой существует множество различий, замечает Тард. Можно принадлежать в одно и то же время, как это обыкновенно и бывает, к нескольким группам публики, но к толпе одновременно можно принадлежать только к одной. Отсюда гораздо большая нетерпимость толпы, а, следовательно, и тех наций, где царит дух толпы, потому что там человек захватывается целиком, неотразимо увлечен силой, не имеющей противовеса. И отсюда преимущество, утверждает Тард, связанное с постепенной заменой толпы публикой, сопровождающееся всегда прогрессом в терпимости или даже в скептицизме.

Толпа, как группа более естественная, более подчиняется силам природы; она зависит от дождя или от хорошей погоды, от жары или от холода; она образовывается чаще летом, нежели зимой. Луч солнца собирает ее, проливной дождь рассеивает ее, но публика, как группа высшего разряда, не подвластна этим изменениям и капризам физической среды, времени года или даже климата.

Отпечаток расы гораздо менее отражается на публике, чем на толпе. "Потому, что в образовании толпы индивидуумы участвуют только своими сходными национальными чертами, которые слагаются и образуют одно целое, но не своими индивидуальными отличиями, которые нейтрализуются; при составлении толпы углы индивидуальности сглаживаются в пользу национального типа, который прорывается наружу. И это происходит вопреки индивидуальному влиянию вождя или вождей, которое всегда дает себя чувствовать, но всегда находит противовес во взаимодействии тех, кого они ведут" .

Что же касается того влияния, какое оказывает на свою публику публицист, то оно, если и является гораздо менее интенсивным в данный момент, зато по своей продолжительности оно более сильно, чем кратковременный и преходящий толчок, данный толпе ее предводителем. Влияние, которое оказывают члены одной и той же публики друг на друга, гораздо менее сильно, и никогда не противодействует, а, напротив, всегда содействует публицисту вследствие того, что читатели сознают одновременную тождественность своих идей, склонностей, убеждений или страстей.

Человек – это мыслящая овца. Легковерный и импульсивный, он устремляется навстречу тому, чего не видит и не знает. По полученному приказанию он сгибается или выпрямляется, погружает тело и душу в массу и позволяет ей себя захватить, пока не изменяется до неузнаваемости. Тард был убежден в этом, и его описание толп хорошо это показывает. " Но, - утверждает он, - как ни разнятся толпы друг от друга по своему происхождению и по всем своим другим свойствам, некоторыми чертами они все похожи друг на друга; эти черты: чудовищная нетерпимость, забавная гордость, болезненная восприимчивость, доводящее до безумия чувство безнаказанности, рожденное иллюзией своего всемогущества, и совершенная утрата чувства меры, зависящая от возбуждения, доведенного до крайности взаимным разжиганием. Для толпы нет середины между отвращением и обожанием, между ужасом и энтузиазмом, между криками да здравствует! или смерть! " .

Именно рассудка здесь очень недостаёт, потому что он только единицу обеспечивает чувством меры и способностью к компромиссу, признание пределов власти каждого. Вот почему толпы в нормальном состоянии демонстрируют абсурдные и безрассудные черты, которые индивиды обнаруживают в болезненно безумном состоянии.

Он полагает, что обнаружил некоторые свойства толп: эмоциональную неустойчивость, коллективную истерию, вспышки мании и меланхолии, неумеренность во всём, которая, если его перефразировать, как у пансионеров наших приютов.

Таким образом, Тард с точностью до деталей принимает то описание толп, которое дал Лебон. Но, замечает он, толпы суть ассоциации спонтанные и преходящие, которые не могут бесконечно оставаться в состоянии волнения. Им предначертано либо распадаться, исчезать так же быстро, как и появились, не оставляя следов, - вспомните о сборище зевак, митинге, небольшом мятеже; либо эволюционировать, чтобы превратиться в толпы дисциплинированные и стабильные. Легко обнаружить между ними разницу, которая состоит в существовании организации, опирающейся на систему общих верований, использование иерархии, признанной всеми членами организации. Такова отличительная черта, которая противопоставляет естественные толпы толпам искусственным, утверждает Тард.

Толпы организованные, ассоциации высшего порядка формируются в силу внутренних обстоятельств, изменяются под действием верований и коллективных желаний, путем цепи подражаний, которые делают людей все более и более похожими друг на друга и на их общую модель, – на вождя.

Отсюда проистекает преимущество, позволяющее заменить спонтанные массы массами дисциплинированными, и замещение это всегда сопровождается прогрессом общего интеллектуального уровня, замечает Тард. В самом деле, массы спонтанные, анонимные, аморфные низводят умственные способности людей на самый низший уровень. И напротив, массы, в которых царит определенная дисциплина, обязывают низшего подражать высшему. Таким образом, эти способности поднимаются до определенного уровня, который может быть выше, чем средний уровень отдельных индивидов. Значит, все члены искусственной толпы подражают руководителю, а, следовательно, его умственное развитие становится их развитием.

" Не без основания высказывалась относительно толпы мысль, - пишет Тард, имея в виду Лебона, - что она в умственном и нравственном отношении стоит в общем ниже среднего уровня своих членов. Социальный состав в данном случае, как всегда, не только не похож на свои элементы, по отношению к которым оно скорее является произведением или комбинацией, чем суммой, но он, по обыкновению, имеет и меньше ценности, чем они. Но это справедливо только по отношению к толпе или к сборищам, которые приближаются к понятию толпы. Напротив, там, где царит больше дух корпорации, чем дух толпы, часто случается, что составное целое, в котором утрачивается гений великого организатора, выше своих отдельных элементов". Тард приводит пример тому: " Я имел сотни случаев заметить, что жандармы, хотя они очень часто бывают умными людьми, все-таки ниже в этом отношении, чем жандармерия".

Таким образом, что различает толпы – это существование или отсутствие организации. Одни толпы, естественные, повинуются механическим законам; другие, искусственные, следуют социальным законам подражания. Первые снижают индивидуальные способности мышления, вторые поднимают их на социальный уровень, который разделяет со всеми и их руководитель. Они воспроизводят в тысячах и миллионах экземпляров черты одного человека: Де Голля, Энштейна, Иисуса Христа, Маркса. С социальной точки зрения, существование этих репродукций, групп вождей, необходимого приводного ремня между уникальной личностью и толпой, наиболее важно и труднодостижимо. В определенном смысле эти группы даже более необходимы, чем сама масса: т.к. если они могут действовать, изобретать без участия массы, то масса не может ничего или почти ничего без них. " Она лишь тесто, они же дрожжи".

Здесь необходимо указать на существенное разногласие между Лебоном и Тардом. Они согласны в главном, Тард говорит Лебону: народные классы, революция представляют собой опасность, которой демократия во Франции не может противостоять. Однако их позиции начинают расходиться, когда Лебон утверждает, что наибольшая угроза исходит от действия неугомонных пролетарских толп. По мнению Тарда, здесь больше страха, чем беды. Массы эти переходные и временные, они приходят и уходят. И толпы становятся по-настоящему опасными лишь тогда, когда они возбуждаются через все более определенные интервалы времени и превращаются в искусственные толпы, секты и партии.

Теперь ясно видно, какова в этом смысле главенствующая роль организации. Она состоит в том, чтобы умножить возможности лидеров, распространяя более упорядоченным способом их идеи и указания. Организация потому более действенна, что регулирует процесс подражания и позволяет лидеру вылепить массу по своему подобию. В конечном счете, по словам Тарда, организация будет иметь ту же ценность, что и ее лидер.

Если основная часть толпы, организованной и дисциплинированной, подражает природе своего лидера, то теперь важно понять именно его.

Чтобы наиболее полно понять сущность лидера в изложении Тарда, необходимо опять обратиться к коренному отличию, существующему между теориями Лебона и Тарда. В концепции Лебона массы обнаруживали себя как продукт распада и ослабления нормальных рамок общественной жизни. " Сила толпы направлена лишь к разрушению… Если здание какой-нибудь цивилизации подточено, то всегда толпа вызывает его падение" , - утверждал Лебон. Отныне же они образуют некую "элементарную энергию", из которой посредством превращений возникают все общественные и политические институты. С. Московичи замечает, что раньше говорилось: "Вначале люди создали общество, а затем появились массы ", а теперь нужно сказать: " Вначале люди существовали в массе, а затем они создали общество". В этом состоит значительное отличие Тарда от Лебона.

Но это и создает главную трудность. Согласно Лебону, толпы не способны к интеллектуальному творчеству, к исторической инициативе и никогда не бывают во главе революционных переворотов в искусстве, науке или политике. Как они смогли бы это сделать, если у людей, собранных вместе, способность мыслить снижается и чувство реальности исчезает? А между тем социальные институты развиваются, искусство, наука, техника совершенствуются. Изобретены средства производства и открыты средства коммуникации, которые меняют лицо общества. Вот мы и оказались перед кардинальным парадоксом психологии толпы. Чтобы его разрешить, она не может отказаться от своего принципа: субъекты, объединившиеся в толпу, менее разумны, менее способны к созидательной деятельности, чем взятые по отдельности. У Тарда в этом случае остается только одно альтернативное решение, и оно незамедлительно принимается. Оно означает следующее: в толпе существует класс отдельно взятых субъектов, которые собирают остальных, увлекают их за собой и ими управляют. Это – вожди, религиозные деятели, политики, ученые и т.д.; они стоят у истоков всех перемен, нововведений, общественных событий, которые делают историю. Поддаваясь внушению, большинство людей подражает им и следует за ними. По мере того как разум и открытия этих выдающихся личностей прогрессируют, начинают превосходить прошлые толпы, толпы, которые им подражают, также развиваются и поднимаются над толпами прошлого. Тем самым, взбираясь на высоту этих вершин, человечество продвигается вперед и преобразуется, говорит Московичи, анализируя работы Тарда.

Решение, которое Тард дает этому парадоксу, поистине слабое, считает Московичи. Единственный способ выйти из его порочного круга – Кто эти исключительные личности? Откуда их всемогущество? – заключается в отказе от самого парадокса, но суть этого решения значит гораздо меньше, чем три следствия, к которым оно ведет:









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2018 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.