Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Ронни Петерсон: Новый Риндт?





 

Монте-Карло всегда был для Ронни судьбоносным городом. Здесь он выиграл в 1969 гонку Формулы 3, которая уже послужила кое-кому из своих победителей трамплином для прыжка в высь (например, Стюарту в 1964 или Бельтуа в 1966). И здесь в 1970 он принял свое боевое крещение в Формуле 1: в March Колина Краббе, потому что Эймон и Зифферт не хотели третьего номера в заводскую команду, он занял заслуживающее внимания седьмое место. С тех пор Петерсон остается в Формуле 1 без очков и даже в Формуле 2 без побед. И, несмотря на это, со всех сторон его называют будущим чемпионом мира.

"В семи гонках Формулы 2 я пять раз был лучшим на тренировках и каждый раз лидировал. Но выиграть не удалось ни разу. Почему?" Но в первую очередь Петерсон имеет за плечами такую полосу неудач, которая бы просто раздавила кое-кого из других пилотов.

В Буэнос-Айресе у него было два прокола шин, Ferrari врезалась на скорости 300 км/ч задом в отбойники, а Lola взлетела и при 270 км/ч дважды перевернулась на высоте десять метров над землей. В Мэллори Парке лидирующий March Формулы 2 после поломки элементов управления перелетел через отбойники и зрителей и разбился при приземлении. В Брэнд Хатче сломался передний тормозной вал, копия трагедии Lotus в Монце - March совершенно случайно выбросило на прямую, ведущую в боксы (после этого конструктор Робин Херд перенес тормозные диски наружу).

В Сильверстоуне Ронни пережил второе рождение. Сломался тросовый привод педали газа, дроссель заклинило в широко открытом положении, и он отправил Ронни в повороте "Беккет" на полном газу в стену. В последний момент пилот выключил зажигание. При ударе оторвавшееся левое переднее колесо попало Ронни точно в голову, разломило надвое желто-синий шлем, "и тогда я на какое-то время заснул". Страх в боксах March рассеял только вернувшийся из клиники Робин Херд: "С Ронни все не так плохо. Когда врачи разрезали ему комбинезон, он коротко очнулся и вопить: "Не надо портить мое гоночное обмундирование…". Потом он снова потерял сознание"

На второй день Петерсон смог пошевелить своими сильно ушибленными пальцами, на третий он покинул госпиталь и немедленно направился на тренировку к гонке Формулы 2 в Мадриде, где сразу же оказался быстрейшим, хотя и потерял 30-ть тренировочных минут: "Автомобильный клуб Швеции прислал в Мадрид телекс, что я тяжело ранен и меня надо основательно обследовать. Чтобы со мной не вышло как с боксером после нокаута", - злился Ронни.

Из Мадрида он поехал на своем 3.5-литровом Mercedes 280 цвета морской волны (с кондиционером и радио) за 1500 километров в Монако. Потому что ехать на машине обходится дешевле, и авиабилеты Ронни из принципа покупает только если нужно лететь через океан. Теперь он сидит в "Кафе де Пари" и размышляет, "почему все это происходит именно со мной. Я должен найти ответ".



Бенгт-Ронни Петерсон (родился 14 февраля 1944 года в Оребро) "всегда ненавидел любой спорт, кроме автомобильного". Его отец - кондитер и был гонщиком Формулы 3, заразив и своего сына. Ронни выучился на автомеханика, но зарабатывал себе деньги на гонки мотокросса на машинах с мотором в 50 кубиков, работая на заводе лифтов. "Но так как моему отцу мотоциклы не нравились, мы построили вместе карт". На своем "Robardi" ("Ro" как Ронни, "b" как Бенгт и "ardi" в честь немецкого мотора) Петерсон три раза подряд становился чемпионом страны, в 1966 году стал чемпионом Европы и третьим в чемпионате мира.

Поскольку призовые никогда не превышали 200 крон, Ронни перешел в Формулу 3. На Tecno с мотором Nova он в 1969 году выиграл 15-ть из 21-й гонок, сражаясь против Визеля, Шенкена, а вскоре и против Фиттипальди. Из них семь подряд. Но вскоре он снова был недоволен: "я уже привык к победам и хуже всего были победы без борьбы". Все длинное жаркое лето его сопровождала шведская съемочная группa. Телевизионный фильм вызвал у шведов овации, и в конце 1969 года Петерсон был выбран спортсменом года.

Но о своей победе Ронни узнал, будучи в госпитале. March доверил ему первую готовую машину Формулы 3 - в Монлери. Ослепленный заходящим солнцем Ронни при обходе кого-то на круг "проморгал" тюк сена. "Bloody car" перевернулась и загорелась. Зажатого и пристегнутого вниз головой Ронни освободили его механики. Еще в больнице он подписал трехлетний договор с March, за который он уже начал бояться.

Как он его заполучил? Менеджер команды Алан Риз, многолетний партнер Риндта по Формуле 2, первым распознал: шведский сорвиголова с таким же заносом и с таким же запалом проносится через повороты, как и ранний Риндт. Значит, появился новый Йохен? "Для меня это большая честь, если меня сравнивают с Йохеном", - признался мне Ронни. В своем еще неуверенном, поющем английском он говорит "Йошен", "Яки" вместо Джеки, и "энйин" вместо "энджин" - мотор. Мосли пытается его от этого отучить.

А еще он мечтает: "Йохен это мой идол, моя звезда. На Хоккенхаймринге в 1970 году он промчался мимо меня на прямой и поднял руку, что с ним случалось редко: "езжай за мной"… В шикане он даже меня подождал. И внезапно я стал на пять секунд быстрее, никогда я еще не учился столь многому за один круг".

И еще одни его слова напоминают мне Риндта: "Я хочу стать чемпионом, это та причина, по которой я участвую в гонках". Ронни сказал это так же упрямо, как Йохен, почти бесшумно, без слышимых эмоций. С его медленным пульсом, бесстрашный в минуты опасности, Бенгт-Ронни действительно кажется вырубленным из того дерева, из которого сделаны чемпионы. Его молодое лицо не должно быть обманчивым: Ронни в гонках и в частной жизни - это два разных человека.

К томy же у шведа, который тихо говорит и редко смеется, есть природный панцирь из скепсиса, который помогает ему сносить постоянную звездную шумиху. "Один час раздачи автографов - это ужасно. Но я признаю, что это необходимо", - говорит он. Сам читая крайне редко, Ронни ежемесячно пишет колонку в шведском журнале.

У него есть менеджер в Швеции, который организует рекламу джинсов и бензоколонок. Иногда Ронни лично наполняет баки автолюбителей. С 1969 года "завтрашнего чемпиона" спонсируют шведские производители таблеток от боли в горле "Smog" и "Wick". Если в 1969 Ронни еще получал 70 000 шиллингов, то в 1970 году все-таки уже 100 000, а в этом году уже 500 000 шиллингов, из которых он 300 000 добровольно отдал March, чтобы рекламу таблеток наклеили и на машину.

"Я обхожусь фирме больше чем в миллион в год", - размышляет Петерсон, - "так как один представитель Smog работает только на меня, дает в шведские газеты 1500 объявлений в неделю и дает им мой номер телефона - где бы я не гонялся". Это - единственное, что мешает во время ужинов с Ронни и до и после Гран-при: его постоянно зовут к телефону. Но он помог "Smog" увеличить годовой оборот почти вдвое, хотя сам он никогда не простужается.

Кроме гонок Петерсона мало что интересует. Когда его подруга Барбро, блондинка, работающая в IBM и уже два с половиной года мотающаяся с Ронни по Европе, попыталась уговорить его в единственный свободный от гонок выходной посетить английские замки, Ронни до тех пор висел на телефоне с Эймоном и Шенкеном, пока те не явились поболтать о машинах. Для переговоров о больших деньгах Петерсону не хватает либо жесткости, либо опыта. Но в том, что касается бережливости к деньгам, он в большей степени шотландец, чем даже Стюарт.

После совместного ужина механики могут как угодно громко говорить "Thank you, Ronnie", - но он платит только свою часть. Когда во время этапа Формулы 2 в Туллне Барбро потеряла ценный хронометр, ее Ронни ходил мрачный несколько дней. За все время их знакомства, он ни разу не подарил ей цветы. Зато, как знает Барбро, скоро придет время лавровых венков. Как говорит Ронни Петерсон - "второе место - это не первое".

 

Черные тучи сгустились на "Лазурным берегом", первая тренировка в Монако утонула в дожде. Петерсон, которому нравились мокрые трассы ("good fun"), показал только десятое время. Андретти, который в отличие от Икса и Регаццони еще ехал на старой 312 B1, и Фиттипальди, чью подвеску усилили после Барселоны - два новичка в Монако - храбро искали свой путь через ущелья улиц. Тим Парнелл запретил Зифферту тренироваться, Кен Тиррелл вообще не выпускает Севера на трассу в дождливые тренировки, чтобы притормозить его жажду деятельности.

Крис Эймон больше других гонщиков ненавидел дождь, однако скрепя сердце выполнил свой долг и показал лучшее время дня. "С каких это пор ты стал дождевым специалистом?" - спросил Роб Уокер мокрого до нитки Криса в гараже. Эймон ответил только: "Набережная затоплена, на подъезде к Казино темно и не видно луж". Сегодня каждый круг быстрее двух минут был равнозначен балансированию на канате. Регаццони и в сухую погоду считает эту узкую городскую трассу больше не годящейся для шин-катков Формулы 1.

В пятницу выглянуло солнце. Пять кругов до дефекта тормозов хватило Петерсону, чтобы показать восьмой результат. В боксах March Соле-Руа поменяли шины. "- Все в порядке, крепко сидят? - Да, езжай". В быстрой связке поворотов Ст. Дево у испанца отлетело левое заднее колесо, оно уже прибыло с фабрики с дефектом. Следующему не повезло Андретти.

Марио только начал привыкать и постепенно чувствовать себя комфортно, когда сломался привод бензонасоса. И, как назло, именно у казино его шарик остановился на зеро: сгорел двигатель. Запасная Ferrari, из которой согласно Шетти "Марио и так едва бы выглянул", была заблокирована в гараже, и маленький Марио на сегодня остался без работы. В конце Икс отставал от Стюарта на 1,2 и Регаццони на 2,9 секунды. Тот шокировал армаду Ferrari своим временем в 1:23,2, столько же, сколько потребовалось Риндту для сенсационного последнего круга в 1970 году, и жестко погасил их надежды на победу.

Рано утром в воскресенье Шетти позвонил "малышу Марио" в отель "Балморал": "Дело плохо". "Ничего страшного", - ответил Андретти, - "я все же приду в гоночном обмундировании". Его машина стояла в боксах, готовая к гонке.

Дополнительные перебранки и распри, которые совсем не к месту, вызвал отказ монегасцев (прим.: граждан Монако) выплатить призовые премии в швейцарских франках. Но шефы команд сумели на этом настоять. Во-первых, есть Женевское соглашение, а во-вторых, франк как раз подорожал на 7,5 процентов. И только угроза забастовки заставила монегасцев в половину одиннадцатого пойти на попятную, после чего Макс Мосли позволил себе к обеду большую бутылку Божоле.

В традиционной лотерее Монако ставки на Хилла и Икса составляли 5:2, на Халма, Эймона, Бельтуа и Родригеза 3:1, на Регаццони 4:1, на Сертиса 5:1, на Зифферта 6:1, на Севера 8:1, на Петерсона 10:1 и на остальных 15:1. Стюарта же оценивали 1:1. Не только для Стирлинга Мосса он явный фаворит, тем более что Ferrari не побеждала в Монако с 1955 года, а Жаки Икс вообще еще ни разу не доехал здесь до конца. "Сегодня я буду ехать, как всегда", - словесно сражается Стюарт против традиции, что в Монако нельзя победить, стартуя с первой позиции. "В Монте-Карло ты не можешь держаться в резерве, нужно ехать, чтобы выиграть".

Со странным сарказмом Кен Тиррелл советует всем желающим поставить на Стюарта оставить свои деньги при себе: "Здесь у нас всегда была одна машина в первом ряду, три раза на поуле, мы каждый раз лидировали - но ни разу не продержались дольше 29 кругов.". Последний раз Кен проверяет Tyrrell 003: "Теперь наша работа окончена, а его начинается". Но перед стартом надо еще выиграть бой со страхом.

 

Восемнадцать на старте

 

"Когда ты стоишь на старте гонки Гран-при, ты должен быть в мире с самим собой. Другого секрета не существует". Джеки Стюарт механически, почти как книгу, открыл передо мной свой душевный мир во время "минут перед тем". Он признался: "Когда я просыпаюсь утром гоночного дня, я нервничаю. Но не впадаю в панику, а стараюсь вести себя так же нормально, как обычно. Я читаю или сплю дальше".

В соседних апартаментах "Hotel de Paris" товарищ Джеки - Франсуа Север - чувствует сильные позывы к рвоте всегда, если видит для себя шанс. Они его мучают от подъема до пути к стартовой линии. Жаки Икс говорит об этой дороге: "Среди нас нет ни одного, кто бы не покидал свой гостиничный номер с мыслью, что он, возможно, больше сюда не вернется. Но это нам не мешает быть совершенно счастливыми".

Дольше всех спит Эмерсон Фиттипальди. Двенадцать часов перед каждой гонкой, "потому что важнее всего быть готовым физически и духовно". Грэм Хилл всегда прощается со своей Бетти еще в отеле. Thank you, yes, было бы неплохо снова выиграть - это их годами неизменный диалог. Хилл и Стюарт настолько знакомы многоязычной публике Монако, что их пеший путь к месту сражения превращается в парад: аплодисменты, настоящие преклонение. Противоположный пример - это Крис Эймон, который не любит гнетущую, орущую толпу. А в Монако каждый пилот ощущает, что нервное напряжение увеличивается вдвое… Нагрузка, которая еще только возрастает из-за вопроса выбора шин и угрозы дождя.

В лагере Firestone Ferrari (Икс, Регаццони), BRM (Родригез, Зифферт) и Джон Сертиз доверились медленным, но надежным B24; Lotus (Фиттипальди, Визель), Петерсон и Штоммелен рискнули с быстрыми, но сомнительными B26. Tyrrell на всякий случай выкатил дождевые шины, равно как March. "Послушай меня", - сказал Бельтуа гоночный директор Бруно Морин, - "возможно во время гонки начнется дождь. Но, ради бога, ты и Эймон не заезжайте в боксы оба одновременно. Вначале тот, кто идет впереди, только потом другой - и только когда получит сигнал из боксов". Бельтуа хитро улыбается: "Понимаю. Значит, ты мне дашь маленький сигнальчик, но заранее".

Жан-Пьер считает, что чем дольше ездишь, тем лучше справляешься с предстартовым неврозом. Еще час: на этой стадии гоночный директор Ferrari Шетти коротко интересуется у своих гонщиков как дела "и после этого - все". Ведь сколько бы ни было разных ощущений на старте, как бы ни отличались гонщики в подготовке к стрессу, они возбуждены, так или иначе. Их действия всегда одинаковы, им не хотелось бы быть сбитыми с ритма. Помыть забрало, наклеить черную пленку, засунуть в уши катышки из ваты и так далее. Икс всегда хочет остаться один, Регаццони становится все тише. "Перед гонкой я всегда чувствую что-то в сердце", - признается Джеки, а направленный внутрь стальной взгляд Клея показывает, что он сосредотачивается на необходимости выиграть. "Я стою далеко сзади и мне трудно будет пробиться вперед".

Небесно-голубые глаза Севера сверкают, если перед стартом ему удается поговорить, неважно с кем. Тим Шенкен предпочитает "гуляя и болтая со всеми" тот же метод, "чтобы не думать". Беспокоится он только, если стоит в первом ряду (Формула 2), сегодня, в последнем, он не видит причин нервничать "если можно только ехать следом - без шансов выиграть". Но Тим поправляет себя: "День гонки - это не просто такой же день, как любой другой, это что-то особенное: как день свадьбы? Как день, когда я впервые управлял самолетом?". Разговорами о полетах менеджер Ричард Бартон пытается расшевелить своего подопечного Криса Эймона, ведь "Крис нервничает как кошка, вскоре его лицо покраснеет, потом побелеет".

Привычный церемониал гоночного дня загоняет Севера в последние полчаса каждые пять минут в туалет. Иногда он встречает там Родригеза. "Я не тореадор, которые в ночь перед схваткой молится в церкви", - говорит Педро, - "но у меня похожие мысли". Это не страх. В то, что порция страха ускоряет пульс, не верит и Рольф Штоммелен. "Бегун на стометровку тоже не испытывает страха. Но все же он настолько сводит себя с ума, так себя накачивает, что на старте буквально взрывается". Рольф знает: "Мой пульс достигает в момент старта высшей отметки (от 170 до 200), остается таким пару кругов и опускается, замирая между 160 и 180".

Спокойный пульс Ронни Петерсона (от 45 до 50) практически не повышается. Второй швед Рене Визель тоже остается таким сдержанным, что у Колина Чепмена иногда появляется ощущение, что "в кокпите стоит ведерко со льдом". Но очаровательная Мария-Хелена Фиттипальди говорит: "Если и есть гонщик холодный как лед, то это Эмерсон. За час-два до старта все впадают в панику, но я чувствую, что он остается спокойным". С Фиттипальди можно заговорить и в последнюю минуту, в то время как Штоммелен "боится идиотов, которые еще хотят узнать, сколько я расходую на 100 км. А еще хуже те, которые хотят дать советы". Усы Хилла становятся все острее и острее, его "лицо игрока в покер" каменным: явный признак того, что с микрофоном лучше не приближаться. Халм добродушно-неторопливо обходит вокруг своей машины, как будто собираясь ее купить. "Только перед стартом я понимаю, за что отец Денни был награжден высшей наградой за храбрость: крестом Виктории", - как-то сказал МакЛарен о преображении Денни Халма.

Сертиз как всегда размышляет, "какой будет погода, как нам правильно использовать двойной шинный шанс, что мы забыли при последней проверке; и что произойдет в первом повороте". Ветеран Джон не обходится нежно с таким понятием как страх. "Иногда я боюсь, не всегда. Но если кто-то говорит, что никогда не испытывает страха на старте - то он дурак". О Йо Зифферте Риндт однажды сказал: "Зеппи такой хороший парень, но когда он стоит на старте, в нем что-то отключается". Поэтому Йохен посоветовал Зифферту в Монце 1968 не пытаться "уже на первом кругу пройти на торможении весь пелетон". Зеппи тогда ответил: "Может, мне сигнал поворота показать?" Сегодня он считает себя спокойно-расслабленным: "Я думаю о том, что у меня холодные тормоза и холодные шины. Волнуются только те, которые вообще не едут. Они скачут вокруг меня, смотрят на меня так, как будто видят в последний раз" - и удивляются, когда Зеппи им улыбается: "Желаю приятного дня". Зифферт кажется обращенным в себя, слегка рассеянным, пока в нем не проснется жгучая, необузданная жажда боя. В семнадцатом ряду Пескароло спокойней Гетина. Он остался таковым и когда прямо рядом с ним взорвался огнетушитель Регаццони. Справа впереди, на поуле, Стюарт снимает с запястья золотые часы, передает их главному механику Роджеру, надевает огнестойкий капюшон и заталкивает под него волосы. Со ставшими холодными глазами он теперь походит на палача. У Джеки давно уже начался - как он его называет - "эффект мяча для игры в водное поло". "Я выпускаю все ощущения как воздух из мяча. Во мне все опускается до нуля, нет ни чувств, ни эмоций, пока не опустится флаг". Желудок Джеки пуст, "потому что я предпочитаю идти в гонку голодным".

Север успокаивает нервный желудок последней Gitane: "Но я выкуриваю ее только на треть. Лишь для того, чтобы не думать в гонке о куреве". После прогревочного круга Стюарт задумчив: "Ты мне посоветовал изменить тормозной баланс в пользу передних колес", - сказал он Роджеру, - "это была ошибка". И Джеки теперь придется справляться с ней на протяжении 90 кругов…

Когда опустился стартовый флаг, Стюарт применил годами не меняющуюся боевую тактику в Монако - убежать вперед. За ним следовали Зифферт, Икс, Родригез. Халм, Бельтуа, Хилл, Визель, Сертиз, Пескароло, Регаццони, Штоммелен, Фиттипальди, Гетин, Север, Шенкен и, с опозданием на 40 секунд, Эймон: его подвело давление бензина. "Никогда нам не везет", - жалуется Эрика. На втором круге вечно молодой в Монако Хилл разбил свой BT34 об отбойники. Два дня спустя Грэм откажется смотреть фильм, доказывающий, что его толкнули: "Я уверен, это была моя собственная ошибка". Четыре круга спустя Север тоже разбил себе колесо.

Стюарт - Зифферт - Икс отрывались. В преследующей группе злился Петерсон, потому что Родригез блокировал его на протяжении десяти кругов, "а я знаю, как быстр может быть Стюарт". Удивительно, насколько BRM P160 прибавляет в ширине, когда в ней сидит Педро. И только, когда ему пришлось остановиться для замены шин, путь Ронни был свободен. В третьей группе Регаццони сражался с Визелем колесо к колесу. Когда у пилота Lotus начали вылетать передачи, Регаццони захотел обогнать перед туннелем, но тут внезапно Визель ускорился совершенно нормально, и Ferrari прижало к тротуару. После замены шин Клей проехал всего лишь три круга и затем врезался в шикане. Деревянные щепки еще торчали из резины, когда тессинец [житель г.Тессин] вылез в боксах: наполовину виновато, наполовину беспомощно улыбаясь. Но "sorry" - это не итальянское слово.

И тогда пробил звездный час Ронни Петерсона. Несмотря на свои 440 л.с., но на быстрых шинах B26, он на 29 кругу обогнал Ferrari Икса (470 л.с.), а на следующем BRM Зифферта (455 л.с.). Теперь перед ним оставался только Стюарт, и в этой фазе Ронни ехал быстрее, чем фаворит. От отчаянного, полного заноса Петерсона, главным образом на площади у казино, перехватывало дыхание и у таких мировых звезд как Гюнтер Захс, Биржит Бардо, Ринго Стар, Мик Джаггер и Кирк Дуглас, и у простого народа. Не желая меряться силами с молодчиком с севера, Стюарт внезапно стал значительно быстрее. "Мне пришлось давить", - сказал Джеки, - "чтобы не дать Ронни ни малейшего психологического шанса. На уменьшающееся расстояние он отреагировал бы еще большими усилиями". Боксы давали точные сигналы, отрыв замер между семью и десятью секундами… Оставался ли у Стюарта еще маленький резерв?

Обе Matra сошли с поломанной коробкой передач. В середине пелетона Штомеллен отбил все атаки своего шефа, - "потому что я был просто быстрее". Перед Surtees Фиттипальди с 20 круга ехал без сцепления. Сам того не желая, Эмерсон доставил лидирующему Стюарту единственный, но зато серьезный момент страха. На 55 круге, когда Джеки уже начал "удивляться, что сломается на этот раз", Tyrrell сбитого с толку Фиттипальди в повороте "Табак" "лишь на дюйм" (2,45 см) сошел с идеальной линии, "но этого было достаточно", чтобы коснуться металлического барьера, как позже анализировал Джеки.

Теперь уже в 18 секундах впереди Петерсона Стюарт подумал, "что Ронни постепенно начинает уставать. Поэтому я проехал пару быстрых кругов, чтобы окончательно сломить его сопротивление". С 1:22,2 он на целую секунду побил рекорд Риндта. Отрыв увеличился до 30 секунд: Джеки все рассчитал правильно. Но у Петерсона раскалились тормоза, они многократно блокировались, его правая ладонь изранена от постоянного переключения скоростей: "мне приходилось браться все выше и выше, пока не уперся тыльной стороной руки". Внезапно Ронни стал получать плюсовые сигналы к Иксу, а не к Зифферту: без сил, с красными глазами Зеппи выбрался из BRM. "Больше нет давления масла, и уже давно слабые тормоза", - сказал он и оказался единственным, у кого отказал двигатель. Однако он отмахнулся перед швейцарским телевизионным микрофоном от упоминания своей полосы неудач в уже двадцати Гран-при без очков: "Что же тогда должен сказать Эймон?". Так Икс стал третьим, Халм - четвертым, Фиттипальди - пятым Штоммелен - шестым.

В обтянутой бархатом почетной ложе княжеской пары Стюарт внезапно почувствовал тошноту. Его круг почета на грузовике продолжался 20 минут. С растрепанными волосами, раздерганным лавровым венком Стюарт добрался до гаража: без сил, апатичный, но все же счастливый. Выиграть в Монако с первого стартового места - такое может только Стюарт. Он похвалил Петерсона, поблагодарил механиков, превозносил шины и сказал просто: "В Барселоне я был лучше". Обсудили историю с отбойниками. А поскольку рядом стояла Хелен, Джеки сформулировал так: "я очень-очень нежно поцеловал барьер". Поцелуй с 130 км/ч на третьей передаче согласно Джеки "разбил бы любую машину, но не Tyrrell".

Вместе с Хелен и Ниной Джеки появился на званном обеде Рене III и Грации Патриции в торжественном зале "Hotel de Paris". В понедельник и во вторник он тестировал шины, в среду Lola КанАм, в четверг он комментировал по телевизору 500 миль Индианаполиса.

В Европе менеджеры команд открыли охоту на Ронни Петерсона. "Мы всегда знали, что Ронни будущий чемпион мира", - сказал Макс Мосли, - "другие же поняли это только сейчас". Рон Торанак из Brabham распознал это первым. У Ронни действующий договор, и Мосли отказался от разговора по поводу трансфера в Кристал Палас. Договор можно разорвать, считал Торанак. На что Макс ответил: "Ты, может быть, что-то понимаешь в подвесках, зато я много знаю об английском праве".

Мосли, сын английского лидера рабочих сэра Освальда Мосли, был пять лет адвокатом. Составленный им в 1969 году трехлетний договор с Петерсоном - самый продувной, какой только мог придти в голову менеджеру команды. Во-первых: March может его разорвать, Ронни - нет. Во-вторых: годовая зарплата твердо установлена только на 1970 и 1971 гг. В 1972 году March (но не Ронни) может ее повысить, если изменится курсовая цена пилота.

А после Монако курсовая цена Ронни начала расти астрономически… как суперакции. Кроме Matra, все команды ведут закулисную борьбу за право дать "северному бриллианту" идеальную оправу (то есть свою машину). Торанак первым раздобыл копию договора, и в течении нескольких дней она появилась у каждой команды. Самый умные юристы напрягали мозги, как можно было бы выкупить Петерсона из договора с March, но все обломали себе зубы - разорвать договор невозможно.

Ронни веселился. Он рассказывал Мосли о каждом поступившем предложении. На фабрике March в Бичестере на стену повесили таблицу. Lotus лидирует с 100 000 фунтов, за ним следует BRM с 70 000. Для Макса пришло время подвергнуть Ронни мягкой промывке мозгов и уговорить стать в 1972 году чемпионом мира на March.

Но пока что Ронни хочет выигрывать. На Хоккенхаймринге его на минуту побил Икс. "Итальянское ускорение", - радуется Жаки, - "в 1970 году я выиграл свою первую гонку только в августе, в этом - уже в июне". Но рассказ о том, что на самом деле случилось в Хоккенхайме, я услышал только пять дней спустя в Зандвоорте. Мы с Регаццони как раз сидели на паре канистр с маслом, и тут он мгновенно вскочил, чтобы поприветствовать только что прибывшего Икса. "- Bonjour, Jacky". "- Bonjour, mon cher" (мой дорогой). "Поздравляю тебя с Хоккенхаймом", - сказал Регаццони, - "к сожалению, я тебя после того больше не видел". Икс смеется: "Зато я видел тебя - как ты ходил вокруг машины: очень элегантно". Вращая рулевое колесо, Клей случайно выключил зажигание, и десять кругов подряд бродил вокруг Ferrari обследуя все, пока кто-то ему не посоветовал: "Попробуй зажигание".

В течении нескольких секунд Клей снова оказался в гонке. Комментатор гонки захлебывался от восторга: "Вот это механик! Регаццони сам починил поломку".

Другая поломка на Хоккенхайме дорого обошлась, потому что исправлять ее пришлось в Канаде: газотурбинному Lotus 56B во время его премьеры на континенте в камеру сгорания попало масло. Хотя турбина стоимостью в два миллиона гарантирует 10 000 рабочих часов, лопатки сгорели уже через 33,5 - за четыре минуты. Тестер Дейв Уокер, крупный 30-летний австралиец с окаменевшим лицом ребенка, не заметил пожара. Уокер будет управлять газотурбинным Lotus и в Зандвоорте, так как Эмерсон Фиттипальди лежит в больнице: во время переезда из Пулли в Лозанну он и Мария-Хелена попали в тяжелую аварию на своем Capri - из-за безумного маневра поворота другого водителя. Удар выкинул обоих через лобовое стекло. Джеки Стюарт мгновенно организовал частный самолет из Дижона в Лозанну. "У нашего ребенка, который появится на свет осенью, дела идут лучше, чем у нас", - сказал мне Эмерсон в больнице.

Позже Фиттипальди перестал огорчаться. Он узнал, что он пропустил в Зандвоорте: первый опасный Гран-при в плохую погоду после дождливой и туманной гонки на Нюрбургринге в 1968 году.

 

Гран-при Голландии

 

Когда Бетти Хилл, вынужденная носить гипс после перелома ноги, по просьбе Салли Кэридж возлагала цветы у восточного туннеля, она обнаружила там венок. О Пирсе Кэридже, потерпевшем смертельную аварию в Зандвоорте в 1970 году, уже подумал кто-то другой. Опасная неровная связка поворотов выровнена, протянуты пять километров новых проволочных заграждений. Но Стюарт предупреждал, что безопасности все еще недостаточно. Английская газета писала, что Зандвоорт в случае, если что-то пойдет не так, может "опять кого-то убить".

У этой трассы в дюнах особенная проблема. Масло и частицы резины от шин смешиваются с мелким, не поддающимся учету песком, который приносит северный ветер. Принимая во внимание прошлогодний опыт, когда Брэбэм "после гонки имел на два миллиметра большую высоту профиля шины, чем до того, потому что песок приклеился к резине", Goodyear разработал специальную, почти "антимагнитную" к песку смесь G-27.Она позволила Стюарту показать на частных тестах, двумя днями позже Монако, время 1:18. Тем удивительнее показанное Регаццони время 1:16,9, еще перед официальным началом тренировок.

"Что нам действительно нужно, так это еще 30 л.с.", - резюмировал эту информацию для Стюарта Лео Мель. Летом 1970 года Йохен Риндт по-дружески спросил гоночного шефа Goodyear, чувствует ли он себя, как некоторые другие, причастным к серии аварий? И Лео ответил: "Все хотят стать быстрее, но никто - безопаснее".

Ferrari привезла на троих гонщиков пять машин и пять моторов. Два грузовика бороздили Европу, поскольку из-за забастовок не возвращались в Маранелло. В Зандвоорте Ferrari нужно до конца исчерпать весь свой потенциал.

Стюарт прибыл к 14 часам, обнаружил, что грузовик Tyrrell заперт, оставил свой чемодан Bond и сумку для гонок в BRM и приподнял пальцами тент с Tyrrell 003: "Ага, новый нос". Он похож на аналогичную деталь со спортивной 2-литровой машины Chevron. Кроме того, Джеки опробовал, как ранее в Сильверстоуне, впереди двойные тормозные диски. По утверждению конструктора Гарднера, все это поможет увеличить прижимание к дороге в передней части. Когда Стюарт остановился после шести тренировочных кругов, тормозные диски так сильно дымились, что их пришлось обработать из огнетушителей пожарному персоналу. Тирелл успокаивает: "Монтажная проблема, это не имеет никакого отношения к тормозам или тормозной системе".

В Lotus Уокер вынужден был тренироваться на Lotus 72 Фиттипальди, пока не прибыла из ремонта турбина. У него новые тормозные колодки и шины, и все-таки он уже на третьем круге обошел McLaren Халма. Халм, которого обогнали, разбитый Lotus и отсутствующий пилот - только пешком пришедший в боксы Уокер рассеял тревогу. Шеф-механик Эдди рассказывал: "Он сказал, что сломались только два радиусных рычага, но такие ребята на машину даже не смотрят". Конструктор Филипп полагал, что "порыв ветра" смел Lotus с полотна. Он запрыгнул вместе с Уокером в его оранжевый Lotus Seven, чтобы ехать к месту аварии. Тренировку остановили - у Регаццони произошла капитальная поломка двигателя, и сначала нужно было засыпать масляную лужу.

На March Пескароло сломался рычаг подвески. Механик Херби подошел с болтом в руке. "Nasty Business", - ругается он, - "Противная работа". В 17.05 вдруг нет Регаццони, который пересел на старый 312 В1 со старым мотором.

Машина руководителя гонки выехала на трассу с желтым проблесковым огнем. По ветру развевался белый флаг. Форгьери ждал впереди у большой башни, где размещаются руководители гонки и хронометристы. Форгьери стоял там, где стоял и Фрэнк Уильямс в 1970 году, когда ждал Пирса Кэриджа. Но на этот раз беда миновала. Когда Citroеn вернулся, из него вышел живой и здоровый Регаццони, ухмыляясь и пожимая плечами. На скорости 230 км/ч правая задняя шина его автомобиля оторвалась от диска. Ferrari совершил полтора оборота и врезался в проволочную сетку. Клей сказал, что машина не так уж сильно повреждена. Еще раз прозвучало из громкоговорителей, что Регаццони вылетел в сетку-уловитель, а Пескароло перевернулся. "Нет, нет", - возразил Форгьери, - "это мой автомобиль, мой автомобиль в порядке". И спросил Регаццони: "А Пескароло?" "Не видел", - ответил Клей. А March давно в ремонте и через двадцать минут был готов к старту.

На часах 18.10, когда Марио Андретти прошел на большой скорости мимо боксов. Вдруг его Ferrari сорвало с дороги и стало заносить влево и вправо. В итоге он оборвал проволочную сетку на отрезке в сотню метров и остановился в клубах пыли. Команда из боксов бегом помчалась к Марио. Возбужденный Форгьери спросил своего пилота по-английски: "What happened?" Оказалось, и у Марио правая задняя шина слетела с диска. "С иголочки новый автомобиль, который мы подготовили в последний момент!", - причитал Форгьери. "По счастью, Халм видел все из боксов и сразу сказал, что это шина. А иначе что сейчас тут разберешь?" Немного. И только внезапный дождь разогнал любопытных.

Совершенно хладнокровно Марио покинул место несчастного случая. В то время как Регаццони после аварий потрясен физически, Андретти воспринимает обломки как холодный душ. "Невероятно, как он к этому относится", - шептались позади Андретти.

Через полчаса буксирный кран притащил "3Т", в котором был Регаццони. Ясно одно. Без проволочной сетки, расположенной у отбойников в три-четыре ряда, оба шинных происшествия могли бы вызвать тяжелые последствия. Сертиз рассказывал, что незадолго перед аварией он видел искры в задней части машины Регаццони. Фоторепортеры сообщили с трассы, что видели, как шины по-настоящему буквально „раздувались“ и находились на полотне дороги в совершенно вогнутом виде. Обе аварии произошли на максимальной скорости. Была ли это проблема колеса, а не шины? Ferrari умудрилась на 15-дюймовые диски натянуть шины, рассчитанные на 17-дюймовые. Разница в 4,9 см приводила к пониженному давлению. Когда шины "раздувало", нарушалась симметрия, возникала неожиданная декомпрессия, почти взрыв. Шину сметало с колеса.

Однако есть ведь "предохранительные болты", удерживающие шину на диске? Они использовались со времен аварии Джимми Кларка, гибель которого, очень возможно, была вызвана аналогичной потерей давления в шине. Менеджер Lotus Питер Уорр поспешил уверить: "Предохранительные болты Ferrari расположены не вертикально, а под углом 60 градусов". В BRM говорят, что это изобретение стоило Ferrari 2,5 миллиона шиллингов.

Дискуссии накалились, но скоро иссякли. Все ждут времен на круге. Единственный пилот Ferrari, избежавший аварии - Икс - быстрейший со временем 1:17,42 перед Родригезом (1:17,46) и Стюартом (1:17,64). "Проклятье", - вырвалось у шотландца, - "из-за пары десятых!" Программа Стюарта на три тренировочных сессии все время одна и та же. В первой по возможности показать лучшее время. Во второй опробовать различные комбинации и комплекты шин. В третьей, наконец, провести тонкую настройку, проверить поведение машины с полными баками и т.д. Но утром в субботу начинался дождь Зандвоорта, которого все боялись. Роб Уокер описал его каракулями в записной книжке как "холодный, мокрый, мерзкий". После обеда сильный встречный ветер ограничил время, которое можно показать на финишной прямой. Единственный, улучшивший позицию и пробившийся в третий ряд - Зифферт.

Традиционная вечеринка гонщиков в субботу вечером в отеле "Bouwes" закончилась неприятным сюрпризом. Клей Регаццони должен был получить учрежденный ассоциацией гонщиков GPDA приз - серебряную тарелку графа Трипса - как "наиболее многообещающий молодой гонщик 1970 года". Его вызвали для награждения, но лишь для того, чтобы вынудить стоять с растерянным видом на подиуме, в красно-белой полосатой рубашке и коричневой куртке. Секретарь GPDA Луис Стэнли думал, что Иоаким Боннье позаботится о призе, но Боннье вообще отсутствовал, а серебрянную тарелку потеряли еще в Лондоне. Позднее "Большой Луис" присоединился к гостям вечеринки, но Регаццони уже ушел ужинать. Позднее Стэнли собственноручно принес ящик апельсинового сока своим механикам BRM в гараж VW на портовой набережной.

День гонки был безнадежно испорчен дождем. Вода капала зрителям, находящимся в палатках кемпинга или мерзнущих под открытым небом, за воротник и выбегала из ботинок. 45.000 человек пришли посмотреть гонку. "Я бы еще подумал, стоит ли смотреть гонку в такую погоду", - сказал мне Жаки Икс. Его и Родригеза считают лучшими "дождевыми" гонщиками мира. И оба были на Firestone.









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2018 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.