Джеки Стюарт: Настоящий чемпион
Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Джеки Стюарт: Настоящий чемпион





 

На вершине цепи триумфов Риндт-Lotus Джеки сказал мне: "Ford не играет нечестно, ни против Йохена, ни против меня. Победы в чемпионате мира не происходят случайно, тут должно сойтись все". Поэтому в 1970 году Стюарт мог себе представить, "что все думали обо мне в 1969-м" или что будут думать в 1971-м.

Критики Джеки Стюарта упрекают его в том, что слишком коммерциализировался, слишком любит деньги, слишком много думает о рекламе или слишком большой фанатик безопасности. Но те, кто такое утверждают, не поняли, каким тяжелым трудом Джеки достиг своего взлета. От слабого здоровьем шотландского паренька, который в одном году (1951) пропустил целых 86 школьных дня, который помогал ремонтировать машины в отцовской мастерской, стрелял по тарелочкам и ловил лососей в реке Клайд - к одному из десяти самых знаменитых людей в мире. Или не знают его стальных, профессиональных жизненных установок и его задорного шотландского юмора.

Когда Ойн С. Янг рассказал ему новую американскую шутку - ("Как найти дорогу от швейцарского аэропорта в Клейтон-хаус Стюарта?" - "Нужно просто ехать вдоль отбойников.") - Джеки от всей души смеялся. Когда в 1970 году в Хоккенхайме проверяли все шлемы, Стюарт подмигнул мне "Добрый старый Дженкинсон, наверное, будет доволен только если я буду ехать в кожаном шлеме". Но он был и остается несгибаемым поборником максимальной безопасности в своем спорте, "потому что, будучи элитой, мы несем ответственность не только за Формулу 1, но и за весь автоспорт".

Точнее говоря, он сражается со времен Спа 1966-ть, той гонки, в которой для Джеки пробил такой же судьбоносный час, как и для Риндта в 1969 в Барселоне и Икса в 1970 в Хараме. Тогда зависело от простой случайности, порвется ли тоненькая нить жизни, какой стороной ляжет монета. Наполовину без сознания, со сломанной ключицей, неспособный выключить зажигание, среди вытекающего бензина, готовый "каждую минуту взлететь на воздух", Джеки был беспомощно зажат в разбитой BRM: сорок минут на бочке пороха.



"Бывают времена", - признался мне Стюарт, - "когда я думаю об опасности; не всегда, но часто. Безопасными гонки не станут никогда, но если со мной что-то случится, мне остается только надеяться, что я окажусь в правильное время, в правильном месте и с правильным оснащением вокруг меня. Оно особенно важно".

По желанию Стюарта его сыновья, пятилетний Пол и трехлетний Марк, станут профессиональными гольфистами, "чтобы они жили безопасно и смогли содержать своего старого папу до конца жизни в роскоши". В 1970 году Йохен Риндт сказал, что он зарабатывает "примерно четверть дохода знаменитого мастера гольфа". Этот масштаб в 1971 Стюарт подправил в свою пользу: "Думаю, я уже зарабатываю столько же, сколько и чемпионы по гольфу. Может не так много, как Никлаус и Пальмер, но эти двое в первую очередь бизнесмены, а потом уже гольфисты".

В 1971 году в тонких пальцах Джеки вполне могли оказаться от 10-ти до 15-ти миллионов шиллингов, но не стоит забывать, как тяжело работает для своей славы и достатка этот супер-профессионал. "У меня не остается ни минуты свободного времени на меня самого", - жаловался мне Джеки. Теперь он объединил свое бюро с канцелярией GPDA Йоакима Бонье и нанял вторую секретаршу, в помощь к умной Рут, которую он в 1968 году переманил из GATT. Только с резко увеличившимся после 1969 года (по 50-т в месяц) количеством писем с просьбой об автографе уже почти не справляются. Как говорит Джеки, больше всего приходит из Австрии.

Рекламный договор с МакКормаком, чье агентство расширяется по всему миру, принес богатые диведенды. Стюарт работает на многих и рекламирует почти всех: в рамках Гран-при Испании и на растянутом поперек трассы рекламном транспаранте фирмы нижнего белья "Terrible". Как манекенщик, с обнаженным торсом и выдающимся профилем. Нина Риндт предложила изменить имя: "Вместо Джеки Стюарт - просто Жокей Стюарт". В Италии Стюарт рекламирует ружья "Beretta" и по всему миру собственные аксессуары, черные стюартовские бархатные береты и стюартовские темные очки.

Иногда ему приходится идти на компромиссы. В своей новой книге, написанной в соавторстве с Питером Мансо, Стюарт говорит, что экстремальное прохождение поворотов, на границе сцепления, это то же самое, что "осчастливить женщину". "Это очень по-американски", - сказал я Джеки. "Конечно", - ответил он, - "книга ведь предназначена для американского рынка".

Однако несколько рыбок улизнули из сетей рыбака-любителя. Когда Джеки предложили сняться в телевизионной рекламе для антитабачной компании (за очень высокий гонорар), ему пришлось отказаться. Будучи сам некурящим, он ездит в КамАм на Lola финансируемой L amp;M. Еще более сказочным был гонорар, предложенный Стивом МакКуином за участие в качестве партнера в гонке 24 часа Ле Мана для фильма "Ле Ман". "Когда стемнеет и опустится туман, я предоставлю ехать Стиву, ведь в боксах меня никто не найдет", - рассказал мне Джеки. Но премия для страховки Джеки в 150 миллионов оказалась бы слишком дорогой.

Однако Стюарт думает не только о собственном банковском счете. Он точно знает, что должен спонсорам. Для Goodyear он снимает рекламные ролики, для Ford он всегда в приделах досягаемости. Когда прошлой зимой Ford устроил для одиннадцати миллионов телезрителей футбольный матч между Англией и старыми звездами континента, Стюарт вручал кубок. Он радовался с победителями, он плакал с проигравшими - он показал настоящее, полное шоу Джеки Стюарта. Джеки любит, обожествляет телевидение. Без сомнения, когда-нибудь у него будет собственное телешоу, как у Дэвида Фроста или Джонни Карсона.

Каждый раз, когда речь заходит о гонорарах от ORF, он говорит мне просто: "Столько же, сколько и Йохену". Когда однажды я ему предложил, что лучше было бы придти в студию в синей рубашке, Джеки кивнул: "I know". Его ответы сформулированы настолько точно, что их смысл может угадать даже тот, кто не понимает по-английски. В каждое предложение он определяет столько философии, что другому не хватило бы и многих абзацев. Для журналистов, которым он доверяет, Стюарт - бесценная золотая жила, для них у него всегда есть время. В 1969 году он, несмотря на проливной дождь, приехал после горной гонки в Штайнце в Вену, потому что мы договорились поужинать и поработать над одной книгой. "Захер" намного элегантней, чем та лондонская забегаловка самообслуживания, где мы впервые встретились в 1964 году, чтобы, облокотившись на стойку, есть яблочный пирог, за которым Джеки отстоял в очереди. Но тогда он только вылупился из Формулы 3 и еще стриг волосы коротко.

Что еще рассказать, чтобы приподнять занавесу над личной жизнью? То, что в "Клейтон Хауз" часто приглашают на обед швейцарского банкира Джеки и что частенько приезжает его американский менеджер? То, что прошлым летом задержалась постройка плавательного бассейна почти олимпийских размеров, потому что строительная фирма хотела получить оплату вперед, а Джеки, как принято у британцев, соглашался заплатить только после завершения работ? То, что у Нины Риндт и Хелен Стюарт одинаковый вкус в выборе обоев и обстановки? То, что в роскошной гостиной Джеки нет ни единого кубка или гоночной фотографии, потому что все гоночные сувениры хранятся в бюро у секретарши Рут? То, что Хелен раньше стояла за стойкой в "Bank of Scotland" в закопченном Глазго и по желанию родителей должна была выйти замуж за пианиста? Сегодня миссис Стюарт, без сомнения, относятся к самым светским дамам в мире. Между делом ее волосы посветлели, "потому что так любит Джеки".

Когда разбился Джимми Кларк, с которым Джеки когда-то делил квартиру в Лондоне ("наше шотландское посольство"), и на которого он всегда глядел снизу вверх, то Джеки позвонил из Мадрида Хелен: "Мы за 30 минут не произнесли ни слова и потом без звука повесили трубку".

Пирс Каридж и особенно Йохен Риндт стали следующими потерями, с которыми Джеки пришлось справляться самому, только самому. Он ненавидел мысль, что Йохен мог потерять чемпионский титул в пользу Икса или что его могли у него забрать. Он поднял бурю в CSI и отправился на гонку миллионов в Уоткинс Глен с твердым намерением выиграть ее для своего мертвого друга… Имея преимущество в минуту, Джеки пришлось сойти из-за потери масла. И мало кто знает, насколько Стюарта удручает здоровье его родителей. Мать уже пять лет привязана к инвалидной коляске, а отец частично парализован после инсульта.

В шотландском городе виски Думбартоне хорошо помнят, насколько хилым ребенком был Джеки, у него можно было пересчитать все ребра. Джеки (родился 11 июня 1939 года) помог себе уроками гимнастики и дзюдо в Глазго, но, играя в футбол и крикет, он многократно ломал себе ноги. "У Джеки куриные косточки" неуважительно говорят в цирке Гран-при. Доказательства: перелом лодыжки при игре в теннис на Бермудах в 1969 и сложный перелом запястья в Хараме 1968.

Стюарт старается уменьшить риск насколько это возможно: от водных лыж он отказался совсем, вместо обычных лыж он ездит на бобе, не скрывая, впрочем, своего восхищения лыжниками. В Цельтвеге я представил его нашей национальной лыжной команде. "Вы, должно быть, очень мужественны", - сказал ему Карл Шранц, но услышал в ответ: "После того, как я увидел по телевизору спуск по Межеве, я знаю, насколько сильно могу испугаться". Незадолго до старта он еще успел нанять Аннемарию Прелль в "будущие лыжные учителя", в свою очередь девушка попросила научить ее гоняться. "Тебе досталось более легкое дело", - подмигнул Стюарт, - "я ужасно бесталанен".

Он часто предпринимает пробежки по лесу. Он не употребляет алкоголь, в кругу семьи пьет молоко и обожает торт "Захер". Хотя в 1966 году Джеки сдал экзамен на пилота, штурвал он в руки не берет, но благодарен за то, что в аэропорту Женевы ему предоставили личную парковку. Если за рулем сидит Хелен, ей не позволяется ехать быстрее 80 км/ч. Семья Стюартов живет активно, но осторожно - не смотря на "full speed". То, что Джеки с сыном прилетели на вертолете, когда их пригласила фабрика по производству игрушек, не стало нарушением стиля.

Сказочная карьера не ослепила паренька с реки Клайд. Он рано научился переносить разочарования, хотя в ярком сиянии сегодняшних триумфов об этом почти забыли. В 1960 году его лишили места в олимпийской команде в Риме, хотя он был лучшим стрелком по тарелочкам в Великобритании, потому что он "был слишком молод". В 1966 году в Индианаполисе ему удался сенсационный дебют, пока за 20 километров до финиша и с 4,2 миллионами шиллингов перед глазами его не остановила поломка мотора. В 1967 году в BRM он узнал что означает "быть побежденным". Свою великую гонку-возвращение в Спа 1968-го он проиграл, потому что у него, имевшего преимущество в 40 секунд, на последнем круге закончился бензин, а чемпионский титул 1968 года он потерял, потому что на последнем этапе в Мексике отказал бензонасос. Я был рядом с Джеки в боксах Мехико-Сити и восхищался им, потому что минуту спустя он снова мог улыбаться.

Пришедшие позже триумфы он часто преуменьшает, называя "послеобеденными прогулками". Он хвалит шефа своей команды, лучшую машину, лучших механиков. Как нечто само собой разумеющееся, он обезоруживающе говорит о лучших шинах и лучшем бензине, но не об идеальном гонщике. Потому что шины и мотор он считает более важными, чем пилота: признак настоящего чемпиона и профессионала. Джеки не думает о деньгах, когда сидит в кокпите. А это случается достаточно часто.

Особенно в 1971-м. Каждым утром понедельника, по возвращению с уикэнда в КамАм, Стюарт звонил Кену Тирреллу в Ист Хорсли и затем ложился спать. "После трансокеанских перелетов мне всегда требуется два дня, чтобы придти в себя". Поэтому летом 1971 года Стюарт вычеркнул из календаря все дела по бизнесу и рекламные выступления, чтобы быть в форме для Кена. Для костлявого торговца лесом, который раньше сам участвовал в гонках, но когда в 1959 году его, несмотря на "езду буквально из последних сил", с такой скоростью обогнал МакЛарен, что тот его немедленно нанял. "Брюс, с этого момента ты мой гонщик". Позже Кен открыл Джеки, еще в 1964 году он обьявил мне его "следующим Кларком".

Кен открыт и честен, хотя и немного грубоват. Рядом со Стюартом он быстро потерял "свой безошибочный инстинкт выбирать на всех трассах самый худший отель из всех возможных". Тиррелл очень "down of earth", как говорят британцы: приземленный. В лесах Ист Хорсли рядом с королевско-синими гоночными транспортерами паркуются грузовики торговли деревом. "В 1971 году моя гоночная команда впервые имела больше работников, чем деревянная фирма: 16 человек", рассказал мне Кен. Поэтому есть основания считать, что в гоночном спорте он уже зарабатывает больше. И все же он остается экономным, большим шонтландцем, чем Стюарт. Когда в 1970 году в Уоткинс Глене Тиррелл отказался заплатить, как все шефы команд, 50 долларов в пользу тех, кому не удалось квалифицироваться, Бонье мрачно предложил: "Ладно, тогда я заплачу твои 50 долларов".

Секрет спаянного партнерства Тиррелл-Стюарт в "абсолютном, слепом доверии, мы никогда не обманываем или врем друг другу". Что, однако, не означает вечного мира. "Напротив", - говорит Тиррелл, - "мы постоянно спорим, потому что о многих вещах мы различного мнения. Но из-за того, что мы спорим для поиска лучшего решение, мы выигрываем". Свои отношения с Джеки он рассматривает как "наполовину дружеские, наполовину деловые".

В 1971 году даже у экстравертированного Стюарта появилось ощущение легкой измотанности: усталости не от гонок как таковых, а от всего цирка, сопутствующего Гран-при. Я спросил Стюарта, как долго он еще собирается участвовать в гонках: "Да, я хочу уйти, но только тогда, когда мне будет удобно остановиться. Я уже десять лет счастлив в гоночном спорте, поэтому и закончить я хочу счастливо. И не потому, что я стал стар, или медленнее, или из-за аварии. Этот момент уже недалек, наверняка скорее, чем через пять лет".

Возможно, в конце 1973, когда истекает пятилетний договор с МакКормаком и трехлетний с Goodyear? Но до этого нужно исполнить возложенные на себя обязанности.

Джеки Стюарт не говорит об этом, но его цель - стать самым успешным гонщиком всех времен и самым известным человеком в бизнесе, самый дорогой он уже давно. Своей 16-й победой в Гран-при в Сильверстоуне Стюарт присоединился к третьему в "вечном списке победителей", к Стирлингу Моссу.

Всего лишь девять Больших призов отделяют его от Джимми Кларка (25), еще только восемь от Хуана Мануэля Фанхио (24). Хотя Джеки и "ничего не предпринимает ради того, чтобы стать лучше Джимми, исключительно из собственных побуждений". Еще девять Больших призов… Икс выиграл только семь, а Эймон ни одного.

К половине сезона Стюарт с 42-я очками подвел черту под чемпионатом мира 1971 года. В любом случае у него было более чем вдвое больше очков, чем у ближайшего преследователя Икса, у которого 19-ть. Но Тиррелл опасался повторения второй половины сезона 1970 года, в которой Стюарт набрал только 6-ть, а вот Икс целых 36 очков.

Хелен Стюарт удивилась, когда в Сильверстоне к ней подошел Икс, что случается редко: "Передай, пожалуйста, Джеки, что то, что случилось здесь, на Нюрбургринге не повторится." "Этого я тоже опасаюсь", - сказал Стюарт, - "так как у Икса есть для Нюрбургринга "a special ego-thing".

 

Большой приз Германии

 

По мнению Кена Тиррелла, Большие призы исключительно редко выигрываются благодаря тактике. То, чего комбинация "гонщик-мотор-шины" может достичь в гонке, вырисовывается уже на тренировке. Таким образом, тактика не играет роли. Так Goodyear, чтобы уточнить значения, в течение года использовала компьютерные мозги и теперь знает результат. На средней трассе Гран-при, со временем прохождения около 1:30, водитель и шасси могут помочь выиграть по полсекунды дополнительно, мотор - три четверти секунды, а шины - две секунды. На Нюрбургринге длиной 22,9 км эти показатели увеличиваются в шесть раз.

Тем более стойким было впечатление, произведенное Клеем Регаццони на частной тренировке. Ему удалось показать невероятное время 7:31,0. И пусть "Ринг" несколько сгладили, Клей был на целых 13 секунд быстрее, чем Жаки Икс, которому принадлежали все рекорды Нюрбургринга.

Но дебаты в Айфеле шли не только вокруг секундомеров. То, что Alfa Romeo уже в июне начала найм пилотов, побудило Петера Шетти пойти в атаку на трансфертном рынке гонщиков на прототипах раньше, чем обычно. Зифферт, Север, Фиттипальди и Петерсон получили коммерческие предложения. Появление Фиттипальди в Маранелло оценивалось "только как визит вежливости". Но Чэпмен смотрел на это в высшей степени неохотно, как если бы его ведущий пилот "сегодня стартовал за меня, а в следующее воскресенье - за наших основных конкурентов".

Продление спонсорского договора с "Gold Leaf", приносящего Lotus ежегодно 45 000 фунтов, было еще под вопросом, и не в последнюю очередь зависело от состава гонщиков Чэпмена. Меценаты хотят Петерсона и Фиттипальди, следовательно, Чэпмен предпринимает все возможное, чтобы задержать одного и поймать на крючок другого.

То, что говорил мне на "Ринге" Ронни - он "не видит смысла дальше выступать за March, поскольку не чувствую больше к нему привязанности" - позволяло предположить, что Чэпмен с ним уже говорил. И вот рассказываемая впервые история о Петерсоне и Lotus.

"В 1972 году будет шесть супер-моторов от Ford, версии Mark-2 V-8", - Чэпмен заставлял шведа пускать слюнки, - "три из них получит Тирелл, а три - я, если за меня будут выступать ты и Фиттипальди". Ронни думал о своих шансах в чемпионате, начал беспокоиться и тревожил Макса Мосли. March решил ответить. Совершенно открыто перед глазами и ушами всех, в ресторане спортивного отеля Мосли спросил гонщика Lotus Фиттипальди: "Не хочешь ли перейти к нам?"

Между тем Чэпмен открылся одному шинному менеджеру: "У меня с Петерсоном контракт". А разговаривал ли он с Мосли, спросил шинник. Нет, ответил Чэпмен. Тогда Мосли вполне в состоянии предпринять юридические шаги, - предположил собеседник. За кулисами шел "беглый огонь", который заставлял "горячую новость" распространяться дальше. Раздраженный Петерсон вызвал Чэпмена на разговор: "На каком основании Вы заявляете, что у меня с Вами контракт?" Мосли знал, что Чэпмен, "если подам жалобу, уже в пятницу могу предстать перед Верховным судом, это в Англии делается очень быстро". Уолтер Хайес узнал о намерении Мосли и сразу выбросил белый флаг парламентера. Он свел Чэпмена и Мосли прямо перед боксами. Из этого завязалась следующая непринужденная беседа.

Чэпмен: "Нам нужно поговорить".

Макс: "О чем?"

– "Я дам тебе 60 000 фунтов за контракт с Ронни".

Макс: "Я ничего не слышу".

Чэпмен: "Я дам тебе 35 000 фунтов и Уилсона Фиттипальди. Оставшиеся 25 000 фунтов - это та сумма, которую вам больше не надо платить Ронни".

Не говоря о том, что брата Эмерсона он "в любое время может получить и сам", острый как бритва ум Мосли заключает, что Чэпмен "предлагает ему человека, которого у него вовсе нет, и деньги, которых у этого человека нет". Совершенно неинтересно, - отвергает Мосли, - March не расторгнет контракт с Петерсоном.

"А если он хочет выступать за меня?", - настаивал Чэпмен дальше. "Ты же не можешь целый год запирать Ронни перед судом в машине". Это верно", - признается Макс, - "но я могу не допустить, чтобы ты его получил. Итак: или мы заканчиваем на этом, или увидимся перед судом". Прекрасно, - резюмировал Чэпмен, - он всегда будет готов взять Ронни за те же деньги, которые платит March, "но я не буду предлагать ему больше, чем вы". С этим согласен и Мосли: "Отлично, но не пытайся сманить его гигантскими суммами".

Позднее Мосли услышал, что Чэпмен сделал шведу предложение в 100 000 фунтов за трехлетний контракт. Ассистент Чэпмена, Питер Уорр, подтвердил мне эту сумму. Но между тем March и Петерсон давно сошлись во мнениях: Мосли повышает оплату Ронни по контракту на 50 процентов. Кроме того, он отпустит шведа в 1972 году на некоторые гонки Формулы II, "чтобы он благодаря выступлениям на прототипах Ferrari мог заработать дополнительные деньги". Проблема с молодыми гонщиками заключается в том, поет лебединую песню проекту Питер Уорр, "что они хотят заниматься слишком многим и слишком быстро".

Когда я объезжал на частной машине "новый" Нюрбургринг с Петерсоном, Визеллем, Фиттипальди и Пескароло, Ронни вспоминал: "Здесь весной я вылетел на машине Формулы II…Но во вторник Генли тоже слетел с трассы, поскольку должен был уходить от столкновения с грузовиком". Оружие было готово.

На первой официальной тренировке Джеки Стюарт принял вызов Регаццони. Когда он после "инопланетного" круга со временем 7:21,9 вернулся в боксы с горящими глазами и насквозь мокрыми волосами, он казался более истощенным, чем после полной гонки в Сильверстоуне. Стюарт выдавил из себя: "Я могу быть еще быстрее". Зифферт и Север тоже опередили Регаццони, так что после обеда Ferrari просигналила к атаке.

Регаццони признавал, что на более слабом автомобиле "должен был больше рисковать, поскольку обязан был защитить свое имя, ведь на медленных никто не смотрит". Было 16.10, когда Рольф Штоммелен заехал в боксы, но не в зону Surtees, а остановился у Ferrari. Страшная сцена, заставляющая всегда думать об аварии. Желтые флаги, дым и облака пыли, машина, смявшаяся об ограждение - но гонщика он видел - Рольф наполовину по-итальянски, наполовину по-английски, нашел слова для Форгьери. Тотчас же боксы Ferrari занавесили. В середине шеренги боксов, там, где толпы людей толкают машины туда и обратно, как огромные газонокосилки, Сертиз нетерпеливо подозвал своего гонщика. Когда Рольф вышел, то увидел вопрошающие лица, на которых было написано: "Почему ты не поехал тотчас в наши боксы, чтобы можно было сразу же обсудить проблемы с машиной?"

Немного позже Вик Элфорд сообщил, что на участке "Pflanzgarten"он видел "Регаццони, выбирающегося прямо из-за деревьев". Ханштайн организовал эвакуатор. Клей открыто признал, что во втором правом повороте он пропустил точку торможения, но не перевернулся, только отлетело колесо.

В 16.27 уроженец Граца доктор Хельмут Марко - для проверки идеи, возникшей за обедом - сел в старый McLaren М7С Иоакима Боннье, чтобы выяснить, может ли он пройти круги быстрее, чем Йо. Замысел Хельмута арендовать машину Сертиза не удался по непонятным причинам. Знаменательный момент, потому что впервые со времен Йохена Риндта в машине Формулы 1 сидел австриец.

"Друзьям Йохена, в отичие от других, я всегда помогу", - сказал мне Боннье. Его симпатичная жена Марианна уже сделала такое же открытие, какое несколькими неделями позже удастся и Тиму Парнеллу, гоночному директору BRM: "Бросается в глаза, как похожи друг на друга Йохен и Хельмут, как они ходят, стоят, говорят или смеются". Парнелл добавил: "Он может быть таким же агрессивным, как Йохен".

 









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2018 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.