Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Тысячи препятствий встанут на пути идущего, но все они растают, как воск на солнце, от горячей устремлённости его сердца.





Идущему страннику всё в помощь, и каждый шаг его закрепляется усилием сердца.

Пребывай устремлённым, о, сердце ищущее, и иди за Светом, ведущим тебя.

Мир всему сущему.

 

— Это всё на сегодня. Закрой книжечку, – сказал Учитель.

Я передала книжечку Учителю.

— Всегда быть радостным, это конечно очень трудно. Я не могу, к сожалению, научить каждого, что надо ему делать и как он должен поступать в жизни при разных обстоятельствах, но одно Я скажу всем: всегда берите точку критерия вашего выше той, на которую вы способны в данное время, и в этом более возвышенном свете всё получит иное и более верное освещение. Иди, дитя, и пребудь в духе.

И Учитель отпустил меня.

 

12 часов. Молитва.

Все собрались на площадку роз. Мы ждали Учителя. Наша маленькая семья стояла вместе. А сердце ширилось от любви ко всем, волны любви заливали его, и казалось, что счастье дышит ритмически в сердце, то поднимаясь волной, то опускаясь…

— Мир всем! – раздался тихий, но ясный голос Учителя.

Все головы склонились перед Ним:

— И Тебе, Учитель!

Учитель обходил все ряды и проходил мимо каждого из нас. Он шёл спокойный, чуть улыбаясь. И каждый из нас низко склонялся перед Ним, когда Он проходил мимо. Это опять вызвало в моём сердце огромную волну любви и умилённости, от которых трепетало всё моё сердце. Сегодня в ряду, стоящем ближе всех к Учителю, прямо против Него стояла детская фигурка в одежде братства. Я только сегодня заметила её. Этому маленькому брату на вид было лет восемь-девять. Казалось, что он только сегодня пришёл к нам. Учитель, проходя мимо него, с большой нежностью погладил его склонённую голову.

— Помолимся, братья! О, Учитель мира! Да будет благословенно Имя Твоё. Аминь.

Все:

— Аминь!

— О, Учитель мира! Все сердца возносятся к Тебе! Пролей в них Свет от Света Своего и дай нам прозреть в истинную силу Твоего бытия. Аминь.

Все:

— Аминь!

— О, Учитель мира! Научи нас творить волю Твою во всём. Аминь.

Все:

— Аминь!

— Идите с миром! Храните тишину сердца своего и живите устремлённо.

Учитель подошёл к маленькому брату, взял его за руку и повёл за Собой по направлению к дому. Учитель ласково нагибался к ребёнку и что-то тихо говорил ему. И в этом было столько трогательной нежности и непередаваемой красоты!

 

День. 5 часов.

Входя в Сад, я встретила Нуми. Он шёл от Учителя.

— Иди, Учитель ждёт тебя, – сказал Нуми.

— Нуми, остановись! Мне всё кажется, что ты сердишься на меня?

— Я не могу сердиться на тебя, – спокойно ответил Нуми. – И за что я бы мог сердиться на тебя? Подумай сама… Нет, ты заблуждаешься.

— Ты стал иначе ко мне относиться!

— Как ты можешь знать это? – так же спокойно говорил Нуми.

— По некоторым внешним признакам!

— Они обманчивы. Не думай о том, чего нет, и не приписывай другим то, чего они не думают или не делают.



Нуми поклонился мне и ушёл. Я пошла к Учителю. Когда я взошла на терраску и села на своё обычное место, Учитель сказал:

— Вот послушай, что Я тебе прочту:

Когда человек замкнут на самом себе и весь живёт в узком круге своих интересов, тогда он не может приобщиться к необъятной славе Вечного. И лишь тогда, когда его кругозор расширен и он разорвал орбиту своих личных отношений и ощущений, он сможет начать приближение.

 

— Как ты это понимаешь? – спросил меня Учитель.

— Я понимаю, что когда мы узки, личны, пристрастны, полны эгоизма и замкнуты в его круге, Вечное не может проникнуть в нас. Но когда мы начнём разрывать этот круг, тогда возможно начать приближение к Вечному.

— Да, это так. И ещё нечто… Когда человек узко замкнут в своём круге, никакой доступ Света не может пробиться к нему, а чем шире охват его горизонта, тем чаще изливается на него помощь Наша. Да. Это так.

Учитель задумчиво смотрел вдаль, потом встал и прошёлся по терраске.

— Ещё Я хотел спросить тебя, как ты понимаешь посланную тебе любовь? Зачем Мы дали её тебе?

— Я бы хотела услышать это сама из уст Твоих, Учитель. Я жажду объяснения этого от Тебя!

— Я скажу тебе. Во-первых, это как дар, как милость, как помощь Наша тебе для преодоления мучительного, но неизбежного перехода в жизнь иных колебаний. И потом, благодаря этой любви ты встанешь там, где ты нужна Нам как провод. Потому Мы и благословили союз ваш. Иначе это всё вокруг тебя могло бы надолго затянуться в узел твоей жизни, и ты бы потеряла время, которое дорого, так как дней твоих осталось мало и ты должна их использовать более интенсивно. Подойди, Я благословлю тебя на новую жизнь!

И Учитель благословил меня коленопреклонённую.

 

Вечер. 6 часов.

После молитвы мы снова все впятером собрались в беседке.

— Что же, – сказал Стивенс, – сегодня я вам расскажу свою повесть. Она не очень забавна. Я так называемый учёный, биолог, как вы уже знаете. Я с юных лет увлекался наукой. Я искал. Я мечтал в ней найти подтверждение тех духовных истин, которые смутно бродили в моём сердце. Но не нашел. Наоборот, наука меня отводила всё дальше и дальше, пока я окончательно не впал в полный атеизм. Я стал в жизни пессимистом. Я сказал себе, что жизнь – это ряд случайностей, смысла которых никто не знает и никогда не узнает. Моё духовное воскресенье связано с великим потрясением сердца. Оно связано со смертью моего тогда единственного, горячо любимого сына, который в неописуемых мучениях скончался на моих руках. Я пережил всю гамму чувств от униженной мольбы к «доброму Богу» моих детских лет до великого бунта возмущения и вызова всему сущему. И в момент, когда с опустошённым сердцем, без сил, без мысли я рухнул около кровати моего умершего сына и замер в каком-то полуобморочном состоянии, я услышал «голос», который позвал меня. Теперь я знаю, что это был голос Учителя, но тогда я ещё не знал ничего о существовании Учителей. Этот голос мне говорил о Вечном Единстве, о пути, о страданиях, которые подводят к великому пониманию, об экстазе творческого сердца. Я был поражён, ошеломлён… В моём сердце словно дрогнуло что-то и… разбилось. Свет просветления хлынул в моё сердце. Я рыдал… Но теперь я уже рыдал от счастья просветления, от восторга прозрения. Так я встретил своё первое пробуждение к Свету. Вскоре я встретился с книгами Кришнамурти. Они мне очень многое дали. Я начал перестраивать себя сначала, я всё передумал заново и всё моё миросозерцание переменилось. Там, где в науке я видел только отрицание смысла жизни, теперь я нашёл подтверждение смысла и увидел Цель. Сейчас я пишу научный труд: «Биология и её значение в эволюции жизни». В этой книге я научно доказываю, как жизнь проявляет себя через форму, одухотворяя её, и что форма не перестает быть даже будучи невидима. Мой труд далеко ещё не закончен. Я ещё не закончил всех опытов, которые подтверждали бы мою основную мысль, что всё одухотворено и что материя – есть дух и дух – есть материя, но что в цепи бесконечной эволюции видов наступает тот предел, когда вид получает самостоятельное сознание и отсюда начинается его новое раскрытие до полного слияния с Сознанием Жизни, которое и есть Единство. Я думаю, что мой труд может быть прольёт свет в ту область, где пока всё ещё человечество ищет ощупью, в темноте. Вот и всё.

— А личная жизнь? – спросила Анита.

— Личная жизнь… Ах, я не был в ней счастлив. Мать того ребёнка, который умер на моих руках, бросила меня за два года до его смерти. Её уход унёс у меня много сил. После смерти моего мальчика я долго жил одиноким. Свет, который зажёгся в моём сердце, наполнял меня, и я не чувствовал остроту одиночества. Потом я вторично женился. Это была моя большая ошибка. Мы с женой совершенно не созвучны друг другу. Но у нас семья, два сына-близнеца. Я боюсь лишить их матери. И мы живём под одной кровлей, давно чужие друг другу. Но мои мальчики мне очень дороги. И в них вся моя «личная жизнь». Но главная моя жизнь протекает, конечно, в глубине моего сердца. И это не оставляет места ни для чего иного. Теперь для меня настало истинное пробуждение.

Стивенс замолк. «Очень хочется пожать ему руку», – подумалось мне. Видно, это была общая мысль, так как Феликс из темноты сказал:

— Мне хочется пожать твою руку, Стивенс.

— И мне!

— И мне!..

Наши руки все потянулись к Стивенсу. Когда Стивенс снова заговорил, его голос был взволнован.

— Спасибо, спасибо, друзья! Я верю вам… Вы все – моя семья! И наша Родина – едина, как и едина Цель всех нас.

— Как и дух во всех нас, – добавил Феликс.

Мы ещё побыли все вместе в полной тишине, и казалось, что наша привязанность и взаимное доверие друг к другу где-то скрепляется для вечных целей.

Условились встретиться семнадцатого октября в пять часов дня.

 

17 октября.

В восемь часов была общая молитва. В десять часов я взошла в круглую комнату Учителя. Он был уже там. По Его знаку я села. Учитель повелел мне принять передачу в слухе. Я открыла глаза и записала под диктовку Учителя:

Причин слишком много у тех людей, которые не стремятся к раскрытию в себе духовной жизни. Но они пребывают во тьме. Истинный Свет начинает тогда пробиваться в сердце, когда оно насыщено, полно и готово к раскрытию. Тогда всякие причины и поводы, бывшие раньше помехой или казавшиеся таковыми, исчезают. События и случаи внешней жизни, слишком тесно обступившие человечество, составляют как бы кору, сквозь толщу которой очень трудно пробиться свету духа. Каким же способом человек может приблизиться к пониманию того, что эта внешняя жизнь, жизнь форм и фактов – ещё не вся жизнь и что за ней простираются огромные поля знания и мудрости, опыт которых ждёт его совершенного восприятия? Мир, окутанный иллюзиями, сделался добычей страстей противоположностей, в которых медленно, очень медленно созревают Наши посевы. «Обычное» и «повседневное» – вот в чём живут люди, и всё остальное их не интересует, всё остальное им кажется химерой, заблуждением… О, какое превратное понимание всего сущего! Нами сейчас направлен в мир новый способ воздействия на людей, который должен оживить, омыть самые корни их существования и подточить всё, готовое рухнуть и близкое к загниванию. После очень многих веков настал век расцвета для множества. И в жизнь «обычного» дня властно вступает «необычное». Но оно так тонко, так нежно ещё, что далеко не все могут это заметить, вот почему Мы послали в мир Наши Слова через те проводы, которые годны для этой работы. Это, конечно, те сердца, которые уже готовы к восприятию Света или уже совсем раскрыты. К сожалению, таких немного. И Мы дорожим этими «факелами в ночи». Но там, где поставлен Нами такой «факел», там возжигаются Нами новые очаги Света – они не могут не возжечься, ибо через Нас горит Свет в сердце стоящего среди них. Аминь.

 

— На сегодня это всё.

Я снова очутилась в круглой комнате, и Учитель, благословив, меня отпустил.

 

День. 12 часов.

Была молитва, после которой Учитель сказал нам:

— Да будет Моё благословение дню вашему. Идите с миром!

 

День. 5 часов.

Я была в нерешительности… Я не знала, идти мне снова к Учителю в горах или не надо. Голос внутри меня молчал. И всё же я пошла. Я говорила себе: «Я подожду в круглой комнате. И если Учитель не придёт, значит, и я уйду».

Я взошла в дом Учителя. Подошла к двери в круглую комнату и открыла её. Она была пуста. Мягкий, зеленовато-голубой свет освещал её высокие шкафы. Я села за стол и стала ждать. Прошло очень немного времени, как вдруг дверь медленно раскрылась, и на пороге появился Учитель.

— Ты уже здесь? Это хорошо. Я решил сегодня продиктовать тебе ещё одну статью. Открой глаза и пиши в слухе:

Начали пробуждаться спящие после многовекового сна. Всюду, со всех сторон в мире, раздаются новые песни, новое торжество возрождающейся духовности, той духовности, которая составляет истинную основу Жизни. Нам нужно сейчас, чтобы сердца, пробудившиеся от спячки, почувствовали эту новую волну жизни и чтобы их первые, радостные листья возродившейся жизни были залогом иных возможных расцветаний.

Нам нужно дать в мир по-новому ту мысль, что никто не забыт, никто не покинут, и что в общем единении всего человечества – залог его развития. Нам надо, чтобы те, которые идут впереди, несли в мир весть о всеобщем возрождении, о реконструкции жизни, как внешней, так и внутренней. Эти первые ласточки уже есть, их призыв уже слышен некоторыми, теми, которые умеют слышать. Мы хотим зажечь по-новому мысль человека и возродить его чувства, облечь его в праздничные одежды и, указывая ему на возрождающуюся зарю, направить его шаги твёрдо и уверенно к Свету.

 

— Всё.

Я снова увидела себя в круглой комнате.

— Это всё, – сказал Учитель. – Мы хотим укрепить тебя так, чтобы ты была способна воспринимать малейшее Слово, идущее от Нас, во всей его чёткости и ясности. Будь счастлива и будь радостна! Это лучший путь, по которому пройдут Наши передачи. Придёшь через два дня.

И Учитель отпустил меня.

 

День. 5 часов.

Я поспешила на площадку роз в надежде, что застану ещё там своих друзей. Действительно, они ждали меня.

— Мы уже думали, что ты не придёшь! – сказала Анита. – И мы уже хотели отложить сегодняшнюю встречу на завтра. Ну, что же? Пойдём в беседку!

Мы опять все собрались в беседке. Когда все сели, Анита сказала:

— Ну, сегодня моя очередь рассказать вам о себе… Я, как вы знаете, художница. Но это далеко не самое существенное в моей жизни. Я с детства как-то особенно люблю природу. Я воспитывалась в горах, среди величественной природы, и это наложило печать на всю мою жизнь. Мне нравилась величавая торжественность горных вершин, эти синие и лиловые дали, лёгкие, вьющиеся над пропастью тропы… да всего и не перескажешь… Всё там чудесно! Всё это рано пробудило во мне мечтательность и созерцание. Мне всегда чудилось, что эта видимая жизнь таит за собой другую, невидимую, и что эта неведомая жизнь и есть настоящая жизнь. Я иногда часами сидела и смотрела на какое-либо дерево, и мне казалось, что вот-вот я увижу в нём нечто – именно то, что составляет сущность дерева, «душу дерева». Найти «душу всего» было мечтой моего детства и юности. Конечно, я прошла через большую волну религиозно-мистических чувств. Но когда я вышла замуж по страстной любви за молодого, талантливого художника, я резко изменилась. Вся духовная сторона моего существа словно отошла от меня или, вернее, погрузилась в немую глубину моего сердца. Мой муж был далёк от всяких мистических верований. Он любил жизнь, форму, красочность и сочность жизненных проявлений. Он любил лишь то, что проявляется в форме, и за этим не хотел видеть ничего другого. Он тонко высмеял мои «бредни» и увлёк меня огнём своей молодости, страстью любви и талантом художника. Прошло несколько лет. Я была по-своему счастлива, но всё же что-то во мне временами плакало и тосковало, словно я огрубела, словно я потеряла что-то очень ценное. Я стала матерью. После рождения моей крошки в моём сердце опять прозвучали голоса моего забытого детства и юности. И я снова стала искать «душу всего живого». Я уже об этом ничего не говорила мужу. Я хранила эти мысли в тайне своего сердца. Потом я очень опасно заболела. Когда я медленно стала поправляться, явилась необходимость послать меня для поправки здоровья в горы. Я и уехала туда вместе со своей крошкой. Мы поселились в очень красивом месте, в горах, в уютном домике, стоящем среди цветущих фруктовых деревьев. Помню, было очень раннее и светлое утро. Я вышла в сад вместе с дочуркой. Она уже лепетала и бегала. Я сидела на скамеечке и смотрела в небо, где расцветала заря, и огненные золотисто-розовые облака, как перья, распластались в небе. Я созерцала их и упивалась тишиной в сердце и прозрачностью утра… И вдруг… Но это я не умею ни описать, ни передать. Вдруг я почувствовала такой прилив счастья, прилив такого восторга, какого я не испытывала никогда в жизни ни раньше, ни после. Мне хотелось упасть на колени, рыдать от счастья, кого-то благодарить… Мне казалось, что сердце разорвётся от счастья. Это длилось, вероятно, мгновение, но я поняла в это мгновение, что такое истинное счастье, я поняла, что оно не зависит ни от каких внешних причин, что счастье внутри нас и что с этим нельзя сравнить никакие радости, к которым обычно стремятся люди, называя эту погоню за наслаждением счастьем! Это было, как я поняла позже, просветление. С этого дня моя жизнь резко изменилась. Я стала мягче, я стала нежнее к людям, я стала видеть мир по-новому, по-особому. Я потеряла вкус к внешним радостям, ко многим вещам я совершенно охладела. «Душа вещей» стала являться мне и говорить в моём сердце тихими беззвучными словами. Моё творчество, бывшее раньше реалистично, сочно и красочно, вдруг, как выразился мой муж, «полиняло». Я искала выражения в красках того, что незримо проходит перед очами сердца. Но я ещё не умела это выявить в себе, утвердить и оформить в живописи. И это переходное время для моего творческого выражения было очень болезненно и трудно. «Какая мазня! – говорил мой муж, глядя на мои убогие попытки «выразить невыразимое». И он был прав тогда. Но он не увидел того, что выросло из этой «мазни», окрепло и вдруг расцвело в моей творческой жизни с такой силой, с такой нежностью и убедительностью, что я сразу обратила на себя внимание, когда послала на выставку два-три этюда. Но этот успех пришёл позже. Года шли. Мой муж был знаменит. Мы были богаты. Но я не была счастлива с ним. Он ценил, по-своему любил меня, но расхождение внутреннее было слишком велико. Постепенно мы совершенно отошли друг от друга. Детей больше не было. С годами я нашла себе близких друзей, близких моему исканию. Я познакомилась с теософией, я много читала и наконец встретила необычайную семью. Их образ жизни, их тонкие мысли и чувства помогли мне раскрыть самою себя. С тех пор мы неразлучны. Теперь с ними я буду жить вместе. Я окончательно ухожу от мужа. Мы давно чужие. Дочь на этих днях выходит замуж и уезжает с мужем в Америку. Я решила жить со своими друзьями одной общей жизнью. Мы решили жить в горах, там, где я провела своё детство. Там мы попробуем жить просто и радостно, как диктует нам сердце. Вдали от цивилизации, от всей суеты, которая так смущает многих, мы хотим жить так, как говорит Кришнамурти. Моё творчество окрепло. Им заинтересовались. У меня есть даже ученики и «последователи». Но я всегда говорю, что каждый должен искать сам для себя. Я выражаю искренно и просто то, что я чувствую, и передаю это в красках. Не все со мной согласны. Но зато те, кому дорого моё творчество, кто ощущает его скромную простоту, те делаются часто моими преданными друзьями.

Анита умолкла. Потом взяла меня за руку и сказала с большой нежностью:

— Изо всех вас я помню свою жизнь только с Астрой, немного со Стивенсом. Но, Астра, ты очень, очень близка мне.

— И ты мне, Анита! Я многое в твоём рассказе переживала как своё. Это всё так мне близко… что даже странно!

Было совершенно темно. Но мы продолжали сидеть в беседке, держа друг друга за руки, как дети, пока Стивенс не обратил нашего внимания, что на площадке роз собираются уже братья на вечернюю молитву.

 

В 6 часов.

Была молитва, после которой Учитель сказал:

— Идите с миром! И да будет на вас Моя любовь и Мое благоволение.

 

18 октября.

Я подходила к терраске Учителя. Он стоял в дверях своей комнаты и вытирал руки.

— Входи, дитя!

И Учитель прошёл к своему креслу. Я села на скамеечку у Его ног. Учитель сказал:

— Я чувствую тишину и счастье твоего сердца… Они источаются как аромат цветка… Сегодня Я хочу сказать тебе несколько слов о том, как должен человек встречать день свой. Ещё с утра, когда он открывает глаза, он должен быть пронизан светом радости бытия, той лёгкостью сердца, с которой обычно просыпаются счастливые и любимые в семье дети. Этот свет сердца должен гореть неугасимо. Это не должна быть бурная экзальтированность эмоций, это тихий и ровный свет лампады, который всё освещает собой и всё претворяет в свет. Всё, что до него доходит извне грубого, вульгарного, пошлого, всё это теряет силу и бледнеет, не успев коснуться сердца. Ты понимаешь Меня, дитя?

— Да, Учитель.

— Все люди, которые могут встретиться на твоём дню, должны быть встречены тобой как друзья, которым ты даёшь от своего сердца каждому то, что ты в силах дать и что может быть нужным и полезным в данный момент. Начиная с маленькой кошки, которая просит у тебя свою долю ласки, и кончая высокой и крепкой силой привязанности к человеку, которому ты открываешь тайник своего сердца, каждый должен получить от лучей твоего сердца. Все события дня должны перестать волновать тебя, так как ты научишься видеть в них то, что они есть на самом деле, а не то воображаемое, что им приписывают люди. Научись владеть собой. Это значит, что все твои мысли и чувства должны быть под контролем. Это легко сделать, когда в сердце светится нежный свет, тот свет, который одним своим присутствием создаёт счастье. Ты должна уметь выражать себя. Люди не воспримут тебя, если ты не сумеешь внешне быть тем, что ты есть внутри. Ты должна стремиться к гармонии, к слиянию своих внешних действий с внутренним светом. Простота, благожелательность, искренность, совершенная отдача себя каждому, кто в тебе истинно нуждается, понимание величия задач, которые на тебя накладываются, – это всё должно пересоздать твой облик день за днём… Ты будешь руководима Нами, и это во многом поможет тебе. Ещё Я хочу сказать о внутренней динамике чувств. Повышенная напряжённость, «горящий факел» необходим, но отнюдь не пустая экзальтация, не повышенная нервозность, которая не умеет владеть собой и управлять. Всё должно быть в меру. И эта мера есть самое трудное, чего человек должен добиваться, так как тут нужно и понимание, и распознавание, и особое духовное чутьё, и такт. Это не та «мера», которую обычно прикладывают люди к своим суждениям, это гораздо выше, значительнее и тоньше. И уметь найти эту меру во всём – значит найти гармонию, найти ритм своей жизни. Вот всё, дитя. Иди с миром и пребывай в духе. Сегодня ещё придёшь ко Мне в пять часов.

Я от всего сердца низко поклонилась Учителю.

— Я не знаю, как мне выразить Тебе свою горячую благодарность, Учитель, и моё потрясение от всего того, что я получаю от Вас.

— Нам не надо благодарности, не надо слов. Вся твоя жизнь есть живое выражение «благодарности». И чем светлее и благороднее будут твои пути каждого дня, тем ярче будет свет твоей благодарности. Иди с миром.

 

12 часов. После молитвы.

По окончании молитвы Учитель подошёл к маленькому брату, взял его за руку и повёл с Собой. А с правой руки Учителя пошла девушка лет шестнадцати-семнадцати, изумительной красоты, той красоты, которую называют «неземной». Её волосы, цвета тусклого золота, были распущены до талии, и ничем не сдерживаемые они взлетали золотыми прядями вокруг её чистого и белого лба, как сияние. Смотреть на неё было радостно. Их группа была совершенна в своей красоте, и все братья смотрели на них в молчании восторга, пока они проходили по площадке роз и удалялись по направлению к дому Учителя.

 

5 часов.

Я шла по Саду Учителя. День уже близился к закату. У терраски я остановилась, она была пуста, и калиточка прикрыта. Я вспомнила, что в таких случаях Учителя следует искать в той стороне Сада, откуда видны горы. Действительно, Учитель был там. Он сидел на скамье и пристально смотрел на вершины гор. Я издали поклонилась Учителю и просила разрешения подойти.

— Да, подойди ко Мне и сядь рядом.

И когда я села, Учитель сказал:

— Смотри, какой закат! Какие там просторы… И как огнём горят сверкающие горы…

Я не удивилась, что Учитель заговорил стихами. Действительно, картина была изумительная по краскам и по настроению. И яркая, сверкающая ослепительно-белым светом точка на багряно-алых отсветах гор выделялась особенно ярко и чётко. Очень ласково Учитель сказал мне:

— Когда-нибудь и ты сможешь приблизиться к этой сверкающей точке, и тогда ты поймёшь многое ясно, что пока воспринимаешь в бессознательности ещё. А теперь иди, дитя. Я приду на молитву в шесть часов.

Я глубоко поклонилась Учителю и ушла.

 

Вечер. 6 часов.

После молитвы мы опять собрались в беседке. Когда мы все уселись, воцарилось молчание.

— Ну, Астра, сегодня твоя очередь поделиться с нами твоей жизнью, – нежно сказала Анита, беря меня за руку.

— Да, я знаю… Потому я и молчу. Это так трудно говорить о себе!

— Пожалуйста, без предисловий, – засмеялся Стивенс. – Все мы начинали сразу, начни и ты так же.

— Теперь, когда я оглядываюсь на свою жизнь, я вижу как бы красной нитью прочертанное указание моему сердцу: иди к Свету! Но я плохо тогда понимала это, хотя тайное томление, смутное искание и неудовлетворённость ничем не покидали меня. Я тревожно искала, не зная, что я ищу. Я не родилась в религиозной семье, и мистические порывы моей души никем не поощрялись и не поддерживались. У меня с детства были способности к поэзии, к живописи, и я смутно ждала какой-то «славы». Очень рано и очень нелепо вышла замуж. Мужа не любила. Я пошла на сцену. Но и там не нашла удовлетворения. Я писала стихи, бывала в поэтических кружках, вокруг меня собирались молодые писатели, поэты. Но и это не заполняло сердце. Мы жили богато, но я этого как-то не ощущала. Были и любовные переживания. Но кроме тоски, они ничего не оставили за собой. Я жаждала «чуда»! Я искала чего-то «настоящего». Пройдя через религию, я её оставила, не встретив в священниках мудрых наставников и понимания живых запросов души. Долгое время спиритизм владел мной, и «дух-покровитель» очень многое открыл мне, осторожно проведя меня через подводные камни этого зыбкого учения. Он говорил мне о мире Реального, учил раскрывать жизнь в духе, старался направить к Свету страстное, мятущееся сердце. И вот медленно-медленно стал во мне прорезаться «голос сердца». Я жаждала «знать»! Меня уже ничто не влекло к себе так сильно, как эта жажда познания Света. И вот однажды… Я сидела и читала… И вдруг как бы Свет пронзил моё сердце. Радость, священный трепет, восторг счастья – всё это охватило меня с потрясающей силой. Мне казалось, что ещё мгновение, и я увижу самого Бога. Я упала на колени в слезах, в трепете восторга, в экстазе… Я считаю это самой высокой точкой моей жизни. Это было просветление. Всё моё сердце словно размягчилось, оно истекало любовью ко всему живому. Потрясение было огромное. Но никто не понимал меня. Это продолжалось около пяти лет высокого, духовного напряжения. Но этот высокий подъём не удержался на всю мою жизнь. Как после всплеска тяжёлого камня идут круги по воде и все дальше от места падения, и всё слабее, пока не исчезнут вовсе. Так и в душе моей… Осталось воспоминание, осталось знание: что такое истинное счастье, но непосредственное чувство, экстаз – это ушло и появлялось изредка только и ненадолго. Потом моя жизнь изменилась. Я попала в такие условия, что поглощённая внешним я как бы забыла о внутреннем. И около десяти лет продолжалась эта духовная спячка. Но потом с новой неудержимой силой воскрес и «голос сердца», и моя жажда Света. Я встретила статьи Кришнамурти. Они дали мне неисчерпаемый источник вдохновения мыслей и чувств. Весть Кришнамурти по-новому зажгла мне сердце. И я так твёрдо и решительно приняла своё перерождение, что вся моя жизнь затрепетала. Но мой муж не разделял моих исканий. Но я окрепла духом. Около меня возникло сверкание и близость Учителей. Теперь я твёрдо знаю своё призвание: всё, всё что есть в моём сердце, все мои способности, всё это только для того, чтобы быть проводом Учителей. Только теперь я начинаю понимать, для чего я живу и какое «счастье» я хранила в своём сердце всю жизнь, о каком «чуде» я мечтала… Благодаря Их высокой помощи и вся внешняя моя жизнь меняется. Ещё несколько недель, и моя жизнь засверкает по-новому, совсем в иных условиях. Вот это пока всё, мои друзья.

— Какие скорбные пути у женщин, хотя они и различны, – задумчиво сказала Астарта.

— А я вижу во всём большую цепь причин и следствий, которые и составили многие события, – сказал Феликс.

Мы вышли из беседки и расстались до завтра.

 

19 октября.

Взошла на терраску к Учителю.

— Мир тебе! – встретил меня Учитель.

И когда я села у Его ног, дал мне книжечку «Золотых правил».

Я открыла её и прочла:









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2018 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.