Чтобы снискать милость богов, нужно уподобиться им.
Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Чтобы снискать милость богов, нужно уподобиться им.





Моим давним желанием было посетить Гекхарт, одно из святых мест Армениинеподалеку от Еревана. Мы с Андреем попросили у Тоши разрешения съездитьтуда, однако шеф отпустил только меня. Ни комментариев, ни объяснений -вполне в Тошином стиле. Мартын дал мне адрес своих родственников в Ереване и письмо для них. Ясобрал рюкзак и поехал. Поезд пришел в Ереван утром. Я сразу отправился поданному мне адресу. Родственниками Мартына оказались милые интеллигентныелюди - искусствовед Армен Гаспарян и его жена Ануша. Встретили меня оченьрадушно. Я подарил им русскую матрешку, которая всегда была для менясимволом многомерности человеческого тела. Ереван, с его зданиями, сложенными из розового туфа, с широкимизелеными улицами, показался мне спокойным и сдержанным городом. Чем больше явсматривался в лица людей на улицах, тем больше они мне нравились. В темныхармянских глазах, как и в протяжных, надрывающих сердце мелодиях армянскойфлейты дудука, много грусти. Грусть эта - след долгой и кровавой историиАрмении. Более миллиона армян были вырезаны турками в начале прошлого века.Армянский крест, с его раздвоенными закругленными лепестками, напоминаетцветок. Проведя два дня в Ереване и съездив в Эчмиадзин - центр армянскогохристианства, я сел на автобус и отправился в Гекхарт, расположенный впятнадцати километрах от города. Гекхарт - это храм, высеченный в скалеодним человеком, который потратил на это всю свою жизнь. Внутренность храма:резьба по камню, алтарь, колонны - тускло освещаются через отверстие впотолке. Священник, проводивший меня по храму, указал наверх и сказал: "Онначинал оттуда". Гекхарт расположен в ущелье дивной красоты, по дну которого мчитсяпенящийся поток. Все в этом ущелье пронизано суровым и аскетичным духомпервых веков христианства. Когда я вышел из храма, меня охватило чувствоглубокой беспричинной радости, и я часа два просидел на плоском камнепосреди потока, распевая во все горло. За ревом несущейся воды мой голос быледва слышен. Вернувшись в Ереван, я рассчитывал переночевать у Армена, а утреннимпоездом уехать в Ахталу. Видимо, посидев на камне, я простудился, и к ночи уменя поднялась температура, но, тем не менее, когда Армен с женой леглиспать, я, по обыкновению, уселся, скрестив ноги, на постели. Через час дверьв комнату распахнулась, и в дверях появился хозяин. "Убирайся отсюда! -закричал он, - я не могу этого видеть! Уходи!" Глаза у Армена были выпучены,он весь трясся от гнева. Я не мог поверить в реальность происходящего. Арменбыл очень мягкий, добродушный человек. И это после всего кавказскогогостеприимства! Я взглянул на часы, был третий час ночи. Автоматически"надев" на себя защитный символ "ИМ", я встал с постели и начал молчасобирать свои вещи. Армен был явно не в себе, он с трудом сдерживал себя,руки его тряслись. На шум вышла Ануша. Пораженная не меньше моего происходившей сценой,она закричала на мужа: "Что ты делаешь? Как можно гостя выгонять ночью наулицу! Ты позоришь наш дом!" Армен стал что-то объяснять жене по-армянски,негодуя и все более и более горячась. Судя по всему, начиналась серьезнаяссора. Не дожидаясь развития событий, я схватил рюкзак и ушел. Идя по ночным ереванским улицам в сторону вокзала, я размышлял над тем,что произошло. Хотя я уже знал о том, что поток может вызыватьнепредсказуемую, а иногда и враждебную реакцию, но выгнать заболевшего гостяночью на улицу из-за того, что тот сидел в медитации, - это было уж слишком!Остаток ночи я провел на вокзале, а утром выехал в Ахталу. Через некотороевремя Армен прислал Мартыну письмо с извинениями, но причина его гнева так иосталась неизвестной. Когда я добрался до лагеря, то обнаружил, что все куда-то разбрелись,кроме начальника, который в полном одиночестве катался взад-вперед по траве.Первое, что мне пришло в голову, - это то, что Тоша спятил. От этой мыслимне стало нехорошо - я вдруг живо представил себе будущее нашей команды,возглавляемой безумцем. -- Что ты делаешь? - завопил я. Тоша остановился и повернулся ко мне. Занимаюсь Дисой, - вполне разумно сказал он, переводя дыхание. Затемвстал и пояснил: Делаю Дису тела. Вот так валяться - это Диса тела? Ты что, двигаешься так, как хочеттело, что ли? Не совсем. Я двигаю энергию так, как хочу, тело же следует за энергией. Я снял рюкзак, сел на траву и спросил в некотором недоумении: -- Для чего это нужно? Тоша опять улегся и, закусив травинку, сказал: -- Диса тела - полезная вещь. Ребенок двигается совершенно естественно,так же естественны и позы, которые он принимает. Со временем мы теряем этуспособность, разучиваемся расслабляться и становимся скрюченными и сутулыми.Наш позвоночник искривляется и деформируется, в мышцах возникает постоянноенапряжение, это угнетает психику и нарушает правильное течение энергии втеле, в результате чего развиваются различные заболевания. Посмотри,например, как ты сидишь. Тебе удобно? Я оценил свою позу и признался, что нет. Поза была далека отоптимальной, но сила привычки заставляла меня оставаться в ней. Как только яэто осознал, мое тело расслабилось и само приняло гораздо более удобноеположение. Тоша одобрительно кивнул и продолжил: -- Всегда слушай тело и следуй его импульсам. Тело хранит знание,накопленное миллионами лет эволюции. Посмотри, как двигаются кошки. Онивсегда расслаблены, но, при необходимости, кошка в любой момент можетсобраться в пружину и прыгнуть. Если ты включишь память тела и начнешьдвигаться естественно, то избежишь многих болезней, усталости и депрессии. Диса тела, насколько я понимаю, может использоваться в сексе, -предположил я. Секс - это искусство медитации в движении. Забытое искусство. Многиесексуальные нарушения происходят оттого, что люди не умеют двигаться впостели. Они просто не дают, не разрешают себе двигаться так, как они хотят,и естественный поток движений оказывается подавлен. Тоша помолчал немного, потом сделал несколько странных жестов руками исказал: -- Когда делаешь Дису тела, нужно позволять движениям вытекать одномуиз другого; никогда не пытайся представить себе следующее движение, простопозволь им происходить самим по себе, пусть тело двигается так, как онохочет, ты же просто наблюдай за ним, как посторонний свидетель, невмешиваясь и не приказывая. Я рассказал Тоше о том, как я понял принцип музыкальной импровизации. Впринципе, то же самое, о чем он говорил, только в случае музыки речь шла оруках. Он согласился и продолжил: Диса тела учит спонтанности действия, а спонтанное действие - ключ ксиле. Непредсказуемое поведение граничит с безумием, да это и есть безумие:жить, не руководствуясь умом. Чем же руководствоваться? Дисой? Ничем. Диса - это просто способ. То есть, жизнь без мотивации, так, что ли? Это свобода. Свобода сразу и с самого начала, - Тошин голос вдруг сталнепривычно твердым и суровым. - Конечно, живя так, ты идешь по лезвию, нонепредсказуемые действия делают тебя неуязвимым, ты становишься неуловим дляситуаций, которые тебя порабощают и программируют. Неуязвимость позволяетдержать дверь свободы открытой, Диса освобождает от рабствазапрограммированности. Эта запрограммированность существует на двух уровнях: на генетическом исоциальном. Общество вбивает в нас свои программы с детства, для того чтобывсю оставшуюся жизнь мы действовали как часть социального механизма. Оноделает это в целях самосохранения. Кроме способа поведения, в нас ещезакладывается страх, благодаря которому эти программы работают. Страхпоступать не так, как делают все, позволяет обществу существовать, какорганизму. Избавиться от этого страха и разрушить социальные программы в сознаниинелегко, но еще труднее преодолеть генетическую запрограммированность,которая позволяет нам выживать как виду. Здесь задействован инстинктсамосохранения, пойти вопреки ему - значит изменить наш генетический код. Поскольку возможность этим программам работать дает страх, он являетсянеотъемлемой составляющей жизни и процесса выживания. Но на каком-то виткеэволюции он становится тормозом дальнейшего развития, а мы как раз на этомвитке и находимся. Общество предохраняет себя с помощью разнообразныхвнушенных гражданам страхов: от наказания до изгнания. Природа, с другойстороны, контролирует нас страхом перед неизвестным. Чтобы преодолеть эту обусловленность или, другими словами,распрограммироваться, нужно сделать две вещи: во-первых, осознать факт того,что ты несвободен. Невозможно сбежать из тюрьмы, если ты не понимаешь, гденаходишься. Во-вторых, необходима качественно иная модель действий, которуюя называю "непредсказуемое поведение". -- Ты имеешь в виду стать непредсказуемым для других или для самогосебя? Тоша нахмурил брови. -- Если ты сам не знаешь своего следующего движения, каким образом онем могут знать другие? Но это же абсолютное безумие! Именно так. Без-умие, - констатировал Тоша, как бы смакуя это слово. Я не знал, что ему на это сказать. La Disa immortale , - добавил он. Что это? Это по-итальянски. Диса бессмертна.

Глава 28



Давным-давно жили два друга. Их деревни находились на берегу большойреки на расстоянии нескольких дней пути одна от другой. Как-то один издрузей собрался навестить своего товарища. Он приготовил подарки, снарядиллодку и отправился в плавание. Пройдя половину пути, путешественник вдругпонял, что его желание увидеть старого друга исчезло. Без тени колебания онповернул лодку назад и вернулся домой. Пошел второй месяц, как мы жили лагерем. Однажды все, как обычно,сидели вокруг костра, стояла звездная майская ночь. Мы были в каком-тоособенно приподнятом настроении, много пели и смеялись. Даже Тоша взялгитару, чего за ним раньше не замечалось. Чувствовалось, что наша группа обрела реальную силу, - месяцынепрерывных занятий не прошли даром. И единственным человеком, кто мог этусилу сконцентрировать и направить, был Тоша. Он сидел у огня, прихлебывалчай и посмеивался над только что рассказанным кем-то анекдотом. Я наблюдалза начальником, пытаясь представить себе наше будущее. У меня не было на этооднозначного ответа. То мне казалось, что нам предстоит совершить что-тоневообразимо прекрасное и удивительное, то по сердцу пробегал холодоксомнения. Переведя взгляд на вершину холма, темной массой нависавшего закошарой, я вдруг увидел того, кого я хотел бы видеть меньше всего в мире.Там, на освещенной луной вершине, стоял Князь мира сего. Меня как будто окатило холодным душем. Из опыта моих предыдущих встречс Князем я знал, что для его прихода должна иметься серьезная причина, и,понятное дело, он не сулил ничего хорошего. На этот раз Князь, однако,пришел не ко мне, а к Тоше. Я почувствовал какую-то непонятную мне связь,существовавшую между ними. Никто, кроме меня и начальника, не знал о приходе Князя, все, включаясамого Тошу, продолжали хохотать и веселиться. Мне же было уже не довеселья. Я внимательно посмотрел на нашего мастера и вдруг, к своему ужасу,заметил, что черты Князя просвечивают сквозь Тошино лицо. Это было чистоенаваждение! Не веря своим глазам, я протер их кулаком. Но наваждение неисчезло - именно Князь смеялся сквозь Тошу. Или это галлюцинация? Подсев к начальнику, я тихо сказал ему: Князь здесь. Я знаю, - спокойно отреагировал Тоша. Он, казалось, ни в коей мере не был этим обеспокоен. Я продолжалпристально изучать его лицо, озаренное вспышками пламени. Проступившие вТоше черты Князя были обстоятельством несравненно более ужасным, нежели егомогущественное ледяное присутствие там, на холме. Тогда я еще не знал, что с этого момента в моей жизни начинается новаяполоса, что предо мной разверзлась пропасть неверия и отчаяния. Сидя укостра в тягостном раздумий, я всеми силами гнал от себя сомнение. Япрекрасно понимал, каким искусным обманщиком может быть Отец лжи. Сбить меняс толку, заставить сомневаться в Тоше и отколоть от группы было бы, с егостороны, вполне разумно. Но ведь пришел-то он не ко мне, и Тоша знал обэтом! Как это объяснить? И, кроме того, это устрашающее сходство в чертах,пусть всего на одну минуту и в неверном свете костра. Что, если меня незаморочили и это правда? В таком случае, группе угрожает серьезнаяопасность. И, поскольку я приложил руку к тому, чтобы собрать вместе этихлюдей, стало быть, я был в такой же степени ответствен за них, как и Тоша.Что мне делать в этой ситуации, я не знал. Взрыв хохота прервал ход моих мыслей, по телу пробежала холодная дрожь.Я обвел взглядом сидящих. Нет, кроме меня и Тоши никто не подозревал, ктостоит на холме. Чутье подсказывало мне, что я должен разрешить эту загадкусам, без посторонней помощи. Я встал и ушел в свою палатку. Медитация была моим последнимприбежищем, я вошел в нее с искренним желанием разобраться в происходящем.Но чем дольше я медитировал, тем становилось тревожнее. Чувство, что надгруппой нависла серьезная опасность, усиливалось. Я крутил ситуацию и так, иэдак, но, в конце концов, отступился. Мне не хватало ни проницательности, ниопыта, чтобы разобраться в сути Тошиных отношений с Князем. Кроме того, ятак и не мог понять, пал ли я жертвой внушенной мне иллюзии, или нет. Я позвал в палатку Нелю и рассказал ей, что со мной происходит. Когдадо нее дошел смысл моих слов, она изменилась в лице, и ее стала бить нервнаядрожь. Она призналась, что у нее тоже было ощущение, что в командепроисходит что-то не то, и, возможно, я прав в своих опасениях. Но сказатьчто-то наверняка мы не могли. Нужно было просить помощи. Остаток ночи мыпровели в палатке, обращаясь к Богу за советом и поддержкой. В Армении мы начали забывать о ленинградских столкновениях с демонами,на природе ничего такого не происходило. В эту ночь, однако, мы не могли ниспать, ни выйти наружу - вокруг палатки в дьявольском танце кружился хороводадских существ, обдавая нас своим ледяным дыханием. Наутро пришло ясное понимание того, что нужно уходить. Ощущениенависшей над командой опасности превратилось в уверенность. Мы не простодолжны покинуть лагерь, надо убедить как можно большее количество людей уйтивместе с нами. То есть сделать нечто противоположное тому, чем я занималсяраньше. Надо развалить группу. Как выяснилось гораздо позже, Тоша этопредвидел. За два дня до этой злополучной ночи он, глядя на облака, сказалДжону: "Скоро Беляев начнет мутить команду". Неля пошла в деревню, чтобы забрать Анну. Я провел день, разговаривая скаждым, за исключением Сережи и Джона. Оба были настолько преданы Тоше, чтоговорить с ними было бесполезно. Я уговаривал людей уйти, но делал это стяжелым сердцем. Столько сил и времени было потрачено на то, чтобы собратьвсех вместе, - и теперь все разрушить! Впрочем, никаких сомнений по поводутого, что я делаю правильно, у меня не было. К вечеру появилась Неля с дочкой, за ними бежал щенок кавказскойовчарки - подарок Мартына. К моему удивлению, шесть или семь человексогласились покинуть лагерь вместе с нами Мы решили уйти утром и вечером укостра объявили об этом Тоше, который весь день где-то пропадал. Онотреагировал очень спокойно. "Делайте, как хотите", - сказал он. Отдавдолжное его хладнокровию, я, однако, недооценил его силу: решил остаться наночь в лагере, чтобы еще раз все проверить. Это было ошибкой, нужно былоуходить немедленно. Тоша не убеждал никого остаться. Он забрал Джона, и они провели ночьвне лагеря, сделав что-то такое, в результате чего все те, кто уже собралсяуходить, отказались, кроме Нели. Я понимал, что это Тошино искусствовнушения на расстоянии, но ничего поделать с этим не мог. На рассвете мы с Нелей собрали рюкзаки, Тоша выдал нам нашу долю изобщих денег, которые он хранил в рукавице, и четверо: я, Неля, Анна ибезымянный пока щенок, - покинули лагерь под молчаливыми взглядами нашихтоварищей. Мог ли я еще два дня назад представить, что в этой истории мнепридется сыграть роль Иуды! Мы долго спускались по лесной тропе к станции. Свет мягко струилсясквозь листву огромных тополей и осин. Лес был легким и прозрачным,солнечные блики танцевали под ногами и на стволах деревьев. К нашемуудивлению, мы с Нелей испытывали огромное облегчение, как будто тяжелый грузсвалился с наших плеч. И нас захлестнуло ошеломляющее чувство свободы.

Глава 29









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2018 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.