Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Художественная культура Японии





Первые произведения японской литературы написаны китайскими иероглифами. Это — упомянутые выше «Записки о деяниях древности» и «Анналы Японии», а также поэтический сборник эпохи Нара — «Манъёсю» («Собрание мириад листьев»). «Анналы Японии» были написаны даже на китайском, который был языком общения для народов огромного региона Дальнего Востока. «Анналы Японии», созданные под руководством принца Тонэри (676—725), все еще ориентированы на китайские ценности, но уже с отчетливым японским привкусом.

Первая японская слоговая азбука харагана, была создана в эпоху Хэйань буддийским монахом, основателем школы сингон, писателем-просветителем, Кобо-дайси (Кукай). Позже, в VIII в. китайские иероглифы сменились системой катакана. Высоким почетом, как и в Китае, стало пользоваться искусство каллиграфии, которое сразу же приобрело самобытные японские черты. Уже на основе национальной азбуки было создано в 905 г. «Собрание старых и новых песен» («Кокинсю»). Его выход ознаменовал начало жанра «японской песни», знаменитых пятистиший «танка» (букв. «короткая песня»), действительно восходящих к народной песне. Канонический текст «Кокинсю», написанный 127 известными и 454 неизвестными авторами, содержит 1100 стихотворений в двадцати свитках. Пятую часть из них написал главный редактор издания, начальник дворцовой Книжной палаты, Ки-но Цураюки (?—945). Танка послужили образцом для возникших уже позже трехстиший хокку (хайку).

Широко распространился жанр волшебной повести (дэнки-моногатари). К нему относятся «Повесть о старике Такэтори» (IX в.) — о вышедшей из бамбука прекрасной героине, «Повесть о прекрасной Отикуби» (IX в.) — японской Золушке, «Повесть о дупле» (Х в.), где много места уделено описанию жизни при дворе. Придворная лирика нередко перерастала в рассказы, повествующие о ситуациях ее возникновения. Таковы «Повести о Ямато» и «Повесть об Исэ» («Исэ-моногатари», конец ix — начало Х вв.).

Большую популярность приобретает жанр лирического дневника (никки), раскрывающий жизнь и образ мыслей «хэйанских затворниц». Именно женщинам принадлежат наиболее блистательные образцы придворной лирической прозы, ибо «мужчинам пристало писать только на китайском языке, а если и сочинять, то стихи» (Культурология. / Под ред. А. Н. Марковой. 2-е изд. М., 2002. С. 312.). В конце Х в. появился знаменитый «Дневник летучей паутинки», написанный придворной красавицей Митицуно-но-хаха (935—995). Другой придворной даме, ее младшей современнице, Сэй-Сенагон (после 1000), принадлежит жемчужина не только японской, но и мировой литературы, «Записки у изголовья». Вот образец этой поэзии в прозе:

«То, что утонченно-красиво.

Белая накидка, подбитая белым, поверх бледно-лилового платья

Яйца дикого гуся

Сироп из сладкой лозы с мелко наколотым льдом в новой металлической чашке.



Четки из хрусталя

Цветы глицинии

Осыпанный снегом сливовый цвет

Миловидный ребенок, который ест землянику».

Большую известность приобрели сочиненные уже позже, под влиянием «Записок у изголовья», «Записки из кельи» монаха Камо-но Темэй (1153—1216), правда, написанные во дворце, а также «Записки от скуки», автор которых — также монах, Кэнко-хоси (1283—1350). Кстати, три перечисленных произведения изданы в одной книге на русском языке в 1988 г. издательством «Иностранная литература».

С Х века появляются произведения, в которых описывается жизнь также незнатных феодалов и крестьян, с XI века — начинается жанр повествовательного романа, в котором особое место занимает «Повесть о принце Гэндзи» (Гэндзи-моногатари) придворной писательницы Мурасаки Сикибу (978—1014). В XII веке был составлен сборник из 1000 легенд, преданий и народных рассказов Индии, Китая и Японии «Повести о ныне уже минувшем».

В эпоху сёгуната, власти самураев, смещение акцентов произошло также и в литературе. «Среди цветов — вишня, среди людей — самурай», — гласит пословица той поры. Литературные произведения периода Камакура создавались главным образом для самураев, описывая их образ жизни и кодекс поведения бусидо (путь воина). В XIII в. были созданы историко-героические повести «Сказания о городах Хогэн», «Сказания о городах Хэйдзи», «Повесть о доме Тайра». Это повести, причисляемые к эпическим памятникам, рождались в устном виде среди воинов, а затем разносились по стране бродячими слепцами-монахами, в монастырях они записывались. В этот же период были созданы исторические трактаты — хроника прихода к власти самураев — «Зерцало Востока», «Гукан-сё», самурайский кодекс «Дзёэй симоку».

В XIII в. по указу императора Готоба-ин, покровителя автора «Записок из кельи», была издана антология танка «Новая Кокинсю». Развивался жанр исторической повести, вполне реальный исторический материал соединялся с фантастическими легендами. Своеобразное соединение с фантастикой и сейчас характерно для японской художественной литературы (в том числе даже в жанре детектива). Блестящие образцы такой литературы — «Женщина в песках» Кобо Абэ, «Расемон» Акутава Рюноске. По повести «Расемон» создан один из самых знаменитых фильмов мирового кино (реж. Акиро Куросава).

В XVI—XVII вв. в литературе происходит усиление демократических начал, появляется жанр лубочной повести (отогидзоси) и комической поэзии (хайкай). Первоначально такие повести создавались самураями, аристократами, монахами, а с XVII века — широкими слоями народа.

Наиболее характерные традиции японской литературы, в том числе ее народных жанров, нашли выражение в театральном искусстве. Классический театр ноо (но, ногаку) возник в XIV веке. Его основатель, Канъами (1333—1384), поддержанный сёгуном, основал в г. Ита театр «Кандзэдза». Его репертуар, «Сурагаку», состоял из выступлений жонглеров, шутов, фокусников, мимов. В XIV—XVI вв. в театральное искусство широко вводятся музыкально-танцевальные пьесы с драматическими или сатирическими интермедиями. На рубеже XVI—XVII вв. возник профессиональный кукольный театр — дзёрури, искусство которого пришло из средней Азии, через Китай. В Японии кукольные представления сопровождались старинным народным песенным сказом, исполнявшимся бродячими поэтами под аккомпанемент старинного инструмента — бива. В 1603 г. в Киото был основан знаменитый и по сей день театр Кабуки (букв. мастерство музыки и танца). Первым постановщиком театра кабуки стал танцовщик Идзумо-о-Куни, труппа которого состояла в основном из женщин, но с 1629 г. имели право играть только мужчины (даже женские роли) — эта традиция сохранилась и в наше время. В танцевальных драмах использовались как огромные деревянные маски, гротескно утрирующие лица персонажей, так и маленькие разноцветные, характерные условностью форм. Театральные представления играли в Японии не только развлекательную, но и миротворческую роль. Ведь, согласно одной из конфуцианских заповедей, «тот, кто развлекает, несет земле мир, кто правит — порядок».

Неотъемлемым компонентом театральных представлений была музыка, которая вообще занимает огромное место в японской художественной культуре. Уже в эпоху Хэйань музыкальная жизнь приобрела организацию: по примеру Танского Китая, были учреждены музыкальное и песенное управление, формировались целые кланы профессиональных музыкантов. При дворе складывался жанр собственно японской музыки — гагаку, популярный и сейчас. Он сопровождал танцы по сюжетам легенд.

Всемирную известность приобрела японская живопись. В эпоху Хэйань появился национальный стиль Ямато-о, который, имея истоком китайскую живопись, в то же время противопоставлялся ей. Расписывалось все — веера, почтовая бумага, ширмы, иллюстрировались литературные произведения: на свитках наносились два ряда знаков — каллиграфических и живописных. Особо известны иллюстрации к Гэндзи — моногатари в виде горизонтальных свитков — эмакимоно, с четкими силуэтами, яркими цветовыми пятнами, золотыми и серебряными блестками. Живописными свитками украшались дома, стены и ниши, особенно при наступлении праздников. Задачей живописца была не столько буквальная иллюстрация сюжета, сколько передача настроения, обычно лирически-грустного.

В период Камакура живопись становится более строгой и лаконичной, живописная манера строится на гибкой тушевой линии и выявлении пространственной среды. В XIV—XVI вв. произошел расцвет монохромной (одноцветной) живописи, пришедшей из Китая на особо благодатную для нее японскую почву. «Задачей художников было заставить дух изображенного предмета двигаться на бумаге, причем каждый мазок кисти должен был пульсировать в такт живому существу» (Культурология. / Под ред. А. Н. Марковой. 2-е изд. М., 2002. С. 318). В монохромной живописи использовалась тушь, которая именно в ней раскрывала особую выразительность и глубину. Излюбленным сюжетом был пустынный ландшафт как символическое обобщение Вселенной. В рисовании тушью было распространено также своеобразное групповое творчество — несколько мастеров пишут на натянутом пергаменте специальной кистью таким образом, что любой ненатуральный или даже просто прерванный штрих разрушает картину (понятно, что тем более не могло быть даже речи о каких угодно исправлениях).

В XVII в. получила распространение ксилография — гравюра на дереве, а особенного расцвета японская живопись достигла в XVIII—XIX вв. Ее славу составили художники-граверы Китагава Утамаро (1753—1806), описывающий красоту японских женщин, в том числе гейш, Кацусика Хокусай (1760—1849) с циклом «36 видов горы Фудзи», Андо Хиросигэ (1797—1858), автор цикла «53 станции дороги Токайдо». Соединение литературы, каллиграфии, живописи получило новое дыхание в так называемой «живописи просвещенных», характерной особой экспрессивностью.

Японских живописцев-граверов считали своими учителями выдающиеся представители европейского импрессионизма и постимпрессионизма, в особенности В. Ван Гог.

В XVII—XVIII вв., в связи с ростом интереса к предметному миру происходил также расцвет декоративно-прикладного искусства. Широко распространилась художественная вышивка, гравюра, лаковая роспись, керамика, особенно фарфоровая, инкрустация золотом и перламутром. Своеобразной визиткой карточкой Японии и сегодня остается национальная одежда — кимоно, которая строго соответствует временам года, возрасту, характеру и даже настроению владельца. Произведением искусства являются даже пояса для кимоно — оби, с неяркими тонами и утонченными изображениями цветов, веток, птиц. Для прикрепления тех или иных предметов (кисета, трубки и т. д.) к не имеющему карманов кимоно используются особые брелки-пуговицы, нэцке, выполненные из дерева, слоновой кисти, лака, янтаря, металла, фарфора в виде животных — тигра, лисы, обладающей особым даром перевоплощения.

Важным и весьма древним жанром японского искусства является скульптура. Уже в глубокой древности глиняные статуэтки — ханива, устанавливались на местах захоронения знати, дополняясь бронзовыми колоколами с зеркалами. Особенно популярной скульптура стала в эпоху Хэйан, вообще признанную как «золотой век японской культуры». Многоликие и многорукие буддийские боги, символизировавшие природные стихии, изображались с применением типично японских средств — дерева и сухого лака. Те же средства использовались в мандале — буддийской иконе в виде круга с изображением вселенной, с иерархическим изображением святых. В буддийских скульптурах регламентировались 32 основных и 80 вторичных черт изображений, определенные положения рук и т.д. В более поздние эпохи буддийские статуи приобретали более монументальный вид, как, например, знаменитая 12-метровая бронзовая статуя Будды в г. Камакура.

Буддийские каноны направляли и архитектуру: строительство алтарей, храмовых комплексов, жилых помещений, целых городов. Сменив синтоистские деревянные святилища, буддийские храмы в Японии приобрели вид пагод. Имея прототипом индийские ступы, пагоды состояли из множества ярусов. Они имели нечетное (благожелательное) число этажей, каждый из которых символизировал один из первоэлементов мироздания.

Первый буддийский храм в Японии был построен в 596 г. в Асука-дэра. Из него сохранилась первая же буддийская статуя в Японии, в виде трехметрового сидящего Будды, которая известна под названием Большой Будда из Асука. С этой поры храмовое строительство взяло в свои руки государство, и уже в первой четверти VII в. по всей стране насчитывалось 46 культовых буддийских сооружения. Наиболее известное из них — Храм процветания закона, состоящий из 53 зданий и занимающий площадь 90 тысяч квадратных метров. Весь комплекс сохранился до сих пор, и особенно в нем выделяются «Золотой зал» и «Зал мечтаний». Сохранились 265 статуй и свыше полутора тысяч произведений живописи и декоративно-прикладного искусства.

В 743—752 г. в г. Нара был возведен грандиозный монастырский комплекс Тодайдзи — «Великий храм Востока», высотой 75 м, и длиной 90 м, с 16 метровой статуей Сияющего Будды. К монастырю вела через лес аллея с воротами, по краям которых стоят две стометровые пагоды. Этот храм был призван символизировать мощь государства.

В эпоху Хэйан поэтическое восприятие мира наложило отпечаток и на архитектуру. Архитектурный ансамбль стал дополняться пейзажным садом с озерами, островами, мостами, скалами, гротами. Слово ландшафт звучит на японском языке как сансуй. Состоя из слов «сан» — гора и «суй» — вода, это понятие может означать также «одинокость», «печаль». Представляя собой места уединения, созерцания природы, медитации, японские сады продуманы до мелочей. При «сухом ландшафте» большие и мелкие камни располагаются особым образом, изображая волны океана, бьющиеся об горы. В «садах камней» из любой точки можно увидеть не более чем 14 из 15 камней, что символизирует потаенность, невозможность полного раскрытия природы. Искусство сада, сутэиси, и сейчас пользуется большим почетом в Японии.

В специальных чайных садах (тянива) строились чайные домики, путь к которым также должен был соответствовать жизни природы в ее сезонном ритме. Архитектурный тип чайного домика создал в XV в. монах Мурата Дзюко, а сама чайная церемония, под названием тядо (путь чая) сформировались уже в XVI в. С чайной церемонией возникла также, как ее атрибут, икэбана, искусство составления букетов. Даже повседневное украшение домов у японцев связано с определенной символикой, привязанной к смене природных явлений (листья красного клена — зимой, ветки сакуры — весной, ветви бамбука и сосны, яркие фонари — на Новый год).

В XV—XVI вв. на смену парадному стилю в архитектуре все более приходил более интимный, изящный, чему в большей степени способствовало распространение дзэн-буддизма. Уменьшаются размеры залов, появляются ниши для цветов и книжных полок. Новшеством вообще в мировой архитектуре стало введение раздвижных стен и скользящих перегородок, позволяющих менять интерьер дома, применительно к событиям и временам года. Выражением светских веяний в архитектуре Муромати стали небольшие деревянные полухрамы - полудворцы. Среди них особо известен «Золотой павильон», построенный в 1398 г. в Киото как дворец сёгуна, но уже в 1408 г. превращенный в монастырь. Павильон, стоящий на берегу озера, органично соединяется с садом. Названием же он обязан тонким листам золота, которыми облицованы его второй и третий этажи. Не менее изящен и «Серебряный павильон», построенный в 1480 г. в загородном дворцовом ансамбле Хигасияма-дэн и также превращенный впоследствии в монастырь. В XVI—XVII вв. расцвет приобретает и строительство феодальных замков. Наиболее знаменит из них «Замок белой цапли» (1580-1600), с воротами-ловушками, тайными переходами, надземными и подземными этажами.

 









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2018 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.