Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Понятие субъекта административно-деликтного правоотношения





 

В юридической литературе было высказано мнение о административно-деликтном правоотношении как о модели поведения лиц, взаимодействующих на основании правовых норм. В своей работе я рассмотрю отдельную часть правоотношений, то есть административно-деликтные правонарушения, так как в переводе с латинского «delictum» обозначает «проступок» или «правонарушение».

Субъектом административного правонарушения является виновное лицо, совершившее административное правонарушение и подлежащее административной ответственности в порядке, установленном административным законодательством.

В Кодексе об административных правонарушениях Российской Федерации к субъектам административных правонарушений отнесены как физические лица (граждане, должностные лица и индивидуальные предприниматели), так и юридические лица. Классическая «триада» субъектов публичных деликтов, а именно «граждане», «должностные лица» и «юридические лица», была хорошо известна еще дореволюционному правоведению, а позже и советскому праву, которое существенно развило их теоретические основы, законодательные характеристики и расширило границы правоприменения (особенно в отношении юридических лиц). В постсоветский период в примечании к ст. 2.4 нового Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации к ним добавился еще один, «рыночный», вид субъектов административной ответственности - лица, осуществляющие предпринимательскую деятельность без образования юридического лица (т.е. индивидуальные предприниматели).

Субъектом состава административного правонарушения признается лицо, совершившее противоправное деяние, за которое законом предусмотрена административная ответственность. Все субъекты административных правонарушений согласно действующему законодательству объединяют в группы: 1) физические лица или индивидуальные субъекты (граждане, должностные лица, водители, индивидуальные предприниматели, продавцы и др.); 2) юридические лица (организации, коллективные субъекты). Обязательное нормативное правовое условие, которому должен отвечать тот или иной вид субъектов, - это указание на него в законе как насубъекта административного правонарушения.



В отличие от наименее проблемного в теории и практике вида «физических» субъектов - граждан, с остальными из названных субъектов ясности в теоретическом обосновании и практическом понимании их административно-правового статуса применительно к деликтной сфере отношений все совсем не так ясно и просто.

В этой связи требует дополнительного теоретического анализа и прояснения понятие «должностное лицо» в отечественном административно-деликтном законодательстве. Так, в Кодексе об административных правонарушениях РСФСР 1984 г. ст. 15 «Ответственность должностных лиц» устанавливала: «Должностные лица подлежат административной ответственности за административные правонарушения, связанные с несоблюдением установленных правил в сфере охраны порядка управления, государственного и общественного порядка, природы, здоровья населения и других правил, обеспечение выполнения которых входит в их служебные обязанности».

По смыслу этой нормы должностное лицо, как видим, было представлено в качестве конкретного субъекта административной ответственности в случае нарушения им не всех возложенных на него административно-правовыми нормами служебных обязанностей, а их совершенно определенной части. Поэтому из текста ст. 15 Кодекса об административных правонарушениях РСФСР ясно вытекало, что за нарушения иных обязанностей по службе должностные лица привлекаются не к административной, а к дисциплинарной ответственности. Понятной была и логика, по которой за пределами оговоренных статьей Кодекса об административных правонарушениях РСФСР видов «должностных» нарушений эти субъекты несли административную ответственность, как и граждане, на общих основаниях (т.е., например, за мелкое хулиганство, за потребление наркотических средств, за неисполнение родительских обязанностей, за мелкое хищение, за нарушение правил дорожного движения и т.д.). Таким образом, Кодекс об административных правонарушениях РСФСР ориентировался на статусную характеристику должностных лиц именно в качестве субъектов административных правонарушений.Формально в декабре 2001 г. Кодекс об административных правонарушениях Российской Федерации воспроизвел аналогичное структурирование своей ст. 2.4 «Административная ответственность должностных лиц» также в главе 2 раздела I «Общие положения» с идентичным названием этой главы. Вместе с тем в примечании к ст. 2.4 было сформулировано абсолютно новое понятие этого важного субъекта административных правонарушений: «Под должностным лицом в настоящем Кодексе следует понимать лицо, постоянно, временно или в соответствии со специальными полномочиями осуществляющее функции представителя власти, то есть наделенное в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся в служебной зависимости от него, а равно лицо, выполняющее организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных организациях, а также в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации».

Эта заглавная фраза примечания к ст. 2.4 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации, в отличие от ст. 15 Кодекса об административных правонарушениях РСФСР, однозначно и бесспорно определяет должностных лиц прежде всего как представителей власти. При этом значительная часть таких субъектов главой 23 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации одновременно наделена юрисдикционными полномочиями по отношению к другим должностным лицам (возможным субъектам административных правонарушений), не подчиненным им и не находящимся по отношению к ним в служебной зависимости.

Такая сомнительная и юридически некорректная трактовка главного признака должностного лица применительно к его административно-деликтной правосубъектности сразу после принятия нового Кодекса вызвала обоснованное недоумение того же Ю.М. Козлова, который писал, что административно-правовая характеристика должностных лиц в Кодексе об административных правонарушениях Российской Федерациибуквально «поставлена с ног на голову», т.к. «потенциальным виновником» административного правонарушения признается тот, кто наделяется полномочиями по рассмотрению дел об административных правонарушениях и применению мер административной ответственности. Иначе говоря, должностные лица, о которых идет речь в ст. 2.4, «перепутаны» с должностными лицами, компетенция которых определяется в главе 23 раздела III. Подобная эквилибристика недопустима для правового акта законодательного уровня[[2]].

В отличие от четкой и недвусмысленной квалификации должностных лиц в Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации - в ст. 285 (как субъектов деликтов) и ст. 318 (как представителей власти), предпринятая в разделе I «Общие положения» Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерациипопытка определить собственную и универсальную «отраслевую» дефиницию должностного лица оказалась, мягко говоря, неудачной, окончательно «запутав» статусную характеристику этой, и так сложной в теоретическом осмыслении, категории субъектов административного и административно-деликтного права. В результате получилось, что на практике при анализе норм Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерациипонятийные характеристики используемого в нем законодателем термина «должностное лицо» возможны только с помощью критерия процессуальной правосубъектности - во избежание путаницы, вызываемой различными статусными и целевыми признаками должностных лиц в нормах Общей, Особенной и процессуальных частей Кодекса при употреблении этого понятия.

Усугубляет проблему идентификации административно-деликтного статуса должностных лиц и наличие до сих пор в ст. 2.4 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации «довеска» в виде еще одного, причем вполне самостоятельного, субъекта административных правонарушений - лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица (т.е. индивидуальных предпринимателей).

В первоначальной редакции Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации индивидуальные предприниматели концептуально были приравнены к должностным лицам. При всей спорности данного подхода его логика хотя бы была понятна. Обусловлен такой «симбиоз» двух разных субъектов административных деликтов был задачей упрощения конструирования санкций составов правонарушений (прежде всего штрафов), которые для индивидуальных предпринимателей в декабре 2001 г. приравняли именно к размерам штрафов для должностных лиц, сделав их (по вполне понятным и очевидным причинам) больше, чем размеры этих санкций для граждан, но существенно меньше, чем для юридических лиц.

Однако спустя четыре года первоначальный «должностной»деликтный статус индивидуальных предпринимателей кардинально изменил Федеральный закон от 9 мая 2005 г. № 45-ФЗ[[3]], которым в законодательную и правоприменительную практику был введен новый вид административного наказания как для юридических лиц, так для «индивидуалов» - административное приостановление деятельности. Распространив новый вид административного наказания в том числе и на индивидуальных предпринимателей, федеральные законодатели создали в рамках Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации серьезную теоретико-правовую и практическую коллизию в виде конкурирующих друг с другом «персональных» карательных мер (дисквалификация в ст. 3.11 и административное приостановление деятельности в ст. 3.12) в отношении одного субъекта административных правонарушений[[4]].Субъект как элемент состава административного правонарушения дифференцирует административную противоправность в первую очередь тем, что характеризует физическое или юридическое лицо, совершившее противоправные действия (бездействие)[[5]].

Не менее, а, может быть, даже более важной концептуальной проблемой применительно к субъектам административных правонарушений, вызывающей в последнее десятилетие бурные теоретические дискуссии в административно-правовой науке и до сих пор не разрешенной законодательно, является «ущербная» правовая характеристика в Общей части Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации административно-деликтной правосубъектности юридических лиц. Этой проблеме в последние годы уделяли внимание А.Б. Агапов, Д.Н. Бахрах, И.Ш. Килясханов, Ю.М. Козлов, М.Я. Масленников, И.В. Панова, Л.Л. Попов, Б.В. Россинский, Н.Г. Салищева, В.Д. Сорокин, Ю.Н. Старилов, А.И. Стахов, А.П. Шергин и многие другие ученые-административисты.

Так, в Кодексе об административных правонарушениях Российской Федерации не только оказалась концептуально проигнорирована проблема особенностей вины юридических лиц (ст. 2.1), но и остался открытым вопрос о том, как может и должен нести ответственность этот специфический субъект административных правонарушений (ст. 2.10).

Как известно, юридическое лицо создается, действует и прекращается в соответствии с нормами гражданского права. А потому любое такое общественное образование становится участником административных, налоговых, трудовых и прочих отношений лишь постольку, поскольку оно признается субъектом гражданского права - юридическим лицом (глава 4 Гражданского кодекса Российской Федерации). Однако характер и содержание правоспособности юридического лица как «искусственного» субъекта права отличаются от правоспособности физического лица (гражданина)[[6]]. Общепризнанное легальное определение дееспособности юридического лица в действующем российском законодательстве отсутствует. Возможно потому, что в силу искусственной природы юридического лица его дееспособность реализуется посредством органов управления, образованных из людей.

По мнению Н.В. Козловой и других российских цивилистов, в современном законодательстве, в т.ч. административно-деликтном, присутствует как субъективное (психологическое), так и объективное (поведенческое) понимание вины нарушителя, в т.ч. юридического лица.

Однако с таким утверждением не согласны многие современные ученые-административисты, занимающие в этом вопросе противоположные позиции. Так, одни ученые считают, что наступление административной ответственности по общему правилу предполагает именно сознательный, волевой аспект поведения нарушителя - юридического лица. Ссылаются они в обоснование своей позиции (естественно в работах, написанных после принятия Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации) в том числе на ч. 2 ст. 2.1, которая гласит, что «юридическое лицо признается виновным в совершении административного правонарушения, если будет установлено, что у него имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых предусмотрена административная ответственность, но данным лицом не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению»[[7]]. Другие ученые со ссылкой на ту же норму Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации делают вывод, что здесь законодателем был «избран принцип объективного вменения»[[8]].

Такая противоречивость мнений ученых-административистов вполне объяснима, и виновники ее известны - это авторы невразумительной и давно уже требующей корректив формулировки административной деликтоспособности и вины юридических лиц в действующей редакции Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации.По мнению Кирина А.В., Побежимова Н.И., в связи с необходимостью давно назревшего решения проблемы законодательного прояснения понятия вины юридических лиц за административные правонарушения, представляется целесообразным более внимательно «приглядеться» к выработанной за многие десятилетия российской и зарубежной гражданско-правовой наукой и закрепленной статьей 401 Гражданского кодекса Российской Федерации поведенческой концепции вины для определения формы вины юридического лица и в административно-деликтныхправоотношениях.

Подводя итоги критической оценке концептуальных положений Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации о субъектах административных правонарушений, представляется возможным высказать рекомендации о внесении в Общую часть новой редакции Кодекса следующие коррективы:

- концептуально разграничить и уточнить понятия «должностное лицо» и «лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность без образования юридического лица»;

- ввести отдельную норму, устанавливающую административно-деликтный статус лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, как самостоятельных субъектов административных правонарушений, с определением четких критериев применимых к ним мер административной ответственности, исключающих путаницу с должностными лицами и юридическими лицами по видам наказаний;

- значительно расширить по сравнению с действующей редакцией ст. 2.5 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации основания для привлечения специальных субъектов административных деликтов (военнослужащих, сотрудников МВД, ФСБ и т.д.) не к дисциплинарной ответственности, а к административной ответственности на общих основаниях;

- полностью исключить при этом из перечня лиц, на которых в случае совершения ими административных правонарушений распространяется действие дисциплинарных уставов, должностных лиц субъектов административной юрисдикции из числа названных выше «милитаризованных» правоохранительных органов исполнительной власти, с установлением для них административной ответственности в виде повышенных размеров административных штрафов или дисквалификации за грубые нарушения ими прав физических и юридических лиц, фальсификацию процессуальных документов и иные грубые нарушения процессуальных требований Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации;

- уточнить административно-деликтный статус юридических лиц и конкретизировать признаки и форму вины этих субъектов административных деликтов[[9]].

Дифференциация субъекта производится с учетом принципа равенства всех перед законом, сформулированного в ст. 1.4 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации. В соответствии с ним физические лица подлежат административной ответственности независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также от других обстоятельств. В свою очередь, юридические лица подлежат административной ответственности независимо от места нахождения, организационно-правовых норм, подчиненности и других обстоятельств. Особые условия применения мер обеспечения производства по делу об административном правонарушении и привлечения к административной ответственности действуют в отношении должностных лиц, выполняющих определенные государственные функции (депутатов, судей, прокуроров и иных лиц), устанавливаются Конституцией РФ и детализируются федеральными законами. В теории права эти субъекты выделяются как специальные субъекты.

 

 









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.