Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Свобода и ответственность личности





Самореализация человека, как считает А.М. Бекарев, складывает­ся из сочетания трех основных моментов: "Мне нужно", "Я могу", "Я нужен" /А.М.Бекарев. Свобода человека в социальном пространстве", Ниж.Новгород, 1992, с. 95/. Позиция "Мне нужно" связана с реальны­ми потребностями личности в осуществлении самореализации в опреде­ленной социальной сфере. Без наличия такой внутренней потребности все разговоры о самореализации оказываются абстракцией. Эта потре­бность должна соотноситься с реальными возможностями /"Я могу"/. Человек может реализовать только имеющиеся у него способности. Оба момента зависят от самого человека и раскрывают реальную взаимо­связь способностей и потребностей. Их единство необходимо для са­мореализации, ко еще не гарантирует успешности этого процесса. Он может осуществиться только при наличии условий, воплощающихся в формуле "Я нужен". Эту общественную потребность обычно называют "востребованностью" личности с определенными способностями к кон­кретным видам деятельности. Человек должен осознавать свою необхо­димость для общества /"Я нужен"/.

Итак, процесс социализации и индивидуализации требует от чело­века продуктивной активности, без которой невозможно было бы само­осуществление личности, поскольку личность - это "субъект поступания" /'М.Бахтин/. Самореализация и самоутверждение непосредственно связаны с постоянной корректировкой человеком своих действий и по­ступков, которую он осуществляет посредством самооценок. Самооцен­ка - это такое рефлективное отношение человека к себе, когда его "Я" выступает одновременно в виде субъекта и объекта самоанализа, который может быть и в чувственной форме. В моральном сознании она выражается посредством целого ряда понятий - стыда и гордости со­бой, чести, личного достоинства, совести, которые фиксируют спо­собность человека становиться на точку зрения общества, "всечеловеческого закона жизни".



Простейшими формами самооценки являются стыд и гордости. Более высокими в этом ряду - личное достоинство и совесть. Как регулятор поведения достоинство выступает в качестве личного интереса инди­вида, не позволявшего ему совершать поступки "ниже своего достоин­ства". инея мотивом свое достоинство, человек ориентируется не на достигнутое игл нравственное состояние, а на идеал, каким вообще должен быть с его точки зрения человек, предъявляя к себе требова­ния более высокого порядка. Хотя человек может и обольщаться на свой счет: он может оценивать себя не по действительным деяниям, а по непроявленным "внутренним возможностям". Совесть составляет самую высокоразвитую в рамках морали способность личности контроли­ровать свое поведение, отражать в своем самосознании наиболее вы­сокие требования, которые могут быть предъявлены к человеку.

Таким образом, личность есть процесс, требующий непрестанной душевной рабств над собой. Личностное бытие - это непрекращающееся усилие. Простейшей, исходной формой этого усилия является свобод­ное подчинение необходимым нравственным запретам и нормам, которые выработало человечество. Зрелой и развитой формой является работа по определения смысла жизни и прежде всего поиска ответа на вопрос "ради чего жить". Человек - единственное существо, которое осозна­ет свою смертность и делает ее предметом размышления. Осознавая ко­нечность своего земного существования и задаваясь вопросом о смыс­ле жизни, человек начинает вырабатывать собственное отношение к жизни и смерти. И, следовательно, собственный ответ на вопрос "ради чего стоит жить". В целом, поиска смысла жизни можно определить как процесс расширяющейся морально-практической ориентации челове­ка, как свободное самопринуждение и добровольное возложение на се­бя известных обязательств, которые нагляднее всего демонстрируют­ся в актах сознательного социально-нравственного выбора, непременно предполагающего ответственность за свой выбор.

Таким образом, личность - это динамичная и в то же время отно­сительно устойчивая целостная система интеллектуальных, социально-культурных и морально-волевых качеств человека, выраженных в осо­бенностях его сознания и деятельности. Личность представляет собой. единство общего /социально-типического/, особенного /национального, профессионального, религиозного и т.п./ и отдельного /индивидуаль­ного/.

Историческое становление личности и ее самосознания имело це­лый ряд познавательных, социально-структурных и культурно-истори­ческих предпосылок. Процесс этот не был линейным и даже самые об­щие его черты нужно рассматривать в строго определенном конкретно-историческом контексте. Историко-эволюционный подход к личности подчеркивает стадиальность этого процесса становления: особь - со­циальный индивид - личность. Высшая стадия при этом не отменяет предыдущих, а включает их в новую, более сложную систему.

В Древней Греции еще не существовало понятия "личность". Дре­внегреческое слово "просопон", этимологически родственное латин­скому "персона", сначала обозначало ритуальную маску, роль, кото­рую исполнял актер в театре. Только впоследствии оно стало обоз­начать социальный аспект индивида и его самого как индивидуаль­ность. Латинская "персона" тоже вначале не имела специфического значения и обозначала театральную маску, а затем и конкретного индивида.

В понимании человека в древнегреческой литературе тон задавал космоцентризм, исходя из которого человек рассматривался как часть природы, как ее маленькая песчинка.. В то же время постоянно под­черкивалась зависимость человека не только от космоса, но и от по­лиса /Платон/, социум ставится выше индивида /Аристотель/. Вое это позволило А. Лосеву утверждать, что в Древней Греции личностей не существовало, что человеческое выступало скорее не как личностно-человеческое, а как телесно-человеческое. По мере повышения ценно­сти индивидуальной жизни и роста к внутреннему миру "человека, ин­дивидуальное "я" начинало занимать весьма важное место. "Смотри внутрь себя", - говорил римский император Марк Аврелий.

Дальнейшее возрастание интереса к внутренней жизни человека связано с христианством. Личность приобретает религиозную ценность, происходит индивидуализация ее взаимоотношений с Богом. В то же время индивид не отделяется от среды и является частью целого, ча­стью общества, освященного христианской идеей призвания. Каждый че­ловек в этом социальном целом должен выполнять определенные зада­чи. Слово "персона" употребляется здесь как синоним отдельного че­ловека, обладавшего идентичностью и разумом. Без этого была бы не­возможна ответственность за совершаемые грехи. Подтверждением яв­ляется известное классическое определение персоны у Боэция /У-УI вв./ как рациональной по своей природе индивидуальной субстанции.

Европейское средневековье не было мирок обезличенности,. Оно открыло новые грани проблемы "Я" и понятия личности. В духовной сфере появляется потребность согласования в понимании человека как венца творения Божьего и как раба Божьего. В сфере практического богословия возникают споры о соотношении души и тела; в светско -политической - об обязанностях человека и гражданина. Но несмотря на возрастание ценности индивидуальности и личности, человек рас­сматривается как часть и уменьшенная копия мира. Мир был организо­ван иерархически, таковой представлялась и личность. Индивидуаль­ное "Я" не являлось и не могло быть центром картины мира.

В эпоху Возрождения отношение к человеку по сравнению с его хри­стианским пониманием в значительной степени изменяется. "Человек есть модель мира", - заявлял Леонардо да Винчи. Образ человека как творца самого себя является идеологической программой данного времени. Происходит рост самосознания, осознание конечности своего су­ществования, его быстротечности, необходимости развивать свои спо­собности и их реализовывать. Человек постоянно должен доказывать другим и самому себе право на уважение и самоуважение. В этот пери­од возникает неизвестная ни античности, ни средневековья проблема формирования личности. Человек становится чем-то в результате собственных усилий. Он может возвыситься до уровня ангелов или пасть до животного состояния. У него много выходов в жизнь. Главный спор внутри себя: какую из собственных возможностей, личностей выпустить в свет. Поэтому глазное - познание самого себя и своих возможностей. Самопознание есть предпосылка для самоопределения. В понимании че­ловека акцентируется индивидуальность, непохожесть, оригинальность. Самого понятия индивидуальности еще нет, оно появится лишь в ХУIII в., есть понятие "варьета", понимаемое как разнообразие. Возрожденчес­кая индивидуальность заключалась в стихийном самоутверждении,. челове­ка, мыслящего и действующего артистически и понимающего окружавшую его природную и историческую среду не субстанционально /чего он до­лжен был бы бояться/, но самодовлеюще-созерцательно, чем он мог то­лько наслаждаться и чему млог только мастерски подражать. Отрицание индивидуально-природного начала /внешность/ социальным /статус/ бы­ло необходимой предпосылкой становления личностного подхода к чело­веку.

В Новое время в понимании личности все больше акцентируется ее рационализм, автономность и изолированность, ее внутреннее "Я". Это явилось основой новоевропейского индивидуализма с его утверждением самоценности человеческой индивидуальности как творческого качала мира /Декарт с его самосознанием. Кант с самоценностью человека, Фихте с деятельным "Я" и т.д./.

Рост интереса к внутреннему миру личности находит свое выраже­ние в языках. Например, французское слово, обозначающее "личность", появилось в эпоху Возрождения, но вплоть до ХУIII века употреблялось редко. Слово "индивид" в средние века был просто ученым термином схоластики, обозначавшим нечто неделимое, слово "индивидуализация" появилось в начале XIX века, а "индивидуализм" - в середине XIX в. В Англии, особенно после Реформации, резко возрастает количество слов с приставкой "сам" /самоконтроль, самоуважение и т.д./. По по­явлению в языке новых терминов, характеризующих индивидуальность, можно говорить об утверждении "внутренних" начал личности, ее "интимизации", о выдвижении на первый план проблемы самосознания как отношения человека к самому себе. Понятие личности практически на­чинает сливаться с понятием "Я".

Так складывался европейский индивидуализм, который был поло­жен в основу западной культуры. Она развивалась таким образок, что заложила фундамент для осуществления полного опыта индивидуальнос­ти посредством предоставления индивиду политической и экономичес­кой свободы, посредством его воспитания в духе самостоятельного мышления и освобождения от любой формы авторитарного давления. Свое полное воплощение европейский индивидуализм получил в эпоху Просве­щения с ее пониманием личности как изолированного, разумного, эго­истического индивида, носителя правового начала, которому противо­поставляется не общество, а юридическая всеобщность.

Эскалацию субъективности, начатую просветителями, продолжили романтики, создавшие культ эгоцентризма и интроспекции /смотреть внутрь/. Романтический канон личности был завершением новоевропейского индивидуализма: человеческое "Я" есть нечто автономное, отлич­ное от всякого другого; личность и общество находятся в постоянном и неустранимого конфликте друг с другом; индивид может спасти свое "Я" только поддерживая отчуждение между собой и миром; наибольшую экзистенциальную ценность тлеет внутреннее, духовное пространство, уход в себя. Все чаще звучат мысли о сложности реализации самого себя, об отчуждающем влиянии общества, об обезличивании человека.

Конкретно-исторический подход к личности позволяет проследить не только становление личности и ее самосознания, но и выделить ти­пы взаимодействия личности с обществом. И хотя жесткой и однознач­ной связи между личностными качествами конкретного человека и усло­виями его бытия нет и быть не может, тем не менее в каждую истори­ческую эпоху формируется совокупность условий /материальных, соци­альных, духовных/, которые, определяют социальный тип человека и ха­рактер его взаимодействия с обществом: это может быть их "слияние", их единство или противоположность.

Характеристика основных исторических типов социальности была сделана К.Марксом на основе формационного членения мировой истории и понимания им личности как совокупности общественных отношений. Он выделил три основных типа социальности: отношения личной зависимос­ти, личная независимость, основанная на вещной зависимости, отноше­ния свободных индивидуальностей.

Отношения личной зависимости характерны для всех докапиталистических обществ. На ранних этапах личная зависимость проявляется как непосредственная зависимость человека от первобытного коллекти­ва. Ни в реальности, ни в своем сознании он не выделяется из коллек­тива и осознает себя принадлежащим роду. Становление личности Маркс связывает с развитием и усложнением трудовой деятельности, с разде­лением труда и формированием частной собственности. Как только у че­ловека появляются частные интересы, он начинает обособляться от дру­гих. Вторым условием обособления человека является общение, без ко­торого невозможно существование человека и осознание самого себя. Отношения личной зависимости характерны также для рабства и крепо­стничества, основанных на внеэкономическом принуждении. Личная за­висимость связана не только с отношениями господства и подчинения, но также с принадлежностью человека к той или иной социальной общности.

С развитием капиталистического общества ликвидируется система внеэкономического принуждения к труду, что означает- освобождение человека от личной зависимости. Формируется новый тип социальности - вещная зависимость и личная независимость. Отношения ладей в своей основе становятся отношениями товаропроизводителе, частных собст­венников, то есть вещными отношениями. Происходит своеобразная атомизация общества, его разделение на множество индивидов - частных лиц, уже не связанных отношениями личной зависимости. Одновременно развивается индивидуализм и автономия человека в обществе, нараста­ют многообразные формы отчуждения личностей от общества и друг от друга.

Последний тип социальности - свободная индивидуальность - отли­чается как от примитивных форм первобытной коллективности, где ин­дивид не выделял себя из общества, так и от тех, где личные и обще­ственные интересы противопоставлялись друг другу. Данный тип соци­альности Маркс связывает с возникновением общественной собственнос­ти на средства производства как необходимого условия ее появления и развития. На основе общественной собственности складывается новый, коллективистский тип личности, где человеческое "Я" понимается не как нечто изолированное, а в единстве с общественным "Мы", с кол­лективом. Принцип коллективизма противопоставляется принципу инди­видуализма. Коллективизм предполагает такие отношения между общест­вом и личностью, при которых развитие общества создает благоприят­ные условия для всестороннего развития личности, а развитие после­дней есть условие прогресса всего, общества. Последний тип отношений личности и общества Маркс связывал с развитием коммунизма, при кото­ром исчезнут различные формы отчуждения, возникнет общественная со­бственность, которая даст разную возможность развития индивидуаль­ностей.

В действительности отношения между личностью и обществом оказались намного сложнее, чем это выглядело в теории. Диалектика со­циального и индивидуального - источник человеческого развития, но в то же время и почва для трагических коллизий, которые заключают­ся в трудностях соотнесения индивидуальных устремлений с социаль­ными нормами, целями и опитом. Будучи общественным существом, чело­век не может не объединяться с себе подобными в разного уровня общностях, в рамках которых организуется совместная деятельность лю­дей, вырабатываются направляющие ее мотивы, цели и знания. Однако индивидуальность обладает гораздо большей гаммой потребностей, ин­тересов, возможностей, чем групповое сознание и культура. Группо­вые образования обладают собственным бытием, не совпадающим с бы­тием индивидуальным, и являются более однозначными и менее противо­речивыми, чем индивидуальный опыт. Они стремятся подчинить себе мо­тивы и действия индивидов. В свою очередь индивидуальность не хо­чет подчиняться общественному давлению и вырывается из-под его ко­нтроля, что зачастую приводит к столкновений их интересов, к невоз­можности человека реализовать себя как "Я".

В XX. веке многие философы выступили с критикой и коллективизма, и индивидуализма, пытаясь выработать некоторую компромиссную концеп­цию. Русские религиозные философы /В.Соловьев, Н.Бердяев а др./ рас­сматривали личность и ее свободное развитие как самоцель и бесспор­ную самоценность. Они выступили против социологического понимания личности как части общества и признавали примат личностного над со­циальным. В то же время она резко критиковали индивидуализм, связы­вая его с проявлением пустой, бессодержательной свободы.

Современные западные философы / Эспиноза, Луис Фарре и др./ также пытаются вырабатывать умеренные позиции в понимании со­отношения личности и общества, противопоставляя их как коллективиз­му с его практикой тотального подчинения, так и индивидуализму с его резким противостоянием обществу. Индивидуализм, с их точки зрения, видит человека только в отношении к самому себе, а коллективизм не видит человека вообще, он видит лишь общество.

Современные философы религиозной направленности пытаются най­ти равновесие между личностью и обществом. Они считают, что каждый человек по своей природе является одновременно существом индивиду­альным и некоммуникабельным и в то же время существом общественным. Индивидуальный и социальный аспекты - это экзистенциальные состав­ляющие, укоренившиеся в личности, между ними нет противоречия. Об­щительность рождается из самой индивидуальности, не противостоит ей, а, напротив, дополняет и совершенствует ее в силу своих возмож­ностей. Беря начало в личности, любое общество несет на себе отпе­чаток личного, оно, так сказать, персонализировано в своей основе. Оба эти аспекта, находясь в единстве, обусловливают и ограничивают друг друга. Таким образом, основным фактом человеческой экзистенции является не индивид как таковой и не коллектив как таковой. Ос­новным фактом является человек вместе с другим человеком, то есть отношения "Я" и "Ты". Посредством этих межличностных отношений че­ловек учится познавать себя к других.

Немаловажным является и правильное понимание "другого". Инди­видуалистическая трактовка "другого" как полезного нам для достиже­ния индивидуального счастья или как угрозы нашей отъединенности рас­сматривается как прямое следствие того, что на богословском языке называется "падением человека", которое являет нам страх не просто другого, но и всякой инаковости. /Митрополит Пергамский Иоанн, гре­ческий иерарх. "Общение и инаковость", ж. "Континет", N 83/. Личность есть инаковость в общении и общение в инаковости. Она есть "Я", ко­торое может существовать только постольку, поскольку находится в от­ношении к "Ты", утверждающему его существование и его инаковость. Если мы изолируем "Я" от "Ты", мы утратим не только инаковость "Я", но также и само его бытие. Оно просто не может быть без другого. Уникальность личности и ее свобода не есть свобода от другого. Сво­бода здесь тождественна любви, любви другого именно потому, что он отличен от нас, что он другое по отношении к нам. Только тогда мы живем в свободе как любви и в любви как свободе.

От религиозных взглядов на взаимоотношение личности и общест­ва отличаются концепции, в которых значительно больше акцентирует­ся индивидуальность, неповторимость и уникальность человека. С их точки зрения, личность как неповторимая единственность, как "Я" ок­ружена бесконечным рядом опасностей и постоянно колеблется между двумя крайностями - между полным одиночеством и возможностью быть поглощенной обществом. Общество имеет тенденцию к подавлению лично­стного "Я", к превращению его в муравья, который трудится ради со­гласия муравейника. Конечно, человеку необходимы другие люди, живущие рядом с ним, поскольку он открывает себя в другом и через дру­гого. Человек утверждает свою единственность "сейчас и здесь", в данном времени и пространстве. Но ощущать свою единственность он гложет лишь при условии: она отлична от других единственностей и ре­альностей /Луис Фарре. "Философская антропология", сб. "Это человек", М 1995/.

Таким образом, человек представляет собой нечто социальное, но осознание им своей социальности тем индивидуальное, чем яснее пони­мает индивид связи, скрепляющие его с другими людьми. В то же вре­мя социальность таит в самой себе возможность нарушения равновесия отношений "личность - общество". Индивид может потерять свое лицо и раствориться в целом. Об этом в середине XX века писали философы и социологи /Д.Римен "Одинокая толпа", Э.Фромм "Пути из больного об­щества", "Бегство от свобода"/. Римен утверждает, что в настоящее время преобладает тип личности, ориентирующийся на других, не име­ющий устойчивых жизненных целей и идеалов, стремящийся любой ценой быть похожим на других. В конечном счете это выражается в том, что ни он сам, ни окружающие не знают, где его подлинное- "Я" и в чем оно состоит /си. И.Кон "В поисках себя", М., 1984/. Философ и пси­хоаналитик Э.Фромм даже приходит к выводу, что для большинства ла­дей индивидуализм есть не более чем фасад, за которым скрывается тот факт, что человеку не удалось достичь индивидуального самоотождествления. Самоотождествление покоится на чувстве принадлежности к "стаду", за иллюзией индивидуальности скрывается стремление в конформизму и униформизму, суть которых можно выразить так: до тех пор, пока я не отклоняюсь от нормы, пока я являюсь таким же, как другие, и я признан ими в качестве "одного из нас", я могу чувствовать се­бя как "Я", физически и эмоционально отождествляться.

И все же нельзя не отметить в последней трети XX столетия движения в сторону большего акцентирования значимости индивидуальнос­ти, идейно-нравственного обоснования ее великой ценности, даже метафизического всеобщего значения в мире живой и неживой природы. Ин­дивидуализация человека рассматривается сейчас как одно из необходимых условий дальнейшего развития человечества. Об этом говорилось на ХУIII Всемирном конгрессе по философия /1989 г./ и, в частности, в докладе Е.Хаберйаса "Понятие индивидуальности" /см. "Вопросы Фило­софии", 1989, Д 2/. Можно сказать, что идут поиски нового типа ин­дивидуальности и нового типа социальности: индивидуальности, кото­рая отличается стремлением к самостоятельному определению своих жизненных позиций, многообразием идей и культурных ценностей, ориен­тацией на свободный интеллектуальный поиск, на признание инаковости других людей; социальности, которая выражает многообразие запро­сов и интересов личности, свободное построение своих связей, а не вынужденные, навязанные групповой принадлежностью, формы общности людей. Сдвиги в системе отношений между индивидом и обществом в сто­рону индивидуализации вовсе не означают отрицание детерминации человеческого поведения теми или 2ны'.;и внешними факторами - социально-групповыми, культурными, техническими. Процесс индивидуализации оз­начает ослабление зависимости человека от определенного социума и возрастание его свободы.

Как известно, свобода откосится к числу тех ценностей, которы­ми человек особенно дорожит. Однако ее понимание не является столь однозначным. В истории философской и общественной мысли свобода не­редко рассматривалась в связи с необходимостью. Решение антиномии свободы и необходимости зависело от того, к какому направлению принадлежали философы: экзистенциалистскому или эссенциалистскому.

Экзистенциализм рассматривает свободу как первичную реаль­ность человеческой жизни, тогда как необходимость трактуется им как абстрактнее понятие. Экзистенциалисты утверждают, что обретя себя как экзистенцию, человек обретает и свободу. Его свобода состоит в том, что он "выбирает" самого себя, формирует себя каждым своим действием и поступком, а не выступает как вещь, оказывающаяся под влиянием естественной и социальной необходимости. Свобода - это сама экзистенция, экзистенция и есть свобода. Человек -"обречен быть свободным". И как свободный человек несет ответст­венность за все, что совершает. Он не может оправдать свои дейст­вия обстоятельствами. Свобода - это тяжелое бремя, которое человек должен нести, поскольку он личность. Он может отказаться от свобо­ды, перестать быть самим собой, стать "как все", но только ценой отказа от себя как личности, поскольку мир, в который погружается человек, - безличный мир /у Н.Бердяева он несет название "мира объ­ективации"/. Он стремится поглотить индивидуальное и обезличить его. В нем царствует необходимость е подавляется свобода.

Эссенциализм, в отличие от экзистенциализма, стремился создать типичную модель личности, которая схватывала бы общие черты, прису­щие каждому индивиду, неизменные на протяжении всей истории. Именно эти черты определяют человека, являются его сущностью. В целом эссенциализм рассматривает свободу лишь как конкретное воплощение необходимости со случайными отклонениями от нее. Но существуют и различия, внутри эссенциализма.

Впервые вопрос о соотношений свободы и необходимости был поставлен в ХУII веке Б.Спинозой, а позже разрабатывался в немецкой фи­лософии XIX в./Гегель, Маркс/. Спиноза отвергал свободу воли: воля у него совпадала с разумом. Распространяя на человеческое поведе­ние законы механистического детерминизма, Спиноза доказывал необходимый характер всех, без исключения, действий человека. Вместе с тем обосновывал диалектическую идею о совместимости необходимости и свободы, выражаемую понятием свободной необходимости. Поскольку свобода отождествляется им с познанием, то стремление к самопозна­нию становится для него сильнейшим из человеческих стремлений.

Понятие свободы, развитое Гегелем, во многом созерцательно. Это вытекает из его понимание прогресса, который составляет содер­жание и конечную задачу всемирно-исторического развития, как про­гресса одного лишь сознания или познания. Свобода в его истолковании есть только сознание необходимости, но не конкретнее ее осуществление. Это созерцание необходимости в разуме. Здесь не человек заботятся по своему свободному самоопределению об успехе и осуще­ствлении гуманитарных целей, здесь, писал Гегель, абсолютная идея распоряжается действиями людей для своего собственного самонаслаждения.

В марксизме свобода определяется как "познанная необходи­мость". Суть ее такова: свобода личности, класса, общества в целом заключается "не в воображаемой независимости" от объективных зако­нов, а в способности "принимать решения со знанием дела" /Ф.Энгельс/. Эта относительная исторически, реальная практически свобода личности выбирать свою линию поведения в различных обстоятельствах, и она возлагает на личность социальную и моральную ответственность за свои поступки. Мера свободы, которой в каждую эпоху располагают люди, необходимо рассматривать не как существующую данность, а как тенденцию, которая характеризуется вытеснением, в определенной степе­ни, частных, групповых культур общечеловеческими ценностями.

Обратной стороной этой тенденции является рост проблем, свя­занных с отчуждением и самоотчуждением человека. Сама проблема от­чуждения не нова, о ней много писали в XIX веке /Гегель, Маркс и Др./. Оригинальное решение этой проблемы предложила русская рели­гиозная философия с ее идеями всеединства, софийности и соборнос­ти. /З.С.Соловьев "Кризис западной философии"/. Концепция "всееди­нства" была направлена на преодоление несовершенства человеческого мира и на возвышение самотворения человека до богоравного состоя­ния. Идея Софии направлена на то, чтобы преодолеть отчужденность человека от мира, от своей собственной духовной, богоподобной сущ­ности. И, наконец, учение о соборности, являвшее собой возвышаю­щее единение идей всеединства и софийности, ориентированное на самоорганизацию всего человечества во имя совокупного спасения и до­стойной жизни граждан.

Позднее, идеи, высказанные З.Соловьевым, разрабатывает Н.Бер­дяев в связи с критикой техногенной цивилизации, с которой он свя­зывает все возрастающую опасность серьезного и, возможно, катастро­фического духовного кризиса. Предупреждения Е.Бердяева о грозящих человечеству смертельных опасностях, связанных с выходом из-под контроля созданных им сил, обретает особую значимость в свете от­крытого им "страшного ускорения времени", обеспечивающего такую стремительную динамику развития исторического процесса, "за кото­рой человек не может угнаться".

Отчужденность человека от исторического процесса, бесспорно, является одной из наибольших опасностей, угрожающих культуре, ци­вилизации и самому человеческому существованию. Преодоление этой ситуации Н.Бердяев видел в рамках традиции русской религиозной мысли, в ориентации на общечеловеческие ценности. В современном мире все ответственны за всех и спасение может быть только общим, а не индивидуальным. В связи с вышесказанным значительный интерес представляют взгляды французского философа, богослова и ученого П. Тейяра де Шардена, изложенные им в книге "Феномен человека" /М., 1968 г./. Автор полагает, что за пределами гомизации, достигающей сейчас сво­ей высшей точки в каждом индивиде, развивается другая, на сей раз коллективная гомизация, гомизация всего вида, что является, по всей видимости, единственно возможным путем человеческого разви­тия и его дальнейшего выживания. Это процесс движения человека через индивидуализацию от группового к автономному и вместе с тем универсальному родовому человеку.

Вполне вероятно, что именно эти тенденции взаимосвязи индиви­дуального и социального помогут если не снять, то в определенной степени осознать и преодолеть отчуждение в самоотчуждение челове­ка. Это одна из важнейших задач нынешнего поколения. Проблема от­чуждения и самоотчуждения человека имеет' не только теоретическое, | но и практическое значение, поскольку современная ситуация такова, что может быть охарактеризована как тотальное отчуждение, сущест­венными признаками которого является отчуждение человека от самого себя, отчуждение от других, от общества, от природы. Найти пути преодоления этого отчуждения - насущная задача человечества.

Лишь в поисках "новой социальности", нового диалога с людьми, нового диалога с природой заключена возможность преодоления всех видов отчуждения. Иначе, катастрофа и самоуничтожение ладей станут неизбежными. И одним из возможных сценариев развития нынеш­ней ситуации будет не только уничтожение рода человеческого, но в всего живого на Земле.









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.