Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







ГЛАВА 4. Единый истинный Бог





 

 

I

 

Что вы представляете себе, услышав слово «идолопоклонство»? Дикарей, падающих ниц перед тотемным шестом? Жестокие лица статуй в индуистских храмах? Пляски жрецов Ваала вокруг алтаря, построенного Илией? Конечно, все это самое настоящее идолопоклонство, однако нам нужно осознать, что существует еще множество не столь явных его форм.

Взгляните на вторую заповедь. Она читается так: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им; ибо Я Господь Бог твой, Бог ревнитель...» (Исх. 20:4-5). О чем же говорит эта заповедь?

Если прочесть ее изолированно саму по себе, то можно было бы предположить, что речь идет о поклонении изображениям других богов, кроме Иеговы, - например, о вавилонском поклонении идолам, которое высмеивал Исаия (Ис.44:9-20), или о язычестве греко-римского мира во времена Павла, о котором тот писал в Послании к Римлянам 1:23, 25: «...славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся... Они заменили истину Божью ложью и поклонялись и служили твари вместо Творца...» Но, судя по кoнтeкcтy, вторая заповедь вряд ли может относиться к такому вот идолопоклонству, поскольку тогда она просто повторяла бы первую заповедь, ничего к ней не добавляя.

Поэтому мы считаем, что вторая заповедь - как, собственно, и считалось всегда - говорит о том, что (по словам Чарлза Ходжа) «идолопоклонство состоит не только в поклонении лжебожествам, но и в поклонении истинному Богу посредством изображений». Это значит, что мы не должны создавать никаких изображений Триединого Бога или одного из лиц Троицы с целью христианского поклонения. Таким образом, заповедь говорит не об объекте, а о способе нашего поклонения; согласно ей нельзя использовать статуи и изображения Того, Кому мы поклоняемся, в качестве вспомогательных средств поклонения Ему.



Поначалу кажется довольно странным, что подобный запрет вошел в число десяти основных принципов библейской религии, потому что, на первый взгляд, в этом запрете довольно мало смысла. Что плохого в том, что верующий окружает себя статуями и картинами, если они помогают ему вознести свое сердце к Богу? Мы привыкли считать, что вопрос о том, использовать эти вещи при поклонении или нет, относится исключительно к сфере личного вкуса и темперамента. Мы знаем, что у некоторых в комнате висит распятие или изображение Христа, и люди утверждают, что эти предметы помогают им сосредоточить мысли на Христе во время молитвы. Многие заявляют, что им легче поклоняться Богу в церквях, наполненных подобными вещами, и сложнее это делать там, где таких внешних атрибутов нет. Ну и что здесь такого, спросим мы. Что в этом страшного? Если это действительно кому-то помогает, что об этом дальше говорить? Какой смысл это запрещать? Оказавшись в таком вот недоумении, некоторые предполагают, что вторая заповедь применима только к безнравственным и неприличным изображениям Бога, заимствованным из языческих культов, но ни к чему другому.

Но сама формулировка заповеди исключает такое ограниченное толкование. Бог вполне конкретно говорит: «Не делай себе (англ. никакого - прим. перев.) кумира и никакого изображения» для поклонения. Это категорическое требование исключает не только использование рисунков и статуй, где Бог изображается в виде животного, но и использование рисунков и статуй, где Он изображается в виде высшего известного нам существа - человека. Оно исключает также использование статуй и изображений Самого Иисуса Христа в виде человека, хотя Сам Иисус был и остается Человеком; ведь все изображения и статуи обязательно создаются «по подобию» идеального человека, кумира, каким он нам представляется, и поэтому подпадают под запрет, наложенный заповедью. На протяжении истории христиане высказывали различные мнения по поводу того, запрещает ли вторая заповедь использование изображений Иисуса для обучения (например, на занятиях воскресной школы), и на этот вопрос нелегко дать ответ. Несомненно одно: заповедь требует, чтобы мы отделили поклонение, как вместе с другими верующими, так и наедине с Богом, от всех изображений и изваяний Христа и, конечно, от всех изображений и изваяний Его Отца.

Но в таком случае, в чем же заключается смысл этого обширного запрета? Исходя из того, что заповедь выделена в числе самых важных и за непослушание к ней добавлено пугающее наказание (провозглашение ревности Бога и Его суровости в наказании нарушителей), можно предположить, что речь действительно идет о вещах исключительно серьезных. Так ли это на самом деле? Да. Библия показывает, что с этим непосредственно связаны слава Божья и благополучие человека. Нам предложены два рассуждения, и они вместе четко объясняют, почему эта заповедь так настоятельно подчеркивается. Эти рассуждения касаются не действительной или предполагаемой полезности предметов, но их истинной сущности. Рассуждения эти таковы:

1. Изображения бесчестят Бога, поскольку замутнеют Его славу. Подобие того, что на небе вверху (солнца, луны, звезд), что на земле (людей, животных, птиц, насекомых), что в воде (рыб, млекопитающих, ракообразных) как раз не является подобием их Творца. «Истинного подобия Бога, писал Кальвин, - не найти во всем мире; и посему... слава Его осквернена и истина Его извращена ложью всякий раз, когда Его ставят перед нашими глазами в видимой форме... Посему создание всякого изображения Бога само по себе неблагочестиво; поскольку подобным осквернением извращается Его величие, и Его представляют нам не таким, Какой Он есть». Основная мысль здесь не в том, что изображения представляют Бога, как существо с телом и конечностями, в то время как в действительности, ни тем, ни другим Он не обладает. Если бы дело было только в этом, то изображения Христа были бы вполне безобидными. Однако на самом деле здесь все гораздо глубже. Основная причина возражений против изображений и статуй заключается в том, что они неизбежно скрывают большую часть истины - если не всю истину - о личном естестве и характере божественного Существа, Которого они пытаются представить.

Для большей наглядности Аарон сделал золотого тельца (то есть, изображение быка). Телец задумывался как наглядное изображение Иеговы, могущественного Бога, выведшего израильтян из Египта. Несомненно, люди хотели воздать Богу честь, думая, что телец - подходящий символ Его великой силы. Но нетрудно увидеть, что на самом деле подобный символ оскорбляет Бога: ибо что можно узнать о Его нравственном характере, Его праведности, благости и терпении, взирая на Его изваяние в виде быка? Таким образом, аароново изображение скрыло славу Иеговы. Точно так же скорбное распятие скрывает славу Христа, поскольку скрывает Его божественную сущность, Его победу на кресте и Его нынешнее царствование. Оно изображает Его человеческую слабость, но ничего не говорит о Его божественной силе; оно изображает Его боль, но прячет от наших глаз Его радость и могущество. В обоих случаях, символ оказывается более всего недостойным потому, что он не в силах изобразить. То же самое можно сказать обо всех других наглядных изображениях Бога.

Что бы мы ни думали о религиозном искусстве с точки зрения культуры, не нужно ожидать, что изображения Бога явят нам Его славу и приведут нас к поклонению; ибо именно Его славу эти изображения никогда нам не покажут. И именно поэтому Бог добавил ко второй заповеди слова о том, что Он - «Бог ревнитель» и отомстит всем, кто не повинуется Ему: ибо Божья «ревность» в Библии – это Его стремление восстановить Свою славу, которая оскверняется, когда при поклонении используются изображения. В Ис.40:18, после яркого провозглашения неизмеримого величия Божьего, Писание спрашивает: «Итак, кому уподобите вы Бога? И какое подобие найдете Ему?» На этот вопрос ответа не ожидается; за ним может следовать только пристыженное молчание. Он задан, чтобы напомнить нам, как нелепо и неблагочестиво полагать, что изображение, созданное, как и все изображения, по подобию какого-либо творения, может быть подходящим изображением Творца.

Но это не единственная причина, по которой нам запрещено использовать изображения для поклонения.

2. Изображения вводят людей в заблуждение. Они передают ложные представления о Боге. Именно та неадекватность, с которой они Его изображают, извращает наши мысли о Нем и вкладывает в наш разум всевозможные ошибочные понятия о Его характере и воле. Когда Аарон сделал изображение Бога в виде тельца, израильтяне заключили, что Бог - это Существо, которому можно поклоняться в безудержном бесчинстве. Поэтому и устроенный Аароном «праздник Господу» превратился в постыдную оргию. Точно так же, из истории известно, что использование распятия в молитве побудило некоторых людей приравнять набожность к постоянным размышлениям о физических страданиях Христа. Это привело к тому, что в их сознании духовная ценность физической боли была болезненно преувеличена, и они так никогда и не узнали воскресшего Спасителя.

Эти примеры показывают, как изображения искажают Божью истину в человеческом разуме. Психологически неизбежно то, что постоянно сосредоточивая свои мысли на изображении или образе Того, Кому молитесь, вы начнете представлять Его именно таким, каким видите Его на этом изображении. Таким образом, вы, в каком-то смысле, «преклонитесь» перед вашим кумиром и «поклонитесь» ему. И вы не сможете поклоняться Богу в истине именно в такой степени, в какой этот кумир искажает истину о Боге. Вот почему Бог запрещает вам и мне использовать кумиры и изображения при поклонении.

 

II

 

Осознание того, что образы и изображения Бога влияют на наши мысли о Боге, приводит нас в еще одну сферу, где применим запрет второй заповеди. Запрещая создание осязаемых изображений Бога, она так же запрещает нам придумывать и Его мысленные образы. Как часто мы слышим нечто подобное: «Мне нравится думать о Боге как о великом Архитекторе (или Математике, или Художнике)»; «Я не представляю себе Бога как Судью; мне нравится думать о Нем просто как об Отце». По опыту нам известно, как часто за подобными замечаниями следует отрицание какой-нибудь библейской истины о Боге. Нужно сказать и особо подчеркнуть, что люди, считающие себя вправе думать о Боге так, как им нравится, нарушают вторую заповедь. Лучшее, что они могут себе представить, - это Бог в образе человека, может быть, идеального человека или суперчеловека. Но Бог вообще не человек. Мы были созданы по Его образу, но не должны полагать, что Он существует в нашем образе. Думать о Боге на таком уровне - значит ничего о Нем не знать, не знать Его Самого. Здесь-то и претыкается все предположительное богословие, основанное не на библейском откровении, а на философских рассуждениях. Павел предупреждает нас о том, к чему приводит такое богословие: «Мир своею мудростию не познал Бога» (1Кор.1:21). Следовать за воображением собственного сердца в мире богословия - значит идти по дороге незнания Бога и стать в конце концов идолопоклонником; и идолом в этом случае будет ложный образ Бога в виде человека, созданный с помощью воображения и предположений.

Таким образом, становится ясна цель второй заповеди. Как запрет она предостерегает от таких способов поклонения и религиозной деятельности, которые бесчестят Бога и искажают Его истину. Но она же и призыв осознать, что Бог-Творец вездесущ и свят, непостижим и необъятен, что Он находится вне сферы любого воображения и любых философских догадок. Итак, это призыв к тому, чтобы мы смирились, слушали Его и учились у Него, позволяя Ему открывать нам, Каков Он на самом деле и как нам следует о Нем думать. «Мои мысли - не ваши мысли, - говорит Он, - ни ваши пути - пути Мои. Но, как небо выше земли, так пути Мои выше ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших» (Ис.55:8-9). Павел пишет в том же духе: «О, бездна богатства и премудрости и ведения Божья! как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень?» (Рим.11:33-34).

Бог совсем не такой, как мы с вами; Его мудрость, Его цели, Его шкала ценностей, Его методы настолько отличаются от наших, что нам никогда не приблизиться к ним с помощью интуиции и не исследовать их по аналогии с нашим представлением об идеальном человеке. Нам не узнать Его до тех пор, пока Он не заговорит и не расскажет нам о Себе. Но ведь Он уже заговорил. Он говорил Своим пророкам и Апостолам, говорил через них; Он говорил словами и делами Своего Сына. Благодаря откровению, данному нам в Священном Писании, мы можем сформировать истинное представление о Боге; другим путем сделать этого нельзя. Следовательно, вторая заповедь побуждает нас извлекать мысли о Боге только из Его собственного святого Слова и ни из какого другого источника.

Уже из самой формулировки заповеди становится очевидно, что именно в этом состоит ее позитивный смысл. Запретив создание идолов и поклонение им, Бог объявляет Себя «ревнителем», наказывающим не идолопоклонников только, но всех, «ненавидящих» Его - то есть, тех, кто игнорирует Его заповеди. В данном контексте было бы естественно ожидать, что Бог произнесет конкретную угрозу в адрес идолопоклонников; почему же, тогда, Божья угроза так обобщена? Видимо, для того, чтобы мы осознали: люди, создающие идолов и поклоняющиеся им (а значит, в конечном итоге, извлекающие из этих идолов свое богословие), скорее всего, всегда и во всем будут игнорировать открытую нам Божью волю. Разум, наполненный идолами, - это разум, еще не научившийся любить Слово Божье и прислушиваться к нему. Люди, полагающие, что образы, материальные или мысленные, приведут их к Богу, вряд ли смогут достаточно серьезно воспринимать Божье откровение в целом.

Во Второзаконии 4 сам Моисей разъясняет запрет использовать изображения и кумиры для поклонения именно в этом смысле. Он противопоставляет создание идолов и послушание Божьему Слову, объясняя, что первое и второе взаимно друг друга исключают. Он напоминает израильтянам, что на горе Синай они не видели никакого зримого образа Божьего, но только знамения Его присутствия, и слышали Его слово. Моисей призывает народ жить так, как будто они все еще стоят у подножия горы, слушая слово Божье, которое указывает им путь, и чтобы перед глазами у них не было никакого воображаемого образа Божьего, отвлекающего их от Самого Бога.

Мысль ясна. Бог не являл им Своего видимого образа, но говорил с ними; поэтому им нужно не искать наглядных символов Бога, а повиноваться Его слову. Некоторые полагают, что Моисей боялся, как бы израильтяне не позаимствовали образцы идолов у окружавших их идолопоклоннических народов. Конечно, Моисей несомненно этого боялся. Именно это он и имеет в виду: любые изображения и образы Бога, созданные человеком, мысленные или материальные, являются заимствованиями из грешного и безбожного мира, и поэтому не соответствуют Божьему святому Слову. Сотворить себе кумира - значит взять свои мысли о Боге из человеческого источника, а не у Самого Бога. Вот в чем состоит проблема с кумирами и изображениями.

 

III

 

И тут перед нами встает вопрос: насколько мы сами соблюдаем вторую заповедь? Конечно, у нас в церквях нет изображений в виде быка; возможно, на стене в нашей комнате нет распятия (хотя, наверное, есть кое-какие картинки с изображением Христа, и нам нужно хорошенько о них подумать). Но можно ли с уверенностью сказать, что Бог, Которому мы поклоняемся, - и есть Бог Библии, Триединый Иегова? Поклоняемся ли мы единому истинному Богу в истине? А может, наши представления о Боге таковы, что мы верим совсем не в христианского Бога, а в какого-то другого - так же, как мусульманин, иудаист или свидетель Иеговы верят не в христианского Бога, а в кого-то другого?

Вы скажете: а как об этом узнать? Ну, что ж, вот вам проверка. Бог Библии говорил нам в Своем Сыне. Свет познания Его славы дан нам в лице Иисуса Христа. Всегда ли я ищу бесспорную истину о естестве и благодати Божьей в Иисусе Христе и Его деле? Вижу ли я, что все замыслы Божьи сосредоточены на Христе?

Если я уже вижу это, если мое сердце и разум уже побывали на Голгофе и приняли ее спасение, тогда можно быть уверенным: я действительно поклоняюсь истинному Богу, Он - мой Бог, и уже сейчас я живу жизнью вечной, согласно словам Господа - «Сия есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога и посланного Тобою Иисуса Христа» (Ин.17:3).

 

ГЛАВА 5. Бог во плоти

 

 

I

 

Неудивительно, что думающим людям довольно трудно поверить в Евангелие Иисуса Христа, потому что реальность, о которой там идет речь, превосходит человеческое понимание. Печально, однако, что некоторые делают веру сложнее, чем она есть, отыскивая трудности там, где их нет.

Возьмем, к примеру, искупление. Для многих здесь кроется трудность. Как можно поверить, спрашивают они, что смерть Иисуса из Назарета - человека, умершего на римском кресте, - понесла грех мира? Как может эта смерть сегодня, в наше время повлиять на прощение Богом наших грехов? Или воскресение - тоже камень преткновения для многих. Как, спрашивают они, можно поверить, что Иисус физически воскрес из мертвых? Конечно, трудно отрицать, что гробница действительно оказалась пустой, - но ведь еще труднее поверить, что Иисус перешел в вечную жизнь в теле. Разве не легче поверить в любую гипотезу: например, о временном оживлении после обморока или в то, что тело Иисуса было украдено? Или еще непорочное зачатие, которое в нашем столетии нередко отрицалось в протестантской среде. Как, спрашивают нас, можно поверить в подобную биологическую аномалию? Или возьмем евангельские чудеса - для некоторых это тоже препятствие. Ну хорошо, говорят они, Иисус исцелял (благодаря свидетельствам, трудно отрицать, что Он действительно это делал, к тому же история знала немало целителей). Но как поверить, что Он ходил по воде, или накормил пять тысяч человек, или воскрешал мертвых? Все эти рассказы в самом деле невероятны. Вот с такими и похожими проблемами сталкивается сегодня разум, колеблющийся между верой и неверием.

Но главная трудность - совсем не в этом. Она кроется не в учении об искуплении, данном в Страстную пятницу, не в пасхальном учении о воскресении, но в рождественском учении о воплощении. Самое поразительное – это христианское утверждение, что Иисус из Назарета был Богом, Который стал человеком; что вторая Личность Троицы стала «вторым человеком» (1Кор.15:47), определившим судьбу всех людей, вторым главным представителем человечества; что Он принял человеческое естество, не потеряв при этом Божьего естества; и значит, Иисус из Назарета был воистину и полностью Богом так же, как и человеком. Перед нами две тайны в одном: существование нескольких Личностей в едином Боге и союз Бога и человечества в Иисусе. Именно здесь, в событиях Рождества, и кроются самые фундаментальные и неисследимые глубины христианского откровения: «Слово стало плотью» (Ин.1:14); Бог стал человеком; Бог-Сын стал евреем; Всевышний появился на земле беспомощным младенцем, который только и мог лежать и таращить глазенки, морщиться и пищать, которого нужно было кормить и менять ему пеленки, а потом и учить говорить, как всякого другого малыша. И в этом не было никакого обмана или иллюзии: младенчество Сына Божьего было реальностью. Чем больше об этом думаешь, тем больше поражаешься. Никакая литература не смогла придумать ничего более фантастического, чем истина воплощения.

Вот это и есть настоящий камень преткновения. Именно на этом месте всегда спотыкались иудаисты, мусульмане, унитарии, свидетели Иеговы и многие другие, говорящие о вышеупомянутых препятствиях (о непорочном зачатии, чудесах, искуплении и воскресении). Именно из-за неверия в воплощение обычно возникают трудности с принятием других мест Евангелия. Но как только воплощение осознается как реальность, все другие трудности исчезают.

Если бы Иисус бы только замечательным, очень благочестивым человеком, то новозаветным рассказам о Его жизни и делах воистину было бы сложно поверить. Но если Иисус бы тем самым Вечным Словом, через Которое Отец создал вселенную, «чрез Которого и веки сотворил» (Евр.1:2), то нет ничего удивительного в том, что Его приход в мир, Его жизнь в мире и уход из мира сопровождался удивительными делами творящей силы. Нет ничего странного в том, что Он, Творец жизни, воскрес из мертвых. Если Он Сын Божий, то гораздо более поразительно, что Он должен умереть, чем то, что Он воскрес. «Это все загадка! Бессмертный умирает», - писал Уэсли; и в воскресении Бессмертного нет загадки, подобной этой. Если бессмертный Сын Божий действительно покорно вкусил смерть, то совсем не странно, что эта смерть должна иметь спасительную силу для приговоренного человечества. Как только человек признает Иисуса Богом, ему уже сложно отыскать во всем остальном препятствия и трудности; все факты составляют единое целое и дополняют друг друга. Воплощение само по себе есть неисследимая тайна, но в его свете весь Новый Завет обретает смысл.

 

II

 

Евангелия от Матфея и от Луки довольно подробно рассказывают о том, как Божий Сын пришел в мир. Он родился на заднем дворе маленькой гостиницы, в незаметном иудейском селении, во времена расцвета Римской империи. Обычно, повторяя этот рассказ в каждое Рождество, мы каждый раз приукрашиваем его; на самом деле он довольно жесток и непригляден. Иисус родился не в гостинице, потому что она была набита битком и никто не пожелал уступить место рожающей женщине; поэтому ей пришлось родить Его в хлеву, а Его первой колыбелью стали ясли для скота. Повествование разворачивается бесстрастно, без комментариев, но думающему читателю становится не по себе при виде такой очевидной черствости и нравственной низости. Однако евангелисты рассказывают об этом не для того, чтобы преподать читателю нравственный урок. Для них смысл рассказа - не в обстоятельствах рождения (кроме замечания о том, что рождение Иисуса в Вифлееме является исполнением пророчества; см. Мф.2:1-6), но в том, кем был родившийся младенец. По этому поводу в Новом Завете есть два утверждения. Мы их уже обозначили; давайте теперь рассмотрим их поподробнее.

 

1. Младенец, рожденный в Вифлееме, был Богом

Точнее, выражаясь языком Библии, Он был Сыном Божьим или, как обычно называют Его христианские богословы, Богом-Сыном. Заметьте, не просто сыном, или одним из сынов, а единственным Сыном. Для того чтобы читатели осознали единственность Иисуса, в первых трех главах своего Евангелия Иоанн четыре раза повторяет, что Он был «единородным» Сыном Божьим (см. Ин.1:14,18; 3:16,18). Соответственно, христианская церковь исповедует: «Верую во единого Бога Отца... и во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго...»

При чтении христианских апологетов иногда создается впечатление, что утверждение об Иисусе как единородном Сыне Божьем есть окончательный и полный ответ на все вопросы о том, кто Он такой. Однако вряд ли это так, поскольку само это утверждение вызывает вопросы и может быть неправильно понято. Если Иисус - Сын Божий, значит ли это, что существуют два бога? Значит ли это, что иудаисты и мусульмане правы, обвиняя христианство в политеизме? Или слова «Сын Божий» следует понимать таким образом, что, хотя Сам Иисус и стоит совершенно отдельно от всех творений, Он не такой Бог, как Бог-Отец? В ранней церкви это утверждали ариане, а в наше время - унитарии, свидетели Иеговы, кристадельфиане и другие. Так ли это? Что же имеет в виду Библия, называя Иисуса Сыном Божьим?

Некоторым эти вопросы кажутся довольно запутанными, но Новый Завет дает довольно ясные ответы на них. В принципе, все они поставлены и разрешены Апостолом Иоанном в прологе к его Евангелию. Очевидно, что он обращался как к евреям, так и к грекам. По его словам, он писал для того, чтобы читатели «уверовали, что Иисус есть... Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его» (Ин.21:30). На протяжении всего Евангелия Иоанн показывает Иисуса именно как Сына Божьего. Однако Иоанн понимал, что слова «сын Божий» могут вызвать в сознании читателей некоторые неверные ассоциации. В иудейском богословии они употреблялись как титул будущего Мессии (который должен быть человеком). Греческая мифология знала множество «сыновей богов», суперлюдей, рожденных от союза бога и смертной женщины. Ни в том, ни в другом случае ни о какой божественности речи не шло. Иоанн хотел, чтобы его рассказ об Иисусе не был воспринят (или истолкован) в этом плане, и подчеркивал, что Иисус называл Себя Сыном (как и христиане называли Его Сыном) именно в смысле Его божественной сущности, и ни в каком другом. Именно поэтому и появился знаменитый пролог (Ин.1:1-18). Церковь Англии ежегодно читает его вслух в день Рождества - и совершенно справедливо. Нигде в Новом Завете природа и значение Иисуса как Бога-Сына не объясняется так ясно, как здесь.

Посмотрите, как тщательно и последовательно Иоанн развивает эту тему.

Апостол не употребляет термин «Сын» в первых предложениях: он говорит о Слове. Тут не было опасности быть неверно понятым, ибо читатели, знакомые с Ветхим Заветом, немедленно улавливали смысл. В Ветхом Завете Слово Божье творит небо и землю, эта Божья сила исполняет Его замысел. Ветхий Завет подразумевает, что Божьи слова сами по себе обладают силой, которая осуществляет замысел. Бытие 1 рассказывает, как в начале творения «сказал Бог, да будет,.. и стал...» (Быт.1:3). «Словом Господа сотворены небеса... Он сказал, - и сделалось (Пс.32:6, 9). Иными словами, Слово Божье - это Бог в действии..

Иоанн берет этот образ и далее сообщает нам семь фактов о Слове Божьем.

 

(i) «В начале было Слово (ст.1). Вот оно, вечное бытие Слова. У Него не было начала; когда начиналось все остальное, Оно - было.

(ii) «И Слово было у Бога (ст.1)[4]. Здесь Слово - отдельная личность. Сила, исполняющая Божьи замыслы, - это сила отдельной Личности, Которая находится с Богом в вечном, живом общении (таково значение этой фразы).

(iii) «И Слово было Бог» (ст.1). Здесь указывается "на божественную сущность Слова. Будучи Личностью, отдельной от Отца, Он - не творение; Он Сам по Себе Бог, также, как и Отец. Тайна, с которой мы здесь сталкиваемся - это тайна личностного различия в единстве Бога.

(iv) «(Все чрез Него начало быть» [5](ст.3). То есть, Слово творит. Оно было представителем Отца в деле творения, совершенного Им. Все сотворенное было сотворено через Него (в этом еще одно доказательство, что Он, создающий, как и Отец, не принадлежит к разряду творений).

(v) «В Нем была жизнь» (ст.4). Перед нами Слово оживляющее. В сотворенном мире нет жизни, кроме той, что в Нем и через Него. Так Библия отвечает на вопрос о происхождении и продолжении жизни во всех ее формах: жизнь дается и поддерживается Словом. Творения обладают жизнью не сами по себе, но в Слове, во второй Личности Бога.

(vi) «И жизнь была свет человеков» (ст.4). Слово просвещает. Давая жизнь, Оно дает и свет; это значит, что каждый человек получает личные откровения от Бога уже потому, что он живет в мире Божьем, и все это, так же, как и то, что человек жив, происходит благодаря Логосу.

(vii) «И Слово стало плотью» (ст.14). Слово во плоти. Младенец лежащий в яслях в Вифлееме был не кто иной, как вечное Слово Божье.

 

Раскрыв, кто и что такое есть Слово, а именно - Бог, Создатель всего сотворенного - Иоанн определяет Его как личность. Через воплощение, говорит он, стало ясно, что Слово есть Сын Божий. «И мы видели славу Его, славу как единородного от Отца» (ст.14). Личность Его подтверждена в 18 стихе: «...единородный Сын, сущий в недре Отчем...». Здесь Иоанн высказывает мысль, к которой он нас вел. Теперь становится яснее, что имеется в виду, когда Иисуса называют Сыном Божьим. Сын Божий есть Слово Божье; мы видим, что Слово - это и есть Сын Божий. Вот о чем говорит пролог к Евангелию.

Итак, всякий раз, когда Библия называет Иисуса Сыном Божьим, она утверждает Его личную божественную сущность. Рождественский рассказ покоится на поразительном факте: младенец в яслях был Богом.

Но это еще не все.

 

2. Младенец, рожденный в Вифлееме был Богом, Который сделался человеком

Слово стало плотью, ребенком. Он не перестал быть Богом; Он точно так же был Богом, как и раньше. Но при этом Он стал человеком. Он не был Богом - минус какие-то элементы божественного, но Богом - плюс все, что принял в Себя, став человеком. Он, сотворивший человека, теперь начал на себе испытывать, что значит быть человеком". Он, создавший ангела, ставшего потом дьяволом, оказался в таком положении, где Он мог быть искушаем сатаной; и совершенство Его человеческой жизни было достигнутую только через борьбу с дьяволом. Павел, описывая Его в небесной славе, находит в этом великое утешение: «По сему Он должен был во всем уподобиться братьям,.. ибо как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь». «Ибо мы имеем не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших, но Который, подобно нам, искушен во всем, кроме греха. Посему да приступаем с дерзновением к престолу благодати, чтобы получить милость и обрести благодать для благовременной помощи» (Евр.2:17-18; 4:15-16).

Тайну воплощения невозможно постигнуть. Ее нельзя объяснить, можно только сформулировать. Пожалуй, лучше всего она изложена в словах: «Наш Господь Иисус Христос, Сын Божий, есть Бог и человек;.. совершенный Бог и совершенный человек... Который будучи Богом и человеком, не есть два, но один Христос; един не посредством обращения Бога в плоть, но посредством принятия человеческого Богом» («Символ веры» Афанасия). Нашему разуму это недоступно. По словам Чарлза Уэсли, в яслях мы видим:

 

Наш Бог - и вдруг так бесконечно мал,

Непостижимо человеком стал.

 

Непостижимо! Неплохо было бы это запомнить, оставить всякие досужие домыслы и просто замереть в восхищении.

 

III

 

Как нам следует думать о воплощении? Новый Завет призывает нас не ломать голову над физиологическими и психологическими проблемами, но благодарить Бога за любовь, которую Он явил нам. Ибо это был акт великого самоуничижения и смирения. «Он, всегда бывший Богом в Своем естестве, - пишет Павел, - не цеплялся за Свои права как равный Богу, но сбросил все привилегии и согласился стать рабом и родиться смертным человеком. А став человеком, Он смирился, прожив жизнь величайшего повиновения, даже до смерти; а умер Он смертью обычного nрестуnника» (Флп.2:6-8; перевод Филлипса (ДБФ)[6]. И все это для нашего спасения.

Богословы временами забавляются мыслью о том, что изначально воплощение было предназначено для усовершенствования сотворенного порядка, а мысль о его искупительном значении появилось у Бога уже потом. Но, по справедливому замечанию Джеймса Денни, «Новый Завет ничего не говорит о воплощении, которое можно отделить от искупления... Не Вифлеем, но Голгофа стоит в фокусе откровения, и любое христианское построение, игнорирующее или отрицающее это, разрушает христианство»[7].

Особая значимость Вифлеемских яслей состоит в том, что ясли - это одна из ступенек, по которым Сын Божий спустился к кресту, и нам не понять их значение вне этого контекста. Поэтому ключевым отрывком из Нового Завета, толкующим воплощение, является не прямое утверждение «И Слово стало плотью и обитало с нами» (Ин.1:14), но скорее, более широкое заявление: «Ибо вы знаете благодать Господа нашего Иисуса Христа, что Он, будучи богат, обнищал ради вас, дабы вы обогатились Его нищетою» (2Кор.8:9). Здесь мы видим не только сам факт воплощения, но и его значение. То, что Сын Божий принял на Себя человеческую плоть, показано здесь именно так, как мы должны воспринимать это, - не просто как чудо природы, но как чудо благодати.

 

IV

 

Однако здесь нам надо задержаться и посмотреть, как иногда понимаются только что процитированные слова Павла. В Послании к Филипп.2:7 фраза, переведенная Филлипсом как «сбросил все привилегии», а в Синодальном переводе - как «уничижил Себя Самого», буквально означает «опустошил Себя Самого». Некоторые спрашивают: разве это, вместе с утверждением 2Кор.8:9 о том, что Иисус «обнищал», не проливает свет на саму природу воплощения? Разве это не означает, что став человеком, Сын Божий утратил определенную долю Своей Божественности?

Это так называемая теория кеносиса (Кеносис - греческое слово, означающее «опустошение»). За всеми формами этой теории стоит одна мысль: чтобы полностью стать человеком, Сыну пришлось отказаться от некоторых свойств Бога, иначе Он не смог бы полностью ощутить ограниченность во времени и пространстве, в знании и сознании, что так характерно для человеческой жизни. Эту теорию формулировали по-разному. Некоторые полагали, что Сыну пришлось отложить только Свои «метафизические» свойства (всемогущество, вездесущность и всеведение), сохранив при этом нравственные (справедливость, святость, правдивость, любовь). Другие утверждали, что, став человеком, Он отказался от Своих особых, присущих Богу возможностей, а также и от самосознания Бога, хотя в течение земной жизни Он вновь обрел последнее.

В Англии теория кеносиса впервые была высказана епископом Гором (Bishop Gore) в 1889 году с целью объяснить, почему Господь оставался в неведении о том, что критики девятнадцатого века называли ошибками Ветхого Завета. Гор полагал, что став человеком, Сын Божий лишился Божьего всеведения, хотя и сохранил полную Божью непорочность в вопросах нравственности; что Он был ограничен иудейскими представлениями того времени, которые безоговорочно принимал, не зная, что не все они были верны. Поэтому Он считал Ветхий Завет в буквальном смысле слова богодухновенным и полностью истинным, а также приписывал Пятикнижие Моисею, а 109 Псалом - Давиду, что, по мнению Гора, не соответствует истине. Многие последовали за Гором, отыскивая подтверждения для опровержения мнения Христа о Ветхом Завете.

Но теория кеносиса не верна. Во-первых, эти домыслы не имеют никакого основания. Из контекста видно, что всякий раз говоря, что Сын опустошил Себя и обнищал, Павел имеет ввиду, что Он лишился не Божьей сущности и силы, а Божьей славы и достоинства, славы, «которую Я имел у Тебя прежде бытия мира», как сказал Христос в Своей великой первосвященнической молитве (Ин.17:5). Синодальный перевод и перевод Филлипса верно передают мысли Павла в Послании к Филипп.2:7. Писание не дает никакого основания для утверждения, что Сын Божий лишился какой-либо стороны Своего Божьего естества.

Во-вторых, возникает еще один большой и неразрешимый вопрос. Как можно говорить, что человек Христос Иисус был полностью Богом, если Он был лишен каких либо аспектов Божеского? Как можно говорить, что Он совершенным образом явил нам Отца, если в Нем не было хоть каких-нибудь сил и свойств Отца? Более того, если, согласно теории, на земле невозможно совместить истинно человеческое с полнотой Божьей, то на небе это, по-видимому, тоже невозможно; следовательно, «человек во славе» навеки лишился некоторых из Своих Божьих качеств. Если, как говорится в Уставе Англиканской церкви 2, «Божье и человеческое» посредством воплощения «соединились в одного Человека и вовек неразделимы», то, согласно теории кеносиса, во время воплощения Бог-Сын отказался от некоторых свойств Бога, которые Ему уже не вернуть. Однако, Новый Завет ясно и настойчиво говорит о вездесущности и всеведении воскресшего Христа (Мф.28:18,20; Ин.21:17; Еф.4:10). Но если защитники теории кеносиса полагают, что на небесах нет несовместимости этих Христовых качеств с истинной человеческой сущностью, то на каком основании они считают, что эта несовместимость существует на земле?

Далее, Гор использует свою теорию, чтобы оправдать приписываемые Христу ошибки в некоторых частях Его учения, хотя и утверждает, что в остальном учение обладает властью свыше. Это невозможно. Христос четко и определенно утверждал, что Его учение было от Бога: что Сам Он был только посланцем Отца. «Мое учение - не Мое, но Пославшего Меня», «как научил Меня Отец Мой,









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.