Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Тема 5. Воспитание и обучение в Киевской Руси и Русском государстве (до XVII в.)





В первом тысячелетии исторического существования отечества можно выделить два периода: древний — до Петра и новый — от Петра до 60-х гг. XIX в. Первый период, в свою очередь, подразде­ляется еще на три периода: 1) предшествующий монгольскому порабощению, с преобладанием византийского влияния; 2) мон­гольского владычества; 3) преобладающего влияния южнорусской учености и господства схоластики.

Педагогическая мысль Древней Руси опиралась на воспитатель­ные традиции, насчитывающие более двух тысяч лет. Во второй по­ловине I тысячелетия н. э. завершилось расселение славян и их раз­деление на три группы: западную, восточную и южную. За длитель­ное время своей истории славяне выработали свою практику воспи­тания, создали свою культуру, которая выросла из глубин трудовой жизни народа. Воспитание детей происходило в соответствии с не­обходимостью наследования подрастающим поколением обществен­но-исторического опыта, накопленного предыдущими поколения­ми, с целью подготовки к жизни и труду.

Труд составлял основу жизни славян, лишь упорным трудом народ мог обеспечить свое существование, поэтому детей рано включали в трудовую деятельность, воспитывали трудолюбие, раз­вивали трудовые умения и навыки.

Особое значение имела забота о здоровье и физическом развитии детей. Важнейшими средствами физического воспитания были за­каливание, подвижные игры и физический труд. Исторические предания, легенды и былины воспевали подвиги богатырей, за­щищавших русскую землю от завоевателей, воспитывали гордость за свое отечество, формировали патриотическое сознание. Образы былинных героев воспринимались как нравственный идеал. В их подвигах подрастающее поколение находило проявление лучших духовных качеств человека, черпало веру в силу народа, в торже­ство справедливости.



Особое место занимали на Руси праздники. Составной частью многих русских народных праздников были игры, представляющие сокровищницу народной культуры и педагогики. Неотъемлемой ча­стью педагогического наследия древних славян является устное на­родное творчество, в котором мир впервые предстает перед ребен­ком в образах, звуках и красках. Колыбельные песни, потешки, сказки, загадки, пословицы, былины, предания на протяжении веков являлись важнейшими средствами воспитания подрастаю­щих поколений. Через первые поэтические произведения (колы­бельные песни, песенки-потешки и пестушки), являющиеся сред­ствами развития речи, эмоциональной сферы ребенка, эстетичес­ких чувств, познается родная речь. Глубокий нравственный смысл этих произведений служит фундаментом, на котором строится эс­тетический мир ребенка.

Когда ребенок подрастал, он усваивал первые нравственные за­поведи детства: о почитании старших, главенствующей роли отца, повиновение которому было беспрекословным, об уважении к ма­тери, об обязанности беречь достоинство, осознавать сыновний долг, быть благодарным людям. Детей в русских семьях воспитыва­ли в любви и строгости, использовали наказания, в том числе и физические. Но родителям рекомендовалось заботиться о своих детях, воспитывать их добрыми советами, учить «благочинию», а также ремеслу и рукоделию.

Важнейшей основой просвещения на Руси послужила христи­анская вера (дата крещения Руси 988 г.). Она внесла новые, живот­ворные начала в русское воспитание, определила нравственный характер народной жизни. Христианская вера сообщила религиоз­но-церковное направление русской жизни. Религиозный дух гос­подствует и в сочинениях духовного содержания, и во взглядах наставников и государственных людей.

Летописи свидетельствуют, что уже Владимир Равноапостоль­ный начал ставить по городам церкви и священников, повсюду начал приводить людей ко священному крещению и повелел от­бирать детей у знатных граждан и отдавать их «на ученье книгам». Про Ярослава Мудрого летопись повествует, что при нем начинаются у нас монастыри с училищами и что он любил книги, при­лежно читал их и сильно содействовал распространению их пере­пискою, и очень покровительствовал учению книжному. С самого начала нашего просвещения правительственная власть содейство­вала успехам воспитания и образования.

Первоначальные русские школы имели две цели: приготовить для церкви сведущих служителей и научить русских людей догмам веры и христианской нравственности. В первые века христианства на Руси в этих школах обучались дети не исключительно духовных лиц, но вообще — всяких званий, даже вовсе неизвестного зва­ния, пленники; вместе с детьми могли учиться и взрослые. По окончании «учения книжного» не все поступали непременно на службу церкви, но шли также и на другие поприща. Призвание, способности и успехи в учении всякому ученику обеспечивали даль­нейшую служебную карьеру.

Сами монастыри, при которых устраивались школы, в Древней Руси вовсе не чуждались жизни, не впадали в аскетизм и не огра­ничивали своей педагогической деятельности тесным кружком спе­циалистов-учителей, но охотно наставляли всех приходивших — вере, благочестию, добрым делам и обучали грамоте. Так велось и в мужских, и в женских монастырях. Летописи сохранили имена многих русских женщин, которые потрудились для обучения де­виц ремеслам, пению, рукоделиям, чтению и списыванию книг. К таким личностям принадлежат, например: инокиня Анна Все­володовна, дочь Великого Князя Всеволода Ярославовича; святая Ефросиния Полоцкая, дочь Князя Ростислава Всеславича и дру­гие.

Кроме того, с самого начала христианства на Руси при церквах и монастырях содержались на церковный счет сироты и дети бед­ных родителей. Они получали в этих приютах содержание, христи­анское воспитание и «книжное обучение». Таким образом, цер­ковь для русского народа являлась источником умственного света и добра. Школы получили значение как христианские, педагоги­ческие и благотворительные учреждения. Духовенство, естествен­но, имело в народе высокий нравственный авторитет.

Внутреннее устройство древнерусской школы вначале совер­шенно соответствовало византийским образцам, так как первые представители православной церкви и первые же наши учителя были, по преимуществу, греки. При дальнейшем развитии шко­лы, в ней, кроме грамоты, преподавались разные учебные пред­меты, составляющие круг тогдашней византийской учености. И та­кие училища уже в первые века христианства на Руси существова­ли не только в Киеве и Новгороде, но и в Курске, Смоленске, Владимире-Волынском, Владимире-на-Клязьме, Галиче, вообще в городах юго-западной и северо-западной Руси. Из них вышли не только сведущие служители церкви, но и многие знаменитые впос­ледствии духовные и светские деятели: проповедники Лука Жидя-та (епископ Новгородский) и митрополит Киевский св. Иларион (XII в.); преподобные Антоний и Феодосии Печерские (XI в.); Нестор — выдающийся летописец, историк, писатель (XI — нача­ла XII в.), автор «Повести временных лет» и св. Кирилл, епископ Туровский, русский Златоуст, как его называли современники (XII в.); Владимир Мономах, Великий Князь Киевский, выдаю­щийся государственный деятель и писатель Древней Руси (XII в.); удельный князь Смоленский Роман Ростиславович (XII в.) — мно­госторонний ученый и усердный покровитель просвещения. Лето­пись говорит, что на содержание училищ и учителей, греков и латинистов князь истратил все свое имение, похоронили его на общественный счет.

Дисциплина в древнерусской школе во весь период, предше­ствующий схоластике, была разумная и кроткая. Из наставления митрополита Михаила учителям видно, что им предписывалось основательно и стройно «учить детей книжному разуму, воспиты­вать же — в духе заповедей Божьих, в благонравии, правде и люб­ви, ни яростью, ни гневом, ни жестокостью, а снисходительно и кротко», чтобы в детскую душу не западали страх и уныние.

Из учебных предметов псалтырь, церковное пение и письмо с древних времен были наиболее распространены в школе и привле­кали особое внимание учителей. Псалтырь в старину была первой настольной книгой для всякого грамотного человека, и простолю­дина, и князя. Книга эта, полная религиозного вдохновения и по­эзии, имела в старину у нас, как и на западе, глубоко воспита­тельное и образовательное значение. Пение в старину употребля­лось не только в церкви, но и в собраниях, на княжеских и бояр­ских пирах и служило удовлетворением живой общественной по­требности, присущей всем людям, не стесняемым в своем есте­ственном духовном развитии. Поэтому и школа была внимательна к этой потребности.

Письмо составляло единственное в то время средство распрос­транения книг святого писания, нравственных поучений и свет­ских сочинений. Понятно, что письму деятельно обучались в шко­ле, а еще деятельнее предавались в монастырях, в княжеских и боярских теремах.

К тому же само писание уставом и полууставом, со всеми уда­рениями, титлами, строчными и надстрочными знаками, прямо, правильно и отчетливо, составляло занятие гораздо более слож­ное, нежели теперешнее письмо; оно имело характер скорее чер­чения или рисования, нежели письма. Задача переписки книги составляла труд не только тяжелый и долгий, но и благочестивый. Дурно переписать книгу считалось грехом. Осуждать переписчика за найденные в его труде ошибки также считалось грехом. Во мно­гих старинных книгах встречаются приписки в этом смысле. Чаще всего в них заключается выражение благодарности Богу за успеш­ное совершение письменного подвига или приглашение читателя исправлять написанное, а не осуждать переписчика за ошибки; или, наконец, выражение радости об окончании труда. Радость эта приравнивается к радости жениха при виде своей невесты; или радости купца при совершении выгодного торгового оборота; или радости морехода, когда он достигает тихой пристани; или, нако­нец, радости странника, который после долгих странствий воз­вратится на родину.

Положение учителя в старину на Руси обусловливалось тем взгля­дом, который народ имел на церковь, школу и духовенство, и тем авторитетом, которым эти учреждения и это сословие, естествен­но, пользовались в обществе. В тех официальных документах, в ко­торых законодательная или административная власти стараются вы­яснять отношение народа к церкви, школе и учителям, везде замет­но старание поддержать и усилить нравственное влияние последних. Они и называются соответственными, характерными названиями: книжниками, уставодержателями, учительными людьми.

Очевидно, что в то время учитель в своей общине был не то, что мастеровой грамотник, ремесленник-специалист по части обу­чения, а близкий народу человек, влиятельное лицо, наставник.

В числе учебных пособий того времени следует назвать, кроме псалтыря, еще и те книги, которые были наиболее распростране­ны в школе и у состоятельных светских людей. Все это больше книги переводные — с греческого, болгарского, сербского, — оригинальных было мало. Сюда относятся патерики, т. е. собрания жизнеописаний разных святых — египетских, иерусалимских, гре­ческих, печерских, — в которых интересно сочетались вымысел и описание реальной жизни, хроники, т. е. летописи; изборники или сборники весьма разнообразного содержания литературно-науч­ного и нравственно-поучительного; повести и рассказы полуисто­рического, полусказочного содержания; хождения по святым зем­лям, т. е. записки о различных достопримечательностях иерусалим­ских, царьградских и других святынь; пчелы — сборники множе­ства разнохарактерных отрывочных научных сведений, поучений, афоризмов, замечаний мудрецов и поэтов; азбуковники — род энциклопедий, лексиконов и справочных книг по всевозможным отраслям знаний. Этот запас чтения унаследован русской школой от византийского просвещения. Византийское же влияние господ­ствует в нашем просвещении все первые пять столетий по приня­тию христианства.

На Руси ценились и такие виды литературных произведений как летописи; апокрифы — переводы канонических изданий с толкованием, например, о мудрости царя Соломона; проповеди свя­щенников, например, проповеди Луки Жидяты — Новгородского епископа «Не ссорь других, а примиряй», «Не копай яму другому, Бог тебя туда и бросит»; поучения — наказы молодежи, первый такой педагогический памятник — «Поучение» Владимира Моно­маха.

Владимир Мономах(1053—1125) — внук Ярослава Мудрого, Великий Киевский Князь, выдающийся государственный деятель и писатель Древней Руси, человек светский. В своей деятельности опирался на личный опыт и на просвещенных книжников. Его вос­питательные взгляды четко выражены в «Поучении». Он выделяет три идеи: отношения к Богу, отношения между властью и ее под­данными, отношения человека к самому себе и взаимоотношения между людьми. Одним из главных средств воспитания детей Моно­мах считал образование: «Не забывайте того хорошего, что вы умеете, а чего не умеете, тому учитесь». Он уделял большое вни­мание развитию у детей инициативы и самодеятельности, приуче­нию их к преодолению различных трудностей. По убеждению кня­зя, земной мир — мир сложной действительности, где успех жиз­ни зависит от настойчивости и работоспособности, которые фор­мируются под влиянием воспитания. Труд он ставит в обязанность всякому человеку, где бы он ни находился. Дети должны все сами делать для себя и не затруднять других: рано просыпаться, помо­гать в доме, в боевом походе не снимать оружия, быть бдительны­ми. Он предостерегает от лжи и блуда: «Лжи остерегайтесь, и пьян­ства, и блуда, от того ведь душа погибает и тело»; от лени: «Бога ради, не ленитесь, молю вас, не забывайте трех дел тех, не тяжки ведь они: ни затворничеством, ни монашеством, ни голоданием, которые иные добродетельные претерпевают, но малым делом можно получить милость Божию».

Мономах считал, что успех воспитания зависит не от отдельных наставлений, а от совокупности многообразных воспитательных средств, включающих этикет, манеры и тон поведения, а потому необходимо вырабатывать у детей прилежание и учтивость. Идея защиты отечества явилась основой для разработки Мономахом стройной системы военно-физического воспитания, основу кото­рого составляют тренировки и охота, обеспечивающие развитие таких волевых и нравственных качеств человека, как сила, вынос­ливость, быстрота, подвижность, смелость, отвага и храбрость. Для проявления этих качеств необходимы соответствующие условия. Мономах призывал следовать христианской морали и помнить, что «не пост, не уединение, не монашество спасет вас», а лишь добрые дела.

Татарское нашествие уничтожило материальное довольство рус­ского народа, истребило первые успехи образованности и христианского общежития, повсеместно принизило дух русских людей. В поучениях Владимирского епископа Серапиона, современника нашествия татар, рисуется ужасная картина разрушения на Руси: уничтожены города, села поросли кустарником, кровь русская обильно напоила землю, храбрые в ужасе бежали, люди отведены в рабство, земля и труд сделались достоянием иноплеменников, а «мы сами, — говорит проповедник, — сделались предметом поно­шения для соседних земель и посмешищем для врагов наших». Та­тарское иго имело самое печальное влияние на русскую жизнь во­обще и на просвещение в частности.

В монастырях притаились остатки книжного образования и нравственных сил, которые поддерживали в русских людях бод­рость и надежду на спасение. Число училищ до такой степени уменьшилось, что с XIV в. летописцы совершенно не упоминают о них.

Уменьшилась грамотность не только в простом народе, но даже в духовенстве и среди князей и бояр. В XV в. — если бы и захотелось кому выучиться грамоте, негде было, за недостатком училищ. При­ходилось почти безграмотных людей ставить в священники.

Вся Русь, отрезанная татарами от Византии, а Польшей, Лит­вой и Ливонией — от образованной Европы, все больше и больше усваивала черты азиатских нравов. Одно только в русской жизни этого периода представляет явление утешительное и многообеща­ющее. В борьбе с татарами окрепла Москва и понемногу сделалась новым средоточием политической силы.

С XV в. начинаются в северо-восточной Руси решительные по­пытки выйти из долгого невежественного застоя. Новгородский епископ Геннадий усердно хлопочет об учреждении повсюду хотя бы начальных училищ, в которых можно было бы обучить людей чтению Псалтыри и Апостола, чтобы из таких людей можно было наконец ставить грамотных священников. В 1499 г. Геннадий соби­рает и составляет полный список книг Святого Писания, Максим Грек (1480—1556) усердно исправляет испорченные безграмот­ными писцами богослужебные книги и старается исправить нравы духовенства. Князь Андрей Курбский убеждает московских бояр не чуждаться науки и не бояться книг. Царь Иван Васильевич на Сто­главом соборе (1551) повелевает:

— по всем городам ставить грамотных и нравственно-благона­дежных священников и дьяконов, у которых в домах и завести училища, чтобы все правильные христиане отдавали им своих де­тей в учение: читать, писать, знать церковное пение и получать правильное воспитание;

— завести грамотных писцов, дурные списки книг отобрать, сверить с хорошими переводами, переписать без ошибок и разос­лать по всем церквам.

Последняя мера, разумеется, не могла осуществляться за недо­статком грамотных писцов и справщиков; но делу помогло учреж­дение (в 1553 г.) первого печатного двора, т. е. типографии в Мос­кве, благодаря энергичному ходатайству перед царем митрополи­та Макария.

Одним из выдающихся произведений русской литературы XVI в., являвшегося основным сводом нравственных норм и правил мно­гих поколений российского православного общества, была «Кни­га, называемая Домостроем, которая содержит в себе полезные све­дения, поучение и наставление всякому христианину — и мужу, и жене, и детям, и слугам, и служанкам», — таково полное название этого уникального труда, вобравшего в себя многовековой уклад, традиции, опыт русской семьи, сохранившего немало ценного, практически полезного для современного человека, семьи, обще­ства. С первых строк «Домострой» заставляет размышлять о дне минувшем и сегодняшнем, анализировать, делать выводы. В пер­вом поучении «Наставление отца сыну» указывается, что основ­ная роль в русской семье отведена мужчине, надежному, работя­щему, ответственному.

Проблемы морали и нравственности русской православной семьи — лишь один из аспектов, затронутых в «Домострое». Все­го же в книге наставлений, советов, поучений — 64. Большая часть из них содержит рекомендации по ведению хозяйства, рег­ламентирует отношение к православной церкви, ее служителям, Богу. Вечные истины «Домостроя» способствуют утверждению в обществе согласия и миролюбия, осознанию необходимости тру­диться, заботиться о близких, родных, слабых. По мнению В. М. Пилипова, это произведение сегодня нуждается в переос­мыслении.

Пока северо-восточная Русь томилась под татарским игом, по­степенно крепла в борьбе с татарами и готовила окончательное свержение ига, юго-западная Русь, составившая с Литвою Вели­кое Княжество Литовское, опередила ее в образованности. В связи с близостью к Польше и Европе, юго-западная Русь легко заим­ствовала оттуда и научное образование, и европейские обычаи и понятия. Однако в образовании со времени присоединения Литов­ского Княжества к Польше (1569) начало решительно проявлять­ся польское влияние — в смысле порабощения русской народно­сти, подчинения русского языка польскому, а православия — ка­толицизму. Для этой цели были введены религиозная уния (1596), католическая пропаганда и иезуитское воспитание.

Усилия одиночных, хотя и энергичных поборников русской на­циональности и православия — каковы, например, князь Андрей Курбский со своими соратниками князем Оболенским и бежавшим из Соловецкого монастыря Троицким игуменом Артемием, князь Константин Острожский — конечно, не могли остановить порабо­тителей. Понадобились другие средства — общественные.

Они нашлись в церковных братствах: Львовском, Киевском, Луцком, Могилевском, Оршанском, Брестском и др. До этого вре­мени эти братства существовали отчасти с филантропическими целями, помогать бедным и больным прихожанам, отчасти с це­лями обеспечения приходу начального образования и подготовки сведущих и образованных священников и дьяконов.

Теперь же эти братства стали заводить училища (братские шко­лы) по образцу иезуитских коллегиумов и в них стали давать такое значительное и многостороннее знание, с помощью которого мож­но было бы подготовить надежных противников враждебной пра­вославию религии, побороться с врагами их же оружием — про­свещением, красноречием и диалектикой. В курсы этих училищ вошли языки: греческий, славянский и польский, грамматика, риторика, пиитика, диалектика, нравственное богословие и др. предметы. Первое из этих училищ было основано в Остроге князем Константином Острожским в 1580 г. При нем же была и типогра­фия, в которой в 1580—1581 гг. напечатана первая полная славян­ская Библия. По образцу Острожского училища стали открываться подобные же училища и при других братствах.

Из всех южнорусских высших училищ особенно прославилось то, которое под именем «Школы эллино-славянского и латино-польского письма» было в 1589 г. учреждено братством при Бого­явленской церкви в Киеве. Здесь главным деятелем был митропо­лит юго-западной Руси Петр Могила. В 1631 г. стараниями и по­жертвованиями митрополита школа получила совершенно такое же устройство как высшая иезуитская коллегия и стала называть­ся Киево-Могилянской академией, а с 1701 г. — просто Киев­ской академией.

 

 









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2020 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.