Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







ОБСТАНОВКА В РАЙОНЕ ТЕБЕКТЕНЕРОВО – КАПКИНКА - ВАСИЛЬЕВКА ПЕРЕД НЕМЕЦКИМ НАСТУПЛЕНИЕМ 29 августа 1942 г.





К сожалению о боях в этом районе нигде не пишется, вероятно потому, что противником наших частей были в основном румыны. Однако именно румынские части постоянно вели бои на этом направлении и захватили вначале Васильевку, а затем и часть Капкинки. 94-я немецкая пехотная дивизия в это время находилась в районе Тебектенерово.

 

В середине августа 1942 на правом фланге 64 А в районе Тебектенерово - Васильевка, в районе предстоящего немецкого наступления действовали немецкая 94-я пд и части 6-го румынского корпуса : 1-я 2-я и 4-я пехотные дивизии. 20-я пехотная румынская дивизия* пока не вела боевых действий и находилась на левом фланге, перед 66 –й морской стрелковой бригадой.

*В связи отсутствием достоверных источников факт расположения дивизии на этом месте пока находится под вопросом, но 20-я румынская пехотная дивизия находилась в этом районе.

 

С стороны 64 –й армии здесь вели бои:
154-я морская стрелковая бригада полковника Смирнова И. М, после 18 августа была перемещена на левый фланг 64 А.

Грозненский курсантский полк под командованием полковника Сытникова В. Г., понес наиболее тяжелые потери в этих боях.

1-й Орджоникидзевский курсантский полк: командир училища полковник Лаврентьев И.Я.(погиб ранее). К началу немецкого наступления 29 августа курсантский полк был выведен в район Громославки и находился в резерве на участке 66 оморсбр, на самом правом фланге обороны 64 А.

3-й Орджоникидзевский курсантский полк - командир полковник А С Кухаревич (ранен), на момент боев 22- 24 августа командиром полка был майор Чикваидзе Георгий Левонович, с 25 августа командиром училища был уже комиссар Перельман. Полк вел постоянные ожесточенные бои у Капкинки, в предыдущих боях понес большие потери.



Ниже приводятся воспоминания курсанта 3 –го Орджоникидзевского Военно –пехотного училища о боях с румынами у Капкинки Козлова Петра Ефимовича, из его книги "Сталинград. Воспоминание и осмысление." :

,, Глубокой ночью, после длительного марша, мы сосредоточились в степной балке в районе хут. Капкинка. Курсанты падали от усталости. Кто лежал, кто сидел. Раздали НЗ. Незаметно его съели. Ночь была душной, а утренней прохлады сталинградская степь тоже не дает. Передали решение: скоро в бой. Атака ожидалась с первыми лучами солнца. Для большей части курсантов это был первый бой. С одной стороны, хотелось проверить себя, свою смелость, узнать, как чувствует себя человек, идущий в атаку. С другой, все волновались — и курсанты, и командиры. Притихли. Молчали. Курили. Даже я, никогда не куривший, попросил Ваню Зонова: «Угости табачком». Он свернул цигарку, взял в рот. Затем достал кремень с фитилем и зубилом, выбил искру, зажег фитиль, а от него раскурил цигарку и сунул ее в мой рот. Сказал: «Желаю удачи». Я раза два затянулся, закашлял и передал другим. И ходила та последняя перед атакой цигарка из рук в руки, обжигая пальцы и губы.

 

Наконец брызнул первый луч солнца. Наступило 13 августа. Ударила «катюша». Мы знали, что перед наступлением будет произведен залп. Там, где над горизонтом вспыхивали молнии вражеской батареи, взметнулся огненный вал, будто разверзлась земля и выплеснула из себя раскаленные комья. Но удар «катюши» был неточен, как потом стало известно. Она долбила пустое поле. Мины улетали куда-то дальше. В этом состояла вся подготовка к наступлению. Опять воцарилась тишина. В небе появились черные вороны — предвестники беды...
Взлетела ракета. Началось. Некоторые курсанты, стесняясь других, украдкой перекрестились. Я в бога не верил, но в эту минуту шептал про себя: «Господи, спаси меня ради мамы. Ей не пережить мою смерть, у нее больное сердце». Батальоны училища, в том числе и наш, пошли в наступление по южным скатам р. Мышкова на вые. 124.0., чтобы выбить с нее противника.
Наступали без какой-либо поддержки со стороны авиации, танков и артиллерии. Их не было у нас. Чуть позади подразделений шел, прихрамывая и опираясь на палочку, командир нашего 3-го батальона капитан Болдарян. «Туда, туда, — показывая рукой на высоту, торопил он курсантов, ротных и взводных. — Помните, на вас смотрит Родина». Рядом со мной шли яранские ребята — Н. Большаков, М. Нефедов, П. Смоленцев, В. Стариков, И. Курочкин, мединские — А. Кононов, П. Копанев, Н. Пестов, А. Колупаев, Сырчин, зуевские — Рогачев, Козлов, котельничанин Скурихин, Мочалов из Макарья и другие. Они шли пригнувшись, осторожно.
Когда поднялись на гребень высоты, увидели окопы противника, батарею и суетившуюся возле прислугу. Но и румыны заметили нас. Они вскоре пришли в себя и, повернув орудия, открыли огонь. Момент внезапности был утрачен…Пробегаю мимо упавших, надеясь на то, что идущие позади окажут помощь тому, кто нуждается в ней, твердо зная, что главное сейчас — ворваться на высоту и захватить ее.
Немало гитлеровцев сразил в этом бою нолинский паренек Иван Никулин. Перед боем он завладел снайперской винтовкой и теперь в ее оптический прибор быстро отыскивал цели и метко поражал их.
Ускоряем шаг, переходим на бег. Отдельные курсанты уже приближались к позициям противника, швыряли в них гранаты, с размаху бросались в окопы.
Первым ворвался на позиции противника и завязал траншейный бой 4-й взвод нашей 12-й (по училищу) роты, командиром которого был осетин лейтенант Анатолий Сидаков. Он и в училище был удивительным человеком. Бывший курсант его взвода Максим Басаев пишет о Сидакове: «Он настолько крепко сбит и ловок, что ему ничего не стоило одному поднять станковый пулемет и перенести на другую позицию. Обучая курсантов, взводный тигриными прыжками подбегал к пулемету и с поразительной быстротой заряжал его. Он сочетал в себе силу, решительность, упорство и доброту. Нам казалось, что лейтенант может делать все и ничто его не согнет. Он был нашим кумиром».

Во взводе Сидакова были в основном кировские парни. Уже после войны бывшие курсанты его взвода Борис Кузьминых и Геннадий Лысов не раз говорили, что их взводный был очень смелым в бою. Нам с ним было не страшно и в атаке. Мы были готовы при любой опасности прикрыть его. Когда сходились с противником, лейтенант шел впереди взвода. Его большие глаза горели и казались еще больше. Он постоянно подбадривал нас. Таким же смелым и стойким в бою, по воспоминаниям курсанта Герасима Кондрашкина, был командир его роты, осетин по национальности, младший лейтенант Макеев.
На левом фланге наступающих была 4-я рота (командир — старший лейтенант П. Я. Подобный). В числе первых в этой роте ворвался в траншеи противника и выбил его из них лейтенант Анатолий Субботин с двумя отделениями своего 2-го взвода.
Увидев передовые цепи курсантов у траншей противника, я собираю в кулак все силы и волю, делаю новый бросок вперед, чтобы преодолеть завесу огня. До окопов румын 200—300 метров. Вижу, как некоторые ребята бегут с широко открытыми ртами, в последнем штурме кричат «Ура!», но я слышал только «а-а-а».
Итак, до меня доносилось «а-а-а». Но я уже крикнуть не мог. Рядом разорвался тяжелый снаряд. Землю тряхнуло. Ударило жаром. Все вокруг исчезло. Я упал и поплыл, как в детском сновидении, в какую-то пустоту, неожиданно разверзшуюся под ногами...
Как сквозь вату услышал голос санинструктора Безрукова (забыл имя) — светлого, плотного паренька из Зуевки. Пристально глядя мне в глаза, он говорил: «Дорогой, ты меня слышишь? Ты слышишь?» Я хотел что-то ответить, но земля покачнулась, и я опять куда-то покатился в темноту. Инструктор исчез. Но, видимо, я тут же рванулся к жизни, потому что услышал его голос: «Теряет сознание».
Все видел как в тумане. Все слышал как сквозь вату. Санинструктор рассказывал об убитых ребятах из нашей роты, говорил, что некоторые из них, умирая, как дети кричали «Мама!». Я слушал санинструктора, но сказать не мог ничего, как ни пытался.

 

 

Подумал: «Как же я уцелел? Неужели есть бог?» Я просил его спасти меня ради мамы. А почему же тогда он не спас курсантов-земляков Сережу Кузнецова, Бориса Скочилова, Саньку Солоницына, Вальку Щаклеина, Витю Колчина, Алексея Шалаева, Николая Васенина, Аркадия Новоселова, лейтенантов Кирпоноса и Коняхина, многих других ребят? У них ведь тоже есть матери. Выходит, везение, судьба. А что такое судьба? Мысли ворочались трудно, медленно. Фамилии многих погибших не вспоминались, хотя знал их близко…
Григорий Тыщук (из города Яранска) перед боем говорил: «Ох, мама и плакать будет, если меня убьют». В бою его ранило в ногу. Двое товарищей подхватили его под руки и повели с поля боя. Невдалеке разорвалась мина, осколок попал курсанту в голову. В Яранск придет похоронка.

Санинструктор ушел вперед, где продолжался бой. А я, поклонившись погибшим, с другим курсантом, раненным в плечо, пошел в санроту. На истоптанной курсантами хлебной ниве, разбросанные взрывами мин, срезанные автоматными очередями, лежали молодые ребята в пропитанных кровью защитного цвета гимнастерках. Все мертвые. Большинство — светловолосые. Это — вятские парни-северяне; они жили со светом добра на лицах и в душе, которая как зеркало отражает чистоту этого края. Рядом с ними — черноволосые южане — осетины, плечистые, крепкие. Они даже погибшими не потеряли мужской красоты. Не зная, что делать с убитыми, я только снял пилотку и поклонился им. Очень хотелось пить. Открыл фляжки убитых курсантов, но они были пусты. А теперь, вспоминая то изрытое снарядами поле, с лежащими на нем, как снопы, молодыми парнями, прихожу к мысли: вот писателям о ком надо писать книги-то...

 

Конец того дня я видел сквозь красный туман контузии. Знал лишь, что это был отчаянный контрудар силами одного полка. Курсанты выбили румын с высоты, захватили их окопы, но продержались на рубеже недолго. Противник, укрепившись, вскоре перешел к упорным контратакам. Несмотря на решимость держаться, курсанты не выдержали напора противника и 14 августа отошли на рубеж обороны севернее хут. Капкинка. В историческом формуляре полка отмечается, что «в боях за высоту 124.0 полк понес большие потери в личном составе»*.
Выбыли из строя в том бою командир полка подполковник А. С. Кухаревич**, комбаты капитаны Д. 3. Аведьян и А. С. Болдарян (ранены), командир роты Мокеев (убит), выбыла большая часть ротных и взводных. Некоторые однополчане говорят, что полк потерял в тех боях одну треть своего состава.
Многое было непонятным. Многое трудно понять и сейчас. Веня Соловьев, бывший курсант, пишет: «Наступление было неподготовленным от начала до конца. Я задумываюсь, почему в наступление мы пошли утром, на виду противника, через открытую нейтральную зону в 1,5—2 километра? Почему это расстояние мы прошли ночью, не придвинулись к самым траншеям противника, чтобы захватить их внезапно? Почему пошли в атаку, когда некоторые курсанты не имели оружия? Почему перед нами не была поставлена задача? Ее знали командиры, да и то все ли? В этом наступлении мы потеряли половину роты. Что это — просчет? Или хуже? "

*ЦАМО СССР, ф. 60059, оп. 35121, д. 4, л. 2.

 

** После излечения в госпитале в г. Саратове, в декабре 1942 г., Кухаревич получив звание полковника, был назначен начальником Южно-Уральского пулеметного училища, а в марте 1944 г. — начальником
Чкаловского пулеметного училища. Уволен в отставку в 1946 г. Умер в 1947 г.









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2020 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.