Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Мифологическое мировосприятие.





Первая и наиболее бросающаяся в глаза особенность мифа – синкретичность (слитность, нерасчлененность). Человек теоретической культуры вычленяет в культурной сфере науку, религию, искусство, мораль, право и т. д. Соответственно, первый позыв такого человека, сталкивающегося с мифом – попытаться применить одно из этих понятий к определению сущности мифа. Иногда так и поступают, и совершают ошибку. Миф – это образование синкретическое и многофункциональное. Выражаясь современным языком и тем самым уже впадая в ошибку, можно сказать, что он одновременно есть и наука, и религия, и искусство, и мораль, и право, и многое другое. Ошибка здесь состоит в том, что, применяя эти термины, мы модернизируем сущность мифа также как и тогда, когда заявляем, что лук есть ружье древности. Иными словами, миф выполняет функции, которые в современном обществе распределены между различными сферами культуры. Он является определенной совокупностью знаний о мире. Он дает рецепты практического и магического оперирования этим миром. Он выполняет функции искусства. И он регулирует и освещает социальные отношения.

Мифологическому мировосприятию и мироотношению чужды все навыки теоретического мышления, порожденные последующими культурами. Вся привычная нам дифференциация мышления и практики здесь напрочь отсутствует. Уже в этом тезисе проведено различие между мышлением и практикой. Миф этого различия не знает. Культурологи подчеркивают, что миф не столько рассказывается, сколько вытанцовывается. Это означает, что рассказывая и вытанцовывая миф о сотворении мира, первобытный человек одновременно и творит этот мир снова. Причем ваши попытки теоретически прояснить суть дела изначально обречены на провал. Конечно, вы можете спросить представителя мифологического мышления о том, осознает ли он, что описываемые и вытанцовываемые им события произошли в прошлом. Безусловно, он это осознает. Но при этом он будет утверждать, что только что проведенный обряд сотворил мир снова. Ваша дифференциация прошлого, настоящего и будущего с их логической взаимосвязью натолкнется на почти полное отсутствие таковой у первобытного человека. Как образование симпрактическое, миф предполагает неразрывную связь устного текста и деятельности.



Миф не пользуется теоретическими понятиями. Связка слов, составляющих его текст (текст мифа, естественно, вычленяется не самим первобытным человеком, а сторонним теоретическим наблюдателем), подразумевает ряд чувственно-конкретных образов. Образность порождает метафоричность и символичность. Причем, и метафоричность, и символичность воспринимаются буквально. Так, например, представитель туземного племени, говоря о тотеме своего племени – попугае, заявляет, что люди его племени – попугаи. Диалог человека современной культуры и этого туземца будет разговором сумасшедших в том смысле, что они никогда не поймут друг друга. На вопрос о том, различает ли наш туземец людей и попугаев, тот явно обидится так же, как обидится любой наш современник, если вы зададите ему этот вопрос. Но сразу после этого туземец еще раз подтвердит, что он и люди его племени – попугаи. Загвоздка в том, что современный человек осознанно или неосознанно использует закон логики, именуемый законом тождества. Кроме того, он пользуется логическим законом запрещения противоречия. В данном случае эти законы требуют либо признания статуса человека, либо статуса попугая. Другие варианты просто не рассматриваются как невозможные и безумные. Но туземец этих законов не знает и не мыслит сообразно им. Он не видит здесь никакой проблемы. Именно отсутствие навыков логического мышления порождает тот эффект, когда современному человеку, читающему неотредактированные и необработанные учеными мифы, кажется, что он имеет дело с совершенно безумным мышлением. Конечно, современному человеку его мышление представляется совершенно очевидным и естественным. Он просто не замечает, что этому мышлению он обучался и обучается в течение всей своей жизни, и он не подозревает, что это мышление есть продукт определенной культурной формы.

Почти каждый современный человек имеет набор суждений о социальной реальности. Некоторые этот набор суждений усложняют и расширяют, увлекаясь политикой, историей или какими-нибудь древними культурами, например, язычеством древних славян. Кое-кто из этих людей даже получает ученые степени в той или иной социальной науке. Но чего стоят их суждения, когда они не знают о новейших достижениях социальных наук, одно из которых я только что изложил. Их знания оказываются тотальной проекцией современности на прошлое, или проекцией различных современных мифологий (типа патриотизма, социализма, фашизма, либерализма, феминизма и т. д.) на реальность. К сожалению, социальные науки – это та область, где множество дилетантов имеют возможность получить ученую степень.

Чуждо мифу и различение предмета и знака, изображения и изображаемого, части и целого. На этом неразличении построена большая часть первобытной магии. Этот архаический тип отношений к миру оказывается столь мощным и фундаментальным, что он прорастает и воспроизводится даже в современном обществе. Примеры, которые я сейчас приведу, вам очень хорошо знакомы.

Все знают о таком способе магического воздействия на человека, как манипуляции с его фотографией или фигуркой, его символизирующей. Здесь явно выражена первобытная уверенность в том, что воздействуя на образ, мы воздействуем и на изображаемое. Любой маг вам скажет, что наличие волоса или крови человека сделает магическую процедуру более успешной, поскольку эти вещи, добавленные в фигурку, усилят связь с объектом манипуляции. То есть, предполагается, что воздействие на часть есть и воздействие на целое.

Первобытный человек, поражающий копьем буйвола, нарисованного на стене пещеры, полагает, что поражен и настоящий буйвол. Если вы спросите его, зачем же он тогда идет в лес и охотится на самого буйвола, а просто не подбирает его тушу, то, скорее всего, вопрошаемый убедится в вашей глупости. Здесь есть набор действий, неразрывно связанных между собой и безуспешных друг без друга. Представьте, что вам нужно взять стакан молока из холодильника и выпить его. Вы не сможете выпить его без того, чтобы не открыть дверь холодильника и достать его. Но это не означает, что если вы это сделали, то вы обязательно выпьете молоко – стакан может выскользнуть из рук и разбиться. То же и в случае с первобытной охотой. Магические действия с изображением буйвола являются, с точки зрения первобытного человека, необходимой составной частью охоты в целом. Если буйвол на стене поражен копьем, то это не означает, что он обязательно будет убит на охоте, так же как то, что вы достали стакан молока из холодильника вовсе не означает, что вам это молоко удастся выпить. Но и в том, и в другом случае вероятность успеха значительно повышается.

Этот пример позволяет нам хоть немного понять первобытного человека, но этот пример есть проекция современного мышления на мышление первобытное. Сам первобытный человек не рефлексирует на этот счет, поскольку у него нет соответствующих навыков. Он просто делает то, что нужно делать в том или ином случае.

Теперь следует сказать несколько слов о так называемых «религиозных» взглядах первобытного человека. Собственно, о религии в рамках мифа говорить нельзя. Религия – это культурная форма, возникающая в рамках цивилизованного общества на основе формирующейся или сформировавшейся теоретической культуры. Религия предполагает наличие группы «профессионалов», специализирующихся на религиозной деятельности и систему религиозных взглядов. Ничего этого в первобытном обществе нет.

Функции религии выполняет миф, сообщая первобытному человеку о том, как устроен мир, какие силы в нем главенствуют и как можно с этими силами поладить. Мифология есть тотальная проекция очевидностей человеческой реальности на окружающий мир. Первобытный человек окружен людьми своего рода и людьми соседних племен, и он видит, что если что-то происходит, то всегда есть кто-то, кто это сделал. Следовательно, - думает он - все действия в окружающем мире, не являющиеся следствием деятельности человека, есть действия особых «субъектов» – богов и духов. Первобытное мышление – это «субъектное», антропоморфное (по образу и подобию человека) восприятие реальности. За каждым процессом в мире оно видит деятельность неких «субъектов», разумных существ - богов или духов. Соответственно, очень важно научиться ладить с этими субъектами. Они значительно могущественнее человека, и чаще всего их приходится ублажать. Но широко известны случаи, когда первобытный или традиционный человек, возмущенный неблагодарностью бога или духа, может подвергнуть его наказанию. Например, он может тащить волоком своего идола, сечь и ругать его, а затем вновь торжественно водрузить на место, давая ему понять, что если не получается по-хорошему, то может быть и по-плохому. Или, можно вспомнить персидского царя Ксеркса, который, переправляясь с армией через Гелеспонт, принес богатые дары богу пролива и в качестве благодарности от него получил грандиозную бурю, уничтожившую переправу. Тогда Ксеркс приказал высечь воды пролива и бросить в них кандалы, после чего благополучно переправился в Европу.

Возникновение и развитие науки ведет к устранению этого «субъектного», антропоморфного восприятия реальности. Если миф видит за молнией того, кто эту молнию метнул, то наука обнаруживает здесь естественный механизм природы. Если миф видит за болезнью человека черную магию колдуна, наславшего порчу, или наказание богов, то наука обнаруживает здесь естественное действие микроорганизмов. Всюду, где миф персонифицирует какое-либо явление, наука стремится обнаружить объективный естественный механизм.[8] К сожалению, многие современные социальные теоретики, да и современный человек в целом, все еще являют печальную приверженность мифологическому мировосприятию. За социальными процессами они пытаются усмотреть действия неких субъектов. Примером тому может служить приверженность многих «теории заговора». Кроме того, эти люди полагают, что положительное регулирование социальных процессов зависит, прежде всего, от субъекта – правителя, организации или государства. Современная наука склонна видеть в социальных процессах естественную реализацию социальных структур и отношений и предполагает в качестве реформы создание соответствующих структур и отношений.

Необходимо отметить еще одну очень важную особенность первобытного восприятия этих «сверхсубъектов», то есть, богов и духов. Первобытное и традиционное сознание мыслит эти сущности натуралистически.

Для того чтобы пояснить это обстоятельство, нам придется обратиться к восприятию современного человека с тем, чтобы от знакомого и понятного продвинуться к незнакомому и непонятному. Часто изложение этого пункта во время лекции я начинаю с вопроса к студенчеству: сколько весит душа? Обычно большинство заявляет, что душа весит очень немного, но сколько - они не помнят, но ученые это уже выяснили, посредством экспериментов. И лишь немногие говорят, что душа не может иметь физического веса. Ответ последних свидетельствует об их хорошем образовании. В то время как первые являют образец живучести мифологического мировосприятия. Либо же, они находятся в пагубных объятиях зловредной современной материалистической науки.

Дело в том, что в IV веке до н.э. древнегреческий философ Платон создал уникальное изобретение. Не удивляйтесь слову «изобретение». Изобретения – это не только удел техников и инженеров, но и занятие философов. Техники и инженеры изобретают вещи, философы – идеи, культурные программы и целые мировоззрения. Когда-то было изобретено колесо, и теперь мы пользуемся им. Идеи и принципы, составляющие суть и основу нашего Я, тоже когда-то кем-то были изобретены.

Платон - первый, кто понял, что окружающий мир нужно мыслить не в одной (онтологической) плоскости, а в двух. Платон выделяет плоскость физического, материального. Речь идет о том мире, который окружает нас, в котором мы живем, и который воспринимается нами посредством чувственного восприятия (например, через зрение или слух). Недалекие материалисты, к огорчению Платона, считают этот мир единственным. Но кроме физического мира Платон считает необходимым признать существование мира метафизического[9], то есть, мира сверхчувственного, сверхматериального, сверхфизического. Этот мир не может быть воспринят посредством чувственного восприятия и требует для своего открытия иные человеческие способности. Душа и Бог, по мнению Платона, - это сущности не физического, а метафизического характера. Проще говоря, они не от мира сего. Их метафизический характер выражается и в том, что они лишены материальных характеристик: они не обладают массой и плотностью, они не подчинены времени и пространству, они вечны и неуничтожимы.

Открытие Платона радикально повлияло на все последующее богословие. Именно благодаря этому открытию, Бог в современных религиях мыслится как сущность принципиально иного порядка, нежели вещи физического мира. Когда я говорю о современных религиях, я имею в виду верующих, приобщенных к образованию. К сожалению, таковые все еще не являются большинством. Огромные массы верующих до сих пор осмысляют догматы своей религии по тем же принципам, что и древние люди. В качестве примера достаточно вспомнить одну из атеистических уловок советских коммунистов.

Как вы знаете, в Советском Союзе атеизм был возведен в ранг государственной религии. Существовала целая профессиональная группа «научных атеистов», которые занимались неустанной пропагандой того общеизвестного медицинского факта, выражаясь словами одного литературного героя, что Бога нет. Соответственно, начало космических полетов добавило в копилку научных атеистов еще один аргумент. В своих лекциях они заявляли, что Гагарин летал в космос и Бога там не видел. Следовательно, Бога нет. Правда, их невежественные слушатели пытались сохранить свою веру, защищаясь контраргументами типа следующего: Он, то есть Бог, кому попало не показывается. Но характерно, что и пропагандисты, и их слушатели исходили из натуралистического, физического понимания сущности божественного – Бог располагается в физическом пространстве, например, на небе, и существуют, пусть и гипотетические, возможности добраться до него. Если бы слушатели этих пропагандистов имели хорошее философское образование или, по крайней мере, хорошее образование вообще, то они были бы крайне изумлены подобной аргументацией. Они бы заявили, что Бог – это сущность не физическая, а метафизическая. Соответственно, Бог не располагается в физическом пространстве, он не обладает физическими, материальными характеристиками, и, в силу этого, он не может быть обнаружен посредством человеческого восприятия, даже усиленного какими-либо приборами.[10] Так отвечали бы эти люди, имей они представление об элементарных основах философии. Впрочем, если бы советские «научные атеисты» также обладали этим представлением, то они подобных вздорных аргументов не приводили бы.

В той же плоскости решается и вопрос о том, сколько весит душа. Если мы признаем душу метафизической сущностью, то вопрос о ее весе оказывается совершенно бессмысленным. В этом плане образованный религиозный человек должен отвечать, что душа ничего не весит, поскольку она не обладает материальными характеристиками. Курьез состоит в том, что те религиозные люди, которые доказывают, что душа имеет вес и это установлено экспериментально, фактически, опровергают те позиции религии, которые они столь неудачно пытаются укрепить. Дело в том, что если душа обладает весом, то есть имеет материальную характеристику, то тогда она есть сущность физического мира и как таковая никак не может свидетельствовать в пользу существования мира метафизического, так же, как разряд молнии не свидетельствует в пользу существования Зевса.

Этот пример выводит нас непосредственно на характер восприятия «сверхъестественных» сущностей древним человеком. Я неслучайно употребил слово «сверхъестественных» в кавычках. Это современное слово. Оно заключает в своей сути теорию Платона и развитие современной науки. Наука ищет и находит естественные механизмы явлений. Эпитет «сверхъестественный» отсылает нас к идее, что существует нечто по природе своей являющееся сверхматериальным, а, значит, и неестественным, то есть, выпадающим за рамки законов материального мира. Именно это «нечто» Платон и считает метафизическими сущностями.

Таким образом, используя термин «сверхъестественное», мы воспроизводим и реализуем результаты многотысячелетнего развития науки и философии. Но первобытный человек не имел ни науки, ни философии. Он ничего не знал о платоновской идее двух разрядов бытия. И поэтому мир этот человек мыслил в одной, «физической» плоскости. Собственно, термин «физический» здесь также неуместен, поскольку никакой физической реальности первобытный человек тоже не знал. Все эти термины я использую для того, чтобы описать совершенно чуждый нам мир первобытного человека. Но мы живем в современном мире, который есть результат тысячелетнего развития человечества. Наш язык отражает достижения, созданные в ходе этого развития. Другого языка у нас нет, но этот язык совершенно не подходит для описания реалий первобытности. Используя его, мы всякий раз совершаем неоправданную модернизацию, а, значит, искажаем явления прошлого. Это похоже на то, как если мы, описывая эпоху Александра Македонского, использовали бы современные термины: «ружье», «автомобиль», «броненосец», «почта», «супермаркет» и т. д.

Очень часто мышление первобытного человека характеризуют посредством термина «стихийный материализм». Этот термин удачно передает натуралистический взгляд человека на мир, но он также является модернизацией, поскольку о материализме и идеализме можно говорить лишь применительно к эпохам, следующим за открытием Платона. Первобытный человек, естественно, ни о каком материализме и идеализме не знал.

Представитель мифологического мировосприятия мыслит мир в одной плоскости. Мир полон богов и духов, но эти сущности не только воздействуют на человека, но и находятся в пределах его досягаемости. Случайный путник может ненароком застать на опушке леса Пана, гоняющегося за нимфами или, на беду себе, подсмотреть за купающейся богиней. Древний человек отлично знает, где располагаются боги. Любой древний грек посмеялся бы над вопрошающим об этом и заявил бы, что всем известно, что боги живут на горе Олимп. Это значит, что теоретически вы имеете возможность забраться на эту гору и вторгнуться в чертоги богов. Но, естественно, ни один умный человек этого делать не будет. Дерзания же глупцов и безумцев будут пресечены богами на корню. Древний грек знал о существовании несколько входов в Аид. Правда, о том, где конкретно они находятся, знали лишь посвященные. Одним из этих входов воспользовался Одиссей, посетивший царство мертвых. Там он обнаружил души мертвых, с которыми мог беседовать. Мы видим, что эти души также «материальны», но это особая «материя». Это тени. Но они говорят и могут испытывать чувство голода, которое можно утолить запахами сжигаемых жертв. Подобные примеры натуралистического мировоззрения древнего человека можно множить и множить, но напомню лишь об одном. Как известно, хитроумнейший и зловреднейший царь Сизиф ковраством заманил и заключил в колодки бога смерти, тем самым вызвав невообразимый хаос во Вселенной, поскольку бог смерти не мог исполнять свои обязанности, пребывая в неволе. Как видите, древний человек не видит ничего необычного в том, что бога можно захватить в плен.[11]

В последующем мы увидим, что это любопытное мировосприятие ярко проявится у первых древнегреческих философов, которые сформулируют в качестве объекта своего исследования понятие «природа». Другая реальность им будет неизвестна. Именно поэтому они получат название «физики» или «натурфилософы».

Полагаю, что я уже достаточно сказал о симпрактическом, первобытном мышлении и о симпрактической, мифологической культуре. Теперь обратимся к культуре теоретической. Хотя, отчасти, ее характеристики были упомянуты мной в предшествующем изложении.

Теоретическая культура возникает как одно из проявлений цивилизации. Поскольку моя книга посвящена истории философии, я не имею возможности говорить о причинах возникновения цивилизации, то есть общества, основывающегося на аграрном производящем хозяйстве, ремесле и торговле, общества, обладающего сложной классовой структурой, сложными формами разделения труда, имеющего государство и письменность. В числе перечисленных факторов самым важным для нас оказывается фактор письменности. Цивилизация, базирующаяся на всех этих сложных формах, не может обойтись без письменности. Но возникновение письменности оказывается тем революционизирующим фактором, который в корне разлагает и преобразует первобытную культуру.

Выше я уже писал о том, что симпрактическое мышление характеризуется слиянием информационного и деятельностного аспектов. То есть, симпрактическое мышление жестко привязано к конкретной деятельностной практике. Развитие теоретических навыков и, прежде всего, рефлексии тормозится тем обстоятельством, что сознание не имеет точки опоры, которая позволила бы ему преобразовывать, как деятельность, так и самое себя. Сознание погружено в деятельность и заключено в ней. В свое время Архимед говорил: дайте мне точку опоры, и я переверну Землю. Такой точкой опоры для теоретической культуры и теоретического сознания оказывается письменность.

Письменный текст позволяет оторвать, отделить информационный аспект, мышление от деятельности. Читая книгу, мы можем вступать в контакт с людьми и событиями, с которыми мы никогда бы не встретились и не столкнулись. Книга, письменный текст порождает первое виртуальное пространство в истории. В этом виртуальном пространстве мы можем мысленно оперировать с образами вещей, людей и, что особенно важно, с принципами их взаимоотношений. Полученный результат этого оперирования мы можем прилагать к материальным предметам. Простейший пример – математические операции: мы тратим некоторое время на оперирование с математическими формулами и умозаключаем, что храм нужно строить по таким-то параметрам, и если наши математические выкладки верны, то храм будет построен.

Опираясь на письменный текст, человек начинает реформировать, преобразовывать не только практическую деятельность, но и само сознание. Это пункт необходимо рассмотреть более подробно.

Что есть человек? Прежде всего, человек – биологическое тело, материальный носитель информации. Эта основа содержит в себе очень важные генетические программы, обуславливающие большую часть нашей жизни. Но, безусловно, человек – еще и социальное существо. Эта материальная основа является носителем и множества социальных программ. То, что мы называем личностью, есть индивидуальная конфигурация социальных и генетических программ. Социальные программы определяются и задаются культурой. Культура – это информационная сфера или, вернее сказать, сторона общества, которая отвечает за создание, поддержание и трансляцию социальных программ, то есть определенных алгоритмов, схем поведения и мышления. Используя философский язык, можно сказать, что общество и, прежде всего, его культура являются субстанцией, или, если угодно, – матрицей, отдельный же человек есть модус, индивидуальная форма проявления этой субстанции.

Чтобы пояснить это, я использую два примера из современного кинематографа.

По сюжету фильма «Матрица» власть над миром захватили машины, которые создали тотальное виртуальное пространство. Каждое человеческое сознание подключено к этому пространству и живет в нем. Центральный компьютер, матрица порождает в этом виртуальном пространстве множество разумных существ. Каждое из них способно мыслить и поступать самостоятельно и разумно, но сущность каждого из них определяется теми программами, которые вложила в них матрица. Общество и его культура – это матрица. Человек же есть индивидуальное порождение и воплощение этой матрицы.

В фильме «Терминатор 2» действует разумный робот, созданный из особого жидкого металла. Подобная основа, или субстанция, позволяет ему приобретать любую форму и преобразовывать любую свою часть в потребное орудие. Рука такого робота может превратиться в пилу, сверло, крюк и многое другое. Образно говоря, общество и культура есть эта субстанция жидкого металла. Человек же есть то или иное преобразование этой субстанции, сообразно необходимости.

Каждая культура порождает человека определенного типа. Чем сложнее культура, тем больше в рамках этого типа различных подтипов. Это обстоятельство, кстати, объясняет, почему среди людей, особенно среди представителей сложных культур, никогда не будет единомыслия. Каждый человек отражает и выражает свой кусок матрицы. Естественно, что ему трудно найти общий язык с иным модусом проявления этой матрицы, поскольку каждая форма биологической или социальной жизни всегда стремится к экспансии и поглощению окружающего.

Любая наша способность, любой наш поступок, любой наш мотив детерминированы (определены) определенными социальными программами. По большому счету, человек есть компьютер, его тело есть «железо», «детали» компьютера, а сознание – набор программ, записанных на жесткий диск (мозг). Если отталкиваться от этой аналогии, то представитель симпрактической культуры – это компьютер с очень примитивными программами. Большинство этих программ предназначено для управления коммуникацией с внешним миром. Программы же, ответственные за сканирование самой системы, почти отсутствуют.

Продолжая нашу аналогию, можно сказать, что письменность – это новый способ создания программ. Появление этого нового способа привело к тому, что программы, отвечающие за коммуникацию с внешним миром стали быстро усложняться и эволюционировать. Более того, этот способ кодировки позволил матрице, культуре создавать программы, ответственные за сканирование и преобразование системы. То есть, появляется рефлексия - способность не только выполнять программу, но и осмыслять ее и даже преобразовывать.

Однажды я обсуждал с одним своим студентом идею философа Белхова о том, что современная культура достигла той стадии, когда отдельные ее представители могут возвыситься над своей экзистенцией и осознать те программы, которые определяют их поведение и мировосприятие. Такое возвышение позволяет этим людям предпринять попытку произвольного, свободного выбора программ своих поведения и мышления. Иными словами, современная культура подступила к задаче создания самопрограмирующегося человека. Во время этой беседы студент спросил меня: «А что есть та способность, которая позволяет нам рефлексировать и выбирать программы? Что это за сила?».

Я полагаю, что это просто совокупность новейших программ. Сила все та же, что и миллионы лет тому назад – энергия биологического организма. Но всякий раз эта энергия оформляется различным способом. Сначала здесь действуют генетические программы. Например, на первичной фазе биомасса организована в виде простейших организмов, биологическая активность которых оформляется простейшими программами в форме питания и размножения. На следующих этапах эволюции эта биомасса оформлена в организмы, которые бегают, прыгают, роют норы или устраивают засады. Затем новый виток эволюции, и развитие переходит на стадию оформления биомассы в виде человека и суперорганизма – общества. Теперь здесь активность оформляется не только генетическими, но и социальными программами. Если некоторые люди в какой-то момент получают возможность реализовать часть своей активности на исследование самих себя и преобразование самих себя не только физически, но и психически, это означает, что в культуре появились соответствующие программы.

Естественно, такие программы возникают не сразу. Программы, отвечающие за навык рефлексии формируются тысячелетиями. Впрочем, как и остальные навыки теоретической культуры. Вполне можно говорить об эволюции теоретической культуры. В большинстве цивилизованных обществ теоретическая культура получила слабое развитие. Чаще всего она локализовывалась в рамках сакральной (религиозной) и государственной деятельности. Лишь в античных обществах теоретическая культура получила достаточно всестороннее развитие. Подлинного же расцвета она достигла в Новое и Новейшее время. Связано это с возникновением капитализма и городского индустриального общества.

Таким образом, теоретическая культура, благодаря письменности, существует во многом автономно по отношению к деятельности. Письменный текст выступает в качестве плацдарма или точки опоры, основываясь на которой, теоретическая культура получает возможность рефлексировать, отслеживать, анализировать и преобразовывать саму себя. Теоретическая деятельность может быть направлена как на практику, так и на исследования самой теоретической деятельности. Это обстоятельство приводит к появлению навыков рационального, абстрактного мышления, рефлексии и ауторефлексии и других теоретических приемов. Развитие этих навыков в свою очередь способствует развитию теоретической культуры. В итоге, человек приобретает дополнительные способности к преобразованию практической деятельности. Эта деятельность расширяется, становится более совершенной и технически оснащенной, более результативной. Характер и степень развития теоретической культуры напрямую зависит от характера общества, ее породившего.

 









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.