Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Индивидуально-психологические характеристики самообеспечения безопасности





Центральным компонентом системы самообеспечения субъектом безопасности, по сути дела ее стержнем, выступают его индивидуально- психологические особенности.

Обобщая работы, каким-либо образом затрагивающие рассмотрение личностных характеристик, ответственных за безопасность человека в той или иной ситуации, приходится констатировать, что попытка проведения четкой линии между психическими свойствами, связанными и не связанными с его безопасностью, практически не осуществима. Психические характеристики человека, связанные с его безопасностью, в силу разнообразия экстремальных ситуаций, их актуализирующих, достаточно разнородны: в одних ситуация доминируют одни из них, в других – другие. При этом безопасность человека, в широком смысле слова, обеспечивается всеми его психическими характеристиками. Однако можно говорить об индивидуальных особенностях, в большей или меньшей степени гарантирующих безопасность субъекта, о качествах, образующих «костяк» самообеспечения им безопасности в экстремальных ситуациях.

Подходя к проблемам безопасности с этой точки зрения, выделяют различные ракурсы рассмотрения индивидуально-психологических характеристик, связанных с обеспечением данного аспекта жизнедеятельности человека.

Продолжаясь в течение всей жизни, социальное развитие человека предполагает формирование у него определенных способностей и свойств, обеспечивающих наиболее высокий уровень социальной адекватности, а, следовательно, и безопасности. Вообще же, рассмотрение индивидуально-психологических свойств человека в связи проблемами безопасности можно проводить в двух направлениях.

Первое направление связано с анализом качеств человека с точки зрения его способности к нарушению безопасности окружающих людей. Учитывая эффект бумеранга, согласно которому нарушение чужой безопасности зачастую влечет нарушение личной безопасности, рассмотрение данного ракурса не противоречит общей проблематике нашей работы. Чаще всего изучение соответствующего пласта индивидуальных характеристик увязывают с разбором агрессивных проявлений субъекта. Указывается, что человек способен стать опасным для других в силу своих интеллектуально-психологических и социально-психологических свойств, в частности, наличия деформаций в когнитивной, ценностно-смысловой сфере, дефектов чувства стыда или полного его отсутствия, обладания скрытой виной, владения сведениями, компрометирующими кого-либо.



В юридической психологии в связи с обозначенным контекстом выделяются проблемы определения и прогнозирования опасного поведения лиц, состоявших на учете в психиатрических клиниках, а также ранее совершавших преступления. При этом важно утверждение, согласно которому клиницисты традиционно переоценивают потенциальную опасность душевнобольных людей, что приводит к содержанию большого количества людей в специальных учреждениях без должных для того оснований. При чрезвычайной сложности точного предсказания опасности человека для общества, наилучшим основанием ее прогнозирования выступает его прошлое поведение. Те, кто совершал насильственные преступления в прошлом, могут допустить агрессивные действия и в будущем с более высокой вероятностью, чем те, кто не имеет такого опыта. Несмотря на то, что в последние годы произошла позитивная конкретизация понятия «опасность» и разработаны специальные методики для улучшения точности предсказания опасности отдельных лиц, окончательное решение об их изоляции или освобождении из специализированных учреждений должно приниматься судами.

В социальной психологии в рамках обозначенной проблемы исследуется противоположный аспект – проявления социально безопасного типа личности. Социально безопасным типом личности, согласно современному видению проблемы, обладает человек, ориентированный на добро и способный к продуктивной деятельности по сохранению своего духовного и физического здоровья, защите окружающих людей и природы от внешних угроз на уровне высокоразвитых духовных качеств, навыков и умений. Среди качеств, свойственных данному типу личности, называется поисковая активность, навыки гармоничного общения, готовность к сопереживанию, отсутствие страха смерти, страха перед мнимыми угрозами и т.д.

Второе направление выделения индивидуально-психологических свойств составляет их анализ в связи с попаданием субъекта в специфические жизненные ситуации, сопровождающиеся существенным нарушением его безопасности, т.е. ориентирует на рассмотрение способности субъекта к непосредственному отражению негативного внешнего воздействия в целях личной безопасности или безопасности некоторого объекта (субъекта). При этом личностные характеристики разбиваются на две группы – негативно и позитивно проявляющиеся во взаимодействии с данными обстоятельствами, формирующие, соответственно, жертву или победителя.

Частным случаем первой группы качеств выступают личностные характеристики жертвы преступления, получившие название виктимных качеств личности. Личность потерпевшего характеризуется сочетанием социально-психологических и биофизических качеств, проявление которых в условиях ситуаций, свойственным определенным преступлениям, обусловливает типичное поведение индивида и связанную с этим поведением большую, чем для общей массы людей, вероятность причинения ему физического, морального или материального ущерба действиями преступника. При этом данные качества могут определять высокую уязвимость некоторого лица в отношении очень широкого круга преступлений или, наоборот, делать для него виктимоопасным какое-то одно, возможно крайне редкое, преступление.

Кроме криминальных ситуаций, определенные черты личности обусловливают опасное для нее поведение и в других ситуациях. В связи с психологическими проблемами обеспечения безопасности информационных систем выделяют следующие психологические причины умышленного нарушения персоналом безопасности информационных систем: неудовлетворенность субъектом своим социальным или материальным статусом в данной системы; столкновение профессиональных целей субъекта с его целями в других сферах жизни (политико-идеологической, религиозной, семейной, сексуальной, бытовой и т.п.). В качестве потенциально опасных личностных качеств – «факторов риска» умышленных неправомерных действий называются: а) конформизм, склонность к подражанию, готовность к принятию манипулятивных и провоцирующих информационных воздействий, неспособность идентифицировать такие воздействия; б) чрезмерное завышение (занижение) самооценки и уровня притязаний; в) неустойчивость системы ценностей; г) внушаемость, некритичность и др.

Практически каждый обращающийся к безопасностной проблематике исследователь приводит свой список качеств, свойственных соответствующей категории людей в рамках обеспечения их безопасности. Наибольшее количество построений такого рода наблюдается в психологии труда и в подразделах других прикладных отраслей психологии, посвященных личности профессионала соответствующей сферы – сотрудников правоохранительных органов, военных, педагогов, врачей и т.д.. Подобные перечни качеств содержатся в научно-популярных изданиях, раскрывающих основы безопасности для обывателя.

Например, анализируя организацию службы безопасности фирмы, О.С. Дейнека приводит перечень личностных свойств, необходимых для нескольких категорий сотрудников для профессионального обеспечения безопасности (Дейнека О.С, 2006, С. 125). Заместитель (помощник) директора по безопасности или начальник службы безопасности, по ее мнению, должен обладать высоким уровнем вербального (словесного) интеллекта, эмоциональной устойчивостью, высоким уровнем самоконтроля и волевого самообладания, адекватным уровнем восприимчивости к угрозе. Кроме того, он должен владеть основами первичной психодиагностики, организационными и педагогическими навыками, искусством ведения переговоров. В совет безопасности, организующий деятельность фирмы по всем азимутам безопасности (финансово-экономическому, технико-технологическому, юридическому, физическому, экологическому и психологическому), лучше подбирать людей с академическим образованием и практическим опытом. От них требуется преданность фирме, соучастие в управлении, стремление к самосовершенствованию и достаточно высокая грамотность в общих вопросах безопасности. Начальник подразделения должен обладать тем же уровнем знаний, но поскольку он ближе к людям, от него ожидается высокий уровень доверительности и эмпатии. К сотрудникам охраны, пропускного и внутри-объектового режима требования повышаются и включают в себя помимо внешних данных и специальной спортивно-боевой подготовки еще и достаточный уровень вербального интеллекта, низкий уровень тревожности, способность управлять эмоциями и настроением, высокое самообладание, а также владение началами психодиагностики, приемами психологического воздействия, умение распознавать ложь и слабая подверженность внушающему воздействию. Для персонала закрытого делопроизводства и множительного участка не требуется высокий уровень общительности и вербального (словесного) интеллекта, основной упор делается на точности и аккуратности выполнения инструкций и наставлений, ответственности, добросовестности. Должность ответственного за обеспечение режима в процессе производственно-технической, коммерческой деятельности и НИОКР требует от человека высокой технической, экономической или административной подготовки, знаний, какие элементы технико-технологических процессов относятся к категории ноу-хау и нуждаются в защите. Этот работник, согласно О.С. Дейнека, должен обладать такими качествами, как общительность и точность, аккуратность, тщательность исполнения.

Рассматривая психологическую безопасность как защиту от влияния на сознание со стороны других людей, И.А. Баева называет две группы индивидуально-психологических характеристик: здоровая автономия и управляемость своими стереотипными реакциями в важных и нестандартных ситуациях (Баева И.А., 2002, С54-55).

Индивидуальную психологическую безопасность И.А. Папкин увязывает с личностными мотивами, психическим состоянием уверенности, надежности, комфортности жизни, перспективы (Папкин И.А., 2003, С.90).

Проведенный обзор показывает неоднородность индивидуально-психологических характеристик, связанных с обеспечением безопасности субъекта в экстремальной ситуации. В самом общем виде можно выделить два основных уровня психических особенностей, связанных с безопасностью субъекта:

I. Уровень врожденных индивидуально-типологических особенностей, обеспечивающих те или иные исходные возможности самообеспечения безопасности: конституциональные, половые, возрастные особенности, особенности типа высшей нервной системы и т.д.

II. Уровень социально-обусловленной способности к самообеспечению безопасности. Данный уровень образуют психические характеристики, развитие которых зависит от данного конкретного индивида и среды его формирования: особенности когнитивной, эмоционально-волевой сферы, мотивационной сферы, социально-психологическая компетентность и т.д.

При наличии значительного многообразия характеристик субъекта, способных оказаться полезными в опасных ситуациях, достаточно трудно выявить наиболее ключевые из них. Одно из направлений возможного поиска – изучение групповых представлений о качествах героев, наиболее успешно выходивших из опасных ситуаций. Подобные представления, суммируя индивидуальные наблюдения субъектов о данных качествах, дают более или менее точную картину о действительно необходимых для поведения в условиях экстремальности индивидуально-психологических особенностях.

***

Проблема личностной детерминации процесса зарождения, развития, проявления и преодоления психологического стресса является предметом многочисленных исследований. Основанием для специального изучения этой проблемы послужили данные о личностной дифференциации в зависимости от степени выраженности и, особенно, устойчивости уровня психофизиологической активации или психической напряженности в экстремальных условиях деятельности. Результаты ряда исследований позволяют считать, что реакции человека на экстремальное воздействие, его восприятие и оценка как неблагоприятного (вредного, опасного) фактора, обусловливается совокупностью свойств и качеств индивида, от которых зависит тип индивидуально-психологической реакции человека, характер доминирующей поведенческой (рабочей) активности в этих условиях.

Многими исследователями отмечалось, что специфичность реагирования при стрессе обусловливается не только характером внешней стимуляции, но и психологическими особенностями субъекта. Установлены выраженные индивидуально-психологические различия в характере реагирования и поведения индивидов при воздействии одного и того же стрессора. Обращено внимание на то, что эмоциональная реакция личности является существенным внутренним условием, определяющим его психическую деятельность. Именно поэтому так велика роль индивидуальной, личностной реакции данного индивида на внешние воздействия в процессе организации и развития последующей стрессовой реакции. Личность отвечает на внешние воздействия через структуру своей психики и, в частности, через ее эмоциональность.

В реакциях индивида на экстремальные воздействия отмечена существенная роль стойких типологических особенностей личности. Известно, что эмоционально реактивные индивиды в экстремальных условиях деятельности проявляют выраженное ухудшение своего психического статуса. У экстравертов при стресс-воздействиях тормозные процессы развиваются быстрее и нормализуются медленнее, чем у интровертов. Обращается внимание на различный характер реагирования на стресс лиц с внешним или внутренним локус-контролем.

Изучение проблемы психической регуляции поведения личности в экстремальных условиях деятельности проводится в нескольких направлениях. В общей форме они сводятся к определению основных черт и типов личности, характеризующих поведение в этих условиях, влияния особенностей экстремальных ситуаций на личностный статус, значения тех или иных личностных свойств в адаптационных процессах, роли личности в преодолении экстремальных воздействий, взаимосвязи различных личностных характеристик субъекта в процессах регуляции поведения и т.д.

Вкратце рассмотрим далее, как тип личности влияет на самообеспечения безопасности

Шизоидная личность. Эти личности в плане рассматриваемых нами проблем испытывают страх перед самоотдачей и находятся под влиянием импульсов, направленных на усиление самостоятельности. С психологической точки зрения жизнь этих людей связана с повышенным стремлением к самосохранению. Мы все испытываем желание не смешивать свою индивидуальность с другой, чувствительно реагируем на искажение нашего имени; мы не желаем быть заменены на другого, мы хотим осознавать нашу единичность как индивидуальность. Стремление отделиться от других сочетается со своей противоположностью – социальной сущностью принадлежности к группе или коллективу Мы отстаиваем наши личные интересы в партнерских связях, межчеловеческих отношениях и в вопросах ответственности.

Как сказывается это на человеке, который предпочитает уклониться от самоотдачи в пользу самосохранения?

Его стремления направлены прежде всего на сохранение независимости и самоудовлетворение (автаркию). Быть независимым, не нуждаться ни в чьей помощи, не быть никому обязанным имеет для него решающее значение. Поэтому он дистанцируется от других людей, не позволяет приближаться к себе, стремится к отграничению. Нарушение этой дистанции расценивается им как угроза его жизненному пространству, как опасность для его независимости и целостности его личности и вследствие этого пресекается. Так развивается типичный для шизоидной личности страх перед близостью в межчеловеческих связях. В связи с тем, что в реальной жизни от связей уклониться нельзя, он ищет такие защитные формы поведения, которые помогают ему отгородиться от жизни. Прежде всего, в персонально-близких контактах шизоидные личности уклоняются от интимности и избегают ее. Они страшатся встречи с другой индивидуальностью, с партнером и стремятся ограничить человеческие связи лишь деловыми отношениями Они стремятся быть анонимными участниками группы или коллектива и все же переживают свою принадлежность к общественным интересам. Они предпочитают использовать сказочную «шапку-невидимку», чтобы незамеченными принимать участие в жизни, и без нее отказываются от какой-либо активной общественной деятельности. В отношениях с окружением они отстранении, сдержанны, держатся на расстоянии, неразговорчивы и индифферентны до холодности. Они часто кажутся странными, обособленными, непредсказуемыми в своих реакциях или вызывающими недоумение. С ними можно быть давно знакомыми, но по-настоящему не знать их.

Вследствие ограничения контактов с миром межчеловеческих отношений его суждения основаны на впечатлениях и переживаниях, в них всегда имеется элемент сомнения, он рассматривает как действительность лишь фантазии, которые соответствуют его внутреннему миру, и он предпочитает ту картину мира, которую создал сам, считая взгляды других насмешкой над ним.

Будучи неуверенными во всем, что связано с эмоциональностью и чувственным познанием, они стремятся к «чистому» познанию, чьи результаты тем выше, чем больше они могут отрешиться от непосредственного созерцания. Мы должны понять, что шизоиды стремятся к точным знаниям, которые гарантируют их безопасность и отгороженность от источников субъективных переживаний. В противоположность развитию этой рациональной стороны личности шизоидов, их эмоциональная жизнь остается прежней – она относится как к взаимоотношениям с партнером, так и к эмоциональным связям и взаимоотношениям Для этих людей часто характерно выдающееся интеллектуальное развитие при эмоциональной недостаточности – эмоциональные переживания неразвиты, а иногда – бедны и скудны Это придает значительную неуверенность при контактах, что создает множество трудностей в повседневной жизни - помимо недостатка или отсутствия деликатности и умеренности в человеческих отношениях, они не чувствуют своих партнеров по отношениям, не нюансируют свои взаимосвязи, что может создавать проблемы даже при самых элементарных попытках установить контакт.

Шизоиды чувствуют себя беззащитными, беспомощными, подвергающимися опасности. Независимо от того, существует ли в действительности угроза нападения или она преувеличена, они переживают свое существование как угрозу. Соответствующие реакции у них носят архаичный характер в описанном выше понимании: беспричинная неадекватность и внезапно возникающая агрессивность заставляют думать о том, что это один из способов устранения страха или реакция высвобождения страха для облегчения своего самочувствия – «to get it out of one's system», как часто говорят англичане. Можно представить себе, как может быть опасна эта архаичная агрессия, которая возникает из чувства угрозы человеческому существованию, имеющему так мало связей с миром. Эта агрессивность лишена содержательности и связей, она не интегрирована в совокупность личностных черт и представляет элементарное импульсивное инстинктивное действие.

Незащищенность в межчеловеческих отношениях и недостаточность связей, как и результирующая эти качества недоверчивость, заставляют шизоидов переживать приближение к ним других как угрозу. Вначале это вызывает страх, за которым в качестве ответной реакции следует и агрессия. Такое мировосприятие шизоидов делает более понятными их необъяснимые реакции. Архаичная, неинтегрированная с личностью отщепленная агрессивность приводит к насилию, когда посторонние расцениваются как докучливые насекомые, досаждающие и преследующие шизоидов. Как все, что относится к не связанным с общественными установками отщепленным инстинктам, такая агрессия может привести к асоциальным или криминальным последствиям. Но даже если отвлечься от таких экстремальных обстоятельств, шизоидам нелегко контролировать свою агрессивность. Сами они, в общем, не страдают от нее, но, в большинстве случаев, заставляют страдать свое окружение.

Первоначально возникая как защита от страха, агрессивность может окрашиваться в сладострастные тона, используемые в различных формах жестокости и садизма. Категоричность, внезапная оскорбительная резкость, леденящая холодность и высокомерие, цинизм и быстрый переход от приязни к враждебному отказу от контакта являются наиболее частыми проявлениями агрессии. Шизоидам недостает чувства меры и тактичности, и хотя они связывают свою агрессию с ситуационными факторами, их поведение, конечно же, связано с их внутренними переживаниями и выходит за рамки адекватности. Агрессия у шизоидов часто несет также функцию защиты и обороны. В первоначальном значении слово «ad-gredi» равнозначно приближению к источнику, началу контакта, часто это единственная форма контакта, предоставленная в распоряжение шизоиду.

Агрессия может быть одной из форм самовыражения, напоминающей неудачные попытки сближения с противоположным полом, характерной для пубертата. В данном случае мы представляем шизоида как смесь страха и преступления, скрытую эмоциональность, грубое, агрессивное обличье сокрытой нежности и нерешительности, страха опозориться. Отсюда готовность как можно скорее отказаться от попытки к сближению и симпатии и стремление прикрыться в своих взаимоотношениях с партнером цинизмом – при мнимой или действительной попытке партнера отказаться от взаимоотношений с шизоидом.

При знакомстве с шизоидами важно знать, что их агрессивность может иметь значение «рекламы» – привлекать внимание к их нежеланию утратить свою особость и самостоятельность. Агрессивность возникает тем легче, чем больше окружающие проявляют по отношению к шизоидам симпатии и других позитивных чувств. В основе этого лежит огромная пропасть в межчеловеческих контактах и связанная с этим неуверенность, широко распространенная среди шизоидов.

Основной защитой шизоидной личностной организации является уход во внутренний мир, в мир воображения. Кроме того, шизоиды часто используют проекцию и интроекцию, идеализацию, обесценивание. Среди более зрелых защит доминирует интеллектуализация.

Одной из наиболее поражающих особенностей людей с шизоидной организацией личности является их игнорирование конвенциональных ожиданий. Многие наблюдатели описывают бесстрастное, ироническое и слегка презрительное отношение шизоидных личностей к окружающим. Тем не менее шизоиды могут быть очень заботливыми по отношению к другим людям, хотя при этом нуждаются в сохранении защитного личного пространства.

Депрессивная личность. Обратимся теперь ко второй основной форме страха, связанной с существованием единства и целостности «Я» и глубинным переживанием утраты безопасности. Основным импульсом у этих личностей, как это следует из приведенной выше аллегории, является «революция», или, иначе говоря, стремление объединиться с «большим центром», другими людьми, избежать поворота к самому себе. Мы определяем это качество как стремление к самоотдаче и расширению своего духовного содержания.

У депрессивных личностей преобладает стремление к доверительным близким контактам, страстное желание любить и быть любимым, соотнесение своей сущности и своего поведения с мерками и масштабами человеческого общества. В их любви превалирует желание сделать любимого человека счастливым – они сочувствуют нам, догадываются о наших желаниях, больше думают о нас, чем о себе, в порыве самоотдачи готовы забыть о себе и, по крайней мере, в данный момент, готовы слиться с понятием «Мы», пренебрегая индивидуальными различиями. Прообразом каждой любви являются отношения между матерью и ребенком, и, быть может, каждая любовь пытается восстановить то, что переживалось нами в раннем детстве: чувство безграничной и безусловной любви к нам, к нам таким, какие мы есть, и ощущение того, что наше существование совместно с другими переживается как счастье. Мы приносим в жизнь нашу предрасположенность к любви и расцветаем, когда эта способность становится востребованной. Любовь воспринимается как чувство собственной ценности, и наша готовность любить возвращается к тому, кто принимает ее. Мы снова должны повторить, что это выглядит, таким образом, будто у человека преобладает самоотвержение и самоотдача в ущерб потребностям становления своего «Я». Первым следствием этого является то, что партнер депрессивной личности становится сверхценным объектом. Любящая самоотверженность стремится посвятить себя партнеру и без связи своего существования с другим человеком невозможна. Отсюда устанавливается и распространяется зависимость, которая является центральной проблемой для лиц с депрессивными чертами характера: они больше, чем другие, зависят от партнера. Их способность любить и готовность любить вместе с их потребностью в любви – вот две стороны их натуры, которые Эрих Фромм в своей книге «Искусство любви» определил двумя фразами: «Я нуждаюсь в тебе, потому что люблю тебя» и «Я люблю тебя, потому что я в тебе нуждаюсь».

Неся свою любовь каждому, поскольку не может не любить, депрессивная личность не верит в возможность того, что ее потребность в любви будет реализована. Когда один человек настоятельно нуждается в другом, он стремится уменьшить дистанцию между ними. Ему причиняет страдание пропасть, разделяющая «Я» и «Ты», та дистанция, в которой безусловно нуждаются шизоиды и которую они поддерживают в целях самозащиты. В противоположность этому депрессивные личности стремятся достичь максимальной близости и, по возможности, удержать ее. У них так мало развиты эгоистические, направленные на обеспечение «Я» стремления, что любая дистанция, любое отдаление и разъединенность с партнером вызывают у них страх, и они делают попытки снять это дистанцирование. Отдаление от партнера означает для них оставленность, покинутость и заброшенность, что может привести к глубокой депрессии вплоть до отчаяния.

Страх может достигать высокой степени и осознаваться как боязнь утраты; страх остаться наедине с самим собой, с собственными проблемами продолжает оставаться неосознанным. Страхи депрессивных личностей, касающиеся как собственных проблем, так и угрозы, которую несет самостоятельность партнера, при столкновении с жизнью получают дальнейшее развитие и могут привести к реальной утрате связи с партнером, тем более что любая индивидуальность и самостоятельность требуют изоляции. Чем больше самости и самостоятельности мы проявляем, тем больше отличаемся от других и тем меньше общего имеем с ними. Индивидуализация означает, прежде всего, выход из системы безопасности, предписывающей «быть таким, как все», и связана с переживанием страха; «стадное влечение» этот страх уменьшает, и, вместе с тем, растворение в массе усиливает страх перед индивидуализацией. Для депрессивных личностей этот страх особенно закономерен. Для них отличие от других, чужие мысли и чувства сочетаются со страхом утраты, так как означают переживание отдаления и отчужденности. Поэтому депрессивные личности пытаются отказаться от различения себя и других.

Депрессивные личности ищут зависимости, которая сулит им безопасность; вместе с зависимостью, однако, возникает страх утраты, поэтому они прилагают все усилия для удержания другого, панически реагируя даже на кратковременную разлуку. Таким образом, образуется типичный порочный круг, который может быть разорван только с риском для собственного существования, так как автономия субъекта в данном случае разрушительна. Если шизоидная личность защищает себя от разрушительной близости, придерживаясь мнения, что окружающие люди опасны и недостойны доверия, и избегая, таким образом, страха самоотдачи, то депрессивные личности ведут себя прямо противоположным образом: они идеализируют человека, с которым стремятся сблизиться, считают его безобидным, прощают ему слабости или смотрят сквозь пальцы на темные стороны его характера.

Депрессивные личности не проявляют тревоги и беспокойства по поводу возможных неприятных последствий, связанных с их доверчивостью. В связи с этим у них так мало выражены фантазии, связанные с людской злобой в отношении их самих и партнеров, они всецело доверяют другим и не знают ограничений в любви; они подавляют сомнения и игнорируют критические замечания, не желая знать о том, какие трудности могут возникнуть на их пути, избегая споров и столкновений, поступая так, «как хочет любимый», и нередко тем самым, создавая угрозу отдаления от них партнера. Депрессивные личности идеализируют партнера и вообще думают об окружающих лучше, чем они есть на самом деле. Это создает опасность использования их в корыстных интересах, что чаще всего и происходит. Их поведение отличается детскостью и затянувшейся наивностью. Они придерживаются страусиной политики и, уходя от жизненных трудностей, прячут голову в песок, веря, что их окружают «хорошие люди». Для достижения гармонии и безмятежной близости депрессивные личности, со своей стороны, должны соответствовать идеалу «хорошего» – они стараются придерживаться альтруистических добродетелей: скромность, самоотверженность, доброжелательность, самоотречение, сочувствие и сострадание они называют главными человеческими качествами. Эти качества могут проявляться в различной степени – от чрезмерной скромности, когда для себя ничего не требуется, выраженной подчиняемости и приспособляемости вплоть до самоотречения, а в экстремальных случаях – в форме мазохистски-послушного поведения. Все приводится к общему знаменателю – с отказом от собственных желаний и собственного существования, для того чтобы избежать страха перед одиночеством и уклониться от пугающей индивидуализации. При этом может возникнуть опасный самообман: дело в том, что описанные выше варианты поведения с соответствующей идеологией скрывают только мотивацию, исходящую от страха утраты, сами же депрессивные личности могут сознательно разделять другие моральные ценности с меньшей скромностью, доброжелательностью и пр.

Для депрессивных личностей общение с окружением с его агрессивностью и аффектами представляет большую проблему. Как депрессивная личность может быть агрессивной, утверждать свое мнение и настаивать на своем, если такой человек полон страха утраты, если свою жизнь он проводит в системе зависимости, если он так привязан к предмету своей любви?

Зависимость не может быть подвергнута нападению, так как депрессивная личность нуждается в ней – ведь это значит подпилить сук, на котором сидишь. С другой стороны, агрессия и аффекты неизбежны, пока человек существует в мире; они так же естественны, как мы сами. Что же делать с собственной агрессией, если она кажется депрессивной личности столь опасной? Ее возможно избежать. Это становится достижимо с развитием идеологии миролюбия. Миролюбие принимается как противопоставление агрессивности и предназначается не только для самой депрессивной личности, но и для ее окружения. Тот, кто хочет утвердиться, должен критически отнестись к самому себе; тот, кто действительно хочет защитить себя, предельно заостряет ситуацию, чтобы объяснить ее и сделать безопасной, – трудно представить себе что-либо более действенное, чем превращение агрессивности в пустяк, чем понимание и прощение. В рамках такой идеологии нетрудно отказаться от своих намерений, сославшись на болезнь и беззащитность, не дать развиться собственному аффекту. Такое поведение носит компенсаторный характер и вызывает чувство морального превосходства, которое есть не что иное, как сублимированная форма агрессии. Такая манера поведения может привести к исполнению роли жертвы или воплощения бесконечного терпения, что в конечном итоге приводит к духовному, моральному или сексуальному мазохизму

Кроме того, между партнерами возникают такие странные взаимоотношения, при которых любовь и принимаемые решения вследствие идентификации с другим в значительной степени передаются другому и переживаются совместно. Если ты делаешь себя объектом требовательности, собственности и агрессивности партнера, то переживание идентификации с ним сопровождается не только подавлением собственной индивидуальности, но и особенно сильным чувством морального превосходства: если перенесенное тобой страдание и нанесенный тебе ущерб столь желанны и так укрепляют тебя в твоих возможностях, не вини себя в этом, пусть другой испытывает по этому поводу чувство вины. Отсюда становится понятно то сомнение, которое вызывает столь односторонняя добродетельность: в то время как мы сознательно верим в свои страдания, мы подсознательно доставляем страдание другому; это оборачивается садомазохистским поведением – святой становится мучителем, а грешник – мучеником. «Не убийца, а убиенный виновен» – так называется пьеса Франца Верфеля. В ней описывается терпеливое смирение человека, страдающего от агрессивного и злого партнера, вызывающее в последнем чувство вины. Эта агрессия делает героя пьесы больным, но все, что ему нужно, – это оставаться невинной жертвой, пробуждая в партнере чувство вины. Здесь разыгрывается ситуация, которую можно объяснить тем, что речь идет о такой интенсивности аффекта, которая соответствует ужасающей агрессии, переведенной в русло глубокой депрессии.

За сверхзаботливой любовью депрессивных личностей скрывается подсознательная агрессия; при такой сверхзаботливости депрессивная личность может удушить партнера или «мягко изнасиловать» его. В равной степени подсознательная агрессия проявляется в часто встречающихся формах депрессивной агрессивности – причитаниях, жалобах и сетованиях. То, что это изматывает и изнуряет партнера, депрессивные личности не осознают. Они жалуются на то, что на их долю выпало слишком много страданий, что люди так злы и беспощадны; они демонстрируют такое выражение лица, которое без слов вызывает у других чувство вины, принуждающее их к участию и заинтересованности. Однако для партнера это может быть чрезмерным и он, поняв ситуацию, освобождается от чувства вины, которое возлагает на него депрессивная личность.

Так как агрессия не находит у депрессивных личностей объяснимого выхода, она может вначале выражаться в форме жалости к самому себе, а затем направляется на самого себя, что особенно интенсивно выражено при меланхолии. Из-за неразрешимых конфликтов между агрессией, чувством вины и одновременно с ними возникающего страха утраты любви они вынуждены все первоначально возникающие упреки, обвинения и ненависть направлять на самих себя, вплоть до возникновения самоненавистничества и сознательных или подсознательных саморазрушительных действий. В прежние времена особенно трагичным такое самоповреждение было у детей, когда их справедливый гнев или зависть не находили внешнего выражения и ситуация переживалась ими как безвыходная и угрожающая. Так как невозможно найти какой-либо клапан для освобождения аффекта и в связи с тем, что этот аффект переживается как чувство вины, они испытывают необходимость направить это чувство на самих себя и даже наказывать себя.

Было замечено, что люди в депрессивном состоянии большую часть своего негативного аффекта направляют не на другого, а на самих себя, ненавидя себя вне всякого соотнесения со своими актуальными недостатками. Данное явление описывалось как «направленный вовнутрь гнев». Депрессивные личности мучительно осознают каждый совершенный ими грех, игнорируя при этом собственные добрые поступки, долго переживают проявление эгоизма у себя. Печаль – один из главных аффектов людей, обладающих депрессивной психологией.









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2020 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.