Только при таком подходе можно справиться с наркоторговлей и коррупцией. И ничего не надо изобретать — надо просто работать.
Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Только при таком подходе можно справиться с наркоторговлей и коррупцией. И ничего не надо изобретать — надо просто работать.





Пришел реальный ответ по делу Пятунина и Руслана Оглы, которые были задержаны при проверочной закупке с 11 г героина. Злодеи были посажены в тюрьму, потом сумели договориться, отдали адвокату Брызгалову трехкомнатную квартиру на Волгоградской. Как Брызгалов делился с Ленинским следствием и прокуратурой — нам неизвестно. Но оба наркоторговца оказались на свободе. Хотя закупка была проведена по всем правилам (работали УБНОН и Фонд).

«За допущенные нарушения уголовно-процессуального закона в ходе расследования уголовного дела № 104601 по обвинению Пятунина Л. В. приказом начальника ГУВД Свердловской области сотрудникам Ленинского РУВД г. Екатеринбурга Мегалите И. Е., Петухову С. Ю., Жукову С. А., Вершинину А. С. объявлен выговор. Заместитель прокурора Ленинского района г. Екатеринбурга Стадников А. Н. депремирован за III квартал 2002 года. Ход расследования по делу контролируется прокуратурами района и Свердловской области» (Генпрокуратура РФ в УрФО).

Мы обещаем, что от этих дел тоже не отпустимся.

Обратная сторона

Последнее время мы все чаще сталкиваемся с такой проблемой. Люди, которые не пробовали наркотиков на свободе, становятся наркоманами в тюрьме и в лагере. Еще интересней, если на свободе купить наркотики проблематично, то в лагере, имея деньги, ты можешь купить все.

Кто знаком с жизнью зоны, знают такое понятие, как «дорога». Для непосвященных объясняем: налажена преступная цепочка из сотрудников администрации, где друг друга знают только близлежащие звенья преступной цепи, через которых налажена регулярная поставка наркотиков и прочих запрещенных вещей с воли в зону. Такая «дорога», как правило, существует несколько лет. Сложность в изобличении этих «преступников в погонах» заключается в том, что задействованы сотрудники с большим оперативным опытом и, как правило, кто-то из высокопоставленных чинов администрации.



Еще одна проблема с изобличением этих «дорог» заключается в том, что администрация колонии пытается изобличить цепочку своими силами, чтобы не запятнать репутацию своего подразделения и честных сотрудников, которые еще остались и которых становится все меньше и меньше. По мере уничтожения «дороги» в зоне, ее внешняя и основная часть (поставщики) на воле остаются ненаказанными, т. к. в данном случае не возбуждается никаких УД, и самое максимальное наказание, которому может подвергнуться коррумпированный сотрудник, — это увольнение из органов.

С выводом ГУИН из МВД и переподчинение Минюсту уже несколько лет, а точнее с 1999 года, руководители этих министерств не могут решить вопрос взаимодействия по пресечению проблемы незаконного оборота наркотиков.

В свое время в 47-й колонии (УЩ 349/47, что в Каменске-Уральском) произошел интересный случай. Одним из оперативников оперотдела было изъято у заключенных более полукилограмма марихуаны. После того как этот о/у предоставил начальнику рапорт об изъятии и изъятую марихуану, начальник траву забрал и сказал: «В нашей колонии наркотиков нет». По данному факту УД не возбуждалось, служебная проверка не проводилась. Через полгода после этого опер уволился из колонии. Сегодня работает в Синарском РОВД.

В этой колонии и сегодня торгуют героином по цене 150 рублей за 0,1 г. В сбыте непосредственно задействованы сотрудники из администрации колонии (мы знаем — кто).

Зачастую наркотики находят при получении передач. По данным фактам в УВД г. Каменска-Уральского возбуждались УД и были приостановлены из-за отсутствия фигуранта.

В настоящее время бывший начальник ИК-47 является начальником ГУИН, занимает генеральскую должность и должен получить очередное звание. Интересно, повернется ли у него язык сказать, что «у нас в ГУИН наркотиков нет»?

В 46-й колонии в Невьянске (УЩ-349/46) зачастую становятся наркоманами те, кто на свободе не имел представления о наркотиках. Мало того, там умудряются варить «винт».

Кстати, в свое время на 10 в Екатеринбурге (УЩ-349/10) варил «винт» известный барыга Пуденков по кличке Интеллигент. Мало того, что сам варил, еще человек 10 научил. Его разоблачили и отправили в Ивдель.

Кроме того, в зоне торгуют героином, и многие из администрации в этом участвуют. Начальник ИК-46 полковник Маленьких, надо отдать ему должное, пытается бороться с наркотиками всеми силами. Над ним посмеиваются...

А на тюрьме еще проще. Если кто-то думает, что погоду на тюрьме делают блатные, жестоко ошибается. Самые блатные на тюрьме — опера. Схема примитивная. Барыгу закидывают в камеру. Так как в камере большинство наркоманов, в течение нескольких дней на героин выменивается все: часы, одежда, деньги. Когда в этой камере уже ничего не остается, барыгу переводят в другую.

Вообще, ГУИН — отдельная империя со своим императором и своими законами. ГУИН, как системе, наркомания может приносить ощутимые выгоды. Но все опять же зависит от конкретных людей.

Например, гораздо сложнее найти наркотики в ИК-2, ИК-13 и ИК-6, где администрация действительно занимает жесткую позицию.

Визиты

В начале сентября нас пригласили в МВД России. Мы отвезли туда документы, встречались с разными высокопоставленными людьми, нам предложили подготовить доклад для Совета МВД и спросили, какие мы видим возможности распространения нашего опыта на всю страну.

Также встречались с депутатами Государственной Думы. Один из депутатов из Волгограда Ищенко сделал предложение создать аналогичный Фонд у него на родине. Он считает, что положение в Волгограде — катастрофическое и только независимая общественная организация, подобная нашей, способна переломить ситуацию.

В конце сентября нас пригласил Э. Э. Россель. Разговаривали 40 минут. Обсудили все наши проблемы. Договорились, что нас пригласят на Межведомственную комиссию рассказать о нашей работе.

Мы не в первый раз встречаемся с губернатором и отметили несколько приятных вещей. День в резиденции Губернатора начинается в 7:30 (интересно, во сколько губернатор встает?). Губернатор ничего не забывает и всегда старается держать слово.

К нам на Изоплит приезжали уполномоченные по правам человека из разных регионов России. Им тоже хочется такой Фонд.

Как я попал в фонд

За все время существования Фонда пришли к нам сами по доброй воле всего несколько человек. Остальные попадали самыми разными способами. Кого-то привозили родители связанными в багажниках, одного притащили даже на цепи. Некоторых родители заманивали к нам под разными предлогами — на консультацию к психологу или «есть один чудо-доктор...». Некоторые попали к нам в ходе операций с безумными глазами и дырявыми венами, вшивые и чесоточные.

Мы попросили нескольких человек, которые находились на наручниках, рассказать, как они попали в Фонд. Короче, истории самые разные.

Я, Павел, 77 г.р., наркоман со стажем 7 лет. За всю свою наркоманскую деятельность бывал в психиатрических больницах, наркологических клиниках, Испания, Стамбул, но ни то ни другое мне не помогало.

В 1999 году, я, в очередной раз проведя лечение в наркологической клинике, вновь начал колоться. И тогда мои родители предложили мне эффективное психологическое лечение со всеми удобствами: психотерапия, капельницы, хорошее питание и всякие другие удобства. Я, как и каждый наркоман, был не против опять вылечиться (скинуть дозу за счет родителей).

И вот ранним весенним утром 1999 г. я, подлечившись очередной дозой героина, сел с родителями в машину и поехал. Тогда я еще не подозревал, куда меня везут. Через 20 минут я уже был в кабинете Кабанова Андрея. Как всегда я чувствовал себя героем. Но когда меня попросили выйти из кабинета, в моих глазах и в душе появилась глубокая печаль, потому что меня, подхватив за руки два здоровенных молодца, попросили снять шнурки и ремень. Я знал, что это делают только в рай отделах, а я приехал на лечение. Через пять минут я оказался в «холодной». Тогда в моей голове рассеялись все мысли о респектабельном лечении, и я понял, что кроме принудительной физиотерапии меня никто больше ничем лечить не будет.

Но я не жалею об этом, потому как я отбыл в Фонде, я бросил колоться, и в данный момент сотрудничаю с Фондом «Город без наркотиков». Истребляю барыг нашего города.

Я благодарен учредителям и всем тем, кто работает в этой организации. Желаю всем наркоманам избавиться от этой пагубной привычки.

Мои родители узнали о Фонде от родственников, живущих в г.Екатеринбурге. Моя мама решила, что это единственный выход в моей ситуации. Мне обещали, что это курортная зона. Отец обещал, что в этом центре разрешено все, кроме употребления наркотиков, но здесь еще лучше, чем я ожидал.

Хочу продлить свой срок до одного года по собственному желанию. Виктор.

Я, Эдуард, 05.09.2002 г. приехал по собственному желанию, т.к. полгода назад находился здесь на реабилитации.

Впервые мой заезд в Фонд «Город без наркотиков» был 21.01.2002 г. Пробыл здесь 2 месяца, и привезли меня мои друзья, т.к. сам не решался. После Фонда не употреблял 6 месяцев наркотики — и снова срыв. Чтобы не зашло все так далеко, как раньше, приехал сам, т.к. понял, что только Фонд «Город без наркотиков» может помочь в этой проблеме. И настроен пробыть здесь 1 год и покончить с этим грязным прошлым.

Меня зовут Андрей. Я — бывший наркоман. В Фонд я попал, когда был на системе.

Повезли меня в больницу лечиться от наркомании по совету моих друзей, которые уже находились здесь, т.е. в Фонде. Мне расписали, что там хорошее лечение капельницами и т.д. Но когда я приехал, я был в шоке от карантина, от наручников. Потом через несколько дней я освоился, пообщался с парнями и успокоился.

Теперь я уверен, что больница бы мне так не помогла как Фонд, потому что меня там бы накачали лекарствами и отпустили бы. Ну а я бы снова начал колоться. А здесь я работаю и живу, и эта обстановка мне очень помогает забыть о прошлой моей жизни. Появился свет в конце тоннеля.

Я — бывший наркоман. Меня зовут Денис.

Мне предложили родители поехать в суперклинику, где природа, море, пальмы и все такое прочее. Вечером посадили в машину и повезли в аэропорт. По пути сказали: «Заедем в тур фирму на Белинского». Я не знал, где находится Фонд «Город без наркотиков». Вот и завезли.

Меня зовут Виталий.

31 августа утром примерно в 11 часов ко мне домой пришли тетя и мама, подняли меня из постели, сели пить чай. Начался разговор, колюсь я или нет. Мама проверила у меня центральные вены, ничего не нашла. Тетя надела очки и начала смотреть все руки, и нашла следы уколов с обратной стороны.

Начался разговор. Я сознался, что колюсь с июля месяца.

Позвонили сестре, она приехала с дядей. Сестра рассказала мне про Фонд. Поговорили со мной конкретно.

Я не сопротивлялся, собрали вещи, и я оказался в Фонде в обед 31 августа.

Я, Кирилл, живу в городе Уфа. В начале лета я приехал из клиники Маршака. Продержавшись месяц, взялся за старое.

Отцу кто-то посоветовал обратиться за помощью в Фонд. Посоветовавшись со мной, он позвонил сюда, и мы поехали. Когда мы ехали, он говорил, что условия здесь, как в Маршаке, т.е. четырехразовое питание, сауна с бассейном, одноместные номера с австрийской сантехникой. Поэтому я, особо не сопротивляясь, согласился.

Я, Николай из г. Сургута долгое время употреблял алкоголь. Пил запоями, 3 раза кодировался, но это мне не помогало. Мать предложила в очередной раз закодироваться в г. Екатеринбурге. Я согласился, и мы поехали.

Приехав в город, мы пошли в офис. Меня тут же закрыли в холодную и далее увезли на карантин. В августе месяце я совершил побег из Фонда, подумав, что я уже могу контролировать количество выпитого. В итоге ушел в запой и опять оказался на Изоплите.

Теперь сам понял, что еще не реабилитировался. Посмотрим, что получится, когда придет конец срока. Очень хочется надеяться на лучшее.

Реабилитация

Мы уже неоднократно заявляли, что наркомания — не болезнь. Если кого и лечить, то родителей.

Замечательный пример.

24 сентября к нам пришла бедно одетая женщина. Не могла говорить, рыдала, умоляла вытащить сына из притона.

В семье Галины Владимировны первые вещи начали пропадать, когда Диме было 10 лет. Сначала он нюхал бензин и растворитель, потом стал колоться героином. Галина Владимировна воспитывала сына одна и хотела, чтобы ему хватало любви и ласки. Чтобы Дима не воровал, мама сама покупала героин. Сначала кончились деньги. Потом четырехкомнатную квартиру в Екатеринбурге поменяли на двухкомнатную в Пышме. Потом продали машину. Лишь бы Диме было хорошо. Так продолжалось 7 лет. Из квартиры было вынесено все.

Последний год прошел как в фильме ужасов. Мальчик жил где попало, днем кололся, вечером воровал и грабил. Козленыш хорошо знал, когда бабушке приносят пенсию. Раз в месяц приезжал навестить бабулю, загонял ее в собачью конуру, он действительно загонял ее в собачью конуру, вместе с пенсией выносил все, что было.

Когда мать пришла к нам, сын находился в притоне на Онуфриева, 22. Всем нам было очень жалко эту женщину, и мы очень хотели помочь ей. Наши парни пригласили с собой Ленинских обноновцев и поехали на притон. Гаденыша Диму поймали на улице, привезли в Фонд. Мама была счастлива, расцеловала всех. Радости ее не было предела. Мы сказали ей, что через год он забудет про наркотики и станет нормальным человеком. Ушла она домой окрыленная, говорит: «Наконец-то мы с бабушкой будем спать без страха, по-человечески».

На следующий день утром эта мамаша нарисовалась в Фонде. С порога, не дав нам сказать слова, зарыдала и заголосила, чтоб мы отдали сына обратно. «Мы с бабушкой передумали, — сказала она, — он у нас хороший». — «А как же собачья конура?» — спрашиваем. «Ну, он же не каждый раз ее туда загоняет». — «А где же он деньги будет брать на наркотики?» — «А у меня еще есть гараж на продажу!»

Ничего не понимаем. Может, они мазохисты?

В этом месяце была одна смерть от передозировки.

Когда-то к нам привезли 18-летнего Максима. Через 3 месяца он сбежал. Что-то наврал родителям, и они оставили его дома. Через 3 месяца начал колоться. Родители отдали его обратно. Через полтора месяца он снова сбежал. Благополучно добрался до дома, но наши парни ждали его в квартире. Максим рванул на балкон, перелез через ограждение и начал орать, что если к нему кто-то подойдет, он спрыгнет с 7-го этажа. Вызвали «Сову», «скорую помощь», но мама сказала: «Ничего не надо. Это у нас единственный сын. Мы сами справимся со своей бедой».

В сентябре Максим умер от передозировки.









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2018 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.