Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Жан-Пьер Бельтуа: Умирать запрещено





 

"Il corso sono cosi - таковы гонки, и Джунти знал, чем он рискует". Хуан Мануэль Фанхио, бывший пятикратный чемпион мира и организатор гоночной серии "Темпорада", приплелся вечером этого несчастливого дня в телестудию Буэнос-Айреса. С пепельно-серым лицом, последствия сердечного приступа и возбуждения - пример жесткого чувства долга, так как потом ему пришлось на некоторое время лечь в больницу. "Бельтуа сделал то, что любой хороший пилот сделал бы на его месте: попытался остаться в гонке." Бельтуа написал Энцо Феррари письмо: "Я спрашивал себя бессчетное количество раз, почему я просто не оставил машину стоять. Просто я не думал ни о чем, кроме гонки". В сентябре 1970 года Бельтуа был единственным гонщиком в Гран-при, от которого Нина Риндт не получила письма. Только деловое послание по поводу предоставления нескольких машин для парижского шоу, которое Йохен в 1969 продал Джонни Серво-Гавену и в котором Бельтуа был одним из организаторов. Но в Монте-Карло Жан-Пьер извинился так трогательно и смущенно ("Извини, Нина, я не знал, что тебе написать"), что у Нины выступили слезы. Бельтуа испугался: "Господи… что я сказал неправильно?"

Мало кому из гонщиков пришлось пройти через такие испытания, даже можно сказать через ад, чем родившемуся 7 апреля 1937 года в Париже сыну мясника. Он начал в качестве мотогонщика, "потому что для машин у меня не было денег", и завоевал одиннадцать французских титулов, пока не получил шанс в 1964 году от Rene Bonnet и в 1965 от Matra.

После тяжелой аварии в Реймсе его посчитали мертвым и оставили лежать на трассе. Насколько месяцев Бельтуа провел в больнице. Врачи объяснили ему, что его правая рука на всю жизнь останется неподвижной, однако они могут зафиксировать ее в какой-то определенной позиции. "Для вождения!" немедленно ответил Бельтуа. Свою первую жену, Элиану, он потерял в результате дорожной аварии. Когда он в 1968 году выиграл в дождь на Хоккенхаймринге, мало кого интересовал победитель, ведь в этой гонке разбился насмерть Джим Кларк. Три месяца спустя в Руане, когда из-за внезапно начавшегося дождя Бельтуа заехал в боксы для замены шин, кто-то крикнул ему, что несколько минут назад сгорел Йо Шлессер.

Реймс и последующие годы наложили отпечаток на всю жизнь Бельтуа. Внешность игривого француза в стиле рококо - с кружевными рубашками и ярко выраженной тягой к антиквариату - обманчива. "После аварии ты никогда не остаешься прежним", - сказал мне Бельтуа однажды. "Вначале я думал, что достаточно хорош для чемпионского титула. Но теперь я больше не рискую, потому что знаю: это дело техники. Раньше для того, чтобы выиграть Гран-при, мне нужно было оказаться перед Риндтом и Стюартом; теперь только перед Стюартом". Во французском "домашнем Гран-при", когда толпы аплодируют ему, и радиорепортеры называют "чемпионом Бельтуа", Жан-Пьер может прыгнуть выше головы, преодолеть сковывающую усталость в правой руке и мчаться навстречу "Gloire". В 1969 он победил Икса и занял второе место. В 1970 он чувствовал, что "я могу выиграть и должен выиграть". Несмотря на "Мепрозинин", снотворное для супер-спортсменов, которое ему когда-то дал Жан-Клод Килли, Бельтуа до пяти часов утра лежал без сна. В гонке он лидировал, пока дефект шины не заставил заехать в боксы.



Звезда Бельтуа взошла параллельно со звездой Matra, фирмы, расположенной в 12 км от Парижа, в Велизи. Отец основателя Matra Лежадера, миллионер с влиятельными связями в правительстве, добыл 25 государственных миллионов. Бельтуа провел полную тестовую программу. Однажды в боксах Монлери он заговорил со светловолосой девушкой Жаклин Север. - "Для кого вы делаете хронометраж?". Жаклин подняла голову: "Для моего брата Франсуа, он тестирует Mortini 125". Бельтуа улыбнулся: "Он неплох, но слегка сумасшедший. Он ездит слишком резко".

Когда Север получил стипендию для молодых гонщиков "Volant Shell", Бельтуа сидел в жюри. И снова там же присутствовала сестра Севера. В 1968 она стала Жаклин Бельтуа. "Для меня это было очень удачно", - вспоминает сегодня шурин Север, - "потому что у меня не было денег и теперь мог хотя бы пользоваться ванной в комнате отеля Жана-Пьера".

Север многому научился от Бельтуа. Однажды в Барселоне, когда все соперники прибыли с кучей шин Firestone, ящиками инструментов и валами коробки передач, а Север только со своей гоночной машиной и больше ничем, и после шести тренировочных кругов спалил мотор, Бельтуа на него накричал: "Ты никогда не станешь настоящим гонщиком, если не будешь заботиться о технике! Если где-то появляется что-то лучшее, оно должно быть у тебя." Как вспоминает Север, Бельтуа по настоящему пришел в ярость: жесткий, но открытый зять, - "чьим фанатом я был уже задолго до того, как стал гонщиком сам".

У Бельтуа много профессий: владелец автомастерской в Париже. Автор многочисленных статей, в основном о вопросах безопасности. В 1968 году он написал книгу: "Defense de mourir". По русски: "Умирать запрещено".

Хотя Бельтуа после трагедии Джунти постоянно утверждал, что подчинится только вердикту своих гоночных товарищей, но не судебному приговору, французский Союз приговорил его к трем месяцам дисквалификации, а летом ФИА - еще на три Гран-при.

И все же первая гонка Формулы 1 1971 года в Буэнос-Айресе - через неделю после несчастья - принесла победу Matra: Крис Эймон выиграл, несмотря на столкновение с Рольфом Штоммеленом, который был быстрейшим в первом заезде. Но пока еще речь не идет об очках в чемпионате мира. Звезды Ferrari еще на каникулах. Жаки Икс ездит на лыжах, Клей Регаццони пересел в боб [снаряд для бобслея] и гонялся за рекордом трассы в Сан-Морице, в ледяной кишке ему хотя бы не нужно тормозить. Когда Клей позже тестировал новую Ferrari 312B2, он вылетел в отбойники на песке, принесенном на трассу ночной грозой. Разбитую Ferrari еще не увезли, а Регаццони уже видели играющим в теннис с гоночным директором Шетти.

 

Гран-при Южной Африки

 

Изогнувшись, подобно штопору, полуголый артист протискивается под расположенной на высоте колен горящей бамбуковой палкой. Внезапно запылала танцевальная площадка, быстро организовали огнетушитель. Икс, Регаццони и Андретти, за столиком которых я смотрю знаменитое полуночное шоу "Кьялами Ранч", смеются от души. Армада Ferrari производит впечатление спаянного, рвущегося в бой, элитного боевого подразделения. Жаки, Клей и Марио едят, пьют и купаются вместе, при этом, когда ранняя пташка Икс строго приветствует Андретти "Good morning, sir!", он уже успевает пару раз проплыть вдоль бассейна. Когда Андретти лежит у бассейна, одно веко наполовину открыто, он напоминает сонного, но, тем не менее, всегда готового к прыжку тигра. Регаццони, как правило, сбегает от южноафриканского солнца под зонтик.

"Мы уважаем друг друга, пока что это самое важное", - описывает мне Андретти положение внутри команды. Икс считает, что среди по-настоящему лучших не бывает интриг, только "дальше внизу". Икс-Регаццони общаются по-французски, Регаццони-Андретти по-итальянски, Икс-Андретти, как уже упоминалось, по-английски. При этом замечаешь: воркующий французский Регаццони не идеален, зато у Жаки на удивление хороший итальянский. Гоночный директор Шетти пробивается сквозь жизненные передряги с помощью четырех языков.

Экипаж Ferrari оккупировал южную сторону бассейна, Джеки Стюарт расположил свой двор на северной. Хелен отложила пикантную книжку "Охотники за мужчинами" и пришивает, как снова типичная мать семейства, нашивку Goodyear на комбинезон Джеки. Семейная пара Стюартов - единомышленники. Грэм Хилл прибыл с гольфовых каникул в Тунисе, во время которых он выиграл у "Джеймса Бонда" Шона Коннери тридцать фунтов, и его радостно приветствует кинозвезда Сильвия Кошина. Северу пришлось оправдываться, почему он не привез с собой Бриджит Бардо, тем более что весь цирк Гран-при уже умирает он любопытства. ББ слишком поздно вернулась из лыжного отпуска, чтобы получить визу, сказал Франсуа и вызвал Стюарта на спор, кто дольше сможет остаться под водой. Поскольку, в отличие от Севера, Стюарт не выкуривает по пятнадцать Gitanes в день, он выиграл, продержавшись 21 секунду против семи, но Икс превысил этот рекорд. "В Акапулько я без проблем достигаю одной минуты, здесь слишком разреженный горный воздух", - оправдывался Стюарт.

Время от времени доносится шум с трассы Кьялами, и Стюарт вздыхает каждый раз, когда звонит телефон: "Работа зовет". Ему нужно опробовать два Tyrrell и один March, но на месте слишком мало механиков.

У Ferrari девять механиков на три машины, согласно Шетти это "самый минимум". Кажется, механики настроены в пользу Регаццони, потому что Клей "комуникативен, а Икс, напротив, слегка робок". За решетками, которые разделяют боксы, они выглядят укрощенными, расслабленными, но при этом выжидающими. Андретти: закаленный в американских джунглях из людей и машин. Регаццони: со стальным взглядом жесткого бойца. Икс: темные очки, улыбки, плавные движения боксера в легчайшем весе, от бедра.

"Регаццони самый жесткий в торможении, Икс лучше всего чувствует машину, а Андретти больше всех разбирается в шинах, не удивительно - в Америке это его главный бизнес", - сравнивает Шетти, который видит свою задачу, как гоночного директора, прежде всего в "организации и личных отношениях". "Эта профессия изменилась, Альфреда Нойбауэра больше нет". Главное - быть объективным, и Шетти отпустил всех своих трех асов, до лета не будет никакой командной тактики, "пока не станет ясно, у кого есть шансы на чемпионство. Но я никак не могу ограничить двух пилотов еще на старте". Поэтому позже все трое получат новые Ferrari одновременно.

И все же в Кьялами состоялись несколько мировых премьер: Ральф Беллами сконструировал для McLaren M19 "перевернутую подвеску" с перенесенными внутрь корпуса машины упругими элементами, чтобы уменьшить неподрессоренные массы. Робин Херд оснастил March 711 оригинальным передним спойлером, похожим на чайный поднос, и скопировал два важнейших элемента Lotus 72: смонтированные по бокам от кокпита радиаторы и передние тормоза, расположенные внутри корпуса, то есть полуоси, которые, хотя и полые, как у Lotus 72 до Монцы, но согласно Робину "в два раза прочнее, чем по расчетам" (внутренний диаметр: 12,2 мм, толщина стенок 7,3 мм, наружный диаметр 27 мм).

BRM P160 ниже и шире своего предшественника, впрочем, вообще все машины стали шире, пузатей. "Теперь все похожи на старую Matra MS80", - ухмыляется Халм, - "кроме новой Matra".

Из всех новинок, по словам Стюарта, ему больше всего нравится TS9 Джона Сертиза. "Умело сконструирована, тщательно изготовлена, сильная и быстрая". комплимент "Большому Джону", четвертому гонщику-конструктору после Джека Брэбэма, Брюса МакЛарена и Дэна Гарни. А так как Джек закончил карьеру, Брюс разбился, а Дэн ушел, единственному, который сам управляет своими машинами.

 

Джон Сертиз: Третья карьера

 

Хотя ему всего 37, родившийся 11 февраля 1934 в Вестерхеме Сертиз считается "пожилым" в цирке Гран-при. Ему предстоит уже 22-й гоночный сезон, которые начались в 15 лет "замасленным Максом" в коляске отцовского мотоцикла и привели к семи чемпионским титулам в мотоциклетном спорте и одному на четырех колесах - в 1964 году на Ferrari.

Будучи чемпионом мира, робкий Сертиз боялся, что фанаты возьмут штурмом его дом. Поэтому он построил далеко расположенный сельский дом с забором в несколько метров высотой. До него еще никогда не добирался ни один фанат, и Джон может спокойно отдыхать. Внутри Сертиза горит огонек, 99 Больших призов (испанский будет сотым) сжигают его изнутри. А с тех пор, как на него навалилась двойная нагрузка гонщика и конструктора, щуплый, но упорный британец похож на горящую с двух концов свечу.

Сертиз считается "одиноким волком", бойцом-одиночкой: вежливым, но скрывающим свои чувства. То, что на Нюрбургринге в 1969 году, на вершине кризиса Риндт-Чепмен, он сказал мне: "Йохен еще даже не знает, что такое по-настоящему сложная команда", заставляет подозревать, что ему уже многое пришлось пережить. Или, может быть, Ferrari, Cooper, Honda и BRM с ним?

"Я всегда ощущал сильную ответственность за свои машины, поэтому у меня возникали "arguments" - вежливое английское обозначение для ссоры - "с теми моими командами, которые считали по-другому", - признался мне Джон. Он всегда знает, чего хочет и часто говорит то, что думает. Его пребывание в Ferrari закончилось внезапным разрывом контракта, его эра в BRM - проблемами со здоровьем. "Одинокий волк" плохо чувствует себя в стае. Когда-нибудь Сертез должен был открыть свое дело. Это был лишь вопрос времени.

На своей фабрике в Эденбридже, графство Кент, он сегодня командует 35 людьми. На стене его бюро можно прочесть: "Вчера прошло, завтра еще не наступило, у нас сегодня - используй его".

Мало кто знает, что на 75 процентов Сертиз сам финансировал свой проект. "Потому что, когда летом 1970 года моя машина Формулы 1 была готова, спонсоры уже давно распределили свои деньги". Сертиз справился благодаря обширным тестам шин, за которые Firestone платил от двух до трех фунтов за милю. На 1971 год Сертиз объединился с Робом Уокером, чтобы не стать жертвой изменившейся политики Firestone: шинная компания хотя и сохранила премии первым трем в Гран-при (150 000 шиллингов победителю), но больше не платит денег по договору и, кроме того, выставляет командам счет на 7680 шиллингов за комплект шин.

У Роба Уокера же, единственного из европейцев, еще остался действующий договор с Firestone, который был заключен в 1967, когда за наследника династии производителей виски еще ездил Йо Зифферт, и он истекает только в конце 1971 года. Таким образом, финансы Джона в безопасности, и он может снова надеяться на победы. Наконец-то он выглядит счастливым.

На новом "TS9" Сертиз уже через семь кругов на тренировке побил время "TS7".

Вообще в боксах Кьялами можно увидеть много счастливых лиц. Крис Эймон хвалит Matra как "лучшую машину, на которой я когда-либо ездил", как по устойчивости на дороге, так и по мощности мотора, и заметил "потрясающее победное настроение в команде". Йо Зифферт находит управляемость BRM "намного менее неуклюжей, чем March". Однако его смущает то, что новые шины подходят только к новым дискам, однако новые диски не подходят к старой машине.

Последний крик моды в технике - кроме облегченных на 10 килограмм дисков Hewland FG-400 и изобретенных Lotus асимметричных дисков - это "шины-пепельницы". Если в 1970 высота катков из резины, серы, сажи и других химикатов составляла две трети от общей ширины, но сейчас не более одной трети. И еще: в 1970 году задние колеса проворачивались 750 раз за милю, а теперь 1000 раз, то есть на 25 % быстрее. "На старте ведущие колеса больше не проворачиваются так сильно", объяснил гоночный шеф Goodyear Лео Мель, "и в холодную погоду быстрее достигается идеальная температура". Проблемы возникают в жаркую погоду, на данный момент Goodyear решил их лучше, чем Firestone. "Ничего. Мы ничего не можем поделать с шинами. Firestone становятся, как мыло", - жалуется Шетти во время тренировки. А гоночный инженер Ferrari Мауро Форгьери стонет посреди своей боевой эскадрильи: "Deciesiette otto, 1:17,8. Madonna mia!". Он имеет в виду показанное Стюартом еще в среду время. Эймон подобрался к нему ближе всех. При этом Тиррелл приказал установить первый мотор Cosworth 1971 года выпуска, которому обещают на 500 оборотов больше, только на последнюю тренировку.

Несмотря на две замены моторов, "потому что Икс на прямых был на 7 километров в час медленнее, а Андретти на тренировках уже проехал больше целой дистанции Гран-при", быстрее пилоты Ferrari не стали. Даже хуже: Денни Халм несколько кругов держался вместе с Ferrari и на последнем зачетном кругу вытеснил Икса с восьмого стартового места. А Халм, так же, как и Виселль, и Пескароло, в гонке всегда быстрее, чем на тренировке. Это всем известно.

Утром гоночного дня Денни настроен так оптимистично и радостно, как никогда со времен Мехико Сити 1969, где он выиграл свой последний Гран-при. Светловолосая подруга Эймона Эрика, тиролька из Англии, с удивлением заметила "что Крис впервые всю ночь говорил во сне, о Ferrari и о своих шансах на победу". Когда кто-то сказал, что Ferrari изберут тактику выжидания, Эймон рассмеялся: "Можешь себе представить, чтобы кто-то из этой троицы ждал?"

Регаццони опасался чистой шинной гонки: "Если мотор Стюарта выдержит, после второго круга мы его больше не увидим". Икс сделал ставку на надежность мотора Ferrari. Но по-настоящему оптимистично настроен только третий член команды. Тот, который в двух стартах в Кьялами (на Lotus и March) еще ни разу не доехал до конца, но зато впервые сидящий в Ferrari - Андретти. "У нас большие шансы на этот раз победить".

За завтраком в "Кьялами Ранч" - большой стакан апельсинового сока, кукурузные хлопья, чай, так как кофе он никогда не пьет - Стюарт объяснил мне свою тактику ухода в одиночный отрыв. - "Видишь ли, мой новый мотор еще жестковат, и ему нужно несколько кругов, прежде чем он начнет работать эластично". Меня не перестанет удивлять, насколько точно Джеки может предсказать течение Гран-при: "В начале гонки я больше всего опасаюсь Регаццони, но на протяжении всей дистанции для меня более опасным станет большой гоночный опыт Икса и Андретти. И, думаю, Денни Халма".

Стюарт, Эймон и Север установили по совету Лео Меля на левые колеса более выносливую, но медленную резину G-20, а на правые быструю, но нагревающуюся G-24. Но, за исключением Халма, всем пилотам на Goodyear старт не удался. У Эймона чуть не заглох мотор, хотя он отпустил сцепление только при максимальных оборотах в 11500; Стюарту пришлось пропустить шесть машин; Хилл вообще тронулся последним. Зато Зифферт к первому повороту катапультировался с 16-го стартового места на восьмое. "Ну и где же самые быстрые на тренировке гонщики Goodyear?", - злорадно смеются у стены боксов техники Firestone. Порыв ветра срывает у них волосы со лба, когда после стартового круга первыми мимо проносятся Регаццони и Фиттипальди.

Теперь атаковать начал железный, невосприимчивый к жаре Халм. У него бицепсы, как у профессионального боксера, и Риндт всегда утверждал, что тот "силен, как бык". Он обогнал Фиттипальди, догнал Регаццони и на 14-м круге с четвертой попытки обошел его на торможении. Вскоре после этого в боксе для замены шин остановился Икс, которого мучали проблемы с коробкой передач. В группе преследования - Сертиз, Родригез, Стюарт, Андретти, Зифферт - Зеппи сражался как лев. В жесткой, но честной борьбе речь идет о сантиметрах и Зифферт находит это "прекрасным".

Стюарт, напротив, постепенно начинал понимать, какой ужасной потерей мощности страдал его V8. Такой же диагноз поставил себе Эймон, сражающийся в середине пелетона с южно-африканцами Чарлтоном и Лавом, страдающим от проблем с тормозами Петерсоном и вернувшимся в Формулу 1 Редманом. То же самое касалось и Фиттипальди, который, вместо того, чтобы быть быстрее, становился медленнее и Штоммелена, настолько огорченного своим слабым мотором, что он "уже сейчас хотел бы вылезти и идти пить кофе".

После 30-и кругов у Регаццони вышла из строя свеча. Внезапно он уже не мог больше удерживать 200-метровое отставание от лидирующего Халма, потерял аэродинамическую тень и увидел в зеркалах заднего вида все увеличивающийся сражающийся дуэт Сертиз-Андретти.

Отлично идущие BRM в течение одного круга оказались в боксах. У Родригеса повреждена передняя часть машины и вытекшая охлаждающая жидкость обожгла Педро ноги. У Зифферта не было больше давления масла, а Генли стало плохо в горячем кокпите: он въехал в боксы, где его стошнило.

На 37-м круге Сертиз и преследующий его как тень Андретти обошли Регаццони и Сертиз стал уже вторым. Но восемь кругов спустя у "TS9" сломалась масляная помпа коробки передач. "Большой Джон" протащил по трассе свою собственную подбитую конструкцию еще тринадцать кругов, пока адский грохот не возвестил об окончательной кончине коробки передач. Под бурные аплодисменты Сертиз вылез и тихо сказал: "Сегодня я мог бы выиграть". Еще полчаса спустя выяснилось, что он был прав.

В схватке с пилотами Lotus: Виселлем и Фиттипальди, Север дошел до крайней степени изнеможения. Он единственный носил новый, на 2 кг более тяжелый комбинезон, от которого все товарищи отказались, назвав его "слишком жарким". По лицу Севера текли ручьи пота, соль въелась в глаза, и когда Франсуа на долю секунды мигнул, он пропустил свою точку торможения. Tyrrell полетел под откос, пожарные немедленно покрыли его пеной. С остекленевшим, направленным вдаль взглядом, под действием сильного шока и странно хромая, Север приплелся в боксы. "Со мной все в порядке… мне нужно к Кену", - сказал он мне, но поскольку больше не смог выдавить из себя ни слова, Тиррелл немедленно отправил его к врачу. Там он поспал и появился на трассе только когда уже начало смеркаться.

"Покажите Виселлю: Север сошел, минус 18 до Стюарта", - приказал Чемпмен, - "А другому парню, Фиттипальди…". Второй сигнал Lotus остался неизвестным, так как у бразильца прямо перед боксами капитально сгорел мотор. Он направил машину на полосу песка и, опасаясь взрыва, молниеносно отстегнул ремни безопасности.

После 60-и кругов по-прежнему лидировал Халм, на 4 секунды опережая Андретти, 16,9 - Регаццони и 21,4 - Стюарта, который после недолгого и безуспешного сопротивления на 66-м кругу обошел Регаццони. Так стало ясно, что благодаря тактической интуиции Джеки доведет свою гонку до более или менее хорошего конца.

Дрожащие от возбуждения боксы Ferrari, которые только внешне казались держащими три машины на ниточках, подобно марионеткам, с помощью постоянно меняющихся цифр, сигналов в плюс и минус, контрастировали с холодной расчетливостью парней из McLaren в рубашках с короткими рукавами, которым нужно было концентрироваться исключительно на Денни Халме. Для этого им служило гигантское табло с оранжевыми цифрами. Но в последней трети гонки Андретти ехал с небывалым напором. Еще шесть кругов. Главному механику Аластару осталось шесть раз пройти от боксов к стене. Андретти проехал быстрейший круг с 1:20,3 и сократил отставание от Халма до двух секунд. Денни знал, что, если ничего не случится, ему удастся противостоять Андретти, но так же он знал, как много воды утекло с тех пор, как он был для других серьезным противником.

Еще три круга… И тут у лидирующего McLaren сломалась продольная штанга подвески, штифт пробил шасси. Денни увидел в зеркалах, как его левое заднее колесо начало выписывать восьмерки и грозило отвалиться. Ему пришлось сбавить скорость. Один за другим его обошли Андретти и, чуть позже, Стюарт, Регаццони, Виселль и Эймон.

"В 1967 году я тоже долго лидировал в Кьялами и не выиграл", - вспомнил Халм, - "и все же я стал чемпионом". Он сильный, несгибаемый человек, - а Андретти, как Халм сразу заметил "a tought little boy with a golden heart", - маленький, крепкий парень с золотым сердцем.

Незадолго до финишной линии Халм увидел Ferrari в зеркалах во второй раз. Но Андретти не помчался на полной скорости к клетчатому флагу, а наоборот, попридержал свою Ferrari на пару секунд рядом с McLaren, понимая, что должен был чувствовать бедный Денни. Халм проиграл, но не был побежден. Марио повернул голову вправо и приветственно поднял руку, и только потом финишировал победителем.

Стюарт стал неожиданным и счастливым вторым. Регаццони, которому ничего не дают третьи места - кисло улыбающимся третьим. Икс - незаметным восьмым. У Андретти не было времени праздновать. Сплетенный из пахнущих медом протей, национального цветка Южной Африки, победный венок остался в Кьялами. Спустя час после пересечения финишной линии Андретти уже сидел в самолете, его звали тесты в Индианаполисе.

И только уже в воздухе Марио понял, что сбылась его детская мечта.

 









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2018 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.