Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Философия фрейдизма и неофрейдизма. Экзистенциализм.





Зигмунд Фрейд является известным австрийским психиатром и психоаналитиком. От простой психиатрии он, изучая неврозы больных, эволюционировал к сложному психоанализу общества, культуры.

Итогом его научных изысканий послужила теория психосексуального развития общества и индивида. В своем мировоззренческом развитии Фрейд прошел очень сложный и противоречивый путь. Делая свои первые шаги в области психиатрии, он руководствовался постулатами естественнонаучного материализма ХХ века, но как творец психоанализа ученый отошел от них в сторону идеалистическо-иррационалистической "философии жизни" (Шопенгауэр, Ницше и др.), под влиянием которой сложилось представление об основополагающем значении для человеческого поведения "психической энергии", присущей инстинктивно-физиологическим влечениям индивидов. В психике человека Фрейд сначала выделял две относительно автономные, но постоянно взаимодействующие между собой структуры бессознательного "оно" и сознательного "Я", а затем добавил к ним "сверх Я" или "супер-эго", которое внедряется в "Я", но без специального анализа не осознается им. По мнению Фрейда, причиной невроза является особого рода конфликт между "оно", "Я" и "сверх Я".

По своему замыслу и ближайшей цели фрейдизм ориентирован на изучение и излечение психики индивидов, но он с самого начала заключал в себе тенденцию объяснения общественного сознания в его настоящем и прошлом. "Запреты", которые, как считал Фрейд, вытесняют сексуальное влечение в сферу бессознательного и порождают неврозы, были, в сущности, ни чем иным, как социальными нормами нравственности и права, возникшими на заре человеческой истории. Фрейд назвал их "культурными запретами" и полагал, что чрезвычайно важно выяснить как, почему, при каких условиях они возникли, утвердились, эволюционировали.



Неофрейдизм. В качестве критиков теоретических постулатов Фрейда одним из первых выступил швейцарский психиатр Карл Густав Юнг (1875-1961), разделявший основные идеи своего учителя.

Юнгу, как и Фрейду, присуща психологизация культурных и социальных процессов. Впрочем, такой подход к исследованию закономерностей общественного развития характерен не только для "новаторов" типа К. Юнга, но и для многих других неофрейдистов, включая К. Хорни, Г. Салливэна, Э. Фромма.

Как и Юнг, разошелся с Фрейдом по вопросу сексуальной обусловленности человеческого поведения другой критик классического психоанализа - Альфред Адлер (1870-1937).

В противовес фрейдовскому постулату о "первичных влечениях" и юнговскому постулату о "комплексах" и "архетипах", которые, по их убеждению, мотивируют человеческое поведение, Адлер выдвигает на передний план социальные побуждения человека.

Адлер не совершает революционного переворота в психоанализе, ибо его понимание "социального" не выходит за рамки бессознательных влечений человека. Рассмотрение отношений между индивидами замыкается у Адлера на раскрытии якобы присущих каждому человеку бессознательных "стремлений к власти". Поэтому изучение социальных побуждений личности сводится, по сути дела, к расшифровке вытесненных желаний властвования, преобладания, превосходства над другими.

Однако, оставляя без внимания взаимоотношения между личностью и обществом, Адлер лишь констатирует, что человек от природы является социальным существом. Разумеется, одного этого недостаточно для понимания подлинных связей и отношений в общественной жизни. Поскольку раскрытие социальных детерминант человеческого поведения проводится Адлером на бессознательном мотивационном уровне развития человеческой психики, то и результаты такого рассмотрения страдают психологической ограниченностью.

Экзистенциализм. Философия существования — одно из крупнейших направлений философии 20 в. Э. возник накануне 1-й мировой войны в России (Шестов, Бердяев), после нее в Германии (Хайдеггер, Ясперс, Бубер) и в период 2-й мировой войны во Франции (Марсель, Сартр, Мерло-Понти, Камю). В середине века Э. широко распространился и в др. странах: США, Италии, Испании. Основной порок рационального мышления состоит в том, что оно исходило из принципа противоположности субъекта и объекта, те. разделяло мир на две сферы. Подлинная философия должна исходить из принципа единства субъекта и объекта, которое воплощено в некой «экзистенции», т.е. в некоторой иррациональной реальности. Истинный способ познания — интуиция, пограничное состояние. Свобода личности — свобода личности от общества.

В центре познания — непосредственное переживание человеком своей ситуации в мире, его самоопределение в бытии, свобода и ответственность. Человек по аналогии с действительностью (субъективный разум, раскрывающий в действительности объективный разум или сознание, воспринимающее впечатления извне — предметом). Человек — остальной мир. Человек — реальность совсем иного порядка. Он не может познать себя. Добро и зло — функции совершаемого избрания, что человек избрал — это для него благо.

Проблема бытия в философии.

Философия, включая в круг своего анализа проблему бытия, опирается на практическую, познавательную, духовно-нравственную деятельность человека. Эта проблема осмысливается с помощью - категории бытия, а также таких тесно связанных с нею категорий, как небытие, существование, пространство, время, материя, становление, качество, количество, мера. Они выражаются через слова языка, достаточно распространенные в обычной речи. Связь категорий философии с выражающими их словами языка противоречива. С одной стороны, многовековая языковая практика накапливает содержания и смыслы соответствующих слов, которые — при их философском истолковании — помогают уяснить значение философских категорий. С другой стороны, всегда необходимо иметь в виду, что выраженные словами обыденного языка философские категории имеют особое, самой философией устанавливаемое значение. Для понимания философской категории бытия наиболее важно принять в расчет и ее совершенно особое содержание, и связь с повседневной языковой практикой. Глагол «быть» (не быть) в прошлом, настоящем, будущем временах, связка «есть» принадлежат к числу наиболее употребительных слов во многих языках. Связка «есть» — важнейший элемент индоевропейских языков, причем в некоторых языках она непременно присутствует во множестве предложений («ist» — в немецком, «is» — в английском, «est» — во французском и т. д.). В русском языке связка «есть» нередко опускается, но по содержанию подразумевается. Мы говорим: «Иван — человек», «роза красная» и т. д., подразумевая: Иван есть человек, роза (есть) красная. Философы издавна размышляли и спорили о том, каково значение слова «есть» в такого рода предложениях (суждениях). Философы, подходившие к делу формально-логически, говорили, что субъекты суждения (в наших примерах: Иван, роза) уже приведены в связь с предикатом (здесь предикаты — человек, красная) и слово «есть» лишь формально фиксирует эту связь, не добавляя никаких новых содержательных моментов. И вместе с тем, согласно Гегелю и Канту, связка «есть» прибавляет характеристики, весьма важные для понимания субъекта предложения, его связи с предикатом, а значит, с ее помощью даются новые (по сравнению с предикатом) знания о вещах, процессах, состояниях, идеях и т. д. Каковы же эти характеристики, эти знания? Присмотримся к предложению «Иван есть человек». Если акцентировать внимание на субъекте и предикате, то легко обнаружить, что единичному человеку (Ивану) приписывается общее (родовое) свойство — быть человеком. Если же сосредоточить внимание на слове «есть», то, поразмыслив, можно прийти к выводу, что оно придает субъекту особую, весьма существенную характеристику, причем характеристику двуединую: Иван есть (существует) и он есть человек (то есть действительно является человеком). Приписывание общего свойства «человек» объединяет Ивана с человеческим родом. Благодаря же слову «есть» субъект предложения включается в еще более обширную целостность — во все, что существует. Таким образом, предикат в разбираемом предложении приписывает субъекту общие свойства, а связка «есть» — не содержащуюся непосредственно ни в субъекте, ни в предикате всеобщую характеристику (всеобщее свойство «быть»). Великие философы, рассуждавшие о философских категориях и приводившие их в систему, справедливо полагали, что введение каждой категории требует оправдания: она нужна философии, поскольку выражает особое содержание, которое не ухватывается другими категориями. Из чего, однако, не следует, что для разъяснения смысла данной категории нельзя пользоваться другими категориями или общими понятиями. Напротив, диалектическая природа категорий даже делает необходимым то, что одна категория «определяет себя» через другую. В свете сказанного понятна несостоятельность двух распространенных возражений против введения в философию категории бытия. Первое возражение: поскольку категория бытия не говорит о конкретных признаках вещей, ее надо отбросить. Это возражение несостоятельно, ибо философские категории как раз и призваны фиксировать именно всеобщие связи мира, а не конкретные признаки вещей. Второе возражение: раз бытие первоначально определяется через понятие «существования» (то есть наличия чего-либо), то категория бытия не нужна, ибо не дает ничего нового по сравнению с категорией существования. Однако в том-то и дело, что философская категория бытия не только включает в себя указание на существование, но фиксирует более сложное и комплексное содержание. Какое же? Отвечая далее на этот вопрос, мы одновременно отвечаем и на вопрос о том, зачем нужна философии категория бытия. Разбирая проблему бытия, философия отталкивается от факта существования мира и всего, что в мире существует, но для нее начальным постулатом становится уже не сам факт, а его смысл. Это и имел в виду Кант, когда дал мудреное на первый взгляд определение бытия: «Оно есть только полагание вещи или некоторых определений само по себе». Ту же мысль подчеркивал Гегель: «Когда мы говорим: «Эта роза есть красная» или «Эта картина прекрасна», мы этим утверждаем, что не мы извне заставили розу быть красной или картину быть прекрасной, но что это составляет собственные определения этих предметов». Итак, философия фиксирует не просто существование вещи (или человека, или идеи, или мира в целом), а более сложную связь всеобщего характера: предметы (люди, состояния, идеи, мир в целом) вместе со всеми их свойствами, особенностями существуют и тем самым объединяются со всем тем, что есть существует в мире. И фиксируются данные связи, характеристики с помощью категории бытия, причем здесь применение этой категории не заканчивается, а только начинается. Соответственно понимание категории бытия включает два тесно взаимосвязанных смысловых оттенка. Первый и начальный смысл — тот, который мы только что установили: «полагание вещей» (мира в целом) с внутренне присущими им свойствами — исходный пункт философского категориального анализа. Но не только его: в практике человека и человечества этому соответствует начальная, но уже глубоко содержательная стадия любого дела, когда установление факта существования тех предметов (состояний и т. д.), на которые деятельность направлена, соединяется с отношением к ним как к самостоятельным, «данным» целостностям. Первые шаги в понимании бытия служат своего рода трамплином для дальнейшего диалектического категориального анализа. «Бытие» во втором, более широком смысле (включающее в себя бытие в первом смысле, «простое», или «чистое», бытие) — категория, точнее, семья категорий, с помощью которых философия стремится наиболее полно и глубоко ухватить, осмыслить ранее рассмотренную проблему бытия. Тут, естественно, применяются и другие категории, но они как бы суммируются, объединяются «под эгидой» обобщающей категории бытия. Категория «бытия» в этом подобна другим всеобщим философским категориям — она позволяет объединить и затем удерживать в поле анализа уже взятые в их единстве и взаимосвязи доказанные философией утверждения относительно мира и его всеобщих связей.









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.