Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Октября. Индия. Бомбей — Путтапарти





В воскресенье Холмс навел все необходимые справки по ашраму Саи Бабы (так называлась резиденция индийского бога) и заказал билеты до Бомбея и Путтапарти. Рано утором в понедельник Махмуд отвёз его в аэропорт Каира, а через четыре часа он уже был в Бомбее. Его встретил худощавый молодой индиец, одетый по-европейски, и сразу же отвёз в отель «Шератон». Холмс был первый раз в этой стране и Пракаш показывал ему достопримечательности морских ворот в Индию.

— Ашрам Саи Бабы есть и в Бомбее, мистер Холмс, — приветливо улыбаясь, сообщил он.

— А Саи Баба там бывает?

— Нет, он почти не покидает Путтапарти. Туда съезжаются паломники со всего света и все хотят видеть Саи Бабу, все хотят, чтобы он их принял и поговорил с ними.

— А вы, Пракаш, его видели?

— Нет, мистер Холмс, я даже в Путтапарти не был.

— Вот в среду и полетим вместе и, может быть, он нас примет.

— Это очень сложно, мистер Холмс. Люди много времени проводят там в ожидании, но далеко не всем выпадает счастье поговорить с Саи Бабой. Он сам решает с кем говорить.

Бомбей — не Каир. Холмс это почувствовал ещё в международном аэропорту: что-то не так. Это «нечто» нельзя было потрогать, но оно ощущалось каким-то особым, может шестым чувством. Может это запахи Индии? Или особая жара в октябре? Да, конечно, это была другая жара, душная, обволакивающая всё тело липким потом, когда даже пятиминутное пребывание на солнце так расплавляет мозги, что сразу же хочется вернуться под прохладную струю автомобильного кондиционера. И солнце здесь совсем другое: оно не яркое и жесткое, как в Египте или Испании, а смотрит сверху размытым белым диском в блеклом голубом мареве. Вон те фигурки, бегающие по изумрудной зелени стадиона, как они привыкли к этой жаре? Нет, дело не в солнце и жаре, а в чём-то другом. Может в этих людях, сидящих на корточках вдоль сточных канав около странных сооружений из листов картона, полиэтилена и тряпья?



— Сколько же их всего? — Холмс не заметил, что задал вопрос вслух.

— Маленьких людей? — попытался уточнить вопрос Пракаш.

— Здесь их так называют.

— В Бомбее? — переспросил Холмс.

— Нет, в Индии.

— А почему их так называют?

— Потому, что их не существует: то есть они как бы есть, но с точки зрения высших каст их нет. Так было всегда. У них нет жилья, работы, каких-то удостоверяющих личность документов. Они учитываются только общей массой в статистике рождаемости и смерти.

— Так сколько же их всего в Индии?

— Где-то около тридцати процентов. Если учесть, что население Индии перевалило за миллиард, то их более трёхсот миллионов.

— Так это же целая Европа! И никто не борется за их права? А как они сами?

— Они не знают и не представляют для себя другой жизни. Они здесь рождаются, проживают им отпущенное, оставляют потомство и уходят в мир иной. Иногда, когда возникает необходимость что-то построить на местах их обитания, приезжает колонна грузовиков, их загружают со всем содержимым и перевозят на другое место.

— И они не возмущаются, не протестуют, не пытаются что-то изменить в своём положении?

— ??? — Пракаш посмотрел на Холмса так, как смотрят на детей, задающих бессмысленные вопросы, на которые не может быть ответа.

— Пожалуйста, мистер Холмс, не пытайтесь дать что-либо или купить у них. Вы все равно ничего не измените, но у вас могут возникнуть проблемы.

— Я понял, Пракаш. Об этом меня заблаговременно предупредили ещё в Каире.

Нет, — размышлял Холмс, — это была не бедность, с которой он встречался во всех странах мира. Это было что-то иное, чему он пока не мог дать названия. И это «что-то» требовало своего определения. Холмс, привыкший к анализу всего, что затрагивало его внимание, впервые столкнулся с каким-то новым явлением и, следуя алгоритму различения на уровне «это» не «это», методично перебирал возможные аналоги, на основе которых можно бы классифицировать то новое, чему он оказался невольным свидетелем. Он вспомнил рассуждение Верова в Испании о том, что понятие — это образ и слово. Слово могло появиться, как следствие уже знакомого образа. Но адекватный образ не возникал и слова, приходящие на ум по поводу увиденного и услышанного, представлялись пустыми и мёртвыми.

— Мы прибыли, Мистер Холмс, — прервал Пракаш его размышления по поводу «маленьких людей». — Устраивайтесь и часа через два я готов отвезти вас в местное отделение кампании «Ernst & Young».

Отель «Шератон» в Бомбее мало чем отличался от отелей этой кампании в других странах. Разбросанные по всему миру они были своеобразным символом устойчивости и благополучия Запада. Набор услуг, представляемый администрацией гостиницы тоже стандартный, но в Бомбее, в частности, и в Индии вообще, была проблема с водой: ни в коем случае европейцы не должны пользоваться водой из под крана; только в специальной упаковке — даже для чистки зубов. Холмс об этом знал, но почему-то вспомнил о представителях английской администрации, которые жили здесь два столетия назад. А как они решали эти проблемы? Ведь не было ни кондиционеров, ни специальных очистителей воды.

Дело, ради которого Холмс прибыл в Бомбей, оказалось не таким простым. Юридические нормы индийского законодательства, внешне соответствующие британским, позволяли столь многозначные толкования отдельных положений по банкротству совместных фирм, что превращали свободное перемещение капиталов в мире в одностороннее движение. По сути же в индийском законодательстве существовал глубоко скрытый внутренний алгоритм, надёжно защищающий кредитно-финансовую систему страны от иностранного вмешательства. На второй день своего пребывания в Бомбее Холмс понял, что в состоянии разрешить лишь частный конфликт, возникший между руководством фирмы, которую он представлял, и индийской администрацией. После его отъезда общая стратегия индийской администрации останется неизменной и со временем деятельность «Ernst & Young» всё равно станет здесь проблематичной.

Был ли Холмс патриотом фирмы, которую он представлял в различных странах? — На этот вопрос он вряд ли бы ответил утвердительно. Скорее всего ему интересно было отслеживать сам процесс противоборства национального капитала той или иной страны с международным и, как он неоднократно ловил себя на этой мысли, далеко не всегда он был на стороне последнего. С другой стороны, он хорошо представлял себе, что процесс концентрации производительных сил общества, получивший название-клише — «глобализация» — процесс объективный в том смысле, что он идёт помимо желания отдельных, даже самых выдающихся государственных личностей. Ни Эхнатон, ни Рамзес, ни Юлий Цезарь или Наполеон не могли его остановить. Все они могли его либо замедлить, либо ускорить. Но при этом была и некая концепция управления этим процессом глобализации, которая конечно же — субъективна, поскольку в ней всегда выражаются цели и интересы определённых личностей.

Но у «маленьких людей» — «little people», как их назвал Пракаш Кумар, не было возможности не только выразить свои интересы в подобной концепции концентрации производительных сил, но не было даже возможности хотя бы осознать своё потенциально человеческое достоинство. Тогда какова их роль в этом процессе?

Снова и снова Холмс искал необходимый для классификации нового явления образ, пока из глубин памяти не всплыли знакомые кадры фильма «Матрица».

Ну, конечно же, в этом фильме всё человечество по отношению к машинной «матрице» представлено в качестве источника некоего специфического вида энергии, — что-то вроде батареек для её подзарядки. Если поразмыслить, то действительно по отношению к эгрегорам положение большинства аналогично — подпитывать их своей энергией, необходимой для осуществления целей хозяев и менеджеров эгрегоров. Через особую систему «подключек» каждый человек отдает эгрегорам свою энергию, и через те же «подключки» эгрегор и его менеджеры воздействуют на всех «подклю­чённых», вследствие чего все они в большей или меньшей мере не располагают собой. «Подключками» для разных людей могут стать различные увлечения: от всевозможных наркотиков, начиная от почти общеупотребительных табака и алкоголя, чем Холмс грешил и сам, до поп-музыки. И, следовательно, в современных средствах массовой информации (телевидение, радио, газеты, журналы) есть всё необходимое (прежде всего реклама — прямая и скрытая) для воздействие на «подключенных».

То есть вся последовательность кошмарных образов в фильме, — вовсе не фантастика и не шизофренический бред, а визуализация на киноэкране вполне реального эгрегора, который ныне управляет Западной региональной цивилизацией. А здесь в Индии Холмс столкнулся с каким-то очень древним эгрегором, «батарейками» для подзарядки которого и служат эти сотни миллионов «маленьких людей». И в этом их миссия? — Похоже, что другой миссии для них организаторы кастовой системы не предусмотрели…

Отправляясь в аэропорт для местных авиалиний Бомбея, Холмс про себя отметил, что никто в Индии ему «пикники» не показывал и вопросов, подобных тем, что он обсуждал в Швейцарии и Испании, не поднимал. Зачем он летит в Путтапарти? Почему ему обязательно нужно поговорить с Саи Бабой? На все эти вопросы у него не было прямого ответа, кроме может того, который он в шутку (в шутку ли?) дал Харвею.

Самолёт уже взлетел, когда Холмс обратил внимание, что оба салона заполнены едва ли на одну треть. Пракаш Кумар объяснил, что самолётами в ашрам летают только состоятельные иностранцы, а большинство паломников добираются до Путтапарти поездом. Тем не менее, в Путтапарти есть аэропорт Саи Бабы с одной взлётной полосой, и строится ещё одна. Погода стояла ясная, на небе — ни облачка и через иллюминатор открывался прекрасный вид сначала на Индийский океан, а затем — и на равнинную часть страны. Маленький чистенький аэропорт был расположен среди холмов, покрытых яркой зеленью. На одном из них — толпа встречающих: автомобили, мотоколяски — весь набор услуг любого большого города Индии. Пракаш опытным взглядом выделил из толпы нужного сопровождающего, после чего избранный автомобиль впустили за ограду аэропорта для посадки пассажиров и погрузки багажа.

— Это почти единственная статья дохода местных таксистов. Дважды в неделю прибывают на самолёте паломники и двести — триста руппий (четыре — пять долларов) — приличный доход для любого почти при полной безработице 50-ти тысячного городка, — прокомментировал Пракаш.

Минут пятнадцать они катили по современной дороге мимо храмов, университета Саи Бабы и других культовых сооружений, после чего оказались у ворот ашрама. Дальше надо было идти пешком. Ашрам словно большой оазис располагался внутри многолюдного города с большим количеством лавок, грязных улочек, сточных канав и дешевых гостиниц. Ограждённый каменной стеной, он представлял собой разительный контраст шумному и пыльному городу с бурлящей разноголосой и разноцветной толпой. Холмса с Пракашем разместили в одном из гостиничных блоков, расположенных по периметру ашрама в западном секторе. Пришлось переодеться в купленную в местном магазине белую хлопчатую рубаху и штаны, после чего Холмс со своим сопровождающим стали неотличимы от других паломников, которых в ашраме было более пяти тысяч.

Можно сказать, что на небольшой территории ашрама в миниатюре был представлен почти весь мир. Делегации из разных стран в своём составе насчитывали от двух-трёх до десятка и более человек и к тому же их представители носили на шее отличительные знаки в виде галстука-косынки с признаками национального флага. Холмс обратил внимание, что стоимость проживания, питания, одежды были чисто символическими, что невольно наводило на мысль о явной убыточности всего заведения. Да, несомненно, здесь что-то «варилось» и не без участия очень богатых спонсоров.

Пракаш выяснил у администрации ашрама всё, что касалось ритуала встречи с Саи Бабой и предложил после ужина лечь пораньше спать, как вдруг в дверь их номера кто-то осторожно постучал. Холмс вопросительно посмотрел на своего соседа, но тот удивлённо пожал плечами, всем своим видом показывая, что никого не приглашал.

— Войдите, — отозвался Холмс.

Дверь открылась и в комнату вошёл молодой человек в белой одежде паломника и с папкой каких-то бумаг. На вид ему было не более тридцати лет. У него было смуглое лицо с чуть раскосыми чёрными глазами и обезоруживающе приветливая улыбка. Холмс почему-то решил, что если он и не местный житель, то, скорее всего, принадлежит к обслуживающему персоналу ашрама. Но что его привело сюда?

— Мистер Холмс, я прошу прощения, что пришёл без приглашения. О вашем прибытии я узнал от своего знакомого из администрации. Меня зовут Гриша, я из России и здесь уже почти три года. Я сопровождаю русские делегации в качестве переводчика, когда их приглашает Саи Баба. Год назад из Петербурга прибыли трое русских и Саи Баба принял их в первый же день, что бывает крайне редко. Он имел с ними часовую беседу и предложил её продолжить на следующий день, чего здесь, по крайней мере, за период моего пребывания, не было ни разу. На первую встречу я не попал, поскольку троих гостей из Петербурга сопровождал один из русских, с нетерпением ждавший их здесь почти три месяца. Но на первой же встрече Саи Баба выразил ему своё неудовольствие, что всех очень удивило, поскольку Саи Баба всегда и ко всем предельно доброжелателен. Поэтому на вторую встречу русские пригласили меня, и я был свидетелем их беседы с Саи Бабой. Там произошло, на мой взгляд, много необычного и интересного, хотя я понял это не сразу, а лишь после того, как мои соотечественники уже улетели в Бомбей.

Их появление в Путтапарти было спустя месяц после гибели атомной подводной лодки «Курск». На причины этой катастрофы и её последствия у них была своя точка зрения и, видимо, они хотели проверить её у Саи Бабы. В качестве иллюстрации возможных вариантов развития событий в России и в мире они показали мне «пикники» из петербургской газеты «Час Пик» и сказали, что эти «ребусы» есть у вас и что вы ими занимаетесь, по крайней мере, с 1994 года. Два дня я провёл среди них и узнал так много нового для себя, что до сих пор нахожусь под впечатлением услышанного. Они не говорили, что вы здесь будете, но почему-то мне казалось, что это должно произойти непременно. А после того, как самлёты-«камкадзе» разрушили Всемирный торговый центр в Нью-Йорке, честно признаюсь, я ждал вашего приезда. И когда в очередной сводке прибывших сегодня 10 октября я увидел ваше имя, мистер Холмс, я просто не мог не зайти к вам. И вот я здесь.

Сначала было видно, что гость немного волновался, но вскоре, увлёкшись впечатлениями прошлого, он стал говорить свободнее, и речь его свидетельствовала о хорошей школе английского языка и большой разговорной практике.

— Всё, что вы рассказали, Гриша, — я правильно произношу ваше имя? — начал Холмс.

Гость кивнул, выражая согласие, и Холмс продолжал.

— Очень интересно. Я действительно знаком с русскими «пикниками» и уже подумал, что в Индии о них разговора не будет. Но вы, Гриша, развеяли мои сомнения. И всё-таки, почему вы решили, что я обязательно должен приехать к Саи Бабе?

— Я, наверное, не смогу объяснить вам, мистер Холмс, определённо, на чём основаны были мои ожидания, но какие-то свои мысли на этот счёт я готов высказать. Однако, уже поздно, и вам надо отдохнуть, если вы собираетесь пройти завтра весь ритуал посещения храма Саи Бабы. Вы ведь, наверное, как и большинство из прибывших, хотели бы личной встречи с Саи Бабой?

— Да, конечно, но вот Пракаш говорит, что это маловероятно, поскольку Саи Баба сам выбирает, кого пригласить на беседу. Во-первых, мне интересно, почему все так стремятся лично побеседовать с ним. И, во-вторых, я хотел бы понять, что произошло с русскими, которых он дважды удостоил беседы?

— Если судить исходя из моего опыта, то большинство приезжает сюда, чтобы решить какие-то свои личные проблемы: избавиться от болезней, тяжёлых недугов, вообще изменить свою жизнь, от которой по-моему многие просто устают. Не могу говорить за других, но что касается меня, то я действительно изменил свою жизнь после встречи с Саи Бабой. У меня было много проблем, но вот уже третий год я живу в согласии с сами собой, а это не так уж мало для нашего сложного времени. Что касается взаимоотношений тех трёх русских и Саи Бабы, то я хотел бы поговорить об этом отдельно, лучше завтра, после вашей встречи со Свами.

— Кто этот Свами, Гриша?

— Это имя означает «учитель». Так я обращаюсь к Саи Баба, когда мне предоставляется возможность поговорить с ним.

— И вы считаете, что он пригласит нас на беседу?

— Это будет зависеть от вас, мистер Холмс. Когда я спросил одного из русских, почему он не сомневался, что встреча с Саи Бабой состоится, то в ответ услышал примерно следующее: «Надо понимать, как трудно быть богом, и уметь сочувствовать пожилому человеку в исполнении его тяжёлой миссии». Другими словами, если вы действительно хотите, чтобы у Свами возникло желание поговорить с вами, то вы не должны поддаваться всеобщему ажиотажу поклонения, которое охватывает всех присутствующих в храме. Вы должны смотреть ему в глаза как человек человеку, и он обязательно вас услышит и может даже пригласит на беседу. Ну, подумайте сами, какой ему интерес говорить с восторженно экзальтированной публикой, все мысли которой известны заранее. Только не считайте, что так легко отрешиться от происходящего в храме. Я присутствовал на церемонии встречи со Свами наверное не одну сотню раз, но преодолеть то состояние, которое охватывает всех при появлении Саи Бабы мне и сейчас трудно. Это надо один раз увидеть, и тогда многое будет понятно. Вы будете сами по себе или уже вошли в определённую группу англичан?

— Мы Гриша будем сами по себе, и потому никаких косынок у нас не будет.

— И тем не менее, если вы хотите попасть на встречу вдвоём, вам всё-таки лучше приобрести в местном магазине по одинаковой косынке, иначе, в случае приглашения, на встречу пойдёт только один: савадалы, — это особая служба ашрама, — строго следят за соблюдением ритуала. Кстати, все магазины утром работают только для женщин, а вечером — для мужчин. Как вы уже убедились, столовая тоже — отдельно для мужчин, отдельно — для женщин. Отдыхайте, мистер Холмс, вам придётся встать завтра рано, задолго до восхода солнца, чтобы иметь шанс встретить взгляд Свами.

Некоторое время он стоял, размышляя — сказать или не сказать что-то и, наконец, словно решившись, смущенно произнёс:

— Не поймите меня превратно, мистер Холмс, но если вдруг у вас возникнет желание, чтобы я присутствовал на вашей встрече с Саи Бабой, вы мне кивните, когда он вас поднимет. Я буду рядом.

— Спасибо, Гриша, я обязательно воспользуюсь вашими советами и, если ваши планы не изменятся, то завтра мы обязательно встретимся.

Пракаш проводил русского переводчика и, вернувшись, предложил прогуляться перед сном по территории ашрама. Было около восьми вечера, а на небе снова непривычно яркие звёзды. Везде много паломников: мужчины, женщины и даже дети. Холмс с Пракашем прошли к храму, и по дороге его напарник рассказал про особый порядок, по которому жил этот город новой религии. Ещё в номере, который представлял собой одну комнату с двумя топчанами, двумя стульями и небольшим столиком, Холмс обратил внимание на отсутствие радио или телевизора. Пракаш объяснил, что в ашраме соблюдается особый режим тишины и поэтому нет ни радио, ни телевизора; даже громкие разговоры или споры меж собой пресекаются словно из земли возникающими савадалами. «Keep silence!» — «соблюдайте тишину» раздаётся за вашей спиной. Здесь запрещено употребление спиртного и курение табака, а в столовой — только вегетарианские блюда. Холмса поразила абсолютная чистота при таком огромном количестве посетителей. Это не удивительно, поскольку при входе в столовую или храм все снимают обувь.

В номере не было кондиционера. С жарой безуспешно боролся вентилятор, подвешенный под потолок в центре комнаты. Холмс принял душ и быстро провалился в сон. Его разбудил стук в дверь: это поднимали паломников к утреннему ритуалу. Было три часа утра. Храм находился в низине и представлял собой огромное слабо освещённое пятно. К нему со всех сторон белыми ручейками стекались вереницы паломников и рассаживались строгими рядами на каменистой площадке. Примерно через час Холмс уже смог насчитать около тридцати рядов, в каждом из которых было около ста паломников. Значит только мужчин (женщины проходили подобную процедуру отдельно) уже насчитывалось от двух до двух с половиной тысяч. Началась жеребьёвка на предмет, какому ряду первым идти в храм. Холмс с Пракашем сидели где-то в середине шестого ряда, но у него вдруг возникла уверенность, что именно их ряду выпадет жребий первыми войти в храм. Весь в белом савадал с предметом, напоминающим шапку для жеребьёвки, медленно двигался перед рядами сидящих паломников. Возглавляющий ряд вставал, брал свой порядковый номер и садился на своё место. Все ждали, кому достанется номер первый. Вот поднялся высокий стройный негр, сидящий первым в их ряду, достал бумажку, посмотрел, и весь ряд молча стал подниматься.

— У нас появился шанс, — прошептал Пракаш Холмсу.

Они встали, подхватили джутовые подушки, которыми вчера предусмотрительно запасся Пракаш, сбросили в общую кучу сандалии и почти бегом двинулись к храму. У входа, как в аэропорту, они прошли «спецконтроль». Ни фотоаппаратов, ни видеокамер, не говоря уж о каких-то других посторонних предметах, проносить в храм не разрешалось. Огромное пространство храма было разделено на две половины — мужскую и женскую. Пол выстлан чёрным полированным мрамором, потолок украшен золотом по зеленому. Стен по сути не было; их заменяли массивные колонны на высоком постаменте. Передняя часть храма имела великолепно украшенный подиум с сооружением, напоминающим алтарь христианских церквей, и небольшое специальное помещение, где, видимо, Саи Баба принимал своих гостей.

Первые паломники добежали до дорожки, выложенной белым мрамором, и стали рассаживаться вдоль неё на принесённые подушки. Это был единственный предмет, который разрешалось пронести с собой в храм и, как скоро убедился Холмс, предмет самый необходимый. До выхода Саи Бабы оставалось более двух часов и просидеть на мраморном полу столько времени в непривычной позе европейцу было тяжело. Вереницы паломников входили в храм и бесшумно занимали свои места, а спустя полчаса обе половины храма уже были заполнены.

Небо на востоке светлело, защебетали птицы. Вокруг храма началось какое-то движение, что-то вроде крестного хода. Послышалось ритмичное пение с возгласами «Харе Кришна!», потом из пятитысячной гортани несколько раз вырвался дружный вздох — «О-о-у-у-м!» и где-то зазвонили невидимые колокола. Холмс про себя отметил исключительный порядок во всём. Небольшая группа савадалов обеспечивала его на всех этапах подготовки ритуала и в процессе его проведения. Вот они вынесли огромный рулон красный дорожки и начали его раскатывать, строго ориентируясь по краю белых мраморных плит, резким контрастом выделявшихся на чёрном мраморе храма. Наступили минуты томительной тишины и всеобщего напряжения. Холмс уже начал ощущать, как это напряжение, порождённое ожиданием чуда многотысячной толпой, парализует его сознание. Он вспомнил, о чём предупреждал Гриша, и попытался сбросить надвигающееся всеобщее состояние эйфории. С первыми лучами солнца на потолке храма вспыхнули яркие люстры, разом озарив всё многоцветье сочных красок Индии. Тихо заиграла завораживающая восточная музыка и, словно проснувшись от глубокого сна, громко запели птицы. Неожиданно храм как будто бы издал единый вздох и все сидящие дружно повернулись вправо, словно пытаясь подняться. И когда напряжение в храме достигло своей высшей точки, там вдали, на самом краю уходящей за горизонт алой дорожки, в ярком свете восходящих лучей солнца появилась маленькая, почти прозрачная фигурка в оранжевом хитоне, над которой выделялась шапка чёрных волос. Фигурка медленно двигалась по красной дорожке, делая какие-то пассы левой рукой в сторону сидящих паломников, и толпа в белом, восторженно вздыхая, тянулась, покачивалась вслед за пассами руки, из которой, как потом заметил Холмс, что-то сыпалось на головы паломников.

— Это випхути, особая глина в виде порошка, — прошептал Пракаш, — считается, что она обладает лечащими свойствами.

И хотя Холмс еле расслышал, что сказал Кумар, савадал, стоящий спиной к дорожке и зорко вглядывающийся в напряженные лица паломников, сразу уловил неладное и сделал свирепое лицо. Саи Баба приближался к Холмсу и тот понял, почему так важно было попасть в первые ряды перед красной дорожкой: при всём своём божественном величии Саи Баба мог видеть глаза первых трёх, максимум пяти рядов. Это был человек лет семидесяти пяти с усталым смуглым крестьянским лицом и большими печальными чёрными глазами. В руках он держал пачки записок, которые по дороге ему совали паломники, а на его лице блуждала отсутствующая улыбка умиротворения. Иногда он чуть замедлял семенящий шаг и вглядывался в заинтересовавшее его лицо, но затем «слабым мановением руки» словно прощался с жаждавшим его взглядом и медленно двигался дальше. Вот он остановился перед Холмсом и на секунду — другую глаза их встретились.

— Кто такой? Что тебе здесь надо? — строго спросил взгляд, а лицо по-прежнему излучало умиротворение.

— Человек, хотелось бы поговорить, — не опуская глаз, без вызова, доброжелательно, но не заискивая, также молча, взглядом ответил Холмс.

Взгляд Саи Бабы ничего не сказал, а уплыл куда-то вперед и в сторону, после чего он той же семенящей походкой двинулся дальше.

— Значит не услышал, или не захотел говорить, — решил про себя Холмс, не отрывая взгляда от спины Саи Бабы.

А тот вдруг замедлил шаг, затем остановился и, медленно развернувшись, двинулся в обратную сторону. Остановился перед Холмсом, посмотрел и коротко спросил.

— Are you English? (Вы англичанин?)

— Yes (Да), — кивнул Холмс.

— Hоw much[50]? (Сколько вас?)

— Two (двое).

— Go (Иди), — махнул рукой Саи Баба и двинулся дальше, продолжая свой обход.

Холмс с Пракашем встали и, аккуратно перешагнув дорожку (наступать на неё жестом запретил савадал), направились к подиуму, где уже сидели две женщины в ожидании аудиенции. Холмс, прежде чем сесть, какое-то время поискал глазами Гришу, но тот уже тихо выбирался из привилегированной толпы на подиуме.

— Значит и здесь есть своя иерархия, — отметил про себя Холмс.

Подошёл Гриша и присел рядом.

— Мистер Холмс, у вас всё получилось, как в прошлом году у русских. Тогда Свами тоже не сразу их пригласил. Посмотрим, что будет дальше.

Церемония обхода завершилась, и Саи Баба пригласил ожидавших его за массивные дубовые двери, услужливо раскрытые перед ним савадалами. Помещение, в которое они вошли, было небольшое. В углу стояло тяжёлое кресло, обитое красным бархатом, напоминающее трон, слева от него — проход в другое помещение, закрытый тяжелой занавесью. Саи Баба достал белую салфетку из небольшого секретера, отёр пот с лица и сел в кресло. Женщины расположились справа, мужчины — слева от кресла на полу. Разговор сначала пошёл с женщинами. Это была обычная беседа о женской доле в жизни западного обывателя, её горестях и радостях. Каждой из присутствующих Саи Баба уделил несколько минут, расспросил о домашних делах и, как отец, дал напутствие по поводу того, чего делать не следует, чтобы жизнь протекала в покое и радости. При этом он иногда их журил, как сельский пастырь за неблаговидное поведение. Всё это напоминало католическую исповедь, но без внешних атрибутов, связанных с «церковными таинствами» этого ритуала. В конце беседы Саи Баба словно ушёл в себя. Холмс напряг всё своё внимание, почувствовав нечто необычное происходящее в комнате. Словами это трудно выразить, но «это необычное» буквально витало рядом, хотя ни увидеть, ни услышать «его» было невозможно. Неожиданно Саи Баба сделал широкий жест правой рукой и на ней появились золотая цепочка с изящным кулоном. Он надел её на шею впавшей в экстаз женщины, а глаза его внимательно изучали лицо другой женщины, сидящей рядом. На лице соседки было то, что обычно выражают лица женщин, увидевших недоступное украшение в наряде своей подруги. Саи Баба умел читать и более сложные мысли. У него явно не было намерений взращивать чувство зависти. Поэтому последовал второй жест правой рукой и на ней появилась ещё одна цепочка с драгоценным кулоном, благополучно перекочевавшая на шею ещё не созревшей завистницы. Из разговора Холмс понял, что одна женщина была из Канады, а другая — из Австралии, но разделённые огромным расстоянием, по своим страстям они были близнецами. Искренние слёзы умиления и радости, многочисленные благодарности счастливых обладательниц знаков внимания были приняты, и Саи Баба наконец-то обратился к мужчинам.

— Как тебя зовут? — строго спросил он Гришу.

— Гриша, — нисколько не смутившись ответил с улыбкой юноша.

— Кришна? — ещё строже спросил Саи Баба, а глаза его при этом смеялись.

— Нет, я русский и меня зовут Гриша, — словно продолжая какую-то игру, ответил переводчик.

— А зачем тогда ты здесь, если тут англичане, Кришна? Ты хочешь им переводить меня на русский? Не стоит, русские и без них всё хорошо понимают, — закончил он разговор с Гришей странной фразой и только после этого обратил внимание на Холмса и его спутника.

— Что тебя привело ко мне?

— Я хотел бы понять «пикники», — решил идти напрямую Холмс.

— А-а, пикники, это просто, — как о чём-то давно знакомом проговорил Саи Баба, — ты видел, как это делается, — кивнул он в сторону сидящих слева от него женщин и продолжал, сразу вдруг сделавшись серьёзным. — Даже если бы и захотел, я всё равно не смог бы тебе объяснить, как делаются «пикники». Всё это надо прочувствовать самому. А чем занимаешься ты? — и, не дожидаясь ответа, объяснил всем присутствующим. — Он пытается понять, как делаются «пикники», когда сам их никогда не делал.

По лицам присутствующих можно было определить, что они совершенно не понимают, о чём идёт речь. Но разговор глазами и словами у Саи Бабы шёл на разных уровнях. Этот старый и мудрый человек знал много больше того, что мог рассказать своим посетителям. Холмс понимал, что словами он ему всё равно ничего не расскажет; оставалось внимательно читать то, что пока в каких-то смутных образах шло из глаз Саи Бабы. А глаза его, удивительно молодые и живые, одновременно читали посетителя и рассказывали. Но как трудно читать незнакомые, идущие из глубины веков образы; ещё труднее переводить эти образы на язык общеупотребительной лексики. Холмс вспомнил, что рассказывал ему в Испании Веров о понятиях, как единой системе образов и слов, но здесь и Веров был бессилен.

— А ты, — строго обратился Саи Баба к Пракашу, — зачем здесь? Ты не англичанин, но любишь всё английское. Нехорошо.

— Я помогаю мистеру Холмсу, — сложив молитвенно руки, ответил Кумар и лицо его из смуглого стало серым.

— Я знаю, кому и чем ты помогаешь, — снова улыбнулся Саи Баба, — но почему ты мало помогаешь своему брату?

— Он живёт в России и хорошо справляется со своими делами.

— У него есть ещё и дела, которые он не считает своими, но которые для России и Индии много значат. И ты должен помогать ему, но для этого ты сам должен понять то, что ещё не понял твой брат. А вот Кришна в этих делах уже что-то понимает. — И он заговорщицки подмигнул Грише. — Помоги мне, — обратился он к Пракашу, что было знаком особой милости.

Тот с молитвенно сложенными руками на коленях подполз к креслу. Саи Баба, опершись на его плечо, поднялся, давая тем самым понять, что аудиенция закончена. Все встали и направились к выходу. Огромное пространство храма было освещено утренним солнцем и … пустынно. Беседа продолжалась не более часа, а пятитысячная толпа успела разойтись, что сильно озадачило Холмса. Паломники шли к завтраку, и Холмс со своим сопровождением направился в столовую. После завтрака Гриша вызвался показать достопримечательности ашрама. Во время непродолжительной прогулки Холмс увидел музей всех религий и священное дерево, на котором по преданию Саи Баба ещё мальчиком творил для своих односельчан различные экзотические плоды. Было около десяти утра, но солнце жгло немилосердно, и Холмс попросил Гришу проводить его на местный «почтамт» позвонить в Лондон. Слышимость была отличной, и Ватсон сообщил, что готов к обсуждению «пикников». После телефонных переговоров Холмс предложил вернуться в гостиницу. Пракаш, сославшись на то, что ему необходимо решить вопрос с отъездом из Путтапарти, куда-то исчез, а Гриша пошёл за своей папкой с бумагами. Холмс в ожидании Гриши остановился у гостиничного блока с названием «NORD», корпус 4. Его взгляд упал на большое дерево у каменной стены, ограждавшей ашрам со всех сторон. В это время появился Гриша.

— Скажите пожалуйста, Гриша, а в каком блоке жили русские?

— Здесь, — указал Гриша на блок «NORD», корпус 4, — они любили прогуливаться в этом районе, и их очень забавляло семейство обезьян, живущее вот на этих деревьях. Хотите посмотреть?

Холмс приблизился к дереву, привлекшему его внимание, и действительно среди ветвей увидел хитрые мордочки молодых мартышек и их родителей.

— И давно они здесь живут?

— Давно, паломники их подкармливают и считают своими.

Холмс в сопровождении Гриши вернулся в свой номер и попросил подробнее рассказать о прошлогоднем посещении ашрама русскими.

— Всё началось точно так же, как было сегодня у вас, мистер Холмс. Но русские на первой встрече задали много вопросов Свами, а их группа, состоящая из пяти мужчин и шести женщин, не оставляла ощущения единого целого. Я уже говорил, что не был на их первой встрече, и знаю о ней только по рассказам. Свами почему-то не стал отвечать сразу, а перенёс встречу на следующий день. Причём пожелал говорить только с тремя вновь прибывшими из Петербурга. Остальные восемь жили в ожидании встречи уже несколько месяцев, но почему-то он не пожелал их видеть после первой встречи. Более того, он предупредил, что разговор будет без женщин и в присутствии хорошего переводчика. Таким образом, мне был дан знак, что моё присутствие на предстоящей беседе желательно, поскольку кроме меня других переводчиков с русского в ашраме не было.

— А почему, Гриша, Саи Баба назвал вас Кришной? — спросил Холмс.

— Это у него такая «игра», — улыбнувшись, ответил Гриша, — он каждый раз в присутствии новых гостей меня так называет.

— А вы как считаете, Саи Баба действительно творит из ничего те вещи, которые я видел своими глазами?

— Да, и он говорит, что так может делать каждый. Но, мне кажется, он понимает, что каждый не может. Вот это кольцо, — Гриша показал на правой руке золотое кольцо с крупным бриллиантом, — он подарил мне и я верю, что он его сотворил, хотя внешне всё это неотличимо от фокусничества. Один из русских объяснял это с позиций представления о вселенной, как процессе триединства материи, информации и меры.

— Расскажите об этом подробнее, Гриша. Мне кажется, что практика «творения» Саи Бабы имеет прямое отношение к разгадке «пикников».









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.