Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Издание осуществлено при поддержке Российского фонда фундаментальных исследований по проекту № 98-06-87091






ISBN 5-89357-082-0


Д.А. Леонтьев, 1999, 2003. Издательство "Смысл", оформление, 1999.


введение

«Проблема смысла ... — это последнее аналитическое понятие, венчающее общее учение о психике, так же как понятие личности венчает всю систему психологии»

А.Н.Леонтьев

В последние два десятилетия психология переживает кризис i моих методологических оснований, связанный с очередным раз­мыканием не только границ ее предмета, но и границ науки и представлений о науке вообще, с разрушением основополагающих и в предыдущий период весьма четких бинарных оппозиций «жи-тгйская психология — научная психология», «академическая психо-млия — прикладная психология», «гуманистическая психология — механистическая психология», «глубинная психология — вершин-ИШ1 психология», а также концептуальных оппозиций «аффект — Интеллект», «сознание — бессознательное», «познание — действие» и т.п. Активизировалась работа по методологическому осмыслению оснований психологии и построению нового ее образа, что в рос-иийской психологии выразилось в первую очередь в возрождении принадлежащей Л.С.Выготскому идеи «неклассической психоло-1Ии» (Эльконин, 1989; Асмолов, 1996 б; Дорфман, 1997 и др.) или •иронической психологии» (Зинченко, 1997), а в западной — в обсуждении идеи «постмодернистской психологии» (например, Shatter, 1990). Неклассическая психология еще не получила четкого определения; это скорее идея, чем конкретная теория. Можно, од-нико, обозначить общий вектор движения от классической психо­логи к неклассической: от статического представления о человеке К динамическому и от изучения его в виде изолированного «препа-pita» к осознанию его неразрывной связи с миром, в котором про­текает его жизнедеятельность.



Неслучаен в этом контексте интерес к понятию смысла многих ученых, как у нас в стране, так и за рубежом. Это понятие пришло Я психологию из философии и наук о языке и до сих пор не вошло К основной тезаурус психологии личности, если не считать отдель-


введение

ных научных школ; вместе с тем интерес к нему нарастает, растет и частота использования этого понятия в самых разных контекстах и в рамках различных теоретических и методологических подходов В оте­чественной психологии понятие личностного смысла, введенное А.Н.Леонтьевым еще в 40-е годы, уже давно и продуктивно исполь­зуется в качестве одного из основных объяснительных понятий, причем не только в психологии, но и в смежных научных дисцип­линах. Не случайно это понятие получило столь широкое признание именно у нас в стране — ведь в российской культуре, российском v сознании поиск смысла всегда являлся главной ценностной ориен­тацией Менее известно, что понятие смысла стало в последние де-"сятилетия популярным и на Западе — оно занимает весьма важное место в логотерапии В.Франкла, психологии личностных конструк­тов Дж.Келли, этогеническом подходе Р.Харре, феноменологичес­кой психотерапии Ю.Джендлина, теории поведенческой динамики Ж.Нюттена и других подходах, несмотря на трудность адекватного перевода этого понятия на английский и многие другие языки. Ред­ким исключением является немецкий, и закономерно, что раньше всего это понятие появилось в философии, психологии и науках о языке именно у немецкоязычных (Г.Фреге, Э.Гуссерль, В.Дильтей, Э.Шпрангер, З.Фрейд, А.Адлер, К.Юнг, М.Вебер, В.Франкл) и русскоязычных (Г.Г.Шпет, М.М.Бахтин, Л.С.Выготский, А.Н Ле­онтьев) авторов.

Интерес к понятию смысла вызван, на наш взгляд, тем фактом, хоть и еще неотрефлексированным, что это понятие, как показывает со всей отчетливостью даже беглый взгляд на практику его упот­ребления, позволяет преодолеть перечисленные выше бинарные оп­позиции. Это становится возможным благодаря тому, что понятие смысла оказывается «своим» и для житейской и для научной психо­логии; и для академической и для прикладной; и для глубинной и для вершинной; и для механистической и для гуманистической. Бо­лее того, оно соотносимо и с объективной, и с субъективной, и с интерсубъективной (групповой, коммуникативной) реальностью, а также находится на пересечении деятельности, сознания и личнос­ти, связывая между собой все три фундаментальные психологичес­кие категории. Тем самым понятие смысла может претендовать на новый, более высокий методологический статус, на роль централь­ного понятия в новой, неклассической или постмодернистской пси­хологии, психологии «изменяющейся личности в изменяющемся мире» (Асмолов, 1990, с. 365).

Столь широкие возможности, однако, порождают и трудности в работе с этим понятием. Его многочисленные определения зачас­тую несовместимы. Сам смысл имеет, если воспользоваться попу-


ЙНМЕНИЕ

дирмой в последнее время метафорой, природу Протея — он из­менчив, текуч, многолик, не фиксирован в своих границах. Отсюда Немалые трудности в понимании этого явления, разночтения в оп­ределениях, нечеткости в операционализации. . Когда автор этой книги, еще будучи студентом факультета психологии МГУ, заин­тересовался проблемой смысла (примерно в 1979—1980 годах), большая группа преподавателей и сотрудников факультета — пря­мых учеников А.Н.Леонтьева — активно и с большим энтузиазмом винималась разработкой этой проблемы. Их число сейчас уменьши­лось. Из тех, кто внес в этот период основной вклад в разработку it01 о понятия, одних уже нет с нами (Б.В.Зейгарник, Е.Ю.Арте-мьсна), другие достаточно резко сменили свою проблематику и область исследований (В.В.Столин, А.У.Хараш), третьи, разо-чировавшись в понятии смысла, фактически отказались от него (В К.Вилюнас, Е.В.Субботский), четвертые не отказались, но впос­ледствии направили свои непосредственные научные изыскания на дру| ие, хоть и близкие проблемы (А.Г.Асмолов, Е.Е.Насиновская, В Л Петровский). Вместе с тем отнюдь не ощущается снижение ин­тереса к этому понятию (скорее, наоборот) среди психологов всех школ и направлений.

Разработка общепсихологических представлений о смысловом щмсрении человеческого бытия ведется автором этой книги с нача­ли 1980-х годов. Основной задачей (можно сказать, сверхзадачей) выло собрать цельную картину смысловой реальности из заворажива­ющих кусочков мозаики, образованной имеющимися идеями и пуб­ликациями по этой теме. Первым промежуточным результатом стала Кппдидатская диссертация «Структурная организация смысловой |феры личности», защищенная нами в 1988 году. В ней была предло­жена классификация смысловых структур и модель структуры лично-81 и, основанная на общем понимании смысловых структур личности Кпк превращенной формы жизненных отношений. Мы разработали Тикже концепцию смысловой регуляции жизнедеятельности, показав щсцифические функции в этой регуляции различных смысловых ечруктур. Этот промежуточный результат соответствовал первой из Трех выделенных Н.А.Бернштейном (1966, с. 323—324) стадий раз-РИ i ия любых теоретических представлений — стадии объединения и Логического упорядочения разрозненных фактов. Мы осознавали и Неизбежную ограниченность предложенной в той работе схемы. Эта СИ раниченность проявилась не только в том, что смысловая сфера личности рассматривалась в статическом морфологическом срезе, но И и том, что само выделение дискретных смысловых структур во mho-ром условно. Мы не располагали другим языком описания, но соз-нивали, что за используемыми нами понятиями реально стоят не


введение

столько смысловые структуры, сколько смысловые процессы. Пони­мая отдаленность перспективы разработки процессуального языка, мы сформулировали в заключении к упомянутой диссертации и зада­чи на ближайшую перспективу. В их числе были: анализ условий и механизмов актуалгенетического развития и критических перестроек сложившихся смысловых структур и динамических смыслоных сис­тем; анализ интериндивидной трансляции смыслов, в том числе в формах материальной и духовной культуры; анализ развития смыс­ловой сферы личности в онтогенезе, а также психологических пред­посылок и механизмов аномального развития смысловой сферы; разработка методов исследования и воздействия на смысловую сферу. Решение этих задач позволило бы перейти от статичной морфологи­ческой схемы смысловой сферы личности к концепции динамичес­кой смысловой реальности, естественной формой сущее!копания которой является непрерывное движение, к концепции, имеющей предсказательную силу, что присуще второму этапу развития 1еории по Н.А.Бернштейну (1966, с. 323-324).

Эта программа-минимум, как нам представляется, выполнена в данной работе, которая являет собой итог почти двух десятилетий научных исследований. Она посвящена решению задачи построения единой общепсихологической концепции смысла, его природы, форм существования и механизмов функционирования в структуре деятельности, сознания, личности, межличностной коммуникации и в предметно воплощенных формах. В ней мы постарались наполнить конкретным психологическим содержанием мысль А.Н.Леонтьева (1983 а) о том, что проблема личности образует особое психологи­ческое измерение, иное, чем то измерение, в котором идет изучение психических процессов, а также мысль В.Франкла (Frankl, 1979) о смысловом измерении человека, надстраивающемся над биологичес­ким и психологическим измерениями.

it
* * * ,\

Завершая это введение словами благодарности, нельзя не перей­ти от академического «мы» к осознанному и «участному» (М.М.Бах­тин) «я».

Я посвящаю эту книгу моему деду, Алексею Николаевичу Ле­онтьеву. Было бы неточным сказать «его памяти», потому что его присутствие — и прежде всего в этой работе — памятью отнюдь не ограничивается. Научная работа всегда в каком-то смысле преодо­левает время — мы можем вести весьма содержательный диалог с Декартом и Спинозой, Гиппократом и Аристотелем. Я отчетливо ощущаю присутствие Алексея Николаевича в одном со мной «на-


viiiom времени» и надеюсь, что моя книга внесет свой вклад в его

• 'полетие в этом временном измерении. Он был и остается для
i ни образцом научной добросовестности и преданности науке.

Я всегда был жадным до знаний и старательным учеником, я учимся у многих, и нелегко перечислить всех, кто повлиял на мое профессиональное становление — не только тех, с кем я общался лично, но и тех, с которыми я не встретился и не встречусь никогда. N числе последних Л.С.Выготский, М.М.Бахтин, А.Адлер, Г.Олпорт, И М >й, М.К.Мамардашвили и другие Учителя. Из числа же тех, у fcuio я учился в традиционном смысле этого слова, хотелось бы, не Принижая ничей вклад, отдельно поблагодарить двоих, влияние ко-vupiiix на мою работу (и не только работу) еще со студенческих лет мгрсоценить невозможно. Александр Григорьевич Асмолов во многом ""собствовал возникновению и укреплению моего первого интере-к психологии личности и к проблеме смысла, постоянно давал

• и (дологические ориентиры и помогал мне решать задачу на смысл
tun», что я делаю. Елена Юрьевна Артемьева учила, что кроме кон-
мишии, должна быть еще позиция, она ненавязчиво способствовала
инранию граней между научными изысканиями и пониманием жиз­
ни иообще, формированию у меня методического мышления.

V любого исследователя есть свой ближний референтный круг — люди, работающие рядом в проблемном поле, профессиональное яшпмодействие с которыми особенно продуктивно. Полный список it*, кто своими исследованиями особенно сильно помог мне прод­винуться в моих, был бы очень длинным. Я благодарен очень мно-1Им, а в особенности Б.С.Братусю, Ф.Е.Василюку, В.П.Зинченко, И А. И Ванникову, А.М.Лобку, Е.В.Эйдману. Общую композицию этой 1ЖИ1И помогли выстроить теоретические идеи моего друга и коллеги Л М.Дорфмана. Я благодарен также всем тем друзьям и коллегам, ко-Юрые морально поддерживали и поддерживают меня в моем прокла-дынпнии новых маршрутов на плохо изученной территории.

Отдельная благодарность — моим ученикам, студентам и аспи-раншм. Не только потому, что чтобы что-то понять, надо это кому-то вбънснить. Без их участия мне не удалось бы в одиночку вывести мно-1И@ ит теоретических идей на уровень эмпирической проверки и Практического приложения. Я особенно благодарен тем из них, чей РМ1Ш также есть в этой книге: Ю.А.Васильевой, М.В.Снетковой, И II Бузину, Н.В.Пилипко, М.В.Калашникову, О.Э.Калашниковой, А II Поиогребскому, М.А.Филатовой.

Наконец, еще одна благодарность — моим близким, у которых эта на протяжении долгого времени отнимала изрядную часть , и которые относились к этому настолько стоически, насколько •то было возможно.


глава!. Подходы к пониманию смысла

В ПСИХОЛОГИИ И ГУМАНИТАРНЫХ НАУКАХ

И представлял государю, что у аглицких мастеров со­всем на все другие правила жизни, науки и продоволь­ствия, и каждый человек у них себе все абсолютные обстоятельства перед собою имеет, и через то в нем со­всем другой смысл.

Н. С.Лесков

1.1. понятие смысла в гуманитарных науках

В большинстве общих толковых, философских и лингвистичес­ких словарей смысл определяется как синоним значения. Это отно­сится не только к русскому слову «смысл», но и к его немецкому аналогу «Sinn». В английском языке ситуация сложнее: хотя в языке существует этимологически близкое понятие «sense» (смысл), ис­пользуемое, в частности, в расхожих словосочетаниях «common sense» (здравый смысл), «to make sense» (иметь смысл), тем не ме­нее в абсолютном большинстве случаев в научном дискурсе, равно как и в обыденном языке, русские понятия «значение» и «смысл» переводятся одним и тем же словом «meaning». Французское «sens», напротив, распространено гораздо шире, чем сугубо академический термин «signification» (значение).

Этимология этого понятия также не совпадает в разных языках. Русское «смысл» означает «с мыслью». Немецкое «Sinn», как ука­зывает М.Босс, ведет свое происхождение от древненемецкого ли^ тературного глагола «sinnan», означавшего «быть на пути к цели» (Boss, 1988, р. 115). В связи с этим Э.Крэйг замечает, что связь с ин-тенциональной направленностью, присутствующая в слове «Sinn», теряется при переводе его на английский как «meaning», и перевод его словом «sense» был бы адекватнее (Craig, 1988, р. 95—96). С дру­гой стороны, Дж.Ричлак со ссылкой на словари утверждает, что и слово «meaning» происходит от англосаксонских корней с семан­тикой «желать» и «намереваться» и является, соответственно, по­нятием целевой природы, обозначающим соотносительную связь


/./. понятие смысла в гуманитарных науках 9

между несколькими конструктами, которые он называет полюсами смысла (Rychlak, 1981, р. 7).

Исторически изначальным проблемным контекстом, в котором понятие смысла возникло как научное понятие, не совпадающее с понятием значения, было изучение понимания текстов, а первой юоретической парадигмой — герменевтика. Задача разграничения 1срменевики с философией, с одной стороны, и языкознанием, с другой, очень сложна и выходит далеко за рамки данной работы; клк констатировал В.Г.Кузнецов, герменевтика, гуманитарные на­уки и философия «развиваются в едином историко-культурном кон-(сксте, зависят друг от друга, оказывают влияние друг на друга» (1991 а, с. 4). Герменевтика возникла как учение о толковании скры-1ых смыслов Священного писания, став постепенно учением о по­нимании скрытых смыслов в более широком контексте и слившись и начале нашего столетия с философской мыслью в работах таких се представителей как В.Дильтей, Х.-Г.Гадамер и др. Поэтому, от­нося те или иные воззрения на проблему смысла к герменевтичес­кой традиции, мы будем пользоваться лишь чисто историческими критериями.

Пожалуй, первое значимое в нашем контексте понимание смыс­ла мы обнаруживаем у Матиаса Флациуса Иллирийского (XVI век). Флациус предлагает разрешение одной из ведущих герменевтичес­ких дилемм, — имеет ли слово один смысл или много, — введя различение значения и смысла: слово, выражение, текст имеют одно значение, но различные контексты могут задавать различные ею смыслы. Вне контекста слово смысла не имеет; в каждом конк­ретном контексте смысл однозначен. Таким образом, проблема смысла сводится к проблеме контекста (Кузнецов, 1991 а, с. 25). • Герменевт, работая с различными контекстами, должен вскрывать I» них единственное божественное значение и истолковывать его смысловые оттенки, внесенные в библейские тексты их авторами. Ги ко го типа интерпретации учитывают субъективные особенности по горской позиции. Задача герменевта заключается в выявлении цели и замысла автора» (там же, с. 26). Понятие контекста, введен­ное Флациусом в концептуальный аппарат герменевтики, позволи­ло, пожалуй, впервые разделить понятия значения и смысла как Несинонимичные.

Дальнейшее развитие проблема соотношения, точнее, разли­чения значения и смысла текстов и речевых выражений получила > конце XIX — первой половине XX века в науках о языке — лин­гвистике, семиотике и логической семантике. Как мы, впрочем, унидим дальше, отождествление значения и смысла и сегодня еще 01нюдь не стало достоянием истории. Употребление понятия смысла



глава 1. Подходы к пониманию смысла


в этом контексте далеко от окончательной определенности. Су­ществуют две принципиально различающиеся между собой тра­диции использования понятия «смысл». В одной из них смысл выступает как полный синоним значения; эти два понятия взаимо­заменимы. Мы не будем специально останавливаться на таких оп­ределениях. Во второй традиции понятия «смысл» и «значение» образуют более или менее выраженную концептуальную оппози­цию. В свою очередь, вторая традиция также отнюдь не является однородной.

Родоначальником концептуальной оппозиции «значение — смысл» в науках о языке принято считать Готлиба Фреге. В своей классической работе столетней давности «Смысл и денотат» (Фре­ге, 1977; 1997) он вводит ее следующим образом: денотат, или значение текста (знака) — это та объективная реалия, которую обозначает или суждение о которой высказывает текст (знак); смысл — это способ задания денотата, характер связи между дено­татом и знаком или, выражаясь современным языком, «информа­ция, которую знак несет о своем денотате» (Мусхелшивили, Шрейдер, 1997, с. 80). Текст может иметь только одно значение, но несколько смыслов, или же не иметь значения (если в реальности ему ничто не соответствует), но иметь при этом смысл. «В поэтическом упот­реблении достаточно того, что все имеет смысл, в научном — нельзя упускать и значений» (Фреге, 1997, с. 154—155). В текстах Фреге есть указания на связь смысла с контекстом их употребления. Все же, по мнению, в частности, Е.Д.Смирновой и П.В.Таванец (1967), Фреге не создал теории смысла. Тем не менее, его работа до сих пор остается наиболее цитируемой там, где ставится вопрос разведения смысла и значения.

Приведем еще несколько подходов к соотношению значения и смысла речевых выражений. К.И.Льюис (1983), анализируя виды значения, различает языковое и смысловое значение. Языковым значением слова можно овладеть при помощи толкового словаря, сначала найдя его определение, затем определив все слова, кото­рые в это определение входят, и т.д. То, что при этом ускользает — это смысловое значение, связанное со знанием всех вариантов пра­вильного употребления слова в разных контекстах. М.Даммит (1987) рассматривает теорию смысла как одну из составных частей теории значения, наряду с теорией референции. Теория смысла «...свя­зывает теорию истины (или референции) с умением говорящего владеть языком, соотносит его знание суждений теории с практи­ческими лингвистическими навыками, которые он проявляет» (там же, с. 144). Она должна «...не только определить, что знает говоря­щий, но также и то, как проявляется его знание» (там же, с. 201).


/./. понятие смысла в гуманитарных науках 11









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2020 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.