Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Представление о защитных механизмах в психотерапевтических концепциях личности





Несмотря на то, что механизмы психологической защиты давно признаны естественным и необходимым психическим образованием каждой здоровой личности, обратимся к анализу данного феномена в психотерапевтическом контексте, тем более что свое происхождение он ведет именно из клинической практики.

“Защитные механизмы - неосознанные реакции, защищающие индивидуума от таких неприятных эмоций, как тревога и чувство вины; эго-защитные тенденции, искажающие или скрывающие угрожающие импульсы от человека”, - так описали фрейдовскую трактовку защитных механизмов Л.Хьелл и Д.Зиглер [135, с.154], несмотря на отсутствие окончательного и цельного определения данного понятия у самого первооткрывателя психологической защиты.

Не останавливаясь на подробном описании общих положений психоанализа и истории открытия механизмов психологической защитыЗ.Фрейдом, которые хорошо изложены в литературе [37, 117, 29, 46], отметим лишь базовые моменты в понимании Фрейдом психологической защиты личности.

Свыше 20 лет Фрейд заменял концепцию “защиты” концепцией “вытеснения” [34]. Поскольку изначальное рассмотрение психики Фрейд строил в аспекте взаимодействия сознания и бессознательного, то обнаруженный им феномен вытеснения [159], отражающий, скорее, пространственное отношение этих психических сфер, стал символизировать функцию защиты. Бессознательное и сознание, по определению, находятся в конфликте. Защита реализует взаимоотношения в этом конфликте. Бессознательное воздействует на сознание посредством вытеснения, что является защитой сознания от неприемлемых инстинктивных влечений [127].

К первоначальной идее защиты Фрейд вернулся в работе “Подавление, симптомы и страх”, вышедшей в 1926 году [158]. Теперь он считал вытеснение одной из нескольких защит, используемых Я. Бессознательное воздействует на сознание посредством механизмов защиты, трансформирующих вытесненные влечения в формы, приемлемые для реализации в поведении и сознании (рационализация, проекция, изоляция и др.). В данной работе, которую известный психоаналитик, соратник З. Фрейда Э.Джонс считал “самым ценным вкладом, который Фрейд сделал в период после окончания войны” и “по существу, исчерпывающим исследованием различных проблем, касающихся страха” [34, с.378], З. Фрейд по сути разграничивает понятия “защита” и ”вытеснение”, определив феноменологию, цель и психологический субъект защиты. В конечном итоге З. Фрейд останавливается на представлении о защите как общем наименовании всех тех механизмов, которые, будучи продуктами развития и научения, ослабляют диалектически единый внутренне-внешний конфликт и регулируют индивидуальное поведение.



Основное назначение психологической защиты З. Фрейд видит в борьбе Я со страхом перед импульсами, идущими из Оно. В целом З. Фрейд рассматривал невротические симптомы как частичные защиты, предназначенные для устранения страха посредством заместительных выходов для вызывающих страх импульсов. Только если изначально он считал вытеснение причиной страха, то в более поздних работах он рассматривал страх как первопричину вытеснения и других механизмов психологической защиты [158].

Появление в 1936 году известной работы Анны Фрейд “Эго и механизмы защиты” исследователи теории и истории психоанализа Дж. Сандлер, К. Дэр и А. Холдер [101] относят к четвертому (последнему) этапу становления психоаналитической теории. Этот этап представлен не только и не столько трудами самого З. Фрейда, сколько работами других исследователей, и связан с зарождением и развитием отдельных ветвей психоанализа. В частности, обращение А. Фрейд к проблеме психологической защиты личности, наряду с работой Хайнца Хартманна “Психология эго и проблемы адаптации” (1939), авторы считают важным толчком в развитии одного из направлений психоанализа - эго-психологии.

А. Фрейд [126] привлекла внимание к роли защитных механизмов в условиях нормального ментального функционирования и расширила понятие защиты. В терминах ортодоксального психоанализа механизмы психологической защиты являются продуктом структуры Я: опасность, грозящая Я (потеря целостности) идет как со стороны инстинктов, так и из внешнего мира. Как следствие - Я вынуждено защищаться от нежелательных вторжений на “его территорию” структур Оно (импульсов и аффектов) и Сверх-Я (нормативных требований социума). В этих условиях процесс развития Я заключается в приобретении все более совершенных способов защиты от внешних и внутренних конфликтов. Таким образом, механизмы психологической защиты носят не столько врожденный характер, сколько развиваются в ходе жизни ребенка.

В зависимости от того, откуда исходит угроза, А. Фрейд выделяет защиту от инстинкта и защиту от аффекта. В первом случае процесс психологической защиты строится за счет недопущения в сознание представлений, связанных с инстинктом и представляющих опасность для Я. Во втором - в сознание не допускаются опасные для Я желания, т.е. аффекты (любовь, ревность, боль и т.п.). Важным в исследовательском и теоретическом плане нам кажется выделение А. Фрейд на основании трудов В. Райха [183] такого неспецифического вида психологической защиты, как перманентные защитные явления. Речь идет о некоторых особенностях индивида, таких как скованность, стереотипная улыбка, ироническое или высокомерное поведение, циничное отношение к людям и др. Все это “остатки очень сильных защитных процессов в прошлом. Они оторвались от своих исходных ситуаций (конфликтов с инстинктами или аффектами) и превратились в постоянные черты характера” [126, с.30], что соответствует термину В. Райха “броня характера” (см. ниже). Таким образом, помимо собственно психологической защиты, можно наблюдать некоторые защитные проявления, характеризуемые оторванностью от реально существующего противоречия между Я и Оно.

Далеко не все психотерапевтические концепции останавливаются на понятии психологической защиты личности столь целенаправленно и детально, как родоначальники психоанализа. Тем не менее, каждая из них в той или иной мере касается защитного функционирования психики.

В. Райх, последователь З. Фрейда, и А. Лоуэн, заимствовавший многие свои идеи у В. Райха, являются наиболее яркими представителями телесноориентированной психотерапии. Несмотря на то, что позиция В. Райха в отношении защитных механизмов [100, 183] носит в большей степени психофизиологический характер, некоторые из его идей легли в основу описанных выше положений Анны Фрейд. При создании своей теории В. Райх сделал акцент на хронических энергетических блокировках, происходящих на физическом уровне. Он описал барьеры, используемые для устранения или сведения до минимума неоконченных эмоциональных переживаний, назвав эти защитные механизмы “броней характера”, под которой он понимал хроническое мышечное напряжение, изолирующее человека от неприятных эмоций. Когда мышцы напряжены, чувства притупляются. Таким образом, “мышечная броня”, т.е. физическое выражение психологической защиты, препятствует течению энергии вверх и вниз по телу, неизменно приводя к эмоциональному напряжению вплоть до невроза. Согласно А. Лоуэну [173], невротики огромную часть своей энергии расходуют на включение механизмов психологической защиты (в форме мышечной блокады), основная цель которых - избавить личность от травмирующих ее мыслей, чувств и внешних событий.

Между хроническими энергетическими блокировками на физическом уровне и подавляемыми эмоциями на психологическом уровне существует не просто параллель, а сложное соединение физических и психических параметров. Защитное мышечное напряжение связано с различного рода ситуациями и травмами, которые человек переживает в процессе своего развития.

В. Райх верил, что механизмам психологической защиты, тормозящим здоровое функционирование организма, можно противостоять, модифицируя их с помощью прямого телесного контакта. Им были созданы методики для уменьшения хронического перенапряжения в каждой группе мышц, которые в ответ на физическое воздействие высвобождают камуфлированные ими чувства.

К идее не просто фиксированных защитных проявлений, а динамически развернутого защитного поведения, приходит Э. Берн.

В теоретических постулатахтранзактного анализа [15] констатируется, что человеку присущи несколько базальных потребностей: потребность признания, структурный и сенсорный голод. Ощущение сенсорного голода и потребность признания связаны с необходимостью избегать острого дефицита сенсорных и эмоциональных стимулов, так как такой дефицит ведет к биологическому вырождению. Структурный голод определяется необходимостью избегать скуки. Если скука, тоска длятся довольно долгое время, то они становятся синонимами эмоционального голода и могут иметь те же последствия. Человек в обществе структурирует свое время несколькими способами: ритуалы, пастаймы (времяпровождения), близость, деятельность и игры.

Следует подробнее остановиться на играх [14, 147], так как по сути своей они являются целыми защитными стратегиями. Их основное назначение - предотвратить проникновения в самосознание информации о себе и партнере по общению, которая могла бы угрожать сложившемуся самоотношению. Игры, по Э. Берну, - это повторяющийся набор порой однообразных транзакций, внешне выглядящих вполне правдоподобно, но обладающих скрытой мотивацией. Игры отличаются от других способов структурирования времени двумя основными признаками: присутствием скрытого мотива и наличием выигрыша. Будучи потенциальными разрушителями искренних отношений на межличностном уровне, игры, тем не менее, как и все механизмы психологической защиты, выполняют и определенную адаптивную функцию: способствуют стабилизации во внутриличностном плане, позволяя снять напряжение и избежать психологически опасных ситуаций, а также сохраняют выгодную константность сложившихся трансакций, не допуская до сознания партнеров истинной мотивации игрового общения.

 

В гештальттерапии понятие “функции защиты” является одним из базовых. Психологическая защита отождествляется с так называемыми “невротическими механизмами”. Последние представляют собой “дефектные взаимодействия со средой, при которых особенности человеческой личности могут либо “опутываться”, как при патологическом слиянии или интроекции, либо “рассыпаться на фрагменты и отрицаться”, как при проекции и ретрофлексии” [100, с.158]. Четыре невротических механизма, выделенных Ф. Перлзом [78], уже указаны выше: это слияние, ретрофлексия, проекция и интроекция. Все они связаны с нарушением границ контакта индивидуума со средой, или границ “Я”. Граница “Я”, помогающая личности ощутить свою нетождественность с остальным миром, смещается и приводит либо к отвержению того, что принадлежит нам самим, либо к принятию того, что принадлежит другим личностям. Все невротические механизмы защиты препятствуют достижению человеком психологического здоровья и эмоциональной зрелости.

Если идентификация представляет собой тип поведения здоровой личности, то слияние (патологическое слияние) есть невротический механизм избегания контакта. Слияние происходит, когда человек не может дифференцировать себя и других, не может определить, где кончается его “Я” и начинается “Я” другого, не может отличить свои мысли, чувства и желания от чужих.

При ретрофлексии граница между личностью и средой смещается ближе к центру “Я”, и человек начинает относиться к самому себе так, как он относится к другим индивидам или объектам. Таким образом, у ретрофлексирующего индивидуума формируется отношение к самому себе как к постороннему объекту. Первоначальный конфликт между “Я” и другими превращается в конфликт внутри “Я”.

Интроекция - это тенденция присваивать убеждения, установки других людей без критики и попыток их переструктурировать и сделать своими собственными. В результате граница между “Я” и средой перемещается глубоко внутрь “Я”, и человек настолько занят усвоением чужих убеждений, что ему не удается сформировать свою собственную личность.

При проекции границы между “Я” и средой четко очерчены, но, в отличие от интроекции, сдвинуты таким образом, что непринимаемые аспекты своего “Я” считаются принадлежащими окружающему миру. Таким образом, проекция сводится к тенденции переложить причины и ответственность за то, что происходит внутри “Я”, на окружающий мир.

 

1.1.3. Изучение психологической защиты как отдельного психического феномена

Психологическая защита как феномен, стоящий на грани сознательного и бессознательного, нормы и патологии, не имеющий четких понятийных границ, представляет собой предмет понятного научного интереса, причем не только на уровне личности, но и на уровне биологических основ функционирования психики [41, 52, 123]. Тем не менее, чаще встречаются отдельные упоминания психологической защиты, описания отдельных ее форм и видов, попытки включить явление защиты в обсуждение других категорий психологии, таких как адаптация, невроз, бессознательное, в то время как более или менее систематизированные исследования защитных явлений личности представлены минимально. Такое положение дел обусловлено как недостаточной определенностью научного статуса психологической защиты, так и отсутствием надежных экспериментальных способов ее изучения. Остановимся на некоторых работах, претендующих на основательность и научность и дающих если не исчерпывающее, то довольно разностороннее представление о феномене психологической защиты личности.

Поуровневый анализ психологических защит

В отечественной психологии, длительное время принципиально избегавшей не то что исследования, но даже упоминания психологической защиты (как понятия, связанного с психоанализом, а значит, ненаучного), одним из первых, кто сделал попытку создать концептуальную основу изучаемого феномена, был И.Д. Стойков В 1986 [117] он осуществил теоретическое исследование защитных проявлений личности, в котором соединил болгарскую (А.Петков, В.Иванов, Г. Митев, Г. Йолов [117]), немецкую [44, 171, 172, 185] и польскую [53] традиции изучения психологической защиты с отдельными постулатами советской психологии, в первую очередь с основными положениями деятельностного подхода А.Н. Леонтьева [64] и идеями А.В. Петровского о потребности личности в персонализации [80, 85].

Автор предлагает разрешить проблему психологической защиты путем ее поуровневого анализа, в основу которого положено представление о разных уровнях психической активности. При этом психологическая защита рассматривается им как “свойство, присущее всем животным индивидам. Защитные проявления существуют на всех этапах эволюционного развития психики, а в онтогенетическом развитии человека раскрываются на различных уровнях психической регуляции деятельности” [117, с. 117]. Если принять за аксиому, что психическая активность реализуется, постепенно усложняясь, на уровне организма, индивида и личности, то возможно выделить три функционально взаимосвязанных и возрастающих по сложности уровня психической защиты:

- сенсорная психологическая защита - защитные проявления организма, реализуемые посредством сенсорной психической регуляции поведения;

- перцептивная психологическая защита – защитные проявления индивида, реализуемые путем перцептивной психологической регуляции;

- психологическая защита личности – защитные проявления личности, реализуемые при помощи сознательной и личностной регуляции поведения и деятельности.

К сенсорным психологическим защитам можно отнести: повышение или понижение чувствительности анализаторов до уровня их приспособления к изменяющимся раздражителям, естественную защиту организма, которая осуществляется на физиологическом уровне (например, изменение количества адреналина в крови в стрессовой ситуации). Цель сенсорных защит – сохранить нормальное функционирование отдельных систем органов, отдельных анализаторов и организма в целом. Эта защита оформилась в филогенезе и характеризует естественную устойчивость животных организмов. Она характерна и для человеческого организма, при этом ее успешность строго индивидуальна и определяется работой низших отделов нервной системы.

К защитам перцептивного уровня И.Д. Стойков относит “те явления защитного (предельного) торможения, цель которых сохранить от разрушения высшие отделы центральной нервной системы и тем самым сохранить высшие психические функции – перцептивные психические процессы у высших позвоночных животных, а у человека – перцептивные и сознательные психические процессы” [117, c.119]. Таковыми являются, к примеру, синтоксические и кататоксические защитные реакции, описанные Г. Селье [104]. Механизм предельного торможения сводится к тому, что раздражитель, оказавшийся “сверхсильным”, может вызвать предохранительное (защитное) торможение. Для человека раздражитель может оказаться сверхсильным не только по своей физической характеристике, но и прежде всего по своему смысловому значению для данной личности. Этот вид защиты сводит почти к нулю социальную активность субъекта, поэтому может оказаться нецелесообразным с психосоциальной точки зрения.

Защиты сенсорного и перцептивного уровней связаны с основными биологическими потребностями человека (т.е. потребностью быть индивидом, сохранять и продолжать свое существование). Понятно, что именно эти виды защиты характерны для всех животных организмов.

Психологическая защита личности понимается как высший уровень в структуре психологических защит, присущий соответственно лишь человеку. Ее цель сводится к сохранению установившейся в онтогенетическом развитии психологической структуры личности при конфликтах, связанных с межличностными отношениями. В этих конфликтах человек участвует как личность, а не как организм или индивид.

Наличию конфликта, т.е. несогласованности между внутренней психологической структурой личности и требованиями внешней среды, отводится центральное место в понимании защит данного уровня. Причем речь идет не о конфликте, возникающем вследствие какой-либо ситуации – стандартной, специфической, сложной или экстренной, где обстоятельства воспринимаются, осознаются и оцениваются, формируется сознательная цель, создается программы действий. Речь идет о внутреннем психологическом конфликте, при котором зарождающаяся или стремящаяся к реализации или реализованная уже потребность личности вступает в противоречие с ее личностно значимыми ценностями, в противовес психоаналитическому конфликту между инстинктом и социальными нормами. С системой значимых ценностей психологическую защиту личности связывают и другие исследователи. В.А. Файвишевский видит главную черту защитных механизмов “в направленности защиты на сохранение или достижение порядка в значимом” [123, с. 133]. Этот порядок состоит в наличии иерархически структурированной системы внутренних ценностей. Таким образом, психологическая защита личностного уровня способствует сохранению внутренней устойчивости “Я” (И.Д. Стойков) и организует “душевный порядок” (В.А. Файвишевский).

Подытоживая выдвинутую концепцию, И.Д. Стойков определяет психологическую защиту как неосознаваемый в момент ее действия механизм, разрешающий внутренний конфликт личности, и как барьер перед эвентуальными психическими расстройствами, ведущими к дезинтеграции психологической структуры личности.

Принципиальная новизна рассматриваемого подхода заключается в характере отношений, которые улавливает автор между защитными проявлениями и мотивационно-потребностной сферой личности. Разделяя идею А.В. Петровского о том, что потребность в персонализации является основной социальной потребностью индивида, исследователь видит в феномене защиты процесс ее неадекватного удовлетворения и приходит в своем анализе к следующим выводам.

1. В ситуациях общения, которые противоречат сформировавшимся в социогенезе ценностям личности, она прибегает к защитным формам деятельности, т.е. к неадекватному удовлетворению потребности в персонализации.

2. Невозможность индивида в данной конкретной ситуации объективно реализовать персонализацию приводит в защитным формам деятельности.

3. В ситуациях, при которых субъект продолжительный период времени не может реализовать персонализацию и не может осуществить защитный вариант этой персонализации, нарушается процесс структурирования личности, что ведет к деструктурированию установленных свойств личности, именуемому в психопатологии и психиатрии неврозом.

Автором проделан значительный труд в попытке концептуализировать феномен психологической защиты личности и увязать его в единую систему общепсихологических понятий. Однако многое все же остается неопределенным и даже спорным. К числу моментов, требующих, на наш взгляд, большей научной педантичности, следует отнести путаность терминологии (И.Д. Стойков так и не разводит понятия “психическая” и “психологическая” защита, используя их как синонимичные), некоторую противоречивость исходных положений (так, изначально помещая психологическую защиту личности на самый высокий уровень психической активности, “реализуемый при помощи сознательной регуляции”, автор определяет эту защиту как “неосознаваемый в момент ее действия механизм”). Безусловно, интересной представляется идея соотнесения уровней проявления защиты с уровнями психической активности и установления связей между ними. К сожалению, признавая наличие этих связей, И.Д. Стойков не ставит своей задачей определить их характер, что представляло бы еще большую ценность исследования. Наконец, видится спорной слишком узкая, с нашей точки зрения, трактовка защитных механизмов личности как способов (пусть даже неадекватных) удовлетворения одной единственной потребности, как, собственно, представляется неоднозначной и сама идея потребности в персонализации как базовой, не нашедшая до сих пор достаточного отклика у теоретиков социальной психологии и психологии личности.

Расширенная трактовка психологической защиты

В традиционном контексте психологическая защита рассматривается как внутриличностный феномен, являющийся достоянием одной личности и “обслуживающий” именно эту личность. Однако в прикладных и социально-психологических исследованиях, реже в работах по психологии личности встречается и более широкое понимание данного явления. В.В. Столин упоминает об обнаружении феноменов, “функционально тождественных защитным процессам, но имеющих интерперсональную природу” [118, с.245]. Он объединяет их понятием “межперсональные защиты”, однако не дает точного представления об этих механизмах. Р. Лайн [168] ссылается на защиты межличностного характера в сфере семейного общения, А.У. Хараш [132] – в групповой психологической работе. Р. Фишер и У. Юри [124], анализируя защитные механизмы в ходе переговоров, определяют их как недопущение нанесения ущерба со стороны партнеров по переговорам. Ю.Б. Захарова [40] исследует модели психологической защиты на уровне межгруппового взаимодействия.

Без сомнения, перенос проблемы психологической защиты в область межличностного и межгруппового функционирования требует не только смены ракурса видения этого явления, но и новых концептуальных позиций, позволяющих сохранить преемственность традиционного и обновленного взглядов. Попытка заложить теоретический фундамент в основу межличностных защит представлена в работе Е.Л. Доценко “Механизмы психологической защиты от манипулятивного воздействия” [36], которая, по нашему мнению, является также крайним выражением расширенной трактовки феномена психологической защиты.

Опираясь на основную функцию любых защитных проявлений личности, а именно функцию защиты, автор включает в схему описания процесса защиты четыре основных элемента:

- предмет защиты (то, что защищается)

- угроза (то, от чего необходимо защищаться)

- ущерб (во избежание чего осуществляется защитный процесс)

- средства защиты (каким образом осуществляется защита).

При более подробном рассмотрении каждого из элементов данной схемы совпадение авторской точки зрения с традиционным подходом отмечается лишь во взглядах на ущерб. Характер ущерба, по мнению автора, будет зависеть от предмета защиты и, скорее всего, может быть воплощен в нарушение или неподтверждение (разрушение) самооценки, снижение самоуважения и чувства уверенности, потерю индивидуальной уникальности, крушение планов и намерений, т.е. в “разрушение тех или иных психических структур, вплоть до полной потери субъектности” [36 c. 57].

Другие элементы представленной выше схемы анализа защит рассматриваются так широко, что подчас теряют связующие нити со всеми известными нам взглядами на психологическую защиту личности.

Так, предмет этой защиты обычно относят к области самоотношения, эмоционального равновесия, индивидуальности и пр., по крайней мере, он всегда фигурирует как внутренняя характеристика личности. Предметом психологической защиты в концепции Е.Л. Доценко может стать любая целостность: государство, организация, группа людей, семья, отдельный человек, его тело, психика или отдельная психическая структура.

Угрозой чаще всего выступает тревога, которая может быть вызвана внутренним конфликтом, фрустрацией какой-либо потребности, неопределенностью ситуации. В рассматриваемом подходе угрозу могут нести действия партнеров по взаимодействию, животных, организаций, государств, т.е. действия, производимые любым субъектом психики: единичным или совокупным.

В качестве средства защиты также может выступать любое психологической средство: просьба о пощаде, встречные угрозы, манипуляции при нападении и т.п.

В конечном итоге психологическая защита определяется как “употребление субъектом психологических средств устранения или ослабления ущерба, грозящего ему со стороны другого субъекта” [36, c.58]. Более того, психологическая защита рассматривается как явление, возможное только при взаимодействии субъектов. Такое ограничение могло бы полностью перечеркнуть идею о наличии внутриличностной защиты, если бы не допущение автора о том, что субъектами могут выступать не только государства, группы и люди, но и целостные фрагменты психики.

 

Структурная теория механизмов психологической защиты

Одной из наиболее проработанных и полных концепций психологической защиты нам представляется структурная теория Р. Плутчика, работы которого, к сожалению, не переведены, но содержание этих трудов подробно описано некоторыми отечественными психологами [29, 70, 97]. Концепция представляет интерес не только потому, что предлагает исчерпывающее теоретическое обоснование зарождения и функционирования защитных механизмов, дает новое основание для классификации последних и прослеживает связи между отдельными видами защит и типами клинической патологии и асоциального поведения. Автор предлагает самостоятельный метод исследования некоторых (основных, с его точки зрения) механизмов психологической защиты и тем самым хотя бы частично “залатывает” брешь в их экспериментальном исследовании. Известно, что отсутствие или ущербность методического аппарата ограничивают количество и снижают качество исследования любой научной проблемы. Психологическая защита личности до сих пор была доступна для экспериментального изучения лишь клиническими и проективными методами, ограниченность и уязвимость которых многократно обсуждалась [76, 98, 112] и не нуждается в дополнительном разъяснении. Разработанный Р. Плутчиком диагностический инструмент удобен в использовании для различных контингентов и возрастных групп и однозначен в интерпретации, что значительно расширяет возможности изучения механизмов психологической защиты в области научных исследований и индивидуального консультирования. Более детально метод будет описан во второй главе.

Что касается теоретических постулатов структурной теории, то остановимся на ключевых из них.

Р. Плутчик помещает концепцию защиты в широкую эволюционную структуру. Центральная идея всей концепции сводится к тому, что механизмы психологической защиты являются производными эмоций, а следовательно, их использование присуще всем живым организмам, способным испытывать эмоции. Это и взрослый человек, и младенец и даже животное. Многолетние исследования Р. Плутчиком и его коллегами (Х. Келлерманом и Х. Конте) эмоциональных процессов привели к созданию общей психоэволюционной теории эмоций, которая и стала основой для построения теоретической модели защит [179, 181].

Эмоции определяются как базисные средства адаптации, призванные решать проблемы выживания на всех филогенетических уровнях. Р. Плутчик выделяет восемь базисных адаптивных реакций (инкорпорация, отвержение, протекция, разрушение, воспроизводство, реинтеграция, ориентация, исследование), которые являются прототипами восьми базисных эмоций (страх, гнев, радость, печаль, принятие, отвращение, ожидание, удивление). А сочетание основных эмоций дает весь аффективный спектр. В свою очередь, и защитные механизмы, являющиеся производными эмоций, классифицируются на базовые (отрицание, вытеснение, регрессия, компенсация, проекция, замещение, интеллектуализация, реактивные образования) и вторичные (к их числу относятся все прочие). Мы не ставим своей задачей отследить все детерминанты, дающие в итоге именно такой набор способов адаптации, базовых эмоций и защитных механизмов, который неизменно сводится к числу восемь. Отметим только, что структура психологической защиты, по замыслу автора, повторяет структурную модель эмоций. Так, замещение рассматривается как бессознательный способ справиться с гневом, который не может быть выражен прямо и безнаказанно. Проекция – бессознательная попытка справиться с самонеприятием путем атрибуции этого чувства другим. Список соотношений не ограничивается лишь соотношением между адаптивными реакциями, эмоциями и видами защиты. Далее, автор устанавливает и обосновывает связь каждого из восьми базовых способов защиты с определенным набором черт личности и с конкретным клиническим диагнозом. Ниже будет приведена схема, позволяющая проследить основные соотношения.

Сам автор достоинство своей теоретической модели психологической защиты видит в установление отношений между самими защитами, между защитами и эмоциями и в раскрытии адаптивного потенциала этих отношений. Проследим логику автора.

Эмоции реализуются цепью последовательных событий: оценка ситуации с точки зрения значимости для благополучия индивида, переживания и определенные физиологические изменения, побуждающие к тому или иному поведению (атаке, отступлению, спариванию и пр.), и, наконец, наблюдаемые действия. Термин “эмоция” автор относит ко всей этой комплексной цепи реакций, а состояние переживания, которое обычно понимается как эмоция, – только звено в этой цепи. Именно в такой последовательности (когнитивный, эмоциональный и поведенческий компонент) происходит онтогенетическая организация и актуальное функционирование механизмов защиты.

Таким образом, эмоция начинается с некоторой инициирующей когнитивной оценки. Но оценка ситуации может быть изначально ошибочной или же сначала адекватной, но затем искажена в целях изменения эмоционального переживания. Отсюда подход к психологической защите как к “последовательному искажению когнитивной и аффективной составляющих образа реальной эксквизитной ситуации с целью ослабления эмоционального напряжения, угрожающего индивиду в случае если бы ситуация была отражена в предельно возможном для индивида соответствии с реальностью” (определение Л.Р.Гребенникова, сделанное на основе концепции Р. Плутчика, [29, с.44]).

Установление связи между когнитивной оценкой ситуации и процессом защиты дало основание Р. Плутчику и соавторам провести параллель между когнитивными процессами и отдельными видами психологической защиты, определив таким образом не только зависимость актуализации у личности тех или иных защит от особенностей конкретных когнитивных процессов, но и гипотетическую шкалу примитивности – зрелости защитных механизмов, которая в порядке возрастания зрелости выглядит так: отрицание, регрессия, проекция, замещение, подавление, формирование реакции, интеллектуализация, компенсация. Ниже будет показано, что в данной схеме шкалу примитивности-зрелости определяет хронологический порядок возникновения в онто- и филогенезе психических процессов, ответственных за ту или иную защиту.

Так, процессы ощущения, восприятия и внимания несут ответственность за защиты, связанные с невидением, непониманием информации (перцептивные защиты). В первую очередь, это отрицание и регрессия, а также их аналоги. Они же являются наиболее примитивными и характеризуют личность, “злоупотребляющую” ими, как эмоционально и личностно менее зрелую.

Более высокий ранг на шкале примитивности-зрелости занимают защиты, связанные с процессами памяти, а именно с забыванием информации (вытеснение, подавление). Авторы не дают им видового названия, но по аналогии их можно было бы назвать мнемическими.

Наконец, процессы мышления и воображения отвечают за наиболее сложные и зрелые виды защит, связанные с переработкой и переоценкой информации (рационализацию, интеллектуализацию, компенсацию, сублимацию и т.п.).

При этом большинство защитных механизмов занимают как бы промежуточное положение между первой, второй и третьей группами, так как информация может быть частично воспринята, частично забыта и частично переоценена.

Устанавливая отношения между психологической защитой и личностью, Р. Плутчик выдвигает следующие гипотетические положения:

1. Личности с сильно выраженными чертами характера, вероятно, имеют тенденцию пользоваться определенными механизмами психологической защиты как средствами совладания с различными жизненными проблемами. Так, личность с сильным контролем будет, возможно, использовать интеллектуализацию как основной способ защиты.

2. Существует относительно небольшое количество базисных защит, в то время как все остальные представляют собой либо комбинации последних, либо разные названия одних и тех же. Так, защита по типу интеллектуализации включает в себя изоляцию, рационализацию и аннулирование. Компенсация включает в себя элементы сублимации, идентификации и фантазии и т.д. Изначально синтезировав многочисленные описания форм психологической защиты в шестнадцать защитных механизмов, Р. Плутчик редуцирует в дальнейшем этот список до восьми механизмов, которые являются, с его точки зрения, основой всех защитных стратегий личности: именно они и положены в основу созданного исследователем метода (“LSI” – “жизненной стратегии индекс”).

3. Защитные механизмы характеризуются противоположностью (биполярностью) в той мере, в какой полярны лежащие в их основе эмоции (радость – печаль, страх – гнев, принятие – отвержение, предвидение – удивление). Таким образом, восемь базисных механизмов сводятся к четырем биполярным парам: реактивное образование – компенсация, подавление – замещение, отрицание – проекция, интеллектуализация – регрессия.

4. Каждый из основных диагнозов, описывающих реально существующие психические расстройства личности, связан с доминирующей защитой. Например, лица, страдающие паранойей, имеют тенденцию к исключительной подозрительности и критичности. Использование проекции дает им возможность исказить мир, увидев в нем угрозу, в целях оправдания своего чрезмерного неприятия. Истерия аналогичным образом связывается с доминированием отрицания как средства выработать положительное отношение к среде и самому себе. Чрезмерное использование интеллектуализации определяет синдром навязчивости и т.д.

Соотношение между эмоциями и различными психическими элементами (производными эмоций), постулируемое в структурной теори









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2021 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.