Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Позвольте эхо отрегулировать ошибку





На конференции в Вислохе на меня произвело самое сильное впечатление то, как Берт Хеллингер поступает с вопросами после расстановки. Два или три раза ему задавали такие вопросы: «А почему ты не включил в расстановку или не учел дядю?». Секунда на размышление, затем согласие: «Точно, это было важно. Я забыл. Нужно сейчас же это добавить». Добавление или следовало тут же, в реальной расстановке, или в просьбе представить себе эту сцену.

Как-то Хеллингер сказал: «Эхо регулирует ошибку». Эта фраза приносит большое облегчение. Хоть терапевт и руководит расстановкой, но как человеку — а как может быть иначе! — ему свойственно ошибаться. Он будет снова и снова совершать ошибки. Но здесь работает не один только терапевт. Со-трудниками и со-творцами расстановки является вся группа, а у Хеллингера даже весь зал. Эта тесная связь существует как в семье, так и в этой работе.

Если терапевт ориентируется не только на участников расстановки, но и установил «антенны» для восприятия невербальных посланий и полезных замечаний из группы, то эхо, исходящее от других присутствующих, может исправить ошибку или обнаружить новый хороший путь. Но он должен сразу же отдавать его на проверку своей внутренней инстанции. Если позволить группе оказывать слишком сильное влияние, это может отвлечь от главного.

На семинаре мы можем ощущать свою тесную связанность в большем поле и позволить ему себя нести. Или, обращаясь снова к образу спелеолога: он движется вперед, но у него есть страховочный трос. Потому что он не один, в этом приключении его сопровождают другие. И если, несмотря на всю осторожность, он все же оступится, они помогут ему встать. Так, поддерживая друг друга, терапевт и группа могут смело отправляться в неизвестное.



 

О технике семейной расстановки.

Якоб Роберт Шнайдер

 

 

В своем предварительном понимании техники мы рассматриваем ее как средство для осуществления поставленной человеком цели. Мы используем ее как инструмент в достижении какой-то определенной пользы. В условиях дальнейшего развития старых ремесленных навыков современная техника, как практическое применение современного естествознания, характеризуется тремя критериями: техника должна быть надежной и обеспечивать нам безопасность; она подчиняет исчисляемости то, к чему относится; методу утилизации она дает преимущество перед тем, что должно быть безопасно утилизовано (см. Heidegger, 1989).

Такое понимание техники не совпадает с феноменологическим образом действий семейной расстановки. Несмотря на то, что мы используем семейную расстановку как метод в процессе поиска решения для души и ее исцеления, методика действий отходит здесь на второй план по сравнению с тем, что она выявляет в плане семейной динамики и решения. То, что обнаруживается в процессе и в результате расстановки, нельзя ни предугадать, ни считать абсолютно надежным. Методика действий в семейной расстановке требует открытости по отношению к результату, ее успешное применение возможно только при отсутствии у нас каких-либо намерений и предубеждений.

И все-таки говорить о технике семейной расстановки имеет смысл. Существует определенная методика действий, которая зарекомендовала себя в большом числе проведенных на сегодняшний день расстановок, и она может передаваться дальше. Будучи отработанной, она позволяет добиться достаточной безопасности в проведении расстановок. В семейной расстановке есть целый ряд практических умений и навыков, способствующих терапевтическому восприятию и процессу решения, которые тоже можно передавать. О них и пойдет речь дальше.

Рассуждая о технике семейной расстановки, мы говорим о ней не в естественнонаучном и математическом смысле, а скорее как о технике рисования или игры на музыкальном инструменте. Создание музыкальной пьесы или стихотворения, в общем, тоже требует некой техники. Но перед лицом результата она отступает на задний план. С помощью техники, используемой в процессе создания произведения, нельзя ни предвидеть, ни определить, ни понять, ни гарантировать того, что появляется в картине, музыке, стихотворении. Понятие «техника» просто позволяет здесь различить «как» семейной расстановки и «что» того, что проявляется как динамика души.

1. Запрос

Чтобы семейная расстановка была удачной, проводить ее следует при наличии какой-то беды или неотложной проблемы, сила которых становится ее основой и ведет клиентов, терапевтов и заместителей.

Хорошо, чтобы был ясно сформулирован запрос. Чаще всего разрешимая проблема отличается от неразрешимой тем, что ее можно выразить одной фразой, и каждый может ее понять. Запрос должен быть сформулирован открыто — как в отношении проблемы, так и в отношении решения, то есть в нем не должно содержаться дополнительного обоснования проблемы или условий для того, чему «можно» появиться в решении. Кроме того, ясный, исполненный силы запрос клиент может высказать, открыто глядя терапевту в глаза. Если же клиент избегает прямого зрительного контакта и смотрит в пол, это говорит о неопределенности чувств и часто заканчивается одним лишь описанием проблемы.

Правда, клиенту не всегда обязательно четко формулировать проблему или запрос, особенно в тех случаях, когда значимое для души и без того обнаруживает себя через какую-то эмоцию, симптом или тяжелую судьбу. Принять решение о проведении расстановки терапевту помогает сила, которую он чувствует в запросе и которая отражается в напряженном внимании группы. Любой может почувствовать разницу между фразами «я хочу быть свободнее» и «я больше не вынесу эту постоянную депрессию».

Не каждый клиент уже в начале работы группы способен сформулировать свой запрос. Ему может потребоваться время, чтобы сначала познакомиться с этой работой на примере других. Нередко участники в течение семинара изменяют свой запрос, поскольку лишь опыт других помогает научиться видеть то, что действительно важно. Правда, бывает и так, что под впечатлением от тяжести чужих судеб участники отступают от первоначального, полного силы запроса и уходят на «запасной путь».

Возможно, самой распространенной причиной неудач в расстановках является то, что терапевт принимает решение делать расстановку, хотя чувствует, что названная клиентом проблема или то, как он ее преподносит (расплывчато, без любви или слишком ожесточенно), не станет несущей основой для работы.

Если, спрашивая клиента о его запросе, проблеме или том хорошем, что должно получиться в результате, терапевт будет краток и точен, этим он поможет клиенту дать краткий и точный ответ. Решимость терапевта принять любую проблему укрепляет доверие к нему клиента, а его готовность ввериться руководству силы и любви системы клиента помогает раскрыться проявляющейся через клиента душе.

Первые указания на то, о чем пойдет речь в расстановке и какая основная динамика души требует решения, нередко дает формулировка проблемы и сопровождающая ее жестикуляция. Следовательно, особое внимание следует уделить началу процесса расстановки. Но столь же важно не дать названному запросу и содержащимся в нем первичным сведениям относительно решения связать себя по рукам и ногам.

Взгляд расстановки не прикован к проблеме, которую нужно решить, или симптому, который нужно снять, он концентрируется на том, что должно обрести порядок, гармонию или покой в душе. Отсюда появляется то, что приносит решение, а может быть, в этом заключается и решение названной проблемы или средство для исцеления симптома.

2. Информационный процесс

Информации для семейной расстановки нужно совсем немного. Здесь важны события и судьбы, а не переживания (хотя иногда коротко рассказанное переживание выводит на значимое семейное событие) и не характеристики отдельных членов семьи. Внешность и поведение человека имеют меньшее значение, чем значимые события его жизни, чем его судьба или просто тот факт, что он является отцом или матерью, даже если иногда его внешний вид и поведение как-то связаны с его личной судьбой. Семейная расстановка — психотерапевтический метод, ориентированный на влияние событий и судеб.

Какая информация имеет значение для семейной расстановки?

Во-первых, это сведения о входящих в систему лицах. Это братья и сестры, отец, мать, возможно, прежние партнеры родителей, сводные братья и сестры, дяди и тети, бабушки и дедушки, возможно, их предыдущие партнеры, сводные братья и сестры родителей, иногда тот или иной из братьев и сестер бабушек и дедушек, а также прабабушки и прадедушки, если у них были особые судьбы. К системе могут относиться и оказывать на нее определенной влияние также неродственники, если семья в экзистенциальном смысле им чем-то обязана или что-то им должна. Это могут быть, например, приемные родители, но также и те лица, с которыми по вине кого-то из членов семьи произошло несчастье или те, кто стал причиной несчастья кого-то из членов семьи. В систему входят как живые ее члены, так и умершие, причем обычно принадлежность последних определяется протяженностью семейных воспоминаний.

Во-вторых, важна информация о значимых семейных событиях. К их числу относятся: рождения и смерти, перемена места жительства (прежде всего, если она имела решающее значение, как, например, в случае изгнания, эмиграции или переселения в совершенно иную среду), расставания как детей с родителями, так и родителей друг с другом или с другими партнерами, болезни, зависимости, несчастные случаи, судьбы, связанные с войной, самоубийства, госпитализации в психиатрических клиниках и т. д.

При сборе этих сведений терапевт смотрит в двух направлениях: какие события относятся к сфере личных травм (например, ранняя разлука с матерью), а какие являются системными и потому особенно значимы для расстановки. Некоторые указания на необходимость того или иного рода действий, то есть возобновление прерванного движения любви к родителям или проведение расстановки (причем «удерживание» как путь к движению любви может быть интегрировано в расстановку) дает наблюдение. Зачастую бывает необходимо как системное решение, так и возобновление движения любви. В этом случае имеет смысл сначала пойти по пути системного решения, и тогда (или в какой-то момент позже) обратиться к движению любви. Так легче отличить перенятые чувства от чувств, вызванных собственной травмированностью, и разделить их. Однако иногда детская боль разлуки с родителями оказывается настолько близка к поверхности, что терапевт сразу же работает с чувствами, вызванными прерванным движением любви.

А теперь я хотел бы назвать некоторые критерии, помогающие различить, в каких случаях показана скорее системная работа или терапевтическая работа с движением любви.

Указаниями на необходимость системной работы являются, например, следующие признаки:

• человек чувствует себя как-то не в себе, он словно бы управляем извне;

• он не знает и не может найти своего места в жизни;

• его поведение и манера себя держать кажутся неадекватными, противоречивыми, слепыми;

• он кажется застывшим в плену проблемы и словно бы по волшебству оставшимся в слепой детской любви;

• у этого человека или в его семье были тяжелые судьбы, например, рано умершие члены семьи, самоубийства, много несчастных случаев, психозы и т. д.;

• он легкомысленно или словно бы вынужденно ставит на карту успех своей жизни;

• отношения крайне неуравновешенны, в них нет мира и уважения, происходит тяжелая борьба, конфликты совести и чувство вины, ощущение себя жертвой, боязнь быть вынужденным сделать что-то плохое;

• некоторые члены в системе отсутствуют (например, внебрачный ребенок отца) или не воспринимаются (например, мертворожденные), утаивается чья-то судьба (например, о дедушке говорят, что он умер от инфаркта, хотя он покончил с собой).

Указания на необходимость работы с прерванным движением любви:

• человек пережил тяжелый травмирующий опыт (прежде всего в раннем детстве);

• он демонстрирует так называемые «невротические» нарушения, такие, как проблемы близости/дистанции, страхи или фобии;

• он кажется «закрытым» и открывается, если в представлении (также и терапевта) его крепко и с любовью держат отец или мать;

• ему тяжело принимать, он выказывает чувства безнадежности и пессимизма, не объяснимые с точки зрения его реальной жизненной ситуации;

• он остается привязанным к исполнению своих детских потребностей.

Необходимая для семейной расстановки информация должна давать ответы на следующие вопросы:

• Кого в системе не хватает и кто должен быть в нее включен, чтобы в системе развязался какой-то узел?

• Кого тянет уйти из системы, куда его тянет и от кого он хочет уйти или, может быть, вместо кого он уходит? Кого нужно отпустить, чтобы могли остаться другие, или кто способен остановить динамику ухода или смерти, если на него посмотрят и примут его любовь?

• Чья судьба, как при уравновешивании во зле, «требует» своего повторения, как будто человек может сохранить с кем-то связь, только если не будет жить лучше, чем жил тот?

• Чья судьба требует повторения, поскольку ее утаивают и она стремится выйти на свет или поскольку ей не отдают должного и она ищет признания?

• Кого судьба «вырвала» из жизни, так что жизнь этого человека кажется «незавершенной» и, возможно, стремится быть завершенной другими? Где не было возможности попрощаться ни с мертвыми, ни с живыми?

• Чья жертва остается без внимания и уважения и требует, чтобы этому человеку уподобился кто-то из вошедших в систему позже? Или какого члена системы, совершившего что-то скверное, с этим поступком не видят и не признают, так что кто-то другой стремится пойти за ним во зле?

• Нет ли в системе нарушений порядка, например, базовой иерархии братьев и сестер? Соблюдается ли преимущество новой системы, например, нынешней семьи перед родительской или второго брака перед первым?

• Не утрачена ли надежность отношений в семье, поскольку дети, например, стремятся исполнять роли родителей или родители роли детей, или поскольку дети желают делать для своих родителей что-то не подобающее им, или поскольку родители не обеспечивают безопасность детей?

Необходимые сведения лучше всего собирать постепенно и в непосредственной связи с процессом расстановки. Прежде всего нужно, конечно, выяснить, кто входит в систему и может быть важен для расстановки. Остальные вопросы можно задавать по ходу расстановки в зависимости от ее динамики. Но зачастую бывает полезно уже до начала расстановки попросить клиента сообщить об имевшихся в семье судьбах. Прежде всего это имеет смысл тогда, когда у терапевта нет большого опыта работы методом расстановки и он хотел бы еще до ее начала получить некоторые указания на возможное направление ее развития. Но здесь существует риск того, что терапевт позволит этой информации отвлечь себя от подлинной, вытекающей из расстановки динамики или «навяжет» процессу расстановки полученную заранее информацию.Собирать достаточное количество сведений рекомендуется, если запрос клиента не дает пока ясной силы и ориентации на решение, и для того, чтобы начать работу, терапевту нужна информация, имеющая «душевный вес» и дающая ему определенную уверенность: «Теперь я могу работать».

Нередко важные для расстановки данные совершенно неожиданным образом обнаруживаются лишь в самом процессе расстановки.

Приведу короткий пример

Женщина, которая однажды уже делала расстановку и при этом смотрела на судьбы в семье матери, захотела прояснить для себя «не поддающееся определению» нечто, что разделяло ее с отцом. В расстановке она поставила свою заместительницу на место, которое не было местом ребенка, как будто она замещала кого-то другого. Но центральной точкой расстановки был взгляд отца «в чью-то могилу». Из расспроса выяснилось, что у отца до матери была невеста, о дальнейшей судьбе которой ничего известно не было.

На основании лично значимых литературных историй, о которых терапевт спрашивал во время групповой работы в кругу (эта женщина назвала «Спящую красавицу», что указывает на забытую отцом возлюбленную (см. Schneider и Gross, 2000), и историю Ингеборг Бахманн о самоубийстве одной женщины), терапевт попросил заместительницу невесты лечь перед отцом на пол. Но никакой значительной связи тут не обнаружилось.

Тогда терапевт просто развернул отца лицом наружу, как будто тот хочет уйти в смерть. В этот момент заместитель брата женщины сказал: «Больше всего я хотел бы выстрелить ему в спину!» Услышав это, женщина разволновалась и рассказала, что ее отец всю жизнь страдал из-за того, что на войне, будучи молодьш солдатом, он выстрелом в спину убил мужчину, который оказался просто старым крестьянином, в руках у которого были цветы. Теперь стало ясно, в чью могилу смотрел отец, к кому его тянуло, так что теперь можно было начать поиск решения, которое могло бы принести семье облегчение.

3. Нынешняя или родительская семья?

Для того чтобы внести необходимую ясность, скажу: родительская семья — та, в которой человек является ребенком, а нынешняя — та, где он муж или жена, отец или мать. Какую из систем терапевт просит клиента расставить (здесь, как и дальше, я говорю о семейных системах и не вдаюсь в методические особенности работы с другими системами отношений, например, на предприятии или в коллективе), часто следует непосредственно из предъявленного запроса, например, разрешение тяжелого конфликта с сестрой или помощь в принятии решения о дальнейшей совместной жизни с супругом.

Иногда, правда, бывает, что запрос идет сразу в обоих направлениях. В таких случаях преимущество обычно отдается работе с той системой, которая обладает большей силой в отношении искомого решения. Чаще всего это нынешняя система, если в ней имеется серьезная проблема. А поскольку работа с ней нередко требует принятия болезненных решений, ее стремятся избежать. Терапевт в таком случае не должен идти на поводу у клиента, иначе он потеряет его доверие. Однако если терапевт вопреки сопротивлению клиента настоит на расстановке нынешней системы , это тоже ни к чему не приведет. В моей практи ке уже не раз случалось так, что я просил участника курса расставить его нынешнюю систему, а он совершенно спонтанно брал свою мать или кого-то из братьев или сестер, что свидетельствовало о том, что внутренне он не настроен на нынешнюю систему. Тогда терапевту лучше, наверное, подождать, пока клиент сам, уверенно и энергично, еще раз выберет ту систему, которая должна быть расставлена.

Часто имеет смысл интегрировать в расстановку нынешней системы кого-то из членов родительской системы, так как многие конфликты в паре или семье являются следствием переплетений в родительских семьях. Так, для того чтобы клиент мог принимать близость партнера, может оказаться необходимым разрешить ситуацию с прерванным движением любви к матери, или для того чтобы освободить отношения клиента с партнером от примеси чужих чувств, необходимо прощание с невестой отца или бабушкой, с которой несправедливо обошлись. Но если в самой паре или нынешней семье были тяжелые травмы или события, такие, как смерть ребенка или аборт, «вычеркнутый» ребенок или насилие, или если нынешняя система очень комплексная, то ради прояснения ситуации в этой семье пока лучше отказаться от подробного рассмотрения переплетений в родительских системах.

4. Выбор заместителей

Расстановка начинается с выбора заместителей. Выбор должен происходить быстро, без предварительного «распределения ролей» и определения критериев. Если расставляющий придает значение определенным признакам тех, кого нужно выбрать, этим он ограничивает выбирающую душу представлениями и отвлекающими параллелями. Для эмпатии заместителей не имеет значения ни внешнее сходство, ни рост, ни какие-либо другие признаки. Ведь мать — не потому мать, что она высокого или невысокого роста, и судьба обычно нив коей мере не зависит от внешних признаков. Преимущество работы с заместителями в том и состоит, что они не такие, как члены семьи, что в своих чувствах в расстановке они свободны от любых характеристик и заданностей. Поэтому они способны чувствовать важные вещи, которые в самой семье не могут быть восприняты из-за разнообразия сведен ий и большой близости друг к другу. Случай — вот то, что обнажает главное, поскольку он не подвластен нашим «увязываниям».

Выбор заместителей самим расставляющим имеет смысл прежде всего потому, что, выбирая, он уже вкладывает в расстановку силу и поиск своей души, а не потому, что якобы только он способен «правильно» выбрать заместителей. Если потом в ходе расстановки нужно будет включить в нее кого-то еще, для быстроты процесса необходимых заместителей может выбрать и терапевт. Удивительное своеобразие этого метода заключается и в том, что на одном и том же месте внутри расставленной семьи разные люди испытывают аналогичные чувства.

Уже в процессе выбора заместителей от расставляющего, терапевта и группы требуется спокойствие, концентрация и определенное напряжение. «Поле» расстановки начинает строиться уже с момента выбора заместителей и их включения в расстановку. Заместители должны быть внутренне готовы к участию в расстановке, и все, что может помешать в работе, например, яркий головной убор, им следует оставить снаружи. Их энергия должна иметь возможность течь свободно и без помех, например, из-за жвачки во рту. Если тот, кто был выбран, не хочет предоставлять себя в распоряжение для расстановки, если он колеблется или кажется полностью погруженным в себя, терапевт просит расставляющего выбрать кого-нибудь другого.

Количество лиц, включаемых в расстановку с самого начала, зависит, естественно, от величины расставляемой системы и проблемы, которую нужно решить. Однако здесь есть одно твердое правило: сначала в расстановку включается не больше людей, чем это необходимо. Лучше дополнить расстановку позже, чем с самого начала перегрузить или даже парализовать ее динамику слишком большим количеством участников. Если в семье, к примеру, много братьев и сестер и судьбу каждого из них в любом случае невозможно рассмотреть в ходе одной расстановки, то вполне достаточно начать с включения в нее лишь тех братьев и сестер, чье участие действительно необходимо на основании предоставленной информации. А остальных можно включить потом в образ-решение. Если семейные системы очень «комплексные», то расстановку начинают только с тех членов семьи, кто относится непосредственно к семье клиента, и, может быть, кого-то еще из предыдущих поколений. Если родительская семья оказывает сильное влияние на нынешнюю систему, сначала рассматривается динамика в нынешней системе, а позже в расстановку включаются значимые лица из родительской семьи или же работа вообще ведется с сокращенной системой, например, только с матерью и ребенком или с клиентом и его болезнью или смертью.

Если с самого начала должно быть выбрано много заместителей, нужно следить за тем, чтобы каждый из них сразу знал, кого из членов семьи представляет он, а кого другие заместители. Иначе нередко еще во время процесса выбора заместители начинают перешептываться, выяснять, кто есть кто, и таким образом отвлекаться. Лучше всего, выбирая заместителя, громко и четко называть того, кого он будет представлять. Иногда бывает полезно, чтобы терапевт установил среди выбранных заместителей временный порядок, например, ясно показывающий ряд братьев и сестер.

5. Процесс расстановки

Расставляющий свою систему делает это без учета времени, причин и без заранее сформированного образа. Если у терапевта возникает подозрение, что он действует схематично или ориентируется на заранее намеченный образ, он говорит ему об этом и просит начать расстановку сначала или же прекращает ее. Если клиент спрашивает, как надо расставлять семью: такой, какая она сейчас, или такой, какая она была раньше, терапевт не пускается в объяснения, а лишь подчеркивает «отсутствие времени» в расстановке. То, что в своей динамике она переходит временные границы, относится к сути души, а вместе с тем и расстановки. Здесь равным образом присутствуют и живые, и мертвые, и мы часто не знаем, какие события и судьбы в семье по-прежнему действуют, а какие нет.

Чаще всего клиенты расставляют семью «правильно», так что терапевту не приходится много объяснять и говорить. Иногда могут потребоваться вводные указания, такие, как: «Расставляй, не думая о времени, причинах, заранее придуманном образе. Поставь членов семьи по отношению друг к другу так, как это происходит в семье, как это отвечает твоему внутреннему образу. Следуй своему чувству, доверься своему сердцу и душе». Может быть, следует сказать кое-что о самом процессе расстановки, например: «Лучше всего обеими руками взять заместителей спереди или сзади за предплечья или плечи и молча поставить их на место, не придавая им никакой формы в духе скульптуры и не давая никаких других указаний». Затем терапевт отходит назад, предоставляя клиента процессу расстановки, а самого себя — сопровождающему этот процесс восприятию. Он следит за тем, чтобы клиент производил расстановку тщательно и с любовью, чтобы с самого начала силы поля могли проявиться в «силе» расстановки. Реакция группы, ее внимание или беспокойство очень быстро дают понять, идет ли речь в расстановке о чем-то важном и сосредоточен ли расставляющий.

Если клиент расставляет свою семью без любви, забывает кого-то поставить, уверяет заместителей, что то место, на котором они случайно оказались после выбора, правильное, не знает, куда поставить некоторых членов семьи или сомневается в им же самим расставленном образе, то иногда терапевт может вмешаться, внося ясность и ободряя клиента. Но чаще всего в этом случае он должен прервать работу уже на фазе расстановки заместителей. Может быть, пока еще не настал подходящий момент для расстановки или выбрана не та система. Расстановку могла парализовать лояльность по отношению к кому-то из членов семьи или отсутствие в ней кого-то вследствие недостатка информации. Некоторые делают расстановку, хотя они, возможно, слишком «сыты». Или слишком «голодны» и слишком ожесточены или боятся того, что может обнаружиться. А может быть, к расстановке их подталкивает кто-то другой, хотя собственного импульса сделать расстановку у них нет.

Приведу пример

Молодая женщина через посредничество матери принимала участие в группе, чтобы сделать расстановку своей семьи. Из-за ее страхов матери пришлось вместе с ней приехать из Гамбурга в Мюнхен, чтобы она вообще смогла принять участие в семинаре. Делая расстановку, женщина сначала казалась очень растерянной и не знала, куда ей ставить членов своей семьи. Терапевт сразу же прервал эту работу. Женщина испытала одновременно и разочарование, и облегчение. На следующий день во время первого круга она сказала, что вечером из-за прерванной расстановки у нее был тяжелый спор с матерью. Мать хотела, чтобы она избавилась от своих страхов, но ее собственный запрос был совсем другим, ее желанием было установить наконец удовлетворительные отношения с мужчиной. Когда она об этом говорила, в ее голосе было очень много энергии, и терапевт сразу же попросил ее еще раз расставить семью. На этот раз она действовала очень четко, с хорошей энергией. В расстановке произошла очень волнующая и принесшая ей облегчение встреча с рано умершим отцом. Косвенно прояснилось и кое-что с ее страхами. Основой этой второй расстановки стала ее собственная сила и внутренняя ориентация.

6. Дать образу расстановки подействовать

Расставив систему отношений, клиент садится так, чтобы хорошо видеть происходящее в расстановке. Терапевт тоже садится или просто выходит из поля расстановки. Теперь начинается более или менее длительная фаза тишины, пока заместители вчувствуются и сконцентрируются на возникающих у них чувствах. Терапевт дает возможность образу расстановки подействовать на себя. Точнее говоря, он дает подействовать на себя полю или душе расставленной семьи. Не останавливаясь на деталях, он обращает внимание на первые, часто тонкие телесные реакции заместителей, импульс к совершению какого-либо движения, беспокойные движения тела, перевод взгляда с одних членов семьи на других, взгляд, направленный в пол, в потолок или вдаль и т. д. Одновременно он следит за собственными внутренними, а иногда и телесными реакциями, за возникающими у него самого «образами» и первыми проблесками «истины». Насколько получится, он «опустошает» себя и позволяет вести себя тому, что видит, тому, что трогает его душу.

Часто это самый трудный момент для терапевта. Поскольку здесь он ничего не может сделать, он еще не знает, куда пойдет динамика расстановки. Он испытывает искушение начать размышлять, привести расстановку в соответствие с уже имеющейся у него информацией или думать о том, как он будет действовать. На него может давить мысль о том, что теперь успех расстановки зависит от него. Он может также испытать страх перед тем, что обнаруживается или не обнаруживается в расстановке. Или он преждевременно уверяется в том, что знает, как можно быстро достичь решения. Здесь важно то, что Берт Хеллингер называет феноменологическим взглядом: созерцанием «без знания», «без намерений», «без страха». Но в то же время это момент глубокого участия в том, что затрагивает самое нутро семьи, и созерцание терапевта, его восприятие (как и восприятие заместителей) сопровождается своего рода благоговением и благодарностью за право такого участия. Этот первый тихий момент расстановки до опроса заместителей имеет огромное значение. Он необходим для того, чтобы «обнаружить», что душа группы готова себя проявить.

В большинстве случаев терапевт очень точно чувствует, как долго должна сохраняться эта тишина. Она проникнута выстраивающейся силой и напряжением, а иногда уже и первым глубоким контактом, зарождающимся в расстановке, захватывающим терапевта и группу. Если терапевт начнет опрос слишком рано, это «захватывающее» не сможет раскрыться и дальнейший процесс расстановки останется поверхностным или пойдет с трудом. При этом терапевты часто не доверяют собственному наблюдению. Тогда им «нужны» заместители и их высказывания. Но это может подорвать доверие к терапевту. Если же терапевт ждет слишком долго, то энергия снова уходит, заместители становятся беспокойными и нетерпеливыми или вовлекаются в процесс, «вынимающий» их из динамики чужой семьи и погружающий в их собственную динамику, которая может фальсифицировать процесс расстановки.

Правда, не всегда это первое стремление «дать подействовать» расстановке наполняется энергичной динамикой. Некоторые расстановки раскрывают свою силу и динамику только со следующими шагами. Так бывает прежде всего в тех случаях, когда в расстановку еще не были введены лица, имеющие решающее значение для семейной динамики, или отсутствует какая-то важная информация. Если образ расстановки не уходит вглубь сразу же, нельзя позволить себе растеряться или упасть духом. Хотя иногда и рекомендуется прерывать расстановку уже в начале, но в первую очередь следует упорно «идти» в расстановку дальше и верить в ее удачу.

Иногда уже в самом начале расстановки у заместителей возникают своеобразные реакции. Так, например, когда один мужчина делал расстановку родительской семьи, то едва он расставил заместителей, как они начали хихикать, пересмеиваться, и их было невозможно остановить. Мужчину это очень задело и смутило, и терапевт уже было подумал, что ему следует прекратить расстановку. Но некий голос побудил его понаблюдать за этим смехом некоторое время. Потом он спросил мужчину: «Так что произошло на свадьбе твоих родителей?» — поскольку у него почему-то возник образ свадьбы. Мужчина ответил: «Мне однажды рассказывали о том, что на свадьбе моих родителей вдруг появилась какая-то женщина со своей двадцатилетней дочерью и у всех на глазах встала перед моей матерью. Она указала на руку своей дочери и сказала: «Эти кольца на руке моей дочери подарил ей ваш муж с обещанием на ней жениться». Среди заместителей моментально установилась полная тишина. Терапевт поставил заместительниц этой женщины и ее дочери перед группой, и теперь на тех, над которыми тогда предположительно посмеялись, смотрели смущенно.

7. Опрос заместителей

Если заместители внимательны, а так бывает почти всегда, терапевт начинает спрашивать их, какие чувства они испытывают на отведенных им местах. Возможно (особенно когда заместители еще не знакомы с работой методом расстановки), ему следует поощрить их доверять тому, что они чувствуют, и не бояться открыто об этом говорить. Но большинству заместителей, по крайней мере, в нашем культурном пространстве, без труда удается выражать свои чувства. Иногда случается так, что кто-то говорит не из своей роли, а рассказывает о том, что он думает о подобной ситуации независимо от расстановки. Или он говорит то, что, на его взгляд, он должен говорить. Обычно терапевту бывает достаточно кратко прояснить ситуацию и помочь участнику стать заместителем. Но бывает и так, что заместители не выражают свои чувства, а передают то, что видят. Их взгляд остается поверхностным и привязанным к описанию позиции в расстановке. Обычно это тоже легко поправить, коротко указав участнику на «службу» заместителя в расстановке.

С кого терапевт начинает опрос? Если в начале расстановки динамика ярко не выражена, то обычно он начинает с отца и матери, а затем переходит к детям. Если же кто-то из заместителей уже в самом начале демонстрирует необычную реакцию, то уже в опросе терапевт следует за этой динамикой и обращается к тем заместителям, которые явно в эту динамику вовлечены.

Нет никакой необходимости опрашивать сразу всех заместителей, а зачастую это может даже помешать (в первую очередь в больших системах). Если у кого-то обнаруживается значимая динамика, терапевт сразу же идет вместе с ней и в духе этой динамики предпринимает первые изменения позиций. Действуя таким образом, он идет вместе с силой и течением энергии расстановки. Если он поступит иначе и продолжит опрос, то энергия, по крайней мере сначала, снова уйдет. Если оказывается, что следование первой динамике не ведет к решению или что это вообще ложный путь, это легко поправить в дальнейшем ходе расстановки.

Иногда кто-то из заместителей ничего не чувствует, но этим нечувствием он сообщает что-то верное. Некоторых заместителей нужно слегка притормозить в потоке их речи, чтобы они не отходили от главного, которое может быть выражено очень просто и коротко. Если кто-то из заместителей выказывает сильное чувство или спонтанную телесную реакцию, то терапевт остается с этой невербальной реакцией, а не «вытаскивает» из нее заместителя, прося его описать ее, потому что выявление глубокой душевной динамики в семье гораздо важнее, чем слова. Если заместитель говорит то, что противоречит впечатлению терапевта от увиденной им динамики, тогда он доверяет собственному чувству и сообщает о нем. Часто это способствует прояснению важных и отвечающих реальности моментов в высказываниях заместителей. Терапевт следит за тем, чтобы готовность заместителей к сообщению не реализовывалась ими по собственному усмотрению. В некоторых расстановках заместители, как, может быть, и в реальной семье, вступают друг с другом в диспут. Это отвлекает от главного, и терапевт должен вернуть заместителей к тишине, в которой может проявиться и раскрыть себя Подлинное.

Если кому-то из заместителей терапевт не задает вопросов сразу, этот человек может почувствовать себя обойденным и вмешаться в процесс следования терапевтом течению расстановки. В этом случае терапевт тоже просит заместителей быть сдержанными и заверяет их, что возможность высказать то, что важно, получит каждый. Как бы ни были важны чувства и сообщения отдельных заместителей, находясь внутри системы, они не в состоянии сохранять общую перспективу и ориентирова









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.