Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







ИЗ АКТА ЛЕНИНГРАДСКОЙ ГОРОДСКОЙ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ О ЗЛОДЕЯНИЯХ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ В ЛЕНИНГРАДЕ И ЕГО ПРИГОРОДАХ





 

[Документ СССР-85]

 

...За 900 дней беспримерной осады Ленинграда, за время оккупации его пригородов немецко-фашистские захватчики чинили бесчисленные злодеяния и зверства над мирным населением.

Немцы сбросили на Ленинград 107 000 фугасных и зажигательных бомб, 150 000 тяжелых артиллерийских снарядов. Каждый ленинградец ежеминутно в течение всех 900 дней осады был как бы на поле боя, ежеминутно ему угрожала гибель или опасность быть искалеченным на всю жизнь. От бомбежек и артиллерийского обстрела убито 16 747 и ранено 33 782 человека. Эти данные подтверждаются многочисленными документами, свидетельскими показаниями и т.д...

Директор школы №218 по ул. Рубинштейна, 13, пишет:

«18 мая 1942 года школа №218 пострадала от артиллерийского обстрела... 12-летний мальчик Леня Изаров убит. Маленькая девочка Дора Бинамова побледнела, стонет от боли. «Мамочка, как же я буду без ножки», — говорит она. Генделев Лева истекает кровью. Ему оказывают помощь, но она уже не нужна. Со словами «проклятый Гитлер» он умирает на руках у своей матери. Тяжело раненный Кутарев Женя просит не расстраивать отца, у которого больное сердце. Преподаватели школы и старшие школьники оказывают помощь пострадавшим. Четверо учащихся убито и семеро ранены. Невинно пролитая кровь детей взывает к мести»...

13 мая 1942 г. при артобстреле убито 12 детей, воспитанников детского сада фабрики им. Урицкого в возрасте от 4 до 6 лет.

Враг методически обстреливал людные перекрестки, трамвайные остановки. При разрыве снаряда на трамвайной остановке на углу Невского проспекта и Садовой улицы 1 мая 1943 г. убито 49 и ранено 87 человек. 7 января 1943 г. от разрыва снаряда в трамвае на углу Нижегородской улицы и Лесного проспекта убито 98 и хранено 76 человек. Большинство пострадавших — подростки из ремесленного училища. 12 октября 1943 г. снаряд попал в трамвай на углу Лесного проспекта и Литовской улицы. Через несколько дней другой снаряд разорвался на том же месте и тоже попал в трамвай. Убито 23 и ранено 49 человек.



Врач 4-го батальона МПВО Берлин и медсестра Тверская пишут:

«6 сентября 1941 г. снаряд разорвался на улице. На панели с распростертыми руками лежит убитая женщина. Рядом валяется корзинка с продуктами. Деревянный забор скошен и обагрен кровью. На нем налипли куски разможженного человеческого тела, петли кишек, окровавленные осколки костей, куски мозга. На панели — разорванный пополам труп беременной женщины; виден труп почти доношенного младенца. Во дворе — 5 трупиков девочек в возрасте 5—7 лет. Они лежат полукругом, в том же порядке, как стояли тут до момента смерти, играя в мяч».

Среди погибших от руки врага ленинградцев дети и взрослые, старики и больные. Среди них много прославленных людей труда, представителей советской интеллигенции: известный физиолог академик А.А. Ухтомский, член-корреспондент Академии архитектуры профессор Л.А. Ильин, доктор технических наук Л.П. Шишко, профессор С.С. Казарновская, крупный микробиолог профессор А.А. Владимиров, патологоанатом профессор М.Г. Мандельштам, народный артист РСФСР Б.А. Горин-Горяинов, заслуженная артистка республики А.Ф. Грибунина и другие.

В 27 статье 4-й Гаагской конвенции [1907 года] говорится:

«При осадах и бомбардировках должны быть приняты все необходимые меры к тому, чтобы щадить насколько возможно храмы, здания, служащие целям науки, искусств и благотворительности, исторические памятники, госпитали и места, где собраны больные и раненые...»

Нарушая нормы международного права и конвенции, гитлеровцы обстреливали жилые дома, школы, больницы и другие культурно-бытовые учреждения. От вражеской бомбардировки госпиталя на Суворовском проспекте в доме №50 убито и ранено 442 человека, в том числе 160 человек медперсонала.

Жестоко и бессмысленно немцы били по заведомо невоенным объектам, осыпая их снарядами и авиабомбами. Об этом свидетельствуют многочисленные показания пленных немцев, журналы боевых действий артиллерийских подразделений немецких войск, осаждавших Ленинград, захваченные у немцев планы Ленинграда с нанесенными на них номерами объектов, причем большинство объектов, намеченных на плане, — невоенные. Так, объект №736 — школа на Бабурином переулке, №708 — Институт охраны материнства и младенчества, №192 — Дворец пионеров, №89 — больница им. Эрисмана, №96 — первая психиатрическая больница, №295 — Гостиный двор. Особый перечень объектов обстрела включает в себя наиболее многолюдные трамвайные остановки, оживленные перекрестки.

В журнале боевых действий немецкого 768-го тяжелого артиллерийского дивизиона резерва Главного командования имеются записи:

«5.XII 1942 г. Дивизион обстреливал 25 снарядами скопление народа на Крестовском острове в северной части Петербурга. Повидимому, это было скопление эвакуируемых...»

«17.I 1943 г. День прошел спокойно. В 10.45 дивизион четырьмя орудиями производит огневой налет по жилым кварталам Петербурга. Выпущено 38 снарядов».

Вилли Беккер, ефрейтор 1-й батареи 708-го артиллерийского дивизиона, взятый в плен 27 января 1944 г., показал:

«Задача дивизиона состояла в обстреле Ленинграда... Когда мы прибыли в 708-й артдивизион, то старший лейтенант Грауниц сказал пополнению: «Ваша задача — уничтожение Ленинграда»... Мы знали точно, что в Ленинграде много гражданского населения. По этому гражданскому населению мы и стреляли».

Фриц Кепке, фельдфебель, командир 2-го орудия 2-й батареи 2-го-дивизиона 910-го артиллерийского полка, заявил:

«Для обстрела Ленинграда на батареях имелся специальный запас боеприпасов, отпускавшихся сверх лимита в неограниченном количестве... Все расчеты орудий знали, что обстрелы Ленинграда были направлены на разрушение города и уничтожение его гражданского населения. Поэтому они иронически относились к сводкам немецкого верховного командования, в которых говорилось об обстрелах «военных объектов» Ленинграда. Стреляя по городу, солдаты и офицеры сопровождали выстрелы выкриками, вроде следующих: «А ну-ка, еще в один дом трахнем!», «Привет большевикам!», «Эх, посмотреть бы, как рушится квартал!», «Еще куча трупов!», «А, ну, давай фарш!»

Гитлеровские убийцы стреляли по городу в часы наибольшего оживления уличного движения, чтобы умертвить как можно больше мирных советских граждан. Пленный Ловнен Рудольф из 9-й батареи 240-го артполка 170-й пехотной дивизии на допросе показал:

«Артбатареи 240-го артполка вели огонь по Ленинграду утром, часов в 8—9, днем с 11 до 12 часов, вечером наиболее интенсивно с 17 до 18 часов и затем с 20 до 22 часов одиночными выстрелами. Основная задача была — обстрел жилых зданий и истребление жителей Ленинграда, поэтому мы вели огонь в то время, когда на улицах города было наибольшее скопление жителей».

Велики потери Ленинграда из-за воздушных и артиллерийских налетов гитлеровского зверья. Но еще больше жертв нес Ленинград в результате голода и других трудностей блокады. Блокада лишила жителей города подвоза продовольствия и топлива. Прекратили свою работу бани, прачечные; замерз водопровод. Не было света, не было тепла, трамваи стояли; рабочим выдавалось в день по 250 граммов хлеба, содержащего 30 процентов примесей; служащим и иждивенцам — 125 граммов. Другие продукты не выдавались. К мукам голода присоединялись страдания от холода. Свирепствовали цынга и другие заболевания.

В результате голодной блокады в г. Ленинграде погибло 632 253 человека.

В эти месяцы страшного голода немцы, стреляя из орудий по Ленинграду, говорили:

«Сегодня мы опять «кормили» ленинградцев, и они должны быть нам благодарны, ведь у них голод...» (из показания пленного унтер-офицера Эрика Крушке).

С пуском в ход Ладожской трассы была налажена связь со страной организован подвоз продуктов и боеприпасов осажденному Ленинграду. Но фашистские изверги систематически бомбили и обстреливали Ладожскую «дорогу жизни».

Свидетель, врач Милова, так описывает положение в одной из многих ленинградских семей — типичное для Ленинграда зимы 1941/42 года:

«В суровый январский день 1942 года, в сильный мороз под вечер я попала по вызову в квартиру 8 д.57 по Боровой улице. Дверь в комнату была открыта. Найдя нужную мне комнату, я без стука вошла в нее. Глазам моим представилась жуткая картина. Полутемная комната. На стенах изморозь. На полу замерзшие лужи. На стульях труп мальчика 14 лет, в детской колясочке второй труп крошечного ребенка. На кровати — мертвая хозяйка комнаты — К.К. Вандель. Возле нее, растирая ей грудь полотенцем, стоит ее старшая дочь Миккау. Но погасшую жизнь не вернешь. В один день Миккау потеряла мать, сына и брата, погибших от голода и холода. У дверей, еле держась на ногах от истощения, стоит соседка Лизунова, обезумевшим взором глядя на умерших. На следующий день умерла и она».

Тяжело пострадало от немецко-фашистских захватчиков население пригородов Ленинграда. 29 месяцев немецко-фашистской оккупации города Пушкин (Царское село) были сплошным надругательством над человеческим достоинством советских людей. Это было время полного бесправия и насилия, разорения и голода. Ни в чем не повинных людей немцы расстреливали и вешали. В наиболее оживленных пунктах (угол Октябрьской площади и Советского бульвара, Московская улица и улица 1 Мая) были устроены виселицы, на них по многу дней висели трупы советских граждан с надписями на груди: «За саботаж», «За партизанство» и т.д.

Гитлеровцы систематически истребляли советских граждан. Без всякого повода, только за то, что они русские люди, повешены инженер Капустин, кладовщик Иванов, учитель Королев и другие. Директор Всесоюзного института растениеводства Ватган, идя с женой по улице, не остановился на окрик немецкого офицера. За это их расстреляли. Гражданка Бокова была свидетельницей кровавой расправы над 12-летним мальчиком. Гитлеровцы повесили его на шпагате за волосы, и стоя неподалеку, с часами в руках, проверяли, сколько времени он промучается. В сентябре 1941 года немцы убили 50 детей, в октябре в Баболовском парке расстреляно 400 граждан, в феврале 1942 года сожгли 200 жителей города.

Ряд районов города гитлеровцы объявили «запретной зоной» и расстреливали каждого, кто там появлялся. Матери, спасая от смерти голодных детей, вынуждены были пробираться через «запретную зону» в ближайшие села и деревни за продовольствием. Их ловили и расстреливали. Свидетельница Тараканова зарегистрировала (будучи паспортисткой) 123 случая гибели мирных граждан, застреленных при проходе через «запретную зону». Всего в городе Пушкине расстреляно, замучено и погибло от артобстрелов и авиабомбардировок 18 368 человек, угнано в Германию 17 968 человек.

В Петродворце погибло 4 265 человек и угнано в Германию 30 783 человека. Укрываясь в убежищах, жители вынуждены были время от времени выходить оттуда за продуктами, за водой и т.д. Этих людей немцы подстерегали и расстреливали. Например, 200 человек укрывалось в подвалах гранильной фабрики. Немцы все время обстреливали это место. Люди погибали от ран, голода и жажды. Тогда жители решили перейти в более безопасное место. Но немцы начали стрелять по безоружной толпе из автоматов, пулеметов и минометов. Большинство было убито. Более 200 человек скрывалось в подвале дома №13 по Ленинградской улице. Этот дом немцы зажгли и засыпали выход из подвала. Граждане, укрывшиеся в подвале, задохнулись в дыму. Около 500 стариков, детей и больных погибло от артиллерийского огня в Троицкой церкви.

В мае 1942 года в Петродворцовой больнице, эвакуированной немцами в поселок Володарское, немцы впрыснули под кожу 80 больным яд, а затем больницу вместе с находившимися там трупами сожгли. Свидетельницей этого чудовищного преступления была санитарка Екатерина Орлова, которой удалось бежать. Страшные злодеяния учинили немцы в больнице им. Кащенко, где они умертвили ядом 1 250 человек и закопали трупы отравленных в противотанковом рву в дер. Ручьи.

Близ города немцы организовали лагери для мирных советских граждан и военнопленных. В лагерях гитлеровцы установили режим сурового террора. Они подвергали советских людей неслыханным телесным наказаниям, мучили голодом и непосильным трудом. Свидетельскими показаниями установлено, что в лагерях в селе Рождественское и Выре только с мая по август 1942 года умерло около 3 000 человек.

Свидетель Самоваров Сергей Иванович, врач, заявил, что «в Рождественском лагере в октябре 1941 года погибло 500 человек, в ноябре — 700, а в декабре — 1 024 человека. В декабре открылась эпидемия сыпняка, и смертность намного увеличилась...».

 









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.