Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Жестокая и необычная кара – как выжить на телевидении и радио





Как брать и давать интервью

Пять советов для выступающих по телевидению и радио

Как превратить плохие новости в хорошие

Уроки дебатов между Гором и Перо

Если вы будете удачно выступать перед публикой, следующее, что может выпасть на

вашу долю, – это приглашение выступить по радио или телевидению. Не паникуйте.

Приемы, описанные в этой книге, обеспечат вам успех и в эфире. В этой главе я расскажу о

моем взгляде на общение перед телекамерой, о нескольких случаях из моей практики

телеведущего и об общих замечаниях относительно электронной прессы, которые следует

иметь в виду.

МОЙ ПОДХОД К ОБЩЕНИЮ В ЭФИРЕ

Свое ежевечернее ток-шоу на CNN я считаю разговором, который волей случая

происходит перед телекамерой. Я не считаю нужным провоцировать конфликты. В отличие

от некоторых других телеведущих, например Сэма Дональдсона, я не считаю, что для

получения серьезных, веских ответов нужно обязательно налетать на собеседника коршуном

и вещать прокурорским тоном. Я предпочитаю создать непринужденную обстановку,

расположить гостя к себе и таким образом провести интервью, которое и зрелищно, и

содержательно.

Если интервью ни о чем не расскажет людям, от этого не будет проку ни мне, ни моему

гостю – значит, оно должно быть содержательным. А содержательным оно может быть

только в том случае, если оно интересно, иначе зрители переключат телевизор на другой

канал. Я уже упоминал в этой книге свое интервью с Дэном Квейлом, во время которого он

заявил, что поддержал бы свою дочь, если бы она решила сделать аборт. Как я сказал, ключ к

успеху тогда заключался в том, что я внимательно слушал собеседника.

Однако не менее важно было и то, что я сумел получить сенсационный ответ таким



образом, что ни он, ни я не оказались в ложном положении. Ваша настойчивость и вместе с

тем тактичность, умение задать вопрос именно так, чтобы не смутить интервьюируемого, в

результате помогут вам получить от него ответ.

Подобный опыт был у меня с Джо Димаджио-младшим. Я тогда работал на

радиостанции в Майами и вел свое ток-шоу с борта плавучего ночного клуба Surfside-б,

когда в зал вошел Джо-младший с другом. Я интервьюировал диск-жокея клуба Билла

Хартека. После того как я взял у него интервью, ко мне подошел Джо-младший, и мы

полчаса говорили о том, каково ему жить, будучи сыном и тезкой одного из самых

знаменитых людей в Америке. По ходу разговора мы логически и вполне естественно

подошли к теме его взаимоотношений с отцом. Наконец я задал ему самый серьезный

вопрос, который только можно задать человеку относительно его родителей:

– Вы любите своего отца?

Джо-младший надолго задумался:

– Мне нравится то, что он сделал.

– А его вы любите?

Снова молчание, и потом:

– Я его не знаю.

Не сомневаюсь, Джо тоже есть что рассказать о своих взаимоотношениях с сыном.

Если бы он пришел ко мне в студию, я бы дал ему такую возможность, но, зная, что Джо

наотрез отказывается говорить о своей личной жизни, я не сомневаюсь, что он отклонил бы

такое приглашение.

Если бы вопрос об отце был первым, который я задал Джо Димаджио-младшему, он

вероятнее всего дал бы на него стандартный ответ, что-нибудь вроде: «Ну конечно!» Но

когда я тактично подвел его к этому вопросу в ходе разумной и деликатной беседы, он, не

будучи скованным, дал более честный и острый ответ.

Я никогда не боялся задавать вопросы, которые другим могли бы показаться просто

глупыми, если мне казалось, что это заинтересует зрителей. Я на глазах всего мира задавал

такие вопросы, каких никогда бы не задали Разер, Брокау и Дженнингс. Во время

президентской кампании 1992 года я спросил президента Буша: «Вам не нравится Билл

Клинтон?» Многие профессиональные журналисты заметили бы, что этот вопрос не имеет

никакого отношения к президентской кампании, но дело можно было представить таким

образом, что он имел к ней самое прямое отношение, поскольку выявлял человеческий

фактор – отношение одного человека к другому – у человека, занимавшего самый высокий

пост в стране.

Все мы люди, в том числе и те, кому удалось стать президентом, и такой вопрос

наверняка задали бы люди, сидящие перед телевизорами, поэтому задал его и я.

Я также спросил Ричарда Никсона: «Не бывает ли у вас странных ощущений, когда вы

проезжаете мимо Уотергейта1? » Когда я в последний раз интервьюировал президента

Рейгана, я спросил его, каково ему было оказаться под дулом пистолета Джона Хинкли.

Возможно, другой репортер задал бы ему другой вопрос о покушении 30 марта 1981 года, но

готов держать пари, что многих интересовало именно то, о чем я спросил.

Эдвард Беннет Уильяме, прославившийся своей готовностью браться за самые сложные

дела, говорил мне, что заранее знает ответ на любой вопрос, который он задает в зале суда,

однако зал суда – не совсем обычное место для общения, а адвокаты не любят сюрпризов. На

своем ток-шоу я никогда не задаю сознательно вопросов, ответы на которые мне уже

известны. Я хочу реагировать на слова гостя своей студии так же, как аудитория, но, если я

заранее буду знать ответ, естественной реакции не получится.

ЕСЛИ ЖЕРТВА ВЫ

1 Комплекс гостиничных, жилых и конторских помещений в г. Вашингтоне. В 1972 году в нем наряду с

другими учреждениями размещался Национальный комитет Демократической партии.

Скорее всего впервые в жизни вы будете принимать участие в ток-шоу в качестве

интервьюируемого, а не ведущего. Опять-таки вспомните бойскаутский девиз и будьте

готовы. Секрет успеха любого интервью – уверенность в том, что ситуацию держите под

контролем вы, а не кто-то другой, независимо от того, берут у вас интервью для газеты на

месте вашей работы или вы находитесь в телестудии.

Ситуацию можно контролировать лишь в том случае, когда вы будете уверены, что

досконально знаете тему интервью, и напомните себе, что знаете об этом больше, чем тот,

кто сидит напротив вас. Если это интервью для газеты или программы новостей, не забудьте:

ни один параграф Конституции Соединенных Штатов не требует от вас ни отвечать на

любой вопрос, ни сообщать все подробности, которые хотел бы знать интервьюер, ни даже

давать интервью вообще. А кроме того, здесь, как и во многих других случаях, можно

добиться успеха, переведя беседу с помощью шутки на другую тему.

Никто не может принудить вас отвечать на чьи-либо вопросы, в том числе и мои, если

только вы не даете свидетельские показания в суде. Но даже давая показания в суде, вы

можете чего-то не припомнить; если вы нервничаете, это не должно привести к тому, что вы

дадите ответ, который впоследствии будет опровергнут вашими же словами или словами

других людей. Если вы чего-то не помните, так и скажите. Никто не посадит вас в тюрьму за

то, что вы что-то забыли. Если вас где-то не было, так и скажите. Но не забудьте и другое:

если вы там были и говорите, что вас не было, вы напрашиваетесь на неприятности –

публичный позор или, хуже того, наказание по всей строгости закона. Как это ни банально,

рекомендую вам всегда говорить правду – и ни в коем случае не бойтесь сказать, что вы

чего-то не помните, если это правда.

Если вас интервьюируют в какой-либо другой обстановке, включая интервью

средствам массовой информации, не беспокойтесь насчет каверзных вопросов. Если вопрос

по той или иной уважительной причине вам не нравится, у вас есть немало способов

уклониться от ответа, даже если вы участвуете в передаче «Ларри Кинг в прямом эфире».

Служащие корпораций, правительственные чиновники, знаменитости и даже мои

собственные коллеги на радио и телевидении применяют следующие способы уклонения от

ответа на вопрос:

• «Отвечать на этот вопрос в данный момент будет для меня преждевременно».

• «Я не в состоянии ответить на этот вопрос, поскольку я еще не видел отчета».

• «Данный инцидент стал предметом судебного процесса, и поэтому я не могу его

прокомментировать».

• «Мы уже начали расследование и в ближайшем будущем опубликуем

исчерпывающий доклад».

• «Этот вопрос содержит предположение, а строить предположения – не моя стихия».

В наше время один из наихудших ответов в газетном или телеинтервью – «без

комментариев». Раньше такой ответ действовал, хотя и не слишком хорошо, но теперь он

утратил всякую силу. Для нашего падкого на сенсации общества, где общественное мнение,

во всяком случае у пугающе значительной части населения, формируют бульварные газеты,

«без комментариев» обозначает косвенное признание собственной виновности: «Если бы он

не был виновен, он бы не сказал «без комментариев», он бы ответил на вопрос». Теперь эти

слова услышишь разве что в плохом фильме или телесериале.

А если вы заранее знаете, что попадете в неловкое положение, но другого выхода нет?

Что тогда?

Ответ один – будьте честными. Пример – тайленол1.

Когда в восьмидесятые годы стало известно, что ненайденный злоумышленник

подложил в капсулы с тайленолом цианистый калий, производитель этого лекарства

компания Johnson & Johnson не стала пытаться преуменьшить значение происшедшего или

1 Патентованное средство от головной боли и простуды. Жертвами отравления стали восемь человек, после

чего федеральные власти выработали новые Правила проверки выпускаемых лекарств.

замять скандал.

Служащие этой фирмы вышли к телевизионным камерам и принесли американским

потребителям свои извинения. Их стратегия связей с общественностью по существу

нарушала все сложившиеся в этой сфере принципы. Они сказали правду: «Это ужасное

событие произошло, но наша продукция по-прежнему не представляет ни для кого

опасности, мы приняли дополнительные чрезвычайные меры, чтобы свести к минимуму

возможность повторения подобного в будущем, и вы можете и дальше покупать тайленол,

ничего не боясь».

В результате вера в продукцию фирмы была восстановлена и компания Johnson &

Johnson завоевала уважение всей страны за свою честность и прямоту.

Так же поступил Джон Кеннеди. Когда вторжение на Кубу в заливе Кочинос в 1961

году окончилось военным фиаско и унижением страны1, Кеннеди взял все на себя. Он мог бы

сказать, что унаследовал операцию, подготовка которой началась в последние месяцы

правления Эйзенхауэра, или свалить вину на разведку, однако он так не поступил. Он просто

сказал, что несет за все полную ответственность. Аналогичным образом поступила

генеральный прокурор штата Техас Рено после трагедии с сектой «Ветвь Давидова» в городе

Уэйко, случившейся всего лишь через несколько месяцев после ее вступления в должность2.

Возможно, вам очень не понравились обе эти истории, однако вы не можете отрицать, что

они нашли в себе силы взять на себя ответственность – и завоевали всеобщее уважение за

свою искренность.

Лучше всего умеют вилять и заметать следы во время интервью офицеры наших

вооруженных сил. Военная авиация уже давно, причем раз и навсегда, проинструктировала

офицеров по связям с общественностью: если в мирное время происходит авария, местное

военное информационное бюро должно немедленно выступить с заявлением из двух

пунктов:

1. Это был обычный учебный полет.

2. Для расследования создается комиссия из офицеров высшего звена.

Оба пункта вполне правдоподобны, и, если такое заявление опубликовано немедленно,

ВВС получают положительный имидж ответственной организации, понимающей, что

публика имеет право знать о происшедшем. В то же время эти два пункта отводят от ВВС

любые обвинения и подозрения, и командование получает драгоценный тайм-аут до тех пор,

пока оно даст себе труд начать расследование.









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.