Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Отношения между США и Россией до продажи Аляски в начале 60-х годов XIX века





После Крымской войны перед Россией по-новому встала проблема Русской Америки. Судьба русских колоний в Северной Америке во многом зависела от отношений России с США. Правительство Николая I рассматривало их как второстепенную державу, не представлявшую серьезной угрозы российским владениям на континенте. Его больше беспокоили растущее влияние английских торгово-промысловых компаний в Канаде. Однако начавшаяся в 40-х годах и все более расширяющаяся экспансия США на Тихоокеанском побережье также начинала угрожать российским колониям. Русская Америка уже в конце 40-х годов рассматривалась американскими экспансионистами как потенциальное владение США.

До поры до времени российское правительство не придавало большое значение подобным претензиям. Более существенным для него был рост экономического и политического значения США в мировой политике. Усиливалось соперничество США со странами Западной Европы, в особенности с Англией, интересы обеих держав сталкивались в Латинской Америке, на Гавайях, в Атлантике. Флот США угрожал мировой гегемонии Великобритании, а американские промышленные товары начали теснить английские[1]. Поскольку Англия являлась основным соперником России в Средней Азии, на Ближнем и Дальнем Востоке, сближение с США представлялось российскому правительству весьма своевременным. В обеих странах наряду с существенными различиями было и много сходного, например похожие процессы – освобождение крестьян в России и аболиционистское движение в США. Передовая общественность в России и США проявляла громадный интерес к политической и экономической жизни своего партнера, выступая за сближение двух стран и провозглашая общность их исторических судеб.



В 50 – 60-х годах Россия рассматривала США как полезный противовес торговому и морскому господству Англии во всем мире, в том числе и на Дальнем Востоке, а США намеревались использовать русско-английские противоречия для усиления своих позиций на северо-западе континента. Во время Крымской войны США придерживались благожелательной позиции по отношению к России. Они предупредили Петербург о готовящемся нападении англо-французского флота на российские тихоокеанские владения. При содействии США было заключено соглашение между РАК и Компанией Гудзонова залива, благодаря которому российские территории в Америке были объявлены нейтральными и избежали нападения со стороны англо-французского флота[2].

В ходе войны США впервые поставили вопрос о продаже им российских владений в Америке. Это предложение было сделано российским представителем в Вашингтоне Э.А. Стеклю государственным секретарем У.Л. Марси и сенатором от Калифорнии У.М. Гвином в августе 1854 года[3].

Предложение США встретило отказ, но не осталось без внимания. В России уже сознавали, что удержать колонии будет чрезвычайно трудно. Поэтому после Крымской войны вновь был поднят вопрос о продаже Русской Америки. От продажи колоний козна могла бы получить значительную сумму. Россия в преддверии реформ и после неудачной войны чрезвычайно нуждалась в деньгах. Но начавшиеся в конце 1859 года переговоры о продажи Аляски были отложены: в российском правительстве еще не было единого мнения по этому вопросу, США же стояли на пороге гражданской войны. Разразившаяся в апреле 1861 года гражданская война надолго отодвинула решение судьбы Русской Америки. В период этой войны дружественный характер русско-американских отношений упрочился, что имело большое значение для дальнейших переговоров.

В конфликте между Севером и Югом позиция России была непростой. Государственные интересы России настоятельно требовали поддержки вашингтонского правительства[4]. На стороне северян была и российская общественность. Содействие, оказываемое южанам Англии и Франции, также заставляло Россию дистанцироваться от поддержки Юга. Ее позицию можно определить как позицию доброжелательного нейтралитета Северу. Россия было заинтересована в сохранение единства США. Англия и Франция, напротив, были заинтересованы в ослаблении США и их распаде на соперничающие между собой государства.

На протяжении длительного времени, пока не обозначилось явное преимущество северян, российское правительство рекомендовало Вашингтону примириться с конфедератами во имя единства страны. Правда Стекль одно время полагал, что возможно мирное раздельное существование Севера и Юга. Но Горчаков поддерживал сохранение единства.

В Петербурге рассчитывали на победу умеренного крыла республиканской партии, склонявшегося к примирению с южанами, и не одобряли непреклонных радикалов. Все попытки последних убедить российских дипломатов в том, что северяне превосходят южан в военной силе и что примирение будет только на руку мятежникам, не достигали цели[5].

Однако Россия, занимая выжидательную позицию, все же действовала в пользу северян. Ряд ее акций способствовал укреплению международного положения Вашингтона. Особо следует отметить подписание в августе 1861 года в Петербурге русско-американской торговой конвенции, что рассматривалось в США как дружественный акт. Большую роль сыграли действия России в предотвращении англо-французской интервенции в США. Когда осенью 1862 года Наполеон III предложил России присоединиться к Англии и Франции с целью заставить Вашингтон снять блокаду Атлантического побережья Юга, Горчаков заявил, что Россия находится в дружественных отношениях с США и не будет оказывать на них никакого давления.

Несмотря на попытки европейских держав вовлечь Петербург в действия по прекращению конфликта, Россия твердо держала позиции невмешательства.

Вашингтону необходима была более действенная поддержка России. Однако российское правительство, занятое своими проблемами, избегала слишком активных акций. Положение России с зим 1863 года было существенно осложнено в связи с восстанием в Польше. Провозглашенный ею принцип невмешательства держав в польские дела обязывал Петербург придерживаться этой же позиции и в американском конфликте.

В свою очередь, США оказали поддержку России в польском вопросе. Они отвергли предложение присоединения к ноте европейских держав в защиту Польши. Сьюард сослался на традиционную политику Вашингтона, предусматривавшую неучастие США в союзах европейских держав, и дружественную Вашингтону позицию России в ходе гражданской войны.[6]

Угроза Англии и Франции побудили Петербург выяснить позицию Вашингтона в случае европейской войны. Как сообщал Стекль, «американцы сохранят к нам такое же отношение, какого они придерживались во время Крымской войны».

Возможность войны с Англией и Францией побуждала Россию предпринять подготовку крейсерства с целью нарушения английских торговых коммуникаций. В качестве базы для российских крейсеров намечались американские порты в Атлантике и Тихом океане. В июле 1863 года к берегам США направилась эскадра под командованием контр-адмирала С.С. Лесовскому. Как значилось в инструкции Морского министерства Лесовскому, «цель отправления вверяемой вашему начальству эскадры состоит в том, чтобы в случае предвидимой ныне войны с западными державами действовать всеми возможными и доступными вам средствами против ваших противников, нанося посредством отдельных крейсеров наичувствительнейший вред и урон неприятельской торговле или делая нападение всею эскадрою на слабые и малозащищенные места неприятельских колоний»[7]. Прибыв в Нью-Йорк, Лесовский должен был ожидать известия о начале войны, после чего вести крейсерские действия, заняв караванные пути и нападая на английские и французские суда. Такое же задание имела Тихоокеанская эскадра во главе с контр-адмиралом А.А. Поповым, направленная в Сан-Франциско.

Русские эскадры в США вызвали огромный энтузиазм населения, которое было уверено, что российский флот будет помогать северянам. Русским морякам был оказан горячий прием. В течение девяти месяцев пребывания в США они посетили ряд городов, общались с населением, в их честь устраивались банкеты и примы, пресса активно пропагандировала русско-американское сближение и даже утверждала о наличии союза между Россией и США[8]. Яркая демонстрация русско-американской дружбы вызывала недовольство у Англии. Напуганный этим посол в Лондоне Ф.И. Бруннов резонно доказывал Горчакову бесперспективность войны в океанах против англо-французского флота: русский флот слишком слаб, корабли – устарелой конструкции. Учитывая это, Петербург поспешил опровергнуть слухи о существовании союза с США и рекомендовало своим морякам, находившимся в Соединенных Штатах, воздержаться от высказываний угрожающего характера в отношении какой-либо державы. Со своей стороны, Сьюард заявил Стеклю, что «торжество наших интересов создает между нами дружественную связь, более прочную, чем какой-либо договор о союзе»[9].

Пребывание российских эскадр в США ярко продемонстрировало дружественные отношения между обеими странами и их намерениями оказывать поддержку друг другу в ответ на угрозы европейских держав. Оно укрепило международные отношения как Вашингтона, так и Петербурга. Благожелательный нейтралитет России явился одним из факторов, содействовавших победе Федерального союза. Россия была единственной страной, оказавшей моральную помощь Северу. Но и для России победа северян имела большое значение. За океаном появился потенциальный союзник, что было важно для державы, оказавшейся после Крымской войны в международной изоляции. Конечно, США были далеко от европейских дел, но они являлись противовесом известному соперничеству России – Англии, - с которым Россия сталкивалась на Балканах, в Азии и на Дальнем Востоке.

После гражданской войны отношения между обеими странами продолжали оставаться дружелюбными. В июле 1866 года Петербург с ответным визитом посетила американская эскадра во главе с заместителем морского министра Г.В. Фоксом. Поводом для визита явилось принесение поздравлений царю по случаю счастливого исхода покушения Д.В. Каракозова. Фокс досконально ознакомился с техническим состоянием российского флота. Американские моряки совершили поездку по городам России, встречая везде радушный прием. В это же время группа американских туристов, в составе которой был С.Л. Клеменс, будущий великий писатель Америки Марк Твен, побывала в Крыму и была принята в Ливадии императором[10].

В 1856 г. в Николаевск-на-Амуре в качестве торгового агента США прибыл предприниматель из Сан-Франциско Перри Макдоно Коллинс. Он собирал сведения о естественных ресурсах Сибири и выявлял практические возможности для организации американской торговли[11]. Богатства Сибири издавна привлекали к себе американцев. Один из неосуществленных проектов Коллинса касался строительства железной дороги, чтобы связать Амурский край с Кяхтой и Иркутском и тем самым превратить южную часть Сибири в рынок для американских товаров.

В середине 60-х годов Коллинс начал в Петербурге переговоры о «телеграфном союзе между Россией и Соединенными Штатами». Предполагалось построить наземную межконтинентальную телеграфную линию от Сан-Франциско через Канаду, Аляску, Берингов пролив, Сибирь и далее в Европу. Осуществление совместного проекта взяла на себя американская телеграфная компания Western Union Telegraph, был заключен контракт с российским правительством. На территории России от Берингова пролива до Амура начались изыскательские работы.

В 1867 г. когда очередная попытка проложить телеграфный кабель по дну Атлантического океана увенчалась успехом, Western Union Telegraph отказалась от продолжения работ по сооружению межконтинентальной линии, нарушив свои обязательства по контракту[12].

Хотя совместное русско-американское предприятие – один из крупнейших технических проектов XIX в. – не осуществилось, Сибирь продолжала притягивать к себе американцев. Прежде всего их привлекали естественные богатства и возможности быстрого обогащения на торговле с местными жителями.

Важно отметить, что в составе первой экспедиции Western Union в Сибирь зимой 1866/1867 находился американский журналист и писатель Томас Уоллес Нокс, который был командирован нью-йоркской газетой «Геральд» для освещения хода строительства линии Русско-американского телеграфа. Нокс описывал свои впечатления от Сибири в статьях и в книге «Через всю Азию» (1870). Ему удалось создать у читателей в целом позитивную картину российской практики сибирской ссылки, которой заменяли редко применявшуюся смертельную казнь, и убедить их в том, что власти обеспечивали относительно благоприятные условия жизни для политических ссыльных, успешно занимавшихся творческим трудом[13].

Еще одним участником данной экспедиции был американский путешественник и журналист Джордж Кеннан. После того, как проект Коллинса был аннулирован в связи с успешным завершением строительства телеграфной линии Европа-США через Атлантику, Кеннан решил совершить путешествие по России через всю Сибирь в Петербург с целью сбора материала для книги и пробыл там почти три года (1865-1867). В ходе поездки он встречался и беседовал более чем с 500 сосланными в Сибирь революционерами. По возвращении в США Кеннан опубликовал в финансировавшем его экспедицию журнале «Сенчюри» (Century) серию статей, в которых описал ужасающие условия содержания политических каторжников в Сибири и высказывал возмущение по поводу деспотизма и преследований политической оппозиции. Официальная российская цензура отрицательно отнеслась к сочинениям Кеннана, но они получили широкое распространение в российской столице в форме журнальных вырезок. Кеннон считался крупнейшим американским специалистом своего времени по России[14].

Как Кеннан, так и Нокс ездили по США с лекциями о России, формируя у американцев совершенно разные впечатления об одной и той же империи[15].

 

 









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.