Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Он мягко подошел и шепнул несколько слов мальчику, и немедленно он спрыгнул с лошадки и побежал к матери.





"Как вы сделали это?"- спросила мать в изумлении. "Что вы сказали ему?"

Психиатр помялся минуту, а потом сказал: "Если ты не спрыгнешь с этой лошади-качалки сейчас же, сынок, я выбью из тебя все потроха".

Люди рано или поздно понимают, что страх работает, авторитет работает, сила работает. А дети так беспомощны, они так зависимы от своих родителей, что вы можете заставить их бояться. Это становится вашей техникой их эксплуатации и угнетения, а им некуда идти.

В коммуне у них будет много мест куда пойти. У них будет много теть и дядь и много людей — они не будут так беспомощны. Они не будут только в ваших руках, как это происходит сейчас. У них будет больше независимости, меньше беспомощности. Вы не сможете их удерживать так легко.

А все, что они видят дома, это несчастье. Иногда, да, я знаю, что между мужем и женой случается любовь, но это всегда без свидетелей. Дети не знают об этом.

Дети видят только безобразные лица, безобразную сторону. Когда мать и отец любят друг друга, они любят за закрытыми дверями. Они сохраняют молчание, они никогда не позволяют детям видеть, что такое любовь. Дети видят только их конфликт — когда они ворчат, бьют друг друга, унижают друг друга. Все это происходит на глазах у детей.

Мужчина сидит в своей комнате и читает газету, когда входит его жена и дает ему пощечину. "За что?" спрашивает негодующий муж.

"За то, что ты паршивый любовник".

Чуть позже муж входит в комнату, где жена сидит и смотрит телевизор и дает ей звонкую затрещину. "За что?" кричит она ему. На что он отвечает: "За то, что ты знаешь разницу".

И так изо дня в день, дети продолжают наблюдать за всем этим. Неужели это жизнь? Неужели для этого она предназначена? Неужели это все что есть? Они начинают терять надежду. Прежде чем они вошли в эту жизнь они уже неудачники, они приняли неудачу. Если их родители, которые так мудры и так могущественны не преуспели, то как они могут преуспеть. Какие для них есть надежды? Это невозможно.



И они учатся трюкам — трюкам как быть несчастными, трюкам как быть агрессивными. Дети никогда не видят, как случается любовь. В коммуне у них будет больше возможностей. Любовь должна стать более открытой. Люди должны знать, что любовь случается. Маленькие дети должны знать, что любовь есть. Они должны видеть людей, любящих друг друга.

Вся идея состоит в том, что вы можете драться на людях, но вы не можете быть любящим на людях. Борьба — О’кей. Вы можете убивать, это позволено. Фактически если два человека дернуться, толпа будет стоять и смотреть. И каждый будет наслаждаться этим. Так почему люди продолжают читать и наслаждаться историями убийств, виселицами, детективами. Убийство позволено, любовь не позволена. Если вы любите на людях, это считается непристойным. Но это абсурд. Любовь неприлична, а убийство прилично? Любовники не могут быть любящими на людях, а генералы могут шагать перед людьми, выставляя на показ все свои медали — убийцы и эти медали за убийство! Эти медали показывают, сколько раз они убивали, как много людей они убили. Это прилично.

Но это не должно быть приличным. Никому не должно быть позволено, драться на людях. Это не выходит за рамки приличия: насилие прилично. Почему любовь неприлична? Но считается, что любовь не прилична. Вы должны прятаться в темноте. Вы должны заниматься любовью так, чтобы никто не знал. Вы должны заниматься этим так тихо, по-воровски — что естественно, вы не можете этим наслаждаться по настоящему. И люди не осознают, что такое любовь. Особенно дети не имеют способа узнать, что такое любовь.

В лучшем мире с большим пониманием любовь будет полностью открытой. Дети увидят, что значит любить. Дети увидят, какую это приносит радость, когда вы любите кого-то. Вы видите, как это происходит здесь. Вы видите маленького Сидхартху, который бережно с величайшей любовью держит руку девочки. Если они наблюдают, они учатся этому. Если они знают, что это случается, их двери открыты.

Нужно больше принимать любовь и отвергать насилие. Любовь должна быть более доступна. Два человека занимающиеся любовью не должны волноваться о том, чтобы никто об этом не знал. Они должны смеяться, они должны петь, они должны кричать от радости, так чтобы все по соседству знали, что кто-то кого-то любит — кто-то занимается любовью.

Любовь должна быть даром. Любовь должна быть божественна. Она священна. Вы можете опубликовать книгу о том, как убили человека; это О’кей, это не порнография. Для меня, это порнография. Вы не можете опубликовать книгу о мужчине, который держит женщину в глубоком, открытом объятии — это порнография. Этот мир до сих пор против любви. Ваша семья против любви, ваше общество против любви, ваше государство против любви. И это чудо, что осталось еще немного любви, невероятно, что любовь еще продолжается — правда не такая, какой она должна быть, потому что это лишь маленькая капля, а не океан — но то, что она выжила среди стольких врагов — это чудо. Чудо, что она полностью не исчезла. Мое видение коммуны — это любящие люди, живущие вместе, без антагонизма по отношению друг к другу, без конкуренции друг с другом, с любовью, которая течет, которая более доступна, без ревности и без обладания. И дети будут принадлежать всем, потому что они принадлежат Богу — каждый будет заботиться о них. А они такие прекрасные, эти дети, кто же не будет заботиться о них. И у них так много возможностей, чтобы видеть так много любящих людей, ведь каждый человек любит по-своему, каждая женщина любит по-своему, позвольте детям видеть, играть, наслаждаться. Когда родители занимаются любовью, позвольте им быть там, позвольте им быть частью этого. Позвольте им видеть, что происходит с их матерью, когда она занимается любовью — каким экстатичным становится ее лицо, какое сияние нисходит на ее лицо, как ее глаза закрываются и она идет глубоко в себя; как оргазм приходит к их отцу, как он кричит от радости. Пусть дети знают! Позвольте детям видеть многих любящих людей. Они станут более богатыми. И я говорю вам, что если такие дети будут жить в мире, никто из них не будет читать Плейбой. В этом не будет необходимости. Картинки с обнаженными исчезнут. Они просто показывают изголодавшийся секс, изголодавшуюся любовь.

Мир станет почти не сексуальным, но он будет таким любящим. Ваши священник и полицейский создали всевозможные виды непристойности в мире. Они источник всего, что является таким безобразным. И ваша семья сыграла в этом большую роль. Семье нужно исчезнуть. Она должна растворится в более широком видении коммуны, в жизни более текучей, где не будет места мелким идентификациям.

Если семьи исчезнут, церкви исчезнут автоматически, потому что семьи принадлежат церкви. В коммуне будут разные люди, разные религии, разные философии текущие рядом, и у ребенка будет возможность изучать. Однажды он идет в церковь с одним дядей, в другой раз он идет в костел с другим дядей и он изучает все, что есть там и он может выбрать. Он может выбрать и решить, к какой религии он хотел бы принадлежать. Ничто не будет навязываться.

Жизнь может стать раем здесь и сейчас. Барьеры нужно убрать. Семья — это один из величайших барьеров.

Глава 11









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.