Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Пристрастие к игре в свою пользу и самооценка





Наши взгляды на самих себя трудно назвать правдивыми. Внимая древнему призыву «Познай самого себя», мы стараемся анализировать свое поведение, но едва ли делаем это беспристрастно. Склонность подыгрывать самим себе проявляется в наших объяснениях собственных успехов и неудач, хороших и плохих поступков. Мы часто видим себя людьми в чем-то превосходящими окружающих,— скажем, более тактичными, общительными и терпимыми. Кроме того, мы любим судить о наших поступках задним числом, мы чересчур уверены в правильности наших убеждений; мы часто корректируем в свою пользу собственные воспоминания, а также переоцениваем, насколько доблестно мы повели бы себя в той или иной ситуации, в которой большинство людей проявило себя не лучшим образом. Исследователь Энтони Гринвальд (Anthony Greenwald, 1984) говорит от лица десятков ученых: «Люди, как сквозь фильтр, пропускают через себя свою собственную жизнь».

Такой вывод созвучен библейскому высказыванию о том, что гордиться собственной праведностью есть большой первородный грех — самый страшный из семи смертных грехов. Так, автор псалмов заявляет, что «никто не видит собственных ошибок», а фарисей благодарит Бога за то, что «я не такой, как другие» (а вы и я можем поблагодарить Бога за то, что мы не такие, как фарисей). Гордыня предшествует моральному падению. Она разъедает наши отношения друг с другом, ведет к конфликтам между партнерами в браке, между администрацией и работниками, между нациями.

Каждая из сторон видит только свои мотивы чистыми, а действия безупречными. Но то же самое делают и их оппоненты, и конфликт продолжается.

И все же иметь высокую самооценку выгодно. Зачастую самоутверждаться — значит адаптироваться. Это помогает сохранить уверенность в себе и свести депрессию к минимуму. Сомневаться в своей компетентности и винить себя за неудачи — это готовый рецепт того, как прийти к провалу, одиночеству или отверженности. Когда люди чувствуют себя защищенными и оцениваемыми по заслугам, они в меньшей степени демонстрируют предубежденное и неуважительное отношение к окружающим.



И опять же, утверждению, гласящему, что видеть признание других — это значит освободиться от защитного панциря гордыни и самоуничижения, есть параллель в религии (божественная «благодать» — это религиозная параллель «безусловному позитивному признанию» в психологии). Если человек чувствует, что его принимают таким, какой он есть, снижается его потребность доказывать свою значимость, добиваясь успеха, престижа, материального или физического благополучия. Тут приходят на память слова Пиноккио, сказанные им Джепетто: «Папа, я не совсем понимаю, кто я такой. Но если у меня все хорошо с тобой, тогда, я думаю, что и со мной все в порядке».

Установки и поведение

Исследования, проводимые в 60-х годах, потрясли социальных психологов открытием того, что наши установки иногда бездействуют, задавленные другими влияниями. Правда, последующие исследования несколько успокоили ученых. Наши установки воздействуют на наше поведение — когда они существенны и мы о них вспоминаем. Так, наши политические установки, безусловно, влияют на то, как мы ведем себя в кабинке для голосования. Наше отношение к курению оказывает влияние на силу нашего сопротивления примеру курящих сверстников. Наше отношение к голодающим влияет на наши пожертвования. Измените у человека ход мыслей (при этом неважно, как вы будете это называть: «образованием» или «пропагандой») — и получите весьма ощутимый результат.

Если социальная психология чему-то нас и научила, так это тому, что верно и обратное: как наши поступки способны влиять на наши мысли, так и наши мысли способны влиять на наши поступки. Мы часто в равной мере верим в то, что отстаиваем, и отстаиваем то, во что верим. Наши установки следуют за нашим поведением, особенно в тех случаях, когда мы чувствуем ответственность за свои поступки. Это самоубеждение позволяет самым разным людям — участникам политических кампаний, влюбленным, даже террористам — еще сильнее верить в то, что они доказывают или ради чего страдают.

Осознание того, что внутренние установки и внешнее поведение, как курица и яйцо, порождают одно другое, находит параллель в христианской идее о том, что вера внутри нас и наши поступки питают друг друга. Таким образом, вера — это источник действия. Скрываясь в пещере, Илия переполнен святостью. Павел преображается по дороге в Дамаск. Иезекииль, Исайя и Иеремия переживают внутреннее перерождение. В каждом случае новое духовное сознание порождает новую модель поведения.

Но вера — это также следствие действия. На протяжении всего Ветхого и Нового Завета вера представляется подпитываемой актами послушания. Например, в Ветхом Завете древнееврейское слово, обозначающее «познать»,— это обычно глагол, обозначающий какое-то действие. Чтобы познать любовь, человек должен не только иметь о ней представление, он должен действовать с любовью. Философы и теологи отмечают, что вера растет, когда люди начинают действовать, опираясь на ту, пусть небольшую веру, которая у них уже есть. Не настаивайте на том, чтобы люди поверили до того, как начнут молиться, учили талмудисты раввинов, лучше сделайте так, чтобы они помолились, и их вера возрастет. «Сила христианства на самом деле состоит в простом "следовании"», — заметил Серен Кьеркегор (Soren Kierkegaard, 1851). «Для того чтобы обрести веру,— говорил Паскаль (Pascal, 1670), — не отклоняйтесь от начатого пути, действуйте так, как если бы верили, беря святую воду, служа мессу и т. п. Даже это самым естественным образом заставит вас верить...» К. С. Льюис (С. S. Lewis, 1960) соглашается с этим:

«Не верьте в Бога, и придет час, когда вам покажется очевидным, что наш материальный мир — это единственная реальность; верьте в Него, и придет час, когда наш материальный мир буквально прокричит вам, что он — это еще не все. Ни одно убеждение ни атеистическое, ни религиозное — само по себе не покончит раз и навсегда с вашими духовными сомнениями. Только практика в Вере, приводящая к привычке Веры, постепенно сделает это.»

Личности и ситуации

В этом неполном списке великих идей моя последняя истина, также имеющая оборотную сторону, гласит: люди и ситуации взаимодействуют. Доказательство этого мы можем видеть прежде всего в том огромном влиянии, которое общество оказывает на наше поведение. Мы являемся созданиями наших социальных миров.

Вспомните то, что мы говорили об исследованиях конформизма, ролевых игр, убеждений и группового влияния. Самые драматичные открытия делаются в экспериментах, в которых людей с хорошими намерениями помещают в дурные ситуации, чтобы проверить, что пересилит: зло или добро. Увы, но слишком часто давление зла пересиливает добрые намерения, вынуждая людей соглашаться с обманом или капитулировать перед жестокостью. Столкнувшись лицом к лицу с обстоятельствами, оказывающими на них мощное воздействие, хорошие люди ведут себя не так уж хорошо. Большинство из нас способны быть и добрыми и грубыми; и мудрыми и глупыми; и свободными и подчиняющимися — все дело в социальном контексте. Большинство семинаристов не останавливались, чтобы помочь стонущему человеку, когда их заставляли торопиться на диспут о добром самарянине (Darley & Batson, 1973). Внешние социальные силы формируют наше социальное поведение.

Социально-психологическая идея о том, что есть силы большие, чем отдельный человек, соответствует религиозной идее о трансцендентных силах добра и зла, Бога и Дьявола. Зло — это не только гнилые яблоки тут и там. Оно также продукт «власти и мощи» разрушительных сил, которые могут испортить весь мешок с яблоками. А поскольку зло бывает не только индивидуальное, но и коллективное, ответ ему находится в религиозной жизни общества.

Хотя ситуации иногда могут пересилить индивидуальные диспозиции, социальные психологи не рассматривают человека как пассивное перекати-поле, носимое из стороны в сторону социальными ветрами. Оказываясь в одной и той же ситуации, разные люди реагируют по-разному в зависимости от их личных качеств, черт и культуры. Ощущая давление, они в ответ стремятся восстановить свою свободу. Будучи численно в меньшинстве, они могут противостоять большинству и перетягивать его на свою сторону. Веря в себя и сохраняя внутренний локус контроля, они могут творить чудеса. Более того, люди выбирают для себя и те ситуации, в которых они оказываются,— окружение в колледже, на работе, в местах проживания. А социальные ожидания могут самореализовываться в тех случаях, когда мы ожидаем от людей дружелюбного или враждебного поведения и они начинают вести себя соответствующим образом. Если учитывать все вышесказанное, вывод напрашивается сам собой: мы сами являемся творцами наших социальных миров.

Для большинства религиозных традиций это звучит правдиво. Мы морально ответственны за то, как используем дарованную нам свободу. Наши решения кое-что значат. Поток причинных связей из прошлого в будущее управляется нами — все зависит от нашего выбора.

Столкнувшись с этими парами взаимодополняющих идей, рассматриваемых в рамках либо психологии, либо религии, мы похожи на упавшего в глубокую яму человека, к которому спускаются две веревки. Если мы ухватимся за какую-то одну из них, то провалимся еще глубже. Но, ухватившись за обе, мы сможем выбраться наружу, потому что там, наверху, где мы не можем видеть веревки, они намотаны на барабан. Попытка ухватиться только за одну веревку — рациональности или иррациональности, самовозвеличивающей гордыни или самоуничижения, установки или поведения, персональной или ситуационной причинной связи — швырнет нас на самое дно. Поэтому мы хватаемся за обе веревки, возможно, даже до конца не понимая, каким образом они связаны вместе. Поступая так, мы можем утешиться тем, что и в науке, и в религии путаница в восприятии сложных принципов иногда честнее, чем упрощенная теория, игнорирующая половину фактов. А острый край ножниц истины лежит между лезвий инь и ян.

 









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.