Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Формы, в которых людское мнение или признание нужны самости, образуют богатый спектр проявлений: от очень грубых до крайне утонченных.





Первое. Это торжественные здравицы, затем реплики одобрения, комплименты, возгласы удивления, почтения, уважения, благодарения, теплота приятия, ответная душевность, ответная любовь... Если каких-то проявлений ответности не будет, наступает ощущение ненужности.

Второе. Стремление получить или иметь вещь — это слишком грубое про­явление самости. Менее грубым является стремление иметь или полу­чить результат – проект машины или здания, новый сорт урожая, открытие, статью, готовый фильм, картину, музыкаль­ное произведение. Ради собственной славы или ради довольства собою.

Третье. Более тонкое стремление: приобрести особо ценимые человеческие ка­чества: талантливость, гениальность, музыкальность, спортивность, ясновидение.

Четвертое. И самая тонкая сфера стремления самости — сфера человеческих откликов. Последние и есть фундаментальное основание первых трех видов стремлений. Именно ради этого последнего первые три и су­ществуют, как внутренние двигатели человеческой активности…

Сегодня можно встретить немало людей, для которых потеряли смысл три первые вида стремлений. Им не нужны вещи, не нужны результаты работ, не нуж­ны человеческие качества. Потребность в человеческом от­клике становится единственной потребностью. И если она не удов­летворяется, человек впадает в состояние ощущения своей ненужности никому.

Для самости всё, что окружающий мир ей может дать и не дает, воспринимается как бремя безысходности, потери смысла жизни. Из разливающейся жалости к себе самой она приходит к мысли о скорой кончине, ибо кажется невозможным перенести эту жалость к себе и это страдание.

Чувство одиночества, переживаемое самостью, и есть самое безобраз­ное чувство именно потому, что оно переживается в состоянии окруженности людьми, среди призывов о помощи. До какой же степени зацикленности на самом себе нужно дойти, чтобы в наше время всеобщего душевного смятения и просьб о помощи переживать чувство одиночества?! Возможно ли смотреть на страдания людей и ощущать, что их нет?!



Ни страдания нет, ни просьб о помощи нет, ни людей нет — нет откликов с их стороны! Мне плохо, потому что, занятые со­бой, они не бросаются мне на помощь, не окружают меня заботой, признанием, не кружатся вокруг меня. А мне это нужно, нужно!

Неправда. Это нужно не мне, а моей самости, которая ни о чем другом не способна беспокоиться, кроме как о себе самой.

Увы, в огромной запутанности нашего времени проявления самости этим не ограничиваются. Есть еще одно, парадоксальное проявление самости — страдание за народ, человечество, эпо­ху.

Так, где самость довольна собою, она обходится вообще без людей или, живя среди людей, она в них вовсе не нуждается. Она пользуется ими, когда это нужно. Доминантное чувство такой души – одинокость. С холодным расчетом такой человек идет сквозь людей, беря от жизни свое.

Самость, привыкшая в мечтах строить планы и целые картины уже осуществляющейся реализации себя в мире или во мнениях людей, строит развернутые картины будущего. А чтобы эти картины не были детскими фантазиями, она начинает разворачивать их логи­ческое обоснование. Через это обоснование она находит новые закономерности и этим дополняет или меняет картину будущего.

Вдохновенное творение образа будущего происходит в каждом. Одни пишут книги, другие включаются в дискуссии, разговоры, третьи строят грандиозные планы по спасению человечества, четвертые творят тихо, для себя. А затем происходит самое будничное и обыденное: созданный или создаваемый, осознанный или ощущаемый образ бу­дущего сравнивается с реальной действительностью. Из этого сопоставления становится ясным, чего же не хватает сегодня.

В сопоставлении с прекрасным сочиненным образом будущего сегодняшняя реальность оказывается убогой. Кто не испытывал ощущений, когда сердце сжимается от непонятного чувства тоски, от жалости к себе, рожденному сейчас, а не ве­ком позже? А в ком-то разворачивается большее: жалость к человечеству, жалость к эпохе…

В стремлении кем-то стать человек отождествляет себя с при­знанными историей и ближайшим окружением идеями добра, прогресса, мирного творчества. Возникает желание принести людям добро, мир… Человек начинает проявлять себя в активном действии. Рождается дело, ради которого он готов забыть свой дом, семью. Активность вне семьи становится главным, семья и все близкие превращаются в помеху. Черствость и холодность к близким сочетаются с активной целеустремленностью в деле. Работа над собой «ради людей» соседствует с небрежностью и жестокостью к родным. Страдание и переживание за целое общест­во переживается одновременно с чувством отягощенности и неприязни по отношению к семье, мелкими заботами, от­рывающими от центрального дела.

Стоп. Может быть, здесь тоже ошибка, всеоправдывающая иллюзия самости? Страдать за других людей и не чувствовать страдания самых близких — членов моей семьи. Как возможно такое? В чем страдание за других вне семьи весомее страдания за саму семью?

Если честно всмотреться в себя, ответ находится быстро и просто. Всё дело в идее, с которой отож­дествляется ценность человека. Стремление соответствовать этой ценности, через это быть признанным людьми, заставляет че­ловека служить тому, что является признанным. И если наиболее признанной идеей является идея помощи другим — то служение этой идее признается единственно верной. Сегодня для какой-то части недавно ставших верующими людей такой идеей может стать идея служения Богу.

Не сострадание людям первично в этом служении идее, а стрем­ление быть признанным ими. И помощь людям становится лишь сред­ством к такому признанию. «Вы выказываете себя праведниками пред людьми, но Бог знает сердца ваши, ибо что высоко у людей, то мерзость пред Богом» (Лк. 16, 15). Равно, как недавно уверовавшего человека может подвигать не любовь к Богу, а потребность самореализации. Работа над собой, духовное совершенст­вование становится только средством достижения причастности к Истине. Через отторжение от себя всех помех в виде семьи, ро­дителей, детей, друзей человек идет к некоторому «высшему состоянию», к сожалению, нередко — тщеславия ради.

Отождествление себя с идеей, в особенности с идеей высокой и чистой, становится ловушкой, потому что появляется сострадание идее и уходит из поля сердечного зрения сострадание конкретным людям. Тогда сердце закрыто. А действующим началом в человеке остаются рассудок и связанные с ним эмоции. Никакого сердечного зрения нет и в помине. «Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою» (Ис. 5, 21).

Самость, устремленная вдаль, всё ближнее воспринимает как помеху на пути к цели. Здесь открывается второй вариант стремления стать кем-то. Его причина, его происхождение – гордость, т.е. чувство достаточности себя. Перед собой, перед людьми, перед Богом. Самодостаточность в себе и перед собой есть превозношение над Совестью. При этом голос последней становится незначимым. Более того, голос совести требует поступков, унизительных для гордости: признать в себе ничтожность, несостоятельность, греховность, признать, что причина способностей не есть сам человек, более того, что в решении жизненных проблем он, человек, не может найти лучшего, чем то, что подскажет ему совесть. Но он не хочет подсказок совести. Она ему противна, неудобна. Он идет мимо нее, попирает ее, отмахивается от нее, снисходительно посмеивается над ней.

Самодостаточность перед людьми проявляется в чувстве превосходства над ними, в чванстве, в желании высмеять человека, пошутить над ним, в иронии, сарказме, пренебрежении, брезгливости, в использовании его в своих интересах, в насилии, надменности, унижении, властолюбии, снисходительности, в чувстве, что "люди мне обязаны", виновны передо мной, недостаточности их заботливости, внимания, чуткости, услужливости, жертвенности, в отсутствии у них подобострастия, превозношения, почитания, уважения в требовании к ним явить все последнее и явить немедленно. Иначе будут ярость, каприз, истерика, обида, раздражение, досада, месть, к тому же с чувством собственной правоты, уверенности в своих действиях, права на людей, будто у самих людей вообще никаких прав нет.

Самодостаточность духовная проявляется в человеке ненавистью и яростью в отношении всего святого: храмов, икон, церковных книг, особенно в отношении живых проявлений веры, Богослужения, молитв, поста, внешнего вида христиан, поступков смирения, терпения, кротости, достоинства, великодушия, строгости. Проявляется самодостаточность духовная и в атеизме, осознании и ощущении материальности, недуховности мира, отсюда — в желании власти над миром; в неверии, сомнении, в искании себе подобных властелинов в других галактиках или мистических пространствах, в занятии йогой, медитацией, саморазвитием, самосовершенствованием, в мечтательности, в занятиях своей судьбой, астрологическом высчитывании событий, лет, гадании, ворожбе, в постоянной потребности поддержания своего физического здоровья, в нечувствии Бога и одновременно с этим в страстном увлечении магией, коммерцией, наукой, техникой, экономикой, политикой, и множеством других занятий, вовлекающих человека в кипучую деятельность вавилонского столпотворения.

Только сокровенный человек в нас ­ищет конкретного человека, потому что сострадание реальному человеку, а не "людям вообще", и есть настоящее состра­дание. Именно оно есть то великое, от Бога даруемое человеку свойство, через которое и в котором открывается человеческое сострадающее сердце. Это сердце сострадает ближнему, ищет Христа, узнает Его как свое спасение. Из многих предлагаемых сегодня путей духовного самосовершенствования в виде махатм, учителей, пророков, духов, богов, космических энергий оно находит именно Его и прилепляется к Нему, уверенное в своем выборе не только по убеждению, но и по ощущению своей души.

В Нем, во Христе, такое сердце находит утешение. Будучи искуплено Кровью и страданиями Господа, оно поднимается из власти греха в эту возможность страдать вместе с ближним о горнем, печалиться о Боге своем и входить в земные заботы и скорби, печали и радости тех людей, кои уже есть в постоянном окружении человека. Он их не искал, но они Промыслом Божиим собраны вокруг него и даны ему для попечения.

Сердце открывается не обращенностью вообще и не слу­жением идее, а в сочувствии конкретному человеку, прежде все­го самому близкому: жене, мужу, детям, родителям. Самое труд­ное — сострадание близким. Не одному (любимому), а всем, и в рав­ной мере. Идти к Богу, а в себе – к сокровенному человеку и на пути выбирать легкие тропы, — значит, никогда не прийти к Нему.

Сегодня семья представляет собой одну из возможностей настоящей работы в себе. Познавший гибельное положение своей души, познает и сострадание ближнему. Познавший сострадание ближнему, познает сострадание к каждому человеку. Тогда сердце охватывает внутренним зрением не только боль, тоску и печаль близкого человека, но в нем и через него боль, тоску и печаль любимого человека. При этом сострадание, которое даруется человеку Иисусом Христом в Таинстве Покаяния и Причащения, вовсе не означает слияния с бедою ближнего. Действие его иное. Оно растворяет страдание, утешает боль, превращает скорбь в благодарность, горе переводит в терпение, уныние возводит в смирение, гнев обращает в покаяние.

Никакое отождествление с идеей не дает такой глубины дейст­вия. Рассудок — орудие самости — в стремлении к признанию обре­чен на бесконечное повторение ошибок, центральная из которых — спо­соб достижения цели. Этот способ — борьба с самостью дру­гого, потому что самость ни с чем другим взаимо­действовать не может. Она не знает сокровенного мира другого человека и уже одним наличием себя снимает возможность про­явления и раскрытия сокровенного в другом. И поэтому там, где встречаются два самоутверждающихся че­ловека, беседа переходит в спор, рассказ переходит в переубеждение другого, место сотрудничества занимает соперничество, эмоции ра­дости вымещаются эмоциями зависти или чувством униженности, чувством уяз­вленного самолюбия. Поиск истины при этом оказывается невозможен, помощь друг другу в обнаружении и избавлении от негативных проявлений выливается во взаимообвинение. Способ проявления самости в сути своей един. Это самоутверждение, которое образует богатый спектр активных действий, начиная с мирных и заканчивая немирным соперничеством.

«Душа человека, — говорил Макарий Египетский, — дело великое и чудное. При создании ее такою сотворил Бог, что в естество ее не было вложено порока, напротив, сотворил ее по образу добродетели Духа, вложил в нее законы добродетелей, рассудительность, ведение, благоразумие, веру, любовь, волю, владычественный ум, воцарил в ней и иную великую утонченность, соделал ее удобоподвижною, легкокрылою, неутомимую, даровал приходить ей и уходить в одно мгновение и мыслею служить Ему, когда хочет Дух. Одним словом, создал ее такою, чтоб соделаться ей невестою и сообщницею Его, чтоб и Ему быть в единении с нею, и ей быть с Ним в единый дух, как сказано: «Прилепляйся же Господеви, един дух есть с Господем» (1Кор. 6, 17)»









Что способствует осуществлению желаний? Стопроцентная, непоколебимая уверенность в своем...

ЧТО ПРОИСХОДИТ, КОГДА МЫ ССОРИМСЯ Не понимая различий, существующих между мужчинами и женщинами, очень легко довести дело до ссоры...

ЧТО И КАК ПИСАЛИ О МОДЕ В ЖУРНАЛАХ НАЧАЛА XX ВЕКА Первый номер журнала «Аполлон» за 1909 г. начинался, по сути, с программного заявления редакции журнала...

ЧТО ПРОИСХОДИТ ВО ВЗРОСЛОЙ ЖИЗНИ? Если вы все еще «неправильно» связаны с матерью, вы избегаете отделения и независимого взрослого существования...





Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2021 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.