Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Философские школы Древней Греции





Милетская школа

Первая в греческой философии была школа, основанная в городе Милеет Фалесом (ок. 625 – ок. 547 гг. до н. э.) его учениками и продолжателями были Анаксимен (ок. 610 – ок. 540 гг. до н.э.).

Задумываясь об устройстве мироздания, милетские философы говорили следующее: нас окружают совершенно различные вещи причём многообразие их бесконечно. Ни одно из них не похожа на любую другую : растение – это не камень, животное – не растение, и т.д. Но ведь, не смотря на это разнообразие вещей, мы называем всё существующее окружающим миром, или мирозданием, или Вселенной, тем самым предолгая единство всего сущего. Несмотря на разницу между вещами мира, он является всё же единым и целым, значит, у мирового многообразия есть некая общая основа, одна и та же для всех различных предметов. За видимым разнообразием вещей кроется невидимое их единство, подобно тому, как в алфавите всего три десятка букв, которое порождают путём всяческих комбинаций миллионы слов. В музыке всего семь нот, но различные их сочетания создают необъемный мир звуковой гармонии. Наконец, нам известно, что существует сравнительно небольшой набор элементарных частиц, а различные их комбинации приводят к бесконечному разнообразию вещей и предметов. Это пример из современной жизни, и их можно было бы продолжать; то, что разное имеет одну и ту же основу, - очевидно. Милетские философы, верно, уловили данную закономерность мироздания и пытались найти эту основу или единство, к которому сводятся все мировые различия и которое разворачивается в бесконечное мировое многообразие. Они стремились вычислить основной принцип мира, всё упорядочивающий и объясняющий, и назвали его Архэ (первоначало). Фалес считал основой всего воду: Есть только она, а всё остальное – её порождение и модификации. Понятно, что его вода не совсем похожа на то, что мы сегодня разумеем под этим словом. У него она – некоторое мировое вещество, из которого всё рождается и образуется. Анаксимен первоначалом полагал воздух: все вещи происходят из него путём сгущения или разрежения. Самый разрежённый воздух – это огонь, более густой – атмосферный, ещё гуще – вода, далее – земля и, наконец, камни. Анаксимандр решил неназывать первооснову мира именем какой- либо стихии (воды, воздуха, огня или земли) и считал единственным свойством мирового вещества, всё образующего, его бесконечность, всеобъёмность и несводимость к какой- либо конкретной стихии, а потом – неопределённость. Оно стоит по ту сторону, всех стихий, все их в себя включает и называется Алейроном (Беспредельным).



Милетским философам, полагавшим первоначалом нечто вещественное или материальное, противостоит живший в VIв. До н. э. Пифагор Самосский (с острова Самос), который, как и мелетцы, говорили, что нас окружают совершенно различные предметы, но должна быть у этого многообразия единая мировая основа. В чём же она? Все вещи можно посчитать. Понятно, что птица – это не рыба, дерево – не камень и так далее. Но мы всегда можем сказать: две птицы, десять рыб, двадцать деревьев. Числом можно всё выразить или описать. Число есть то, что всегда и неизменно присутствует в совершенно различных вещах, является их связующей нитью, единой объединяющей основой, поэтому его можно назвать первоначалом мира. Но число – нематериальная сущность, оно идеально, и в этом принципиальное отличие пифагорейского воззрения от милетского. Из всех чисел главным является единица, так как любое другое число есть всего лишь та или иная комбинация единиц.

Элейская школа

Следующей школой в греческой философии была элейская, основанная в городе Элея (греческая колония в Южной Италии) странствующим философом Ксенофаном Колофонским, который прославлялся своей критикой народной греческой религии и мифологии. Во- первых, говорит Ксенофан, греки считают, что богов много; во- вторых, что они подобны по своему устройству людям: у них те же руки, ноги, тело и голова; в- третьих, олимпийские боги и в поведении своем мало чем отличаются от людей: они так же радуются и печалятся, любят и ненавидят, обманывают и враждуют. Всё их отличие от людей только в том, что они бессмертны и могущественны. А в остальном это также же люди. Разве возможно спрашивать ксенофона, чтобы богов было много, чтобы были они в человеческом облике и вели себя как люди? Ведь такие боги вовсе не являются богами, и остается только предположить, что их выдумали люди и наделили, естественно, своими собственными чертами. «Если бы коровы и лошади, - говорил Ксенофан,- придумывали себе богов, то их боги были бы коровами и лошадьми». Это высказывание кажется атеистическим, но его автор далёк от атеизма. Он выступает не против религии вообще, но только против конкретной её формы. Олимпийским антропоморфным богам он противопоставил своё понимание божества. Бог – это высшее непостижимое начало, и поэтому, во- первых, он один; во- вторых, он бесформен, потому что приписать ему какую- либо известную нам форму (человека, животного, растения, природной стихии) невозможно; в- третьих, он не ведом нам и не выразим, т. е. Мы совершенно не можем сказать, что он делает и как себя ведёт. Такое божество Ксенофан называет термином Единое и говорит, что весь мир из него происходит и в него обращается. Единое – это и есть вся мироздание. Воззрение Ксенофана пантеистическое: мир и божество – это одно и то же начало – вечное, безграничное и постоянное.

Далее, если что- то сейчас есть, то возможно ли, что его не будет в будущем? Если возможно, тогда получается, что нечто, которое есть сейчас и которое не будет в будущем, обратиться в ничто. Но нечто не может обратиться в ничто. Т. е. Если что- то сейчас есть, это обязательно означает, что оно будет и в дальнейшем. Правда, оно может перейти в иную форму существования, но не может исчезнуть вообще. Итак, получается, что если что- то сейчас есть, то это непременно означает что, что оно и было, и будет, т. е. Что оно ниоткуда не взялось и не может в ничто превратиться, т. е. существует вечно. Из самого понятия Бытия, как видим, следует его вечность. То, что существует, обязательно вечно. Если же чего- то нет сейчас, то это значит, что его не было и не будет, ибо в противном случае пришлось бы предположить, что нечто обращается в ничто, из которого потом опять возникает нечто. Вечность, как мы уже отметили, вытекает из самого понятия Бытия и является его первым наиболее существенным признаком.

Итак, в результате чисто логического, умственного рассмотрения Бытия у нас получилось, что оно обязательно вечно, невидимо, неподвижно и неизменно. Такую картину Бытия нарисовал нам разум. Наше чувства же (зрения, осязание и др.) рисуют нам совершенно другую его картину: мы видим, что всё не вечно, делимо, движется и меняется. Какая же из картин правдива: та, которая нам рисуют грубые и несовершенные чувства, или же та, которую нам рисует разум, имеющийся только у человека? Ответ эленистов таков: «Мыслимое существует, а не мыслимое не существует».

Эфесская школа

Элейским философам противостоит мыслители Эфеской школы, ключевой формулой учения которого были знаменитые слова: «Нельзя дважды войти в одну и туже реку». Это высказывание говорит о том, что всё в мире вечно движется и меняется, ничто не пребывает в неизменном состоянии, а если мы что- либо и видим неизменным, то только потому, что не замечаем произошедших изменений. Так, например, нельзя дважды войти в одну и туже комнату. Почему? Вроде бы, сколько ни заходи в неё – всегда одни и те же стены и окна, пол и потолок, столы и стулья. Но это только на первый взгляд. Когда мы заходим в комнату второй раз, там уже совсем другая комбинация молекул воздуха, уже произошли невидимые микро процессы в веществе, из которого сделаны стены и потолок. Значит, это всё уже не абсолютно та же самая комната, какая была совсем недавно. Точно также меняется и всё остальное.

Ничто не стабильно, всё движется и меняется и никогда ни на чём не останавливается. Мир, в котором нет ничего устойчивого и постоянного, является беспорядочным и хаотичным. Но только таким он и может быть. Хаос мира – это главный его принцип. Говоря иначе, высший закон всего заключается в том, чтобы оно было хаотичным. Но закон – это нечто стабильное и упорядоченное. Получается парадокс: высшая упорядоченность мира заключается во всеобщей беспорядоченности или хаотичности.

Итак, эфеские философы сформулировали противоположное понимание мира: мир постоянно должен двигаться и меняться.

Размышление о мире и его развитии, об его источнике и конечной цели нашего собственного существования также старо, как само человеческое мышление, и встречаются везде, где выступает это последнее. Такое размышление проявляется уже у первобытного человека в форме тех разнообразных воззрений, которое, первоначально касаясь только ближайших житейских интересов человека, с ростом культуры и расширением сношений между людьми захватывают всё большие и большие круги и, наконец, во время, ещё предшествовавшее возникновению науки, возвышаются до идеи общей связи вещей и единства управления внешним миром и человеческой судьбой. Пробуждению таких воззрений способствовали, действуя сообща, в нераздельном единстве интеллектуальные и этические потребности, любознательность и стремление к более счастливой жизни, рассудок и фантазия. Результатом всех этих духовных стремлений и созерцательной форме он отражает житейский опыт человека, его аффекты и стремления, а также его размышления о связи вещей. Из первоначальных образов, созданных под влиянием мгновенных страхов, желаний и внешних событий, мифологические боги постепенно превращаются в антропоморфические прототипы наших собственных как добрых, так и злых действий. С ростом нравственного сознания они становятся мстительными за провинности, позднее также воздоятельными за добро, и одновременно с этим движущими силами природы, охранительными естественного мирового порядка. Наука же вступает в историю с того момента, когда вместо этой фантастической формы мифологического миросозерцания делается попытка понимания его.

Уже в начале греческой духовной жизни указанный нами процесс отделения философии от мифов совершился совершенно иначе, чем у родственных индийских народностей. Освобождение религиозного и научного мышления одновременно и в непосредственной связи совершается здесь не путем мирового внутреннего развития, но в форме борьбы, которую зарождающаяся наука начинает вести против религиозных представлений, вращающихся ещё в сфере мифов. Поэтому стремление греческой философии с самых ранних времён направляется не просто на удовлетворение познавательной потребности, но так же на замену религиозных, в этическом отношение частью стоящих на низкой ступени, представлений народной веры более чистыми, научно обоснованными представлениями. Люди, предпринявшие эту борьбу, не принадлежали к жреческому сословию, они – чистые лица, располагающим широким кругом опыта и свободные от предрассудков при размышлении о мире и жизни. Благодаря этому западная наука с самого начала приобрела отличительный характер свободного размышления о проблемах, руководимого только познавательной потребностью и не ограниченного никакими внешними отношениями.

В греческой философии можно наметить три характерных периода развития, которые по своим отличительным признакам соответствуют, с одной стороны, ступенями естественного развития человеческого стремления к познанию, а, с другой стороны находятся в тесной связи с состояниями греческой духовной культуры, являющихся в некоторых отношениях даже прообразом всякого развития, так как они представляют его общезначимые условия.

 









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2018 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.