Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







НЕКОТОРЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ РАЗЛИЧЕНИЯ ВЫСШИХ И НИЗШИХ ПОТРЕБНОСТЕЙ





Если мы согласимся с тем, что 1) высшие и низшие потребности имеютразные характеристики и 2) высшие потребности наряду с низшими являютсянеотъемлемой частью человеческой природы (а вовсе не навязаны и непротивоположны ей), ╬ то наши взгляды на психологию и философию претерпятреволюционные изменения. Концепции образования, политические и религиозныетеории, принятые в настоящее время в большинстве культур, базируются напрямо противоположных принципах. В целом можно сказать, что биологическая,животная, инстинктоидная природа человека понимается ныне исключительно каксвод физиологических потребностей: пищевой, сексуальной и т.п., которымпротивопоставляются высшие человеческие стремления и порывы, потребность вправде, в любви, в красоте. Более того, сами эти стремления нередкотрактуются как антагонистические, взаимоисключающие, конфликтующие,противоборствующие друг с другом. По одну сторону баррикад встает культурасо всеми ее институтами, вооруженная разнообразнейшими средствамивоздействия на человека, по другую оказывается низкая, животная природачеловека. Культура считает своим долгом уничтожить своего соперника,подавить его, превращаясь, таким образом, в деспота, фрустратора или, влучшем случае, обретает черты суровой необходимости. Много пользы нам принесло бы осознание того факта, что высшиестремления и позывы являются частью биологической природы человека, столь женеотъемлемой, как потребность в пище. На некоторых из позитивных последствийэтого осознания я хочу остановиться подробнее. 1. Наверное, самым важным в числе прочих последствий должно статьпреодоление ложной дихотомии между когнитивным и конативным началами.Человеческое стремление к познанию, к пониманию, потребность в жизненнойфилософии и системе ценностей, желание иметь некую точку отсчета ╬ все этикогнитивные потребности несут в себе конативное начало и являются частьюнашей примитивной животной натуры. (Воистину, человек ╬ это особоеживотное.) Мы прекрасно понимаем, что человеческие потребности нельзярассматривать как некие слепые, стихийные силы. Мы знаем, что онимодифицируются под влиянием культуры, по мере накопления опытавзаимодействия с окружающей средой и познания адекватных способов ихудовлетворения, и следовательно, мы должны признать, что когнитивныепроцессы играют важную роль в их развитии. По мнению Джона Дьюи, уже самосуществование потребности и способность понять ее напрямую зависят отспособа познания реальности и от способа познания возможности илиневозможности ее удовлетворения. Если конативное начало содержит в себе когнитивный компонент, акогнитивное начало несет в себе конативную функцию, то бессмысленно и дажепатологично настаивать на их противопоставлении друг другу. 2. Согласившись с вышеизложенным, мы сможем свежим взглядом посмотретьна извечные философские проблемы. И мы увидим, что некоторые из них незаслуживают звания проблемы, так как базируются на ложном пониманиимотивационной жизни человека. В числе таких псевдопроблем назову проблемусоотношения эгоизма и альтруизма ╬ понятий, традиционно противопоставляемыхдруг другу. Как, скажите на милость, нам следует определить "эгоизм" и"альтруизм", если сама структура инстинктоидных потребностей человека,таких, например, как потребность в любви, предполагает большее удовольствие,причем удовольствие личное, сугубо "эгоистическое" не тогда, когда мы самиедим арбуз, а тогда, когда видим, с каким наслаждением едят арбуз наши дети?Если потребность в истине так же свойственна животной, биологической натуре.человека, как потребность в пище, то можно ли сказать, что человек,рискующий жизнью ради истины, ╬ меньший эгоист, чем тот, кто рискует жизнью,чтобы добыть себе еду? Если человек получает удовольствие, причем удовольствие животное,личное, эгоистическое и от пищи, и от секса, и от любви, и от уважения, и открасоты, и от истины, то очевидно, что концепция гедонизма требуетсущественных уточнений. Может статься, что "высокий" гедонизм ╬ штука кудакак более мощная, чем гедонизм "низкий". Вряд ли устоят и такие традиционные дихотомии, как "романтизм ╬классицизм", "дионисийское╬аполлиническое". Истоки этих дихотомий лежат всев том же неправомерном противопоставлении низших потребностей потребностямвысшим, в стремлении разделять потребности на животные и неживотные,антмживотные. Мы вынуждены будем пересмотреть и концепциюрациональности╬иррациональности, произвести ревизию столь привычногопротивопоставления рационального начала началу импульсивному и традиционногопонимания рациональной жизни как противоположности инстинктивной. 3. Дифференцированное изучение человеческой мотивации, несомненно,привнесет много нового и в этику, и в философию в целом. Пора, наконец,отказаться от представления, что благородные позывы души похожи на узду,набрасываемую на строптивого коня, ╬ их ценность не в том, что они укрощаютнаше инстинктивное, животное начало, а в том, что они, подобно могучимконям, возносят нас к высотам человеческого бытия; если мы примем такойвзгляд на вещи, если согласимся с тем, что корни высших и низшихпотребностей питает почва нашей биологической природы, что высшиепотребности равноправны с животными позывами и что последние так же хорошикак первые, тогда противопоставление их друг другу станет простобессмысленным. Разве сможем мы тогда по-прежнему считать, что истокивысокого и низкого в человеческой природе находятся в разных,противоборствующих вселенных? Более того, если мы однажды в полной мере осознаем, что эти хорошие,благородные человеческие позывы возникают и набирают силу только послеудовлетворения более насущных, препотентных животных нужд, то мы сможемотвлечься от самоконтроля, подавления, самодисциплины и задумаемся, наконец,о значении спонтанности, удовлетворения и естественного, организмическоговыбора. Возможно даже, мы обнаружим, что принципиальной разницы междудолгом, ответственностью и необходимостью, с одной стороны, и игрой,удовольствием и наслаждением, с другой, просто не существует. На высшихуровнях мотивационной жизни, на уровне Бытия исполнение долга становитсяудовольствием, труд преисполнен любовного отношения, и нет нужды делитьвремя между "делом" и "потехой". 4. Наша концепция культуры и ее взаимоотношений с индивидуумом должнаизмениться в сторону "синергии", согласно терминологии Рут Бенедикт (40,291, 312). Культура должна стать инструментом базового удовлетворения (314,315), а не подавления или запрета. Культура не только предназначена дляудовлетворения человеческих потребностей, она сама является продуктом этихпотребностей. Мы должны отказаться от традиционной дихотомии"культура╬индивидуум", мы уже не вправе настаивать на том, что онипротивоборствуют друг другу. Настало время обратить внимание на возможностьих синергического существования и сотрудничества. 5. Осознание того факта, что лучшие позывы человеческой души скореебиологически запрограммированы, чем случайны или условны, имеет поистинеогромное значение для теории ценностей. В частности, оно поможет намприблизиться к мысли, что нет никакой нужды конструировать ценности припомощи логики или пытаться черпать их из различных авторитетных источников.Все, что нам нужно, это научиться быть пристальными и наблюдательными,потому что ответ на вопрос, мучающий человека на протяжении многих веков(вопросы "как стать хорошим?", "как стать счастливым?", в сущности, ╬ лишьвариации одного глобального вопроса "как стать плодотворным?"), содержится всамой человеческой природе. Организм сам говорит нам о том, что ему нужно,а, значит, и о том, что он ценит, ╬ получив возможность вольно следоватьсвоим идеалам, он крепнет, растет и процветает, а лишившись такойвозможности ╬ заболевает 6. Как показывают исследования, базовые потребности, несмотря на своюинстинктоидную природу, во многом отличаются от инстинктов, характерных длянизших животных. Пожалуй, самым важным в данной области стало открытие тогофакта, что голос наших инстинктоидных потребностей очень слаб, его легкоможет заглушить голос культуры, и этот факт явился неожиданным для нас, ибоон вступает в противоречие с традиционным представлением об инстинктах, всоответствии с которым они представлялись нам в виде мощных, злых инеуправляемых сил. Осознание своих импульсов, понимание своих истинных,внутренних потребностей и желаний ╬ очень трудная психологическая задача.Здесь следует иметь в виду, что чем более высока потребность, тем онаслабее, тем с большей легкостью она поддается модификациям и подавлению.Наконец, наши инстинктоидные потребности ни в коем случае не дурны, ╬ они,по меньшей мере, нейтральны, если не хороши. Сколь бы парадоксально это низвучало, я готов заявить ╬ для того, чтобы наши инстинкты, вернее то, чтоосталось от них, не были окончательно задавлены средой, нужно защищать их откультуры, образования, научения. 7. Наше представление о целях и задачах психотерапии (равно как и оцелях образования, воспитания и прочих мероприятий, направленных наформирование характера человека) претерпевает значительные изменения. Покаеще очень часто психотерапию путают с процессом обучения индивидуума некимспособам контроля за своими импульсами, с освоением навыков и приемов ихподавления. Ключевыми понятиями такого воспитательного режима выступаютпонятия дисциплины, управления, подавления. Но если мы примем новый взгляд на психотерапию, если поймем, что онанацелена на снятие внутренних запретов и внутренних барьеров индивидуума, тоглавными для нас станут такие понятия как спонтанность, естественность,высвобождение, самоприятие, удовлетворение, свобода выбора. Согласившись стем, что импульсы, идущие из глубин человеческой природы ╬ хорошие,полезные, что они заслуживают восхищения и поощрения, мы не станемограничивать их рамками условностей, не станем налагать запреты на ихвыражение, а наоборот, будем стремиться к тому, чтобы' найти способ выразитьих как можно более ярко и свободно. 8. Если мы примем все вышеизложенное, если согласимся с тем, что нашиинстинкты слабы, что высшие потребности имеют инстинктоидную природу, чтокультура ╬ гораздо более мощная сила, чем наши базовые потребности, что этипотребности хороши и полезны, то для нас станет очевидно, что задачасовершенствования природы человека может быть реализована только с помощьютех социальных мер, которые укрепляют и поощряют инстинктоидные тенденциичеловека. И в самом деле, разве можно считать "хорошей" культуру, котораяотказывает человеку в возможности выражать и осуществлять его внутренние,биологические тенденции? 9. Тот факт, что человек может достичь высших уровней мотивациинезависимо от того, удовлетворены ли его низшие потребности (и даженезависимо от удовлетворения высших потребностей), дает ключ к лучшемупониманию старой теософской дилеммы, вот уже несколько столетий служащейпредметом жарких споров. Любой уважающий себя теолог обязательно обращался кпроблеме взаимоотношения плоти и духа, ангела и дьявола, то есть высокого инизкого в человеке, но никому из них так и не удалось примиритьпротиворечия, таившиеся в этой проблеме. Теперь, опираясь на тезис офункциональной автономии высших потребностей, мы можем предложить свой ответна этот вопрос. Высокое возникает и проявляется только на базе низкого, новозникнув и утвердившись в сознании человека, оно может стать относительнонезависимым от его низкой природы (5). 10. Теперь мы можем попытаться расширить дарвиновскую теорию выживанияпонятием "ценности роста". Человек стремится не только к выживанию, но и кразвитию, к личностному росту, к актуализации собственных потенций, ксчастью, душевному покою, высшим переживаниям, к трансценденции (317), кболее глубокому и полному познанию реальности. Нищета, войны, насилие,деспотизм дурны не только потому, что ослабляют жизнестойкость человека,угрожают его выживанию, но и потому, что снижают качество самой жизни,ослабляют личность и сознание человека, делают его недочеловеченным.

ГЛАВА 8









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.