Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Синица в руке или журавль в небе?





 

Расскажу вам грустную историю про подленькие любовные секреты. Все мы так или иначе когда-то через такое прошли.

Итак, в один прекрасный день двое мужчин встретились за стойкой Принстонского клуба. Время клонилось к вечеру. Обоим было лет за тридцать, и оба когда-то блистали красотой. Сегодня же красота их слегка подувяла, и они набрали по пять лишних килограммов, которые бывает так трудно сбросить. Оба поступили в один и тот же колледж, а после окончания переехали в Нью-Йорк. Их связывала настоящая дружба, из тех, что нечасто встречается среди мужчин. Они могли разговаривать обо всем. О неудачных диетах. Несложившихся романах.

Уолден недавно стал партнером в юридической фирме и обручился с врачом-дерматологом. У Стивена был роман, который длился уже три года. Работал он продюсером сетевого шоу.

Невеста Уолдена уехала на какую-то медицинскую конференцию. Уолден заскучал. Припомнил время, когда ему было по-настоящему одиноко, — казалось, месяцы тогда тянулись годами. В такие минуты его всегда посещало одно и то же воспоминание — о женщине, которая облегчила его страдания, и о том, как он с ней поступил.

Он встретил ее на вечеринке, кишмя кишевшей хорошенькими девушками. Дело было в Манхэттене, и на ней было стильное черное платье, облегающее полную грудь. Но лицо неприметное. Правда, потрясающие длинные темные волосы. Кудри.

— Такие волосы завораживают, — сказал Уолден и отхлебнул мартини.

Выло в ней что-то этакое, в этой Либби. Она сидела на диване в полном одиночестве, но, казалось, ее это совершенно не смущало. Проходя мимо, какая-то хорошенькая девушка наклонилась и что-то прошептала ей на ухо, и она засмеялась, но даже не привстала. Уолден стоял неподалеку и потягивал пиво из горлышка. Он как раз подыскивал себе девочку попривлекательнее, выжидал подходящего момента. Либби поймала его взгляд и улыбнулась. Она казалась милой. Он присел, расценив это как минутный оазис.



Он все собирался встать и подойти к какой-нибудь модели, но так и остался сидеть. Оказалось, что Либби сначала закончила Колумбийский университет, затем Гарвард. Они поговорили о юриспруденции. Она рассказала ему о своем детстве в Северной Каролине, где она росла со своими четырьмя сестрами. Ей было двадцать четыре года, и она только что получила грант на свой первый документальный фильм. Она наклонилась и бережно сняла волос с его свитера.

— Мой, — сказала она и засмеялась.

Они еще долго говорили. Он допил вторую бутылку пива.

— Хочешь, пойдем ко мне? — спросила она. Он хотел. Он все равно уже знал, чем все это закончится. Они переспят, а завтра он отправится домой и выкинет ее из головы. Как и большинство нью-йоркцев, он мгновенно составлял мнение о женщинах, безошибочно относя их к той или иной категории: одна ночь, потенциальный роман, пылкая двухнедельная страсть. В то время он менял женщин как перчатки, и сценами в холле и тому подобным его было не удивить.

Либби точно тянула не больше чем на одну ночь. Для романа она была недостаточно хороша для него.

— В каком смысле? — перебил Стивен.

— Мне просто казалось, что я красивее, — сказал Уолден.

Когда они оказались у Либби — в стандартной трешке в высотке на Третьей авеню, которую она снимала на пару со своей двоюродной сестрой, она открыла холодильник и потянулась за бутылкой пива, и он заметил, что ей не мешало бы скинуть пару килограммов. Она обернулась и протянула ему пиво.

— Знаешь, — сказала она, — я ужасно хочу с тобой переспать.

Красавица такого никогда бы не сказала, подумал Уолден. Он поставил пиво и принялся ее раздевать. Он укусил ее в шею и задрал, не расстегивая, лифчик. Стянул с нее чулки. Белья на ней не было. Они направились в спальню.

— Я был совершенно раскован, — рассказывал Уолден, — потому что она была некрасивой. Риска было меньше, страсти больше. Терять мне было нечего, я же все равно знал, что между нами ничего не может быть…

На следующее утро, — продолжал Уолден, — я проснулся с легкой душой. Мне было так хорошо. В последнее время я места себе не находил, а с Либби мне вдруг стало ужасно спокойно. Это было первое искреннее чувство за долгое время. И я испугался и сбежал.

Всю дорогу домой он держал руки в карманах. Была зима, а перчатки он забыл у Либби.

— Да, такие вещи всегда почему-то случаются зимой, — добавил Стивен.

 

«Настоящие друзья»

 

Уолден не виделся с ней несколько месяцев. Если бы она была попривлекательнее, он бы завел с ней роман. Вместо этого он прождал два месяца и только тогда позвонил и пригласил пообедать. Все это время она не выходила у него из головы. Они пообедали вместе, а потом плюнули на все дела, отправились к ней и занялись сексом. Они начали встречаться пару раз в неделю.

Они жили недалеко друг от друга — ужинали в местных ресторанчиках, или она готовила ужин дома.

— Мне с ней было удивительно легко говорить о своих чувствах, — рассказывал Уолден. — Я мог при ней заплакать. Рассказывал ей свои самые сокровенные эротические фантазии, и мы воплощали их в жизнь. Собирались устроить секс втроем с одной из ее подруг…

— Она, в свою очередь, делилась со мной своими фантазиями, продуманными до мелочей, — вспоминал Уолден. — Однажды она попросила ее отшлепать. У нее были свои секреты, но она была на редкость земной. Иногда я думаю, что, если бы не ее невзрачность, она не была бы такой яркой личностью. Как ни странно, если ты не мисс Вселенная, у тебя есть шанс стать удивительно интересным человеком.

Все это время за Либби ухлестывал один, как выразился Уолден, «отморозок». Ему и в голову не приходило волноваться.

Он перезнакомился со всеми ее друзьями, но со своими знакомить не стал. Он ни разу не провел с ней целых выходных — или хотя бы целый день. Они никогда не ходили вместе на вечеринки.

— Я не хотел подавать ей ложной надежды, — объяснил он.

Но она не обижалась и ничего не требовала. Лишь однажды спросила, не стесняется ли он показывать ее своим друзьям.

— Я соврал и сказал, что нет. Знаешь, если закрыть глаза, она меня абсолютно во всем устраивала.

Уолден заказал еще выпить.

— Может, все дело в том, что в глубине души я сам себя считал уродом?

— Все мужчины ненавидят красивых женщин, потому что когда-то они отвергали их в школе, — сказал Стивен. У него была похожая история.

Дедушка Эллен был большим человеком на телевидении. Действительно большим. Стивен познакомился с ней на какой-то телевизионной тусовке. Они вышли на балкон покурить и разговорились. У нее обнаружилось потрясающее чувство юмора. Можно было помереть со смеху. У нее тогда кто-то был. После этого они то и дело пересекались в профессиональных кругах.

— Мы стали настоящими друзьями, — рассказывал Стивен, — что для меня большая редкость. Никаких видов я на нее не имел. Мы встречались и трепались как два приятеля. С ней можно было говорить о кино, о Леттермане, она вообще знала толк в телевидении, а ведь большинство женщин в этом совсем ничего не смыслят. Попробуй заговорить с хорошенькой женщиной о проблемах телевидения, и ты увидишь, как у нее тут же стекленеют глаза.

Они ходили в кино — исключительно «как друзья». Может, она и строила насчет него какие-то планы, но он ничего такого не замечал. Они рассказывали друг другу о своих романах. Своих неудачах и разочарованиях. Стивен встречался с девушкой, которая уехала на три месяца в Европу, и теперь писал ей тусклые вымученные письма.

Однажды за обедом Эллен принялась рассказывать, как довела своего бойфренда до оргазма при помощи руки и вазелина, и Стивен внезапно испытал возбуждение.

— Я вдруг взглянул на нее другими глазами, — рассказывал он. — Это красавицы могут себе позволить ходить вокруг да около, а дурнушкам приходится играть в открытую. Тут уж не до нюансов.

Эллен рассталась со своим молодым человеком, а Стивен начал блудить направо и налево. И все ей рассказывал. Однажды они ужинали в ресторане, и вдруг Эллен наклонилась и поцеловала его в ухо таким долгим влажным поцелуем, что он еле на месте усидел.

Они пошли к ней и занялись сексом.

— Это было потрясающе, — рассказывал Стивен. — По самым объективным оценкам я превзошел самого себя. Ублажал ее, как заведенный, — сорок пять минут кряду.

Их отношения развивались по нарастающей. Сначала они смотрели телевизор, лежа в постели, а потом занимались сексом с включенным звуком.

— Красивая женщина никогда не позволит тебе заниматься с ней сексом с включенным телевизором. Хотя это правда расслабляет. Но и отвлекает. Женщины вроде Эллен позволяют тебе быть самим собой.

Стивен признался, что, с точки зрения Эллен, вряд ли их связь можно было считать идеальной.

— За шесть месяцев наших отношений мы в сто раз чаще ходили в кино, пока были друзьями. Наши свидания свелись к еде на дом и видео. Мне было ужасно стыдно. Я проклинал свою ограниченность. Внешне она была не ахти, и я презирал себя за то, что не могу отделаться от этой мысли. Она была классной девчонкой.

 

Нервный срыв

 

Она начала на него давить.

— Когда же ты познакомишься с моим дедушкой? — спрашивала она.

— Я безумно хотел познакомиться с ее дедом, — рассказывал Стивен. — Он и вправду был большим человеком. Но я не мог. Познакомиться с родственниками — значит признать, что между нами и в самом деле что-то есть.

Чтобы решить как-то эту проблему, Стивен начал подпихивать Эллен своим друзьям, пытаясь ее с кем-нибудь познакомить. Они все время обсуждали мужчин, с которыми у нее могло что-нибудь получиться. Однажды Эллен пришла на вечеринку, где должна была познакомиться с одним из друзей Стивена, но тот не проявил к ней большого интереса, и она расстроилась. Они пошли к Стивену и занялись сексом.

Пару недель спустя Стивен оказался на какой-то вечеринке в заплеванной студии в районе Трибека, где познакомился с хорошенькой девочкой. Он, почти не раздумывая, познакомил ее со своими родителями, хотя о задушевных разговорах там не было и речи. Он продолжал спать с обеими, экспериментируя с одной и применяя свои новые познания на другой. Эллен все у него выспрашивала. Что они делали, какой была девочка в постели, как ему с ней было, о чем они говорили.

Но однажды она сломалась. Заявилась к нему домой в воскресенье днем. Устроила сцену с криками и слезами. Набросилась на него — «кроме шуток, накинулась на меня с кулаками», — рассказывал Стивен. Она ушла, но через пару недель перезвонила.

— Мы помирились по телефону, — продолжал Стивен, — и я приехал к ней за очередной порцией секса. Но в самый ответственный момент она взяла и выкинула меня из постели. Я на нее не обиделся. Скорее зауважал. Подумал: «Ну и правильно!»

Уолден уперся коленкой в стойку бара.

— Где-то через полгода после того, как я расстался с Либби, она обручилась. Позвонила мне и сказала, что выходит замуж.

— Я любил Эллен, но она об этом так никогда и не узнала, — сказал Стивен.

— Я тоже любил Либби, — покивал головой Уолден. — В самом банальном смысле этого слова.

 

 

 

Неприякаянные в Манхэттене

 

Что может быть хуже, чем быть тридцатипятилетней незамужней обитательницей Нью-Йорка? Быть двадцатипятилетней и незамужней обитательницей Нью-Йорка.

Мало кто из нас хотел бы еще раз через это пройти: не с тем спишь, не то носишь, не с теми живешь, не то несешь; тебя не замечают, увольняют, оскорбляют, пинают ногами и просто валяют в дерьме.

Но это необходимое зло. Так что если вам интересно знать, как тридцатипятилетние и незамужние обитательницы Нью-Йорка становятся… ну, тем, кем они становятся, — эта книга для вас.

Пару недель назад Кэрри оказалась на вечеринке «Луи Виттон», где случайно повстречала Сиси, двадцатипятилетнюю ассистентку дизайнера-флориста. Кэрри просто разрывалась на части, пытаясь одновременно пообщаться с пятью нужными ей людьми, когда Сиси вдруг материализовалась из полумрака.

— Ой, приве-ет, — протянула она. Поймав взгляд Кэрри, повторила: — Приве-ет! — И захлопала ресницами.

Кэрри отвлеклась от разговора с редактором.

— Ну что, Сиси? — спросила она. — Что?

— Ну, не знаю… Как у тебя дела?

— Прекрасно. Просто замечательно, — ответила Кэрри.

— Что поделываешь?

— Все то же самое. — Редактор уходил у нее из-под носа. — Сиси, я…

— Я тебя сто лет не видела, — перебила Сиси. — Ужас как соскучилась. Ты же знаешь, я твоя самая горячая поклонница. Некоторые, правда, считают тебя сукой, но я им говорю: «Она моя лучшая подруга, и не смейте называть ее сукой!» Так что я за тебя заступаюсь.

— Спасибо.

Сиси опять захлопала ресницами.

— Ну а ты как? — не выдержала Кэрри.

— Я-то? Просто супер, — ответила Сиси. — Каждый день одно и то же — наряжаюсь, иду на вечеринку, там на меня никто не обращает внимания, прихожу домой и рыдаю.

— Бедненькая, — пожалела ее Кэрри. — Ладно, ты не расстраивайся. Полоса, наверное, такая. Слушай, вообще-то я…

— Знаю-знаю, — перебила Сиси. — Занята. Ничего. Как-нибудь в другой раз. — И зашагала прочь.

Сиси Йорк и ее лучшая подруга Кэролайн Эверхард приехали в Нью-Йорк за тем же, за чем сюда едут и в двадцать, и в тридцать пять, — делать карьеру.

Кэролайн Эверхард пишет репортажи о ночной жизни Нью-Йорка для одного престижного журнала. Три года назад приехала из Техаса. Она из тех красивых, но не самых стройных девушек, которые совершенно не заморачиваются по поводу своего веса или, по крайней мере не дают повода их в этом заподозрить.

Сиси — прямая противоположность Кэролайн: светлые волосы, стройная, как тростинка, тонкие необычные черты лица. Мимо таких часто проходят, не замечая их, ибо они и сами не уверены в собственной красоте. Сиси работает ассистенткой у Йорджи, признанного, но малообщительного дизайнера-флориста.

Сиси приехала из Филадельфии полтора года назад.

— Я была просто паинькой, — рассказывает она. — Не поверите — белые перчатки в сумочке таскала. Первые полгода вообще нигде не появлялась. Боялась потерять работу.

А сейчас?

— Хорошие девочки — это не про нас. Хорошими нас никак не назовешь, — говорит Сиси, растягивая слова на нью-йоркский манер, странным образом сочетающий в себе эротичность и занудность.

— Мы вечно всех поливаем дерьмом, — соглашается Кэролайн.

— Про вспыльчивость Кэролайн уже легенды ходят, — добавляет Сиси.

— А Сиси теперь вообще с людьми не разговаривает. Зато вы бы видели, как она на них смотрит.

 

Тысяча и одна ночь

 

По старой доброй нью-йоркской традиции подружились они на почве ревности.

Еще до знакомства с Сиси Кэролайн познакомилась с Сэмом, сорокадвухлетним инвестиционным банкиром. Куда бы ни пошла, она обязательно на него натыкалась. У него была девушка из Швейцарии, которая пыталась пробиться на телевидение. Однажды Сэм и Кэролайн случайно пересеклись в клубе «Спай», и между ними спьяну разгорелась страсть. На следующий вечер они опять столкнулись в каком-то клубе, и на этот раз отправились к нему домой и занялись сексом. Так повторилось еще пару раз. Потом его девушку депортировали из страны.

Это обстоятельство не сильно сказалось на их отношениях. Где бы они ни встретились, дело неизменно оканчивалось сексом. Столкнувшись с ним как-то в «Системе», она от дрочила его в полумраке клуба. Затем они вышли на улицу и занялись сексом в темной аллее за помойкой. Застегнув штаны, он поцеловал ее в щечку и как ни в чем не бывало произнес:

— Ну, спасибо, милая! До скорого.

Кэролайн принялась швыряться в него мусором.

— Ты мне еще за это заплатишь, Сэмьюэл! — приговаривала она.

Парой недель позднее Сиси, очутившись в «Каса Ла Фамм», встретила двух своих знакомых. С ними был третий — загорелый мужчина в тонкой белой рубашке и армейских штанах — сразу было видно, что у него потрясающая фигура. С виду он казался застенчивым, и Сиси принялась с ним заигрывать. Она недавно постриглась и теперь то и дело отводила с глаз непослушную прядь, поглядывая на него поверх бокала с шампанским. Они собирались на чей-то день рождения в Сохо и пригласили ее с собой. Добирались они пешком. Сиси всю дорогу хихикала и натыкалась на своего спутника, пока он наконец ее не обнял.

— Сколько тебе лет? — спросил он.

— Двадцать четыре.

— Идеальный возраст! — ответил он.

— Идеальный для чего? — переспросила она.

— Для меня, — ответил он.

— А тебе сколько?

— Тридцать шесть, — соврал он.

На дне рождения было полно народу. Пиво в здоровенных бочонках, водка и джин в пластиковых стаканчиках. Не успела Сиси отхлебнуть пива, как ее взору представилось ошеломляющее зрелище. С противоположного конца квартиры прямо на нее неслась крупная темноволосая девушка с ярко-красной помадой на губах, в некем подобии «платья» (если только это можно назвать платьем, подумала Сиси), напоминающем связку цветастых шифоновых шарфов. Ни дать ни взять Шахерезада.

Ее кавалер обернулся, чудом избежав тарана.

— Кэролайн! — воскликнул он. — Классное платье!

— Спасибо, Сэм, — ответила Кэролайн.

— Это тот самый дизайнер, про которого ты рассказывала? — продолжал Сэм. — Ну тот, который наобещал тебе кучу платьев, если ты про него напишешь? — Он ухмыльнулся.

— Может, заткнешься? — прошипела Кэролайн и повернулась к Сиси: — А это еще кто? И что, интересно, ты забыла на моем дне рождения?

— Меня пригласили. Вот он.

— И ты всегда принимаешь приглашения от чужих мужчин?

— Кэролайн, я не твой мужчина, — вмешался Сэм.

— Ну еще бы! Всего каких-то двадцать раз переспали. Помнишь последний раз? Забыл, как кончил в «Системе»?

— Что, прямо в клубе? — переспросила Сиси.

— Кэролайн, у меня же есть девушка, — сказал Сэм.

— Ага, только ее депортировали. А ты и обрадовался, распустил свои грязные лапы.

— Она вернулась, — сказал Сэм, — живет у меня дома.

— У тебя есть девушка? — не поверила Сиси.

— Ты меня убиваешь! — заорала на Сэма Кэролайн. — Давай вали отсюда и сучку свою с собой забери!

— У тебя есть девушка? — тупо продолжала твердить Сиси, спускаясь по лестнице.

Через две недели Кэролайн случайно встретилась с Сиси в туалете какого-то клуба.

— К твоему сведению, я тут с Сэмом виделась, — сообщила Кэролайн, крася губы красной помадой. — Приполз ко мне на четвереньках, умолял вернуться. Сказал, что я для него важнее.

— Важнее чего? — спросила Сиси, делая вид, что подправляет тушь.

— Ты ему дала? — спросила Кэролайн, защелкнув крышечку помады.

— Нет, — ответила Сиси. — Я никому ничего не даю.

Естественно, они стали лучшими друзьями.

 

«Ненавижу Майами»

 

Кэрри познакомилась с Сиси около года тому назад в баре «Бауэри». Кэрри сидела за столиком, было довольно поздно, она пребывала уже в полной прострации, и тут к ней подскочила какая-то девочка и начала тараторить что-то вроде: «Вы — мой идол», и «Вы такая красивая», и «Где вы купили эти туфли, они просто прелесть». Кэрри это польстило.

— Я так хочу стать вашей лучшей подругой! — произнесла Сиси бархатно-обволакивающим голосом. — Ну можно я стану вашей лучшей подругой? Ну пожалуйста!

— Послушай…

— Сиси.

— Сиси, — довольно решительно произнесла Кэрри, — такие вещи так просто не делаются.

— Почему?

— Потому что я прожила в Нью-Йорке пятнадцать лет. И за эти пятнадцать лет…

— А-а, — поникла Сиси. — Но я могу вам хотя бы позвонить? Я обязательно вам позвоню!

И она мгновенно упорхнула к другому столику. Усевшись, она обернулась и помахала ей рукой.

Через пару недель Сиси действительно ей позвонила.

— Тебе обязательно надо поехать с нами в Майами! — сказала она.

— Ненавижу Майами. Ноги моей там не будет, — ответила Кэрри. — Если ты еще раз позвонишь и произнесешь слово «Майами», я просто-напросто повешу трубку.

— Какая же ты смешная! — хихикнула Сиси. В Майами Сиси и Кэролайн остановились у каких-то богатых друзей Кэролайн по Техасскому университету. В пятницу вечером они напились, и Сиси на свою голову переспала с одним из техасцев, Декстером.

На следующий день он ее совсем достал — таскался за ней по пятам, все время лез то обниматься, то целоваться, как в медовый месяц.

— Пойдем наверх, ну пожалуйста, — шептал он ей на ухо.

Наверх Сиси не хотелось, и она перестала обращать на него внимание. Декстер разозлился и ушел, хлопнув дверью. Через пару часов он вернулся с девушкой.

— Здрассьте, — произнес он, помахал Сиси рукой и направился с девушкой на второй этаж. Девушка сделала ему минет. Потом они спустились вниз, и Декстер устроил целое представление с прощанием и записыванием номеров.

Сиси это вдруг уязвило, она вылетела из дома вся в слезах и соплях, а тут как раз Кэролайн подкатила к дому в машине, взятой напрокат. Причем тоже в слезах и соплях. Она случайно встретила Сэма, который тоже оказался в Майами. Он предложил ей менаж-а-труа с какой-то блондинистой стриптизершей, и, когда Кэролайн его послала, он швырнул ее на песок — дело было на пляже — и сказал, что встречался с ней исключительно за неимением лучшего, чтобы в глазах друзей не выглядеть белой вороной.

 

Шестая страница

 

Две недели спустя про Кэролайн написали на шестой странице «Пост» — в колонке светских сплетен. Она пошла на какую-то вечеринку в клубе «Туннель» и, когда охранник отказался ее впускать, принялась на него орать; он попытался усадить ее в такси, она дала ему по морде; он скрутил ей руки и прижал к земле. На следующее утро она потребовала, чтобы редактор издательства, в котором она работала, позвонил в «Туннель» и добился увольнения охранника, а потом позвонила в «Шестую страницу». Когда номер вышел в тираж, она купила двадцать экземпляров.

А потом Сиси выгнали из квартиры, которую она снимала на пару с одной адвокатшей из Филадельфии — старшей сестрой своей школьной подруги. Та сказала:

— Сиси, ты так изменилась. Я за тебя волнуюсь. Ты совсем распустилась, и я ума не приложу, что с этим делать.

Сиси наорала на нее, сказав, что та просто завидует, и переехала к Кэролайн на диван.

Примерно в то же время в колонке светских новостей вышла какая-то гадость про Кэрри. Она изо всех сил старалась выкинуть это из головы, как вдруг ей позвонила возбужденная Сиси.

— С ума сойти, ты же теперь у нас знаменитость! — заверещала она. — Про тебя в газетах писали. Видела?! — И она стала зачитывать всю статью, и это было так ужасно, что Кэрри не выдержала и принялась ее отчитывать:

— Значит так, урок номер раз — если хочешь выжить в этом городе, никогда никому не звони, чтобы сообщить, какую мерзость пишут про них в газетах. Притворись, что слыхом не слышала, видом не видывала. А если тебя спросят — соври, что не читаешь такое дерьмо. Даже если только его и читаешь. Усвоила?..

— Боже, Сиси, — помолчав, добавила она, — да на чьей ты, в конце концов, стороне?

Сиси разрыдалась, а Кэрри повесила трубку, хотя потом ее мучили угрызения совести.

 

Досталось, что осталось

 

— Хочу тебя познакомить с одним человеком, только не вздумай в него влюбляться, — предупредила Кэролайн Сиси. Естественно, та влюбилась.

Бену было сорок лет. В прошлом ресторатор и устроитель вечеринок, он был дважды женат (собственно говоря, он был женат до сих пор, но его жена переехала обратно во Флориду) и сменил с дюжину лечебниц. Весь Нью-Йорк знал о его похождениях, и при упоминании его имени все только закатывали глаза и переводили разговор на другую тему. И все же, несмотря на свое алкогольно-кокаиновое прошлое, он каким-то чудом умудрился сохранить крупицы былого лоска: очарования, остроумия и красоты, — и на них-то Сиси и купилась. Они провели вместе два потрясающих уик-энда, хотя до секса дело так и не дошло.

А потом они пошли на какую-то вечеринку, и он вдруг исчез, после чего Сиси обнаружила его лапающим шестнадцатилетнюю модель, недавно переехавшую в Нью-Йорк.

— Да как ты смеешь! — завопила она.

— Слушай, брось! — ответил он. — Я же должен воплощать в жизнь свои фантазии! Может, у меня фантазия такая!

И он ухмыльнулся, демонстрируя редкие зубы.

На следующее утро Сиси заявилась без приглашения к нему домой. У него гостила его трехлетняя дочь.

— А у меня для тебя подарок, — произнесла Сиси как ни в чем не бывало. Подарком оказался маленький крольчонок. Она положила его на диван, и он немедленно на него написал — причем не один раз.

Тем временем Кэролайн практически переехала к Сэму. Она по-прежнему снимала квартиру, но каждую ночь проводила у него, и каждый раз там что-нибудь оставляла — обувь, духи, сережки, блузки из химчистки, шесть или семь баночек с кремом.

Так продолжалось три месяца. Накануне Дня святого Валентина он не выдержал.

— Все, с меня хватит! — заявил он. — Выметайся!

Он орал и прерывисто дышал.

— Я не понимаю… — начала Кэролайн.

— А нечего понимать, — ответил Сэм. — Собирай свои вещички и вали отсюда! — Сэм распахнул окно и начал вышвыривать ее вещи.

Кэролайн взвизгнула:

— Я тебе покажу! — И со всей дури врезала ему по затылку.

Он так и подпрыгнул.

— Ты меня ударила!

— Сэм… — спохватилась она.

— Да ты же… Ты же меня ударила! — Он начал пятиться. — Не подходи! — заорал он, осторожно нагнулся и подобрал с пола кота.

— Сэм, — попыталась успокоить его Кэролайн, осторожно приближаясь.

— Я сказал, не подходи! — предупредил он. И, схватив кота под мышки, наставил его растопыренные задние лапы на Кэролайн, как орудие самообороны. — Кому сказал, назад!

— Сэм… Сэм! — Кэролайн покачала головой. — Ты себе не представляешь, до чего все это жалко выглядит.

— Мне так не кажется, — ответил Сэм, поспешно удаляясь в спальню и укачивая в объятиях кота. — Она стерва, правда, Паффи? — приговаривал он, обращаясь к коту. — Самая настоящая стерва.

Кэролайн сделала несколько шагов ему вслед.

— Я не хотела…

— Ты меня ударила, — повторил Сэм плаксивым голосом, словно маленький мальчик. — Никогда больше так не делай. Никогда не бей Сэма.

— Хорошо… — опасливо произнесла Кэролайн.

Кот наконец вырвался из объятий хозяина и бросился прочь.

— Кс-кс-кс, — позвала Кэролайн. — Иди сюда! Хочешь молочка?

Она услышала, как Сэм включил телевизор.

 

Кондрашка

 

Кэрри давно обещала Сиси и Кэролайн с ними поужинать и однажды решила наконец сдержать обещание — причем пожертвовав на это воскресенье. Свой единственный свободный вечер.

Сиси и Кэролайн сидели, положив ногу на ногу и с умным видом помешивая коктейли. Кэролайн трепалась по мобильному.

— Мне и так из-за своей работы приходится каждый вечер таскаться по этим чертовым клубам, — говорила она. — Сил моих больше нет.

Она захлопнула крышку мобильного и взглянула на Кэрри.

— Придется сегодня пойти в одно место. Это в центре. Говорят, там будет куча моделей. Тебе обязательно нужно пойти, — добавила она тоном, подразумевающим, что это вовсе не обязательно.

— Ладно, так как твои дела? — спросила Кэрри. — Как там Сэм?..

— Нормально, — сдержанно ответила Кэролайн.

Сиси прикурила сигарету и отвела глаза.

— Сэм тут начал повсюду трепать, что знать ее не знает, хотя свидетелей хоть отбавляй, — ну мы и решили его проучить.

— Он как раз стал встречаться с одной девицей, которая уже кучу народа перезаражала, и я ему позвонила и говорю: «Сэм, я тебя умоляю, ты только с ней не спи», — начала Кэролайн.

— И вот встречаем мы их как-то за бранчем…

— Сами с иголочки, а они — чуть ли не в тренировочных. Подходим к ним. Он было попытался стрельнуть у нас сигарет, но я ответила: «Еще чего! Закажи у официанта».

— Мы специально уселись за соседний столик. Они несколько раз пытались с нами заговорить, но Кэролайн все время названивала по мобильному. А потом я его спросила: «Слушай, Сэм, а как там поживает та девушка, про которую мы с тобой говорили?»

— Его чуть кондрашка не хватил. А чтоб уж совсем его доконать, мы начали слать ему записки: «Герпес симплекс 19».

— А что, есть такая болезнь? — спросила Кэрри.

— Нет, — ответила Сиси. — Ты что, совсем не въезжаешь?

— Ага… — задумчиво протянула Кэрри. Она дольше, чем обычно, прикуривала сигарету, а затем сказала: — Слушай, с тобой вообще-то все в порядке?

— Абсолютно, — ответила Сиси. — Для меня главное — карьера. Как, собственно, и для тебя. Ты — мой идол.

Девочки взглянули на часы и обменялись взглядами.

— Ничего, если мы пойдем? — спросила Сиси. — А то в клуб опоздаем.

 

 

 

Город в огне!

Мужчина Ее Мечты в секс-панике!









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.