Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Иными словами: понимание пониманию рознь. Думаем, что понимаем, а на самом деле — полны иллюзий, заблуждаемся, ждем того, чего никогда не будет, и сетуем — невозможного нет.





 

 

Поехал мужик на промыслы, а жена пошла его провожать; прошла версту и заплакала.

— Не плачь, жена, я скоро приеду, — говорит ей мужик.

— Да разве я о том плачу? У меня ноги озябли!

Русский фольклор

 

 

Конечно, в случае женщины за словом «женщина» у нее стоит то, что более или менее адекватно отражает суть дела, но за словом «мужчина» у нее такой бред значится, что и подумать страшно! Возникающие здесь разрывы и противоречия женщины обычно сшивают разнообразными обвинениями и ярлыками: «Все мужики — козлы!», «Они только одним местом думают!» и т.п. Ничего не могу сказать, эффективно! В случае мужчин, разумеется, ситуация аналогичная: то, что стоит у них за словом «мужчина», так или иначе, действительности соответствует, но то, что стоит у них за словом «женщина», есть полная ерунда, которая, впрочем, также поясняется: «Все бабы — дуры!», «Им бы только на шее сидеть да нервы трепать!», ну и так далее.

Конечно, если бы понимание «другости», «инаковости» женщины в случае мужчины и мужчины в случае женщины были бы фактическими, а не иллюзорными, как это у нас, в нашем, с позволения сказать, цивилизованном мире происходит, то никаких подобных сентенций никто бы не отпускал. Но… Как всегда это «но»! Отпускаем, а следовательно, понимания этого очевидного тезиса мы так и не достигли, рапортовали, так сказать, еще до установки закладного камня.

 

 

Миры разные, а ошибки одни и те же

Насколько отличается мужской мир от мира женского — в двух словах не расскажешь. Явления эти принципиально отличные, какой пункт ни возьми (я уже написал соответствующую книгу для специалистов, вышла толстенная, да и то, мне кажется, что я и сотой доли там не сказал, так они различны — эти «мужчины» и «женщины»). Мужчины и женщины совершенно по-разному воспринимают мир, у них разные приоритеты и ценности, они по-разному думают и чувствуют. Они действительно абсолютно разные, чему способствуют не только различия в воспитании, которые на деле вряд ли вообще могут быть сопоставлены, но и биология, психобиология, нейропсихофизиология…



 

 

Пришла баба в кабак и спрашивает о своем муже:

— Не был ли здесь мой пьяница?

— Был, — отвечают.

— Ах, подлец, ах, разбойник! На сколько же он выпил?

— На пятак.

— Ну так давай мне на гривну!

Русский фольклор

 

 

В заблуждение нас вводит то, что все мы пользуемся одними и теми же словами, но «инструкции» у каждого из нас за ними стоят разные. По-разному мы понимаем то, что стоит за словами «женщина» и «мужчина» — в зависимости от своей собственной половой принадлежности, и отличия эти не формального свойства, а сущностного. Латинским алфавитом пользуются и англичане, и французы, и немцы, и украинцы, говорят, тоже теперь на латиницу переходят. И так вот смотришь на слово — все тебе буквы понятны, но, не зная языка, ничего не прочтешь. То же самое и со словами: вроде бы все понятно, а что за каждым словом у конкретного человека стоит — в жизнь не догадаешься! Вот и не понимают ни мужчины, ни женщины того, что стоит за этими словами, создают свои ложные толкования и «инструкции», которые гарантированно обеспечивают нам целую бездну жизненных катаклизмов.

Эти ошибки толкований, неправильное понимание даже не значения слов, но того, что стоит за тем или иным словом, оказывается для нас серьезнейшим, зачастую непреодолимым препятствием на пути к адекватному поведению. Когда на психотерапевтическом сеансе мне удается устранить у моих пациентов эти ложные инструкции, стоящие за словам «мужчина» и «женщина», они перестают не только видеть в представителях противоположного пола привычных «дур» и «козлов», но и вести себя согласно этим определениям, которые, знаете ли, тоже накладывают свой отпечаток…

Но хотя миры — мужской и женский — суть разной природы, что умом, конечно, понять можно, но принять затруднительно, однако же ошибки они делают одни и те же, по крайней мере, ту их часть, которая продиктована поразительно не состыкованными между собой уровнями психического: нашим сознанием и нашим же подсознанием, которые гонимы, как говорил Л. С. Выготский, ветрами эмоций и желаний…

 

 

Два инстинкта самосохранения

Что ж, мы уже достаточно подробно описали то, что можно считать нашим сознанием, а также то, что является подсознанием. Кроме того, мы увидели, что эти два уровня, составляющие психику, находятся друг с другом в весьма сложных дипломатических отношениях, примерно таких же, в каких состоял Джеймс Кук с гавайскими аборигенами. Нужно ли после всего этого удивляться странности нашего поведения, когда, будучи защищенными с помощью благ цивилизации от всех возможных напастей, мы страдаем от разнообразных тревог, впадаем в депрессию и думаем, что жизнь наша не удалась? По всей видимости, удивляться здесь нечему.

Можно ли как-то резюмировать эту проблему корково-подкорковых отношений? Можно, и в этом нам, как всегда, поможет знание основных принципов работы мозга и роли во всем этом деле нашего инстинкта самосохранения. Последний — сила почти мистическая, использующая любую возможность, чтобы реализовать свои цели. Понятно, что в случае психической организации человека таких возможностей у инстинкта самосохранения предостаточно. С одной стороны, ему всецело принадлежит вся наша подкорка, все подсознание, где он единственный и стопроцентный владыка. С другой стороны, ничто не препятствует ему в том, чтобы установить собственную гегемонию и в области сознания, только здесь будут свои, весьма существенные особенности.

 

 

Человек опасается травмы, которая может быть нанесена его личности, так, словно бы личность смертна. На деле же смертно лишь тело, а потому, какие бы страдания ни выпали на нашу долю, личность продолжает жить, пока живо тело. В этом смысле нашей личности ничего не угрожает.

Виктор Траст

 

 

Если подкорка ответственна за реализацию самых что ни на есть простых и одновременно жизненно важных потребностей организма (впрочем, и они у человека весьма осложнены), то кора, т.е. человеческое сознание, напротив, движется к целям высшим, поскольку «высший свет», нами описанный, других целей не знает и знать не хочет. Никто из животных не обладает самолюбием и самоуважением, никто из них не пытается доказать свою «индивидуальность», никому из живых существ, кроме человека, конечно, и в голову не придет, что можно потратить свою жизнь на достижение карьерного успеха, на изучение «загадочных сил природы», на творчество, в конце концов! Все это ведомо только человеку, причем любому для этого не нужно быть ни ученым, ни художником, для этого вполне достаточно быть «обычным, среднестатистическим человеком».

Но и здесь, как мы замечаем при внимательном наблюдении, трудится все тот же беспокойный и неутомимый инстинкт самосохранения. Только если на уровне подкорки он решает задачи биологического выживания, здесь — в сознании — перед ним иная цель, а именно — социальное выживание. Желание получить высокий социальный статус и одобрение, желание признания и уважения, желание высоких прибылей и сексуального успеха, желание, наконец, познать истину или создать шедевр — все это работа инстинкта самосохранения с «материалом» сознания. Причем всякое крушение такого желания-мечты-надежды мы воспринимаем как жизненную трагедию, как своего рода гибель. Почему? Ответ содержится в самом термине: инстинкт самосохранения.

 

 

Двум царям нельзя служить

Получается, что у нас не один, а два инстинкта самосохранения — один тот, что из подкорки и весьма напоминает Полиграф Полиграфовича Шарикова, а второй, квартирующий в сознании, скорее подобен Филиппу Филипповичу Преображенскому. Инстинкту самосохранения, который подрабатывает в сознании, важно, чтобы «мнения» и «суждения» его были лучшими, чтобы «взгляды» и «установки» его отвечали лучшим стандартам из школьного курса литературы; чтобы мировоззрение и интеллектуальный багаж его носителя были богатыми и добротными.

Здесь инстинкт самосохранения мало волнуется о сохранении жизни своего носителя (если затронута честь, то жизнью можно и пожертвовать), скорее его будет беспокоить другое: как бы кто чего худого не сказал, плохого не подумал, не осудил, а лучше согласился бы и поддержал. Здесь инстинкт самосохранения защищает «статус», «авторитет», «роль» и, соответственно, все, что к ним так или иначе относится — начиная от денежных знаков, заканчивая знаками внимания со стороны признанных красавиц или красавцев.

 

 

Мы никогда не сможем достичь полного господства над природой, наш организм — сам часть этой природы — всегда останется структурой бренной и ограниченной в своих возможностях приспособления и деятельности.

Зигмунд Фрейд

 

 

Инстинкту самосохранения подкорки все эти «телячьи нежности» ни к чему, ему и галстук претит, и от «шпилек» ноги болят. Эта персона — сирота казанская, в «академиях не обучалась», «университетов не оканчивала». Она бы с удовольствием и блох руками ловила, и на полатях спала, и нужду свою (любую) справляла бы где угодно. А если о чем этот инстинкт самосохранения и думает, так только о том, чтобы «тряпкою по морде» не получить, а много лучше бы — «водочки да селедочки».

Однако в сознании инстинкт самосохранения приобретает черты рафинированного эстета, здесь он защищает уже не жизнь, а честь, включая социальное положение, славу, почет, уважение и т.д., и т.п. Именно он не покладая рук трудится над формированием наших «мнений», «взглядов», «установок», «понимания», «представления», «системы ценностей», «мировоззрения», над нашими «принципами», в конце концов. Страх потерять лицо зачастую толкает нас на фантастические подвиги! Но что мы в действительности боимся потерять?

Так ли, действительно, опасно, что о нас кто-то там что-то подумает или скажет? Так ли ужасно, что мы и нравимся не всем, и любимы не всеми, и достоинства наши признают только те, кто считает это (по своим уже основаниям) делом возможным? Так ли на самом деле просто потерять лицо? Да и как, если задуматься, его потеряешь? Ответ на эти вопросы, звучащие со стороны здравого смысла, будет простым: «всем мил не будешь», «на каждого не угодишь», «на вкус и цвет товарища нет». Но…

Даже в области сознания спорить с вечно тревожным и вечно борющимся инстинктом самосохранения — дело немыслимое! Он предостерегает, он же в этом сознании рисует угрозы и он, наконец, требует от нас, чтобы мы защищались.

Виртуальны наши враги или реальны — его не интересует. По большому счету, все сознание — это одна большая виртуальная реальность, ничего, по сути, в жизни наличной не значащая, и может «стереться» в два счета от любого вируса (помните о менингите, берегите голову!).

 

 

Подведем итоги этой части книги

Ну, что можно сказать… Посмотрели мы на основополагающие принципы работы мозга и что увидели? Во первых, что сознание наше — английская королева, ни дать ни взять! Царствует, но не правит. Во-вторых, поведение наше — причем все, включая мысли и чувства, эмоции и переживания — управляется не здравым рассуждением нашим, которым мы так привыкли гордиться, а подсознанием, что досталось нам от братьев наших меньших, а также примитивными механизмами, имя которым «динамический стереотип» и «доминанта».

 

 

Был в древности народ, головотяпами именуемый, и жил он далеко на севере, там, где греческие и римские географы предполагали существование Гиперборейского моря. Головотяпами же прозывались эти люди оттого, что имели привычку «тяпать» головами обо все, что бы ни встретилось им на пути. Стена попадется — об стену тяпают; Богу молиться начнут — об пол тяпают.

М. Е. Салтыков-Щедрин

 

 

Роль российских ученых, конечно, огромна, но много ли от этого толку, если мы с вами ничего в собственной психике не понимаем, постоянно делаем одни и те же ошибки, наступаем на одни и те же грабли, а потом страдаем, страдаем, страдаем. И после всего этого мы осмеливаемся называть человека — Homo Sapiens, «человек разумный»! Он, конечно, человек, и его сознание тому порукой, но, по сути, разума в нем только, разве что, на милостыню. Да наш вид следовало бы назвать Homo-не-Sapiens, это было бы и честно, и правильно.

Нам следовало бы хорошо уяснить те механизмы, которые фактически управляют нашим поведением. Уяснить и освоить, чтобы научиться управлять собственным поведением, взять над ним хоть какую-то власть! В противном случае грош нам цена в базарный день! Мы и сами-то на себя не позаримся и, быть может, даже руки на себя наложим. Стоит ли? Может быть, все-таки разберемся и освоимся, может, освоим? Чем черт не шутит…

 

 

Часть 2.

Принципы работы с мозгом

 

В первой части этой книги мы рассматривали основные принципы работы мозга, что само по себе, конечно, интересно, но далеко не самоцель. Знать эти принципы необходимо, чтобы иметь возможность каким-то образом влиять на работу собственного психического аппарата. Именно поэтому мы и переходим к разговору о том, каковы, если так можно выразиться, принципы работы с мозгом.

Надо думать, что тема эта весьма актуальна, тем более, в свете почти что доказанного нами тезиса о неразумности человека. Если о природной разумности человека говорить не приходится, то нельзя рассчитывать и на то, что мозг сам, по своей собственной инициативе обеспечит своему обладателю хорошее душевное состояние, избавит его от тревог и депрессий, вернет ощущение радости и чувство осмысленного существования.

 

 

Только человек — поскольку он личность -может возвыситься над собой как живым существом и, исходя из одного центра как бы по ту сторону пространственно-временного мира, сделать предметом своего познания все, в том числе и самого себя.

Макс Шелер

 

 

Сейчас мы обсудим вопрос о том, что есть наше поведение во всей его красоте и полноте, потом решим, что делать с нашими динамическими стереотипами и доминантами, которые зачастую сводят с ума (в прямом и переносном смысле) достопочтенных граждан, а уж потом сформулируем то, что следует именовать «основными положениями здравого смысла».

Что ж, приступим, и по порядку…

 

Глава 1.









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2020 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.