Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







КУЛЬТУРНЫЙ ПЕССИМИЗМ (пессимизм в культуре)





— понятие, к-рое может быть интерпретировано разл. образом: 1) культура признается явлением, оказывающим отрицат. влияние как на отд. человека, так и на об-во в целом; 2) движение культурного процесса рассматривается как ведущее к полному распаду, деградации и неизбежной окончат, смерти культуры; 3) признание необходимости присутствия в самой культуре критич., скептич. и даже пессимистич. начала как противовеса, как фактора, способствующего сохранению ею устойчивости и жизнеспособности.

1) Уже в 5 в. до н.э. др.-греч. софисты подчеркивали, что приобщение к культуре как совокупности рез-тов социального развития насилует природу человека (Гиппий). С иных позиций свои опасения в отношении влияния искусства (т.е., в более широком понимании, культуры) на человека высказывал и Платон, для предотвращения чего он даже предлагал ввести своего рода цензуру. Киники выступали за возвращение к естеств. образу жизни, к природе. Критич. отношение к культуре было характерно и для многих представителей христ. теор. мысли, особенно в раннее ср.-вековье. Бл. Августин, напр., сурово осуждал себя за влечение к красоте предметного мира, зрелищ; призывал забросить чтение даже философов, находящихся в согласии с божеств. идеями, ради любви к Богу. Своеобразную позицию, особенно выделяющуюся на фоне преклонения перед силой разума и верой в безграничные возможности знания, что было характерно для эпохи Просвещения, занимали Дж. Вико и позднее Ж.-Ж. Руссо. По мнению Руссо, изящные искусства, к-рые “обязаны своим происхождением нашим порокам”, губят об-во, а совершенствованию наук и искусств сопутствует упадок нравов. В 20 в. против культуры, точнее ее традиц. форм, выступили футуристы, дадаисты, пролеткультовцы. Однако эти выступления носили временный и поверхностный характер, хотя трудно оценить масштабы и рез-ты их влияния на культуру и отношение к ней со сторо-



ны широкой публики. При охватившем многих деятелей культуры к. 19 и особенно 20 в. разочаровании в ее возможностях ее отрицание или непонимание ныне может быть присуще мизантропической позиции сектантов разл. толка, а также религ., националистич. и т.п. фанатиков.

2) Отрицание возможности прогресса в области культуры и искусства преимущественно связано с выбором в качестве идеала (обществ., культурного, эстетич., худож.) достижений давно ушедших с истор. арены стран и народов. Восприятие искусства прошлого (др.-греч., ср.-век., возрожденческого, патриархально-нац.) как не достижимого вновь образца приводит к мысли о смерти искусства (Гегель), к признанию необходимости уничтожить все, что создано уже после достигнутой, с т.зр. теоретика, вершины в этой области (Л. Толстой). К данной позиции относится и широко распространенный на повседневном уровне взгляд на совр. культуру и искусство как свидетельство всеобщего духовного упадка по сравнению с былыми временами. Доказывая свою правоту, противники совр. худож. и — шире — культурных проявлений ссылаются на многочисл. образцы низкопробной массовой культуры, хотя культура любого истор. периода изобилует поделками, исчезающими во времени с неумолимой закономерностью; приводятся также как примеры деградации духа в области культуры не менее многочисл. творения экстравагантного характера в области авангардного искусства 20 в., но и здесь время производит свой отбор, а новые способы выражения в искусстве, в культуре требуют понимания изменений, происшедших в языке культуры 20 в. Взгляды многих культурологов 20 в., напр. теоретиков Франкфурт, школы, хотя и отличаются пессимизмом в отношении дальнейшей судьбы культуры, несут в себе и глубокий критич. анализ происходящих в этой области процессов, и мощный духовный заряд, обладающий потенциальной способностью сообщать новые импульсы развитию культуры.

3) Бытие культуры невозможно в условиях бесконфликтного, размеренного развития. В данном подходе речь идет не об абсолютизации негативного начала, что ведет к односторонности и к тупику, но лишь о постоянном присутствии во внутренне разнообразном процессе духовного развития некоего “бродила духа” (М. Волошин), придающего этому процессу большую содержательность, устойчивость, разнообразие и обеспечивающего его продуктивность и неостановимость.

Интересно сопоставить советскую культуру, к-рая могла быть только оптимистической, и т.н. буржуазную, гордостью к-рой являлись “пессимистич.” художники и философы: Кафка, Дали, Ионеско, Хайдеггер, не говоря уже о Шопенгауэре, Кьеркегоре, Бодлере и мн. др. Теперь стало очевидно, что в об-ве, где оптимистич. искусство “отражало” жизнь, не имеющую ничего общего с действительностью, все более и более явным становился упадок экон., социальный, полит., нравств. и т.д. Офиц. культура, утратившая опору в духе — в искренности, творчестве, бескорыстности, не знавшая подлинных духовных потребностей, подспудно созревавших в об-ве, деградировала и все дальше заходила в тупик, где и закончила свое существование.

В то же время, несмотря на присутствие в искусстве “разрушит.” пессимизма и модернизма, чем пугали теоретики социалистич. реализма, развитые страны мира добивались все более явных успехов, далеко позади оставив страны, где творили сторонники оптимизма в искусстве и апологеты идеи революц. преобразования жизни при помощи идеологически здоровой культуры. В истории мировой культуры централизованные попытки подавления критич. и тем более пессимистич. настроения в искусстве не раз становились причиной упадка и даже гибели носителей агрессивно оптимистич.тенденций.

Лит.: Руссо Ж.-Ж. Избр. соч.: в 3 т. М., 1961; Арсланов В.Г. Миф о смерти искусства. М., 1983; Ортега-и-Гассет Х. Эстетика. Философия культуры. М., 1991; Сорокин П. Кризис нашего времени // Его же. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992; Кьеркегор С. Страх и трепет. М., 1993.

К. 3. Акопян

КУЛЬТУРНЫХ КРУГОВ ТЕОРИЯ

- направление в рамках истор. школы в этнографии и культурологии, центр, идеей к-рой было представление, что на протяжении ранней истории человечества устанавливались связи между отд. элементами культуры и в рез-те этого оформлялись культурные круги, возникавшие на опр. геогр. пространстве и распространявшиеся затем на другие области.

К.к.т. возникла в Германии к нач. 20 в. Она заменила предшествующую ей эволюционистскую школу, чье наследие рьяно опровергала. Ее формирование было связано с глубокими изменениями в обществ, и полит. жизни уходящего 19 в. Истор. исследования подменялись реконструкцией событий, причины к-рых в соответствии с неокантианской филос. доктриной объявлялись непознаваемыми. По словам Э. Бернгейма, идейного предтечи К.к.т., структура наших органов чувств такова, что, даже используя все наши знания, мы не можем достичь абсолютно объективного познания, охватывающего все объекты окружающей среды. Вследствие подобного историко-филос. агностицизма понятие “исторический” толковалось точно так же, как “случайный”. Для научного исследования оставались лишь второстепенные вопросы, напр., о центрах возникновения разл. культурных комплексов, об их возрасте, путях перемещения или более общие — о “формировании культурных связей”.

Отд. идеи К.к.т. можно встретить еще у Ратцеля. Сюда относятся “идея формы” и “круги форм”, к-рые стали теор. исходным пунктом для более поздней разработки культурных кругов. Использовал Ратцель принцип непрерывности, к-рому сторонники К.к.т. придавали столь важное значение как аргументу при рекон-

струкции путей перемещения культурных элементов или культурных комплексов. Разработка другого вспомогат. средства — критерия количества — также относится к предистории этой школы и связана с именем Фробениуса. Он начал графически изображать постоянные связи между опр. “кругами форм”, сопоставляя, напр., опр. типы домов со специфич. формами орудий труда, масок, одежды и т.д., что приводило к возникновению культурного круга. Последний шаг на пути создания этого метода новой школы был сделан Б. Анкер-манном и Гребнером, вклад к-рых заключался в замене принятого до этого сосуществования культурных кругов в пространстве их последовательностью во времени: в рез-те появилась возможность говорить не только о культурных кругах, но и о культурных слоях. Т.о. были сформированы все элементы нового метода. В виде системы Гребнер представил его научной общественности в 1911 в работе “Методы этнологии”, что завершило первый этап развития в истории К.к.т. Гребнер утверждал, что ему удалось объединить культурные достижения всех народов Земли на догос. стадии развития в шесть культурных кругов, хотя его не интересовал вопрос о внутрен. взаимосвязи элементов, относящихся к одному культурному кругу, и он не видел никакой помехи в том, что эти культурные круги почти никогда нельзя было встретить в такой форме в действительности.

Второй этап развития этой школы связан с австр. этнологами В. Шмидтом и В. Копперсом, объединившими ее с доктриной полит, католицизма. Если рассматривать эту переориентацию с внешней стороны, то она не повлекла за собой больших изменений: теор. основой оставались культурные круги (к шести кругам Гребнера добавился седьмой), хотя прежние понятия (материальная культура, социальная организация, геогр. распространение), к-рые были взяты Гребнером из разл. областей, теперь все больше подчинялись единому принципу. Историко-филос. основа сохранилась в неизменном виде еще и потому, что здесь речь продолжала идти о неокантианстве. Неизменным остался и парадокс, заключавшийся в том, что этнографически зафиксированные примеры культурных кругов должны были рассматриваться как остановившиеся свидетели более ранних фаз развития. Тем самым эта школа переняла теорию окаменелости эволюционистов, отрицая остальное их идейное наследие.

Формирование католико-конфессиональной ветви К.к.т. было связано с теор. основой этого учения. Сводя каждую форму культуры к одному-единственному центру происхождения, оно допускало по отношению к древнейшей культуре человечества связь с библейским мифом о сотворении мира. Т.о., ключевую позицию занимал самый древний с истор. т.зр. культурный круг. Утверждалось, что характерными чертами древнейшего культурного круга якобы были монотеизм, частная собственность, моногамия и гос-во.

В первую очередь стремление этой ветви К.к.т. было направлено на доказательство извечности частной собственности. Шмидт признал наличие коллективной собственности на ранних ступенях развития человечества, но стремился подчеркнуть решающую роль личной или частной собственности, к-рую он представил как учреждение, созданное Богом одновременно с сотворением человека, и рассматривал как сост. часть человеч. личности. В обширной работе “Происхождение идеи Бога” Шмидт предпринял попытку доказать тезис о первобытном монотеизме, т.е. о религии на древнейшей ступени обществ. развития. У наименее развитых народов, полагал Шмидт, монотеизм можно обнаружить даже в самой чистой форме, что явилось для него основанием для создания новой версии теории обществ, регресса. Характеризуя примитивные этнич. общности как лучших хранителей представлений о божеств, акте творения, он называл более прогрессивные народы их дегенеративными потомками.

Поскольку с течением времени осн. положения К.к.т. стали все чаще подвергаться сомнению, Шмидт в 1937 предпринял попытку спасти теор. фундамент своей школы. Указывая на различие между “собственно культурным кругом” и “культурным кругом как средством и целью исследования”, он пытался объяснить недостатки своей концепции общим уровнем научного исследования. После смерти Шмидта (1952) Копперс стремился реабилитировать всю схему культурных кругов в том виде, в каком она была первоначально сформулирована. Впоследствии сторонники венской школы отошли от важнейших идей Шмидта, частично заимствовав методы и теор. установки других направлении этнографии (в частности, бихевиоризма).

Лит.: Токарев С.А. Венская школа этнографии // Вестник истории мировой культуры. 1958. № 3; Ratzel F. Anthropogeographie. Stuttg., 1891; Bernheim E. Einfuhrungin die Geschichtswissenschaft. Lpz., 1909; Schmidt W. Die Stellung der Pygmaenvolker in der Entwicklungsgeschichte des Menschen. Stuttg., 1910; Idem. Der Ursprung der Gottesidee. Munster, 1926; Idem. Ursprung und Werden der Religion. Munster, 1930; Idem. Die Stellung der Religion zu Rasse und Volk. Augsburg, 1932; Idem. Das Eigentum aufden altesten Stufen der Menschheit. Munster, 1937.

И. Зельнов (Германия)

КУЛЬТУРОГЕНЕЗ

— один из видов социальной и истор. динамики культуры, заключающийся в порождении новых культурных форм и их интеграции в существующие культурные системы, а также в формировании новых культурных систем и конфигураций. Сущность К. заключается в процессе постоянного самообновления культуры не только методом трансформационной изменчивости уже существующих форм и систем, но и путем возникновения новых феноменов, не существовавших в культуре ранее. К. не является однократным событием происхождения культуры в эпоху первобытной древности человечества, но есть процесс постоянного порождения новых культурных форм и систем. С позиций эволюц. теории осн. причиной К. является необходимость в адаптации человеч. сооб-в к меняющимся условиям их существования путем выра-

ботки новых форм (технологий и продуктов) деятельности и социального взаимодействия (вещей, знаний, представлений, символов, социальных структур, механизмов социализации и коммуникации и т.п.). Существ. роль в процессе К. играет также индивидуальный творч. поиск в интеллектуальной, техн., худож. и иных сферах.

Вопросы истор. происхождения культуры затрагивались многими историками и философами, однако первые системные исследования в этой области связаны с работами эволюционистов 19 в. (Спенсер, Л. Морган, Тайлор, Ф. Энгельс и др.) и их последователей. В 20 в. проблемами истор. генезиса культуры и ее отд. специализир. областей занимались многие историки, социологи, этнографы, археологи, искусствоведы, религиове-ды и пр., однако общая теория К. стала предметом изучения и разработки лишь в самое последнее время.

Структурно в К. можно выделить такие частные процессы, как генезис культурных форм и норм, формирование новых культурных систем человеч. сооб-в (социальных, этнич., полит., конфессиональных и др.), а также межэтнич. культурных общностей и истор. типов культурных систем, отличающихся спецификой своих экзистенциальных ориентаций.

Генезис культурных форм можно структурировать на фазы инициирования новаций (“социальный заказ”, творческий поиск и т.п.), создания новых культурных форм, “конкурса” их функциональной и технол. эффективности и внедрения отобранных в ходе “конкурса” форм в социальную практику интерсубъектного воспроизводства и интерпретирования. Нек-рые формы, заимствуемые извне или “реактуализируемые” из культур прошлого, сразу включаются в фазу “конкурсного” отбора.

Генезис культурных норм по существу является продолжением формогенеза, при к-ром в процессе интеграции форм в социальную практику часть из них обретает статус новых норм и стандартов деятельности и взаимодействия в данном сооб-ве (институциональных — с императивной функцией, конвенциональных — с “разрешит.” характером, статистических — с неопр. типом регуляции), а нек-рые формы входят новыми элементами в действующую систему образов идентичности воспринимающего их коллектива людей.

Генезис социокультурных систем, складывающихся по деятельностному признаку (по профилям деятельности и взаимодействия субъектов), проходит фазы вызревания “социального заказа” на новые виды деятельности, практич. формирования технологий, приемов и навыков этих новых направлений в процессе разделения труда, а также выделения субъектов, специализирующихся в этих областях социальной практики, рефлексии эффективности и выработки стандартизированных норм осуществления этой деятельности и обучения ей (становление профессий, специальностей и специализаций), сложения профессиональных констелляций субъектов этих видов деятельности (цехов, гильдий, орденов, союзов и пр.) и постепенного объединения родственных по социальным интересам констелляций в крупные социальные общности (сословия, классы, касты и т.п.) с развертыванием специфич. профессионально-культурных черт в комплексные социальные субкультуры.

Генезис этнокультурных систем, к к-рым в конечном счете могут быть отнесены любые сооб-ва, формируемые по терр. принципу, включает фазы появления факторов, локализующих группы людей на опр. территориях и стимулирующих повышение уровня их коллективного взаимодействия, накопления истор. опыта их совместной жизнедеятельности, аккумуляции этого опыта в ценностных ориентациях, реализации доминирующих ценностей в социальной самоорганизации, чертах образа жизни и картин мира и, наконец, рефлексии черт, накопленных на предшествовавших фазах этногенеза, и преобразования их в системы образов идентичности данных сооб-в.

Исследование генезиса межэтнич. культурных конфигураций — хозяйственно-культурных, историко-этногр. или культурно-истор. (цивилизационных) общностей, так же как и истор. типов культур с разными экзистенциальными ориентациями — эко-адаптивными (первобытными), историко-идеол. (раннеклассовыми), экономико-социальными (нововременными), — относится уже к области чисто теор. моделирования, в силу лишь частичной системности самих изучаемых объектов и выделения их порой только по признакам внешнего сходства. Происхождение этого сходства, как правило, связано с процессами диффузии тех или иных культурных форм или автономным происхождением схожих форм в ходе адаптации к похожим природным и истор. условиям существования сооб-в. В целом генезис этих макромасштабных явлений культуры может быть описан в парадигмах формо-, нормо-, социо- и этногенеза культуры, а также процессов диффузии культурных форм.

Лит.: Флиер А.Я. Культурогенез. М., 1995.

А.Я. Флиер

КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

- в России (СССР) группа наук социально-гуманитарного профиля, сложившаяся в течение 60-80-х гг., с 1995 введена в Номенклатуру специальностей научных работников Миннауки РФ в составе четырех специальностей: теория культуры; истор. культурология; музееведение, консервация и реставрация историко-культурных объектов; прикладная культурология. Одновременно решением ВАК РФ были введены ученые степени д-ра и кандидата К.н. по названным специальностям.

Под культурологич. понимаются науки, к-рые описывают, классифицируют и объясняют феномен культуры в совокупности его ценностно-смысловых, нормативно-регулятивных и знаково-коммуникативных характеристик. Культуру как имманентный аспект всякой специализир. и неспециализир. человеч. деятельности

изучают все гуманитарные и социальные науки (истор., филол., искусствоведч., социол., политол., психол. и т.п.); к собственно культурологическим могут быть отнесены лишь те исследования, в к-рых культура представлена как целостный и непосредств. объект познания и является предметом реконструкции и моделирования на основании вербальных и невербальных “текстов”, считываемых в специфич. чертах технологий и рез-тов (продуктов) человеч. деятельности и поведения, что характерно для сравнительно небольшой части специалистов в перечисленных областях науки.

Структурно К.н. могут быть сгруппированы в трех номинациях: гуманитарно-культуроведческие, осуществляющие в основном феноменологич. описание культурных объектов и их классификацию по внешним атрибутирующим признакам; социально-культурологические, осуществляющие научную систематизацию культурных явлений по их сущностным признакам и объяснение их генезиса и функций, а также их места в системе иных явлений; прикладные культурологические, разрабатывающие технологии и методы трансляции культурных норм и ценностей, ориентированные на достижение необходимого уровня развития в разных областях актуальной социокультурной практики.

Зарождение гуманитарных К.н. приходится гл.обр. на вт. пол. 19-нач. 20 в., когда изучение культуры как самостоят, предмета постепенно выделилось в специфич. направление отеч. истор. и филол. наук. (историки Лаппо-Данилевский, П.Н. Милюков, Карсавин (как медиевист) и др., занимавшиеся эмпирико-систематизаторскими исследованиями культурных феноменов прошлого и рассмотрением изучаемых культур как системных целостностей, а также Н.И. Костомаров, А.А. Шахматов, И.Е. Забелин и др. исследователи истор. культуры быта рус. народа). Одновременно шло становление культуроведч. исследований на базе филологии, не столько анализирующих лит. (в первую очередь фольклорные) тексты как таковые, сколько реконструирующие культуру, породившую эти тексты, в работах А.Н. Афанасьева, Ф.И. Буслаева, Потебни, Веселовского, Д.К. Зеленина, Ф.Ф. Зелинского и др., формирование культуролого-лит-ведч. взглядов А.Н. Пыпина и Н.С, Тихонравова. Существ, влияние на гуманитарно-культуроведч. мысль того времени оказывали взгляды Гоголя, Достоевского, Л.Н. Толстого, Мережковского и др. писателей, а также философов И.О. Лосского, М. Гершензона, И.А. Ильина, Е.Н. и С.Н. Трубецких, Шпета, Флоренского и др. В советское время историко-филологич. направления как не прямо антагонистичные марксистской догматике прошли более или менее органичное развитие в трудах феноменологов истории культуры Добиаш-Рождественской, И.В. Пигулевской и Н.Я. Эйдельмана, археологов В.М. Массона и В.Д. Блаватского, лит-ведов и мифологов А.Ф. Лосева (как филолога), И. Г. Франк-Каменецкого, Тынянова (как литературоведа), Бахтина, О.Фрейденберг, В.Я. Проппа, Я.М. Голосовкера и др. Серьезные историко-культурные исследования велись также в русле востоковедения и этнографии. Гуманитарно-культуроведч. наука в СССР развивалась под большим влиянием филос. и эстетич. идей о “духовном производстве”, культуре как творчестве, преобразовании социального бытия по эстетич. канонам и т.п.

В настоящее время гуманитарно-культуроведч. профиль К.н. является весьма разветвленным и в нем можно выделить несколько вполне сформировавшихся направлений изучения культуры гл.обр. в ее историко-феноменологич.ракурсе:

— историко-культурные исследования общего профиля — М.Л. Абрамсон, Л.М. Баткин, Л.М. Брагина, О.Ф. Кудрявцев, В. И. Рутенбург (итал. Возрождение); Г.С. Кнабе и Б.С. Каганович (античность); В.И. Уколова, Л.П. Репина, В.М. Володарский (европ. ср.-вековье); Г.Г. Ли-таврин, Г.Л. Курбатов, З.В. Удальцова, А.А. Чекалова (Византия); Б.А. Рыбаков, Б.Ф. Егоров, А.М. Панченко, И.В. Кондаков (рус. культура); В. Б. Иорданский, Ю.М. Коби-щанов (традиц. культуры Африки); В.В. Малявин (Китай), А.Н. Мещеряков (Япония) и др.;

— исследования культуры ментальностей — А.Я. Гуревич, Ю.Л. Бессмертный, А.Л. Ястребицкая, В.Б. Даркевич (культура повседневности европ. ср.-вековья), Л. Касьянова (ментальности рус. культуры) (см. Антропология истор.);

исследования религ. аспекта культуры — С.А. Токарев (ранние формы религии); И.Ш. Шифман (культура эпохи Ветхого Завета), Е.М. Штаерман (религ. культура античности), Л.С. Васильев (религ. культура Востока), М.Б. Пиотровский и Ш.М. Шукуров (исламская культура), Т.П. Григорьева, А.Е. Лукьянов, И. Лисевич (даосистская культура), Г.М. Бонгард-Левин (буддийская и индуистская культуры), Н.А. Струве (православная культура России) и др;

— лит-ведческие исследования истории культуры -Д.С. Лихачев (рус. культура), С.С. Аверинцев (античная и ср.-век. христ. культура), В.И. Брагинский (ср.-век. культура Востока), Г.Д. Гачев (культурные образы мира), М.Л. Гаспаров (истор. поэтика), М.Н. Эпштейн (мировая и отеч. культура в зеркале лит-ры, В.Л. Рабинович (философия человека);

— история мифол. культуры — Б.М. Мелетинский (общая теория мифа), И.М, Дьяконов (мифология Бл. Востока), В.Н. Топоров (первобытная, античная и рус. мифология), Б.Л. Рифтин и Г.А. Ткаченко (кит. мифология), Д.С. Раевский (скифская мифология) и др.;

— с этнолингвистич. и семиотич. позиций — Н.И. Толстой (др.-рус. этнолингвистика), Ю.М. Лотман, В.В. Иванов, Б.А. Успенский (семиотика рус. культуры), С.С. Неретина (семиотика европ. ср.-век. культуры) и др. (см. Тартуско-московская школа);

иск-ведение и эстетика — М.С. Каган и Ю.Б. Борев (общая теория худож. культуры), К.М. Кантор (социология худож. культуры), Л.Н. Столович (происхождение худож. культуры), В.Б. Мириманов (первобытные и афр. худож. культуры), Г.К. Вагнер (др.-рус. худож. культура), Е.В. Завадская, Т.П. Григорьева, Л.Д. Гришелева (худож. культуры Дальнего Востока), И.Н. Лисаковский (культурология эстетич. знания) и др.

Социально-научный профиль К.н. начал складываться также во вт. пол. 19-нач. 20 в. прежде всего в среде философов, занимавшихся “рус. идеей” (П.Я. Чаадаев, А.С. Хомяков, B.C. Соловьев, К.Н. Леонтьев, Н.А. Бердяев, В.В. Розанов и др.), а также публицистов, обратившихся к проблеме типологии рус. культуры (Н.Я. Данилевский и Л.И. Мечников). Опр. роль в становлении направленности К.н. сыграли дискуссии между “славянофилами” и “западниками”, натурософские идеи В.И. Вернадского и Чижевского, взгляды историков К.Д. Кавелина и Б.Н. Чичерина. В первые десятилетия советской власти социальный профиль К.н. развивался преимущественно в русле вульгарно-социологизир. марксистских концепций борьбы двух культур, теории пролетарской культуры и социалистич. культурной революции и иных, имевших скорее политико-прикладное, нежели методол. значение (В.И. Ленин, А.А. Богданов, А.В. Луначарский, А.М. Горький и др.). Одновременно велись серьезные исследования психол. аспектов культурной обусловленности личности (Л. С. Выготский, А.Р. Лурия, А.Н. Леонтьев) и истор. психологии (Б.Ф. Поршнев), а также в нек-рых востоковедч. и этногр. исследованиях, пытавшихся выйти на теор. уровень обобщения анализируемой эмпирики. Продолжение традиций дореволюц. исследователей приходится гл. обр. на деятельность ученых рус. зарубежья (философы И.А. Ильин и Г.П. Федотов, работы “евразийцев” — П.Н. Савицкого, П.П. Сувчинского, Н.С. Трубецкого, Бицилли, Г.В. Вернадского, Карсавина и др., а также социол. исследования Сорокина, продолжавшего цивилизациологич. направленность в рассмотрении истор. динамики культуры). В 60-е гг., в условиях ослабления идеол. диктата над наукой в СССР, часть отеч. философов, преимущественно тех, кто занимался критикой зап. теорий философии культуры и социальной антропологии (и потому хорошо знакомых с ними), фактически перешли из области филос. к социально-научным методам исследования культуры (Ю.А. Жданов, Э.С. Маркарян, Ю.Н. Давыдов и др.). На этом пути к ним присоединились нек-рые историки, этнографы, социологи.

К наст. времени в К.н. сложилось несколько соци-ально-культурологич. направлений:

— социальной и культурной антропологии — С. И. Артановский, В.Е. Давидович, Ю.А. Жданов, Э.В. Соколов, Г.В. Драч (общетеор. вопросы культуры), Э.С. Маркарян (теория деятельности и адаптивно-технол. функции культуры), Э.А. Орлова (методология культу -рологич. исследований, морфология и динамика культуры, культура городской среды), М.К. Петров (теория культурной коммуникации и культурология науки), И.М. Быховская (соматич. культура и структура культу-рологич. знания), Г.А. Аванесова (проблемы социо-культурной организации), А.Я. Флиер (культурогенез и интегративно-регулятивные функции культуры), С.Я. Матвеева, Ю.В. Рождественский (структура культурологич. знания) и др.;

— культуролого-социол. направление — А.С. Ахиезер (социокультурная модернизация и истор. динамика рус. культуры), Л. Г. Ионин (“социальный театр” культуры), Ю.Н. Давыдов (социология культуры и искусства), З.И. Файнбург и Л.Н. Коган (социология культуры и личности), И.С. Кон (социология и культурология детства) и др.;

— культурно-типологич. направление — Л.Н. Гумилев (теория этногенеза), Б.С. Ерасов (теория цивилизации и социокультурной регуляции, типология культуры), Л.И. Новикова (теория цивилизации), Л.И. Рейснер (теория межцивилизац: взаимодействий), Е.Б. Черняк (методология цивилизац. исследований) и др.;

— культуролого-психол. направление — Л.Б. Филонов (психология социокультурных взаимодействий), А.П. Назаретян (психология социально-синергетич. процессов), С.Н. Иконникова (социально-психол. аспекты инкультурации), А. Г. Асмолов (культурно-истор. психология, психология образования), В.Ф. Петренко (психосемантика) и др.;

— культуролого-экологическое — Б.В. Адрианов (исследование присваивающих и производящих культур первобытности), Э.С. Кульпин (история и культура природопользования), И.И. Крупник (этноэкология) и др.

В сфере прикладной культурологии в дореволюц. России спец. научные исследования практически не велись. Вопросы культурной политики в основном решались в рамках общегос. идеологии (уваровской доктрины “Православие, самодержавие, народность”, либерально-реформаторских взглядов Александра II, а позднее консервативно-охранительской концепции К.П. Победоносцева). Деятельность культурных ин-тов и обществ по изучению истории культуры к.-л. едиными концептуальными установками не регулировалась. Значит, распространение получили идеи массового просвещения народа (Т.Н. Грановский, Л.Н. Толстой и др.), но они не являлись плодом специальных научных разработок. Ситуация заметно изменилась после революции, когда культурная политика (под лозунгом “культурная революция”) выделилась в самостоят, и идеологически весьма значимое направление внутр. политики в целом. Ее осн. теоретиками стали В.И. Ленин, А.В. Луначарский, Н.К. Крупская и др., а практич. формами: массовое просвещение населения (“ликбез”), разработка письменности для многих отсталых народов России, многие компоненты нац. политики и связанные с ними этногр. исследования, развитие системы библиотек, клубов, позднее и музеев в стране. Идеол. ангажированность большинства этих начинаний в принципе не препятствовала высокой объективной значимости подобной культурной практики, а ее значит, институционализованность способствовала эффективности этой работы. Осн. органом, определявшим и регулировавшим культурную политику и практику в СССР, был идеол. отдел ЦК ВКП(б) (КПСС), в недрах и по заказу к-рого велись не столько научные, сколько методолого-прикладные разработки в области культурного строительства в стране.

Собственно научные исследования в области прикладной культурологии начались в СССР преимуще-

ственно в послевоенный период (что отчасти было связано с проблемой восстановления разрушенного войной культурного наследия). К наст. времени в К.н. сложились и продолжают формироваться такие научные направления прикладного профиля, как:

— теория культурной политики и деятельности культурных ин-тов (К.Э. Разлогов, Т.М. Томко, И.А. Бутенко, B.C. Жидков, И.Е. Дискин, Е.Н. Соколов и др.);

— социокультурное прогнозирование, проектирование и регулирование (Э.А. Орлова, Т.М. Дридзе, В.М. Розин, П.Г. Щедровицкий, В.Л. Глазычев, О.И. Яницкий и др.);

— культурологизация образования в России (Л.П. Буева,Т.Ф. Кузнецова, Л.П. Воронкова, Г.И. Зверева, В.В. Сильверстов, А.Я. Флиер и др.);

— социализация и инкультурация личности (социальная педагогика) (Ю.Н. Стрельцов, Т.Г. Киселева, С.Н. Иконникова, Л.Д. Гудков, Б.В. Дубин и др.);

— охрана культурного наследия (Э.А. Баллер, В.А. Виноградова, И.К. Кучмаева);

— музейное дело (С.А. Каспаринская, Е.Е. Кузьмина, Э.А. Шулепова);

— краеведение (С.О. Шмидт, С.Б. Филимонов). В целом К.н. еще находятся в стадии постепенной демаркации по предмету и объекту прежде всего с философией культуры, а также с рядом истор., социол., филол. и иных социальных и гуманитарных наук, и потому значит, часть работающих в этой области специалистов относится к культурологич. профилю лишь частью своих исследований. Осн. научными структурами, в недрах к-рых развиваются К.н., являются прежде всего Рос. ин-т культурологии Минкультуры и РАН, отдел теории и истории культуры ИНИОН РАН, нек-рые подразделения Ин-та философии РАН, Высшая школа культурологии при МГУК, а также многочисл. культурологич. кафедры и научные центры МГУ, СПбГУ, МПГУ, МГУК, РГГУ, Рост. ГУ, Ек.ГУ и ряда иных вузов России и стран бывшего СССР (Киев. гос. ун-т, Тартуский ун-т и др.).

Лит.: Александрова Е.Я., Быховская И.М. Культурологич. опыты. М., 1996; Арнольдов А.И., Матвеева С.Я. Культурология. Учебная программа. М., 1996; Программа базового курса по культурологии. М., 1996; Флиер А.Я. Совр. культурология: Объект, предмет, структурами/Обществ. науки и современность. 1997. N 2.

А.Я. Флиер









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.