Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







ЭПОХА «ТЕОКРАТИЧЕСКОГО» ЗАКОНОТВОРЧЕСТВА





По-настоящему серьезная работа по составлению законов в организации Свидетелей Иеговы началась в 1950-х годах. В результате на свет появился подробный свод правил, касающихся практически каждого аспекта жизни. Основным фактором, способствующим этому процессу законотворчества, стало все возрастающее (в особенности с 1944 года) применение меры «лишения общения»[275]. На протяжении первых нескольких лет в журналах просто публиковались обсуждения библейских указаний, например призыв из 1 Коринфянам 5 не общаться «с тем, кто называет себя братом, а на самом деле развратник, корыстолюбец, идолопоклонник или же клеветник, пьяница или грабитель»[276]. Я не подвергаю сомнению ценность этого указания или мудрость следовать ему. Но от простого обсуждения библейских указаний организация со временем перешла к законотворчеству с последующим появлением на свет обширного свода правил.

Как это происходило? Как несколько ранних правил эпохи Рутерфорда превратились в существующий сегодня «великий свод законов»?

В главном управлении организации в Бруклине есть так называемый «Служебный отдел». Этот отдел осуществляет надзор за работой всех разъездных представителей Общества (районных и областных надзирателей) и всех представителей собрания (старейшин и служебных помощников) в США. В Служебный отдел (работники которого поделили страну на несколько географических «территорий», за которые они лично несут ответственность) регулярно направляются просьбы о разъяснении тех или иных правил и процедурных моментов, поступающие от служителей «в поле». Когда мера лишения общения прочно вошла в обиход (особенно начиная с 1950-х годов) надзиратели собрания и разъездные представители стали направлять в штаб-квартиру все больше писем с просьбой дать более конкретные определения тем или иным действиям, считавшимся греховными (в особенности это касалось сексуальных отношений, но затрагивались и другие темы). Надзирателям хотелось знать политику Общества в таких вопросах. Как вести себя собранию?



Итак, все эти запросы стекались в бруклинский филиал. Но «ответственный за территорию» человек из Служебного отдела часто не считал себя достаточно компетентным предоставить более точное определение, о котором его спрашивали, или решить, заслуживал ли человек в конкретном рассматриваемом правонарушении быть «лишенным общения». Как быть в такой ситуации? Ответом стала фраза, звучавшая все чаще и чаще: «А ты спроси у Фредди».

Под «Фредди» имелся в виду Фред Френц, в то время вице-президент Общества Сторожевой башни, считавшийся в организации главным автором материалов и исследователем Библии. Ему посылали вопрос, а он давал требуемое определение или объяснял практическое значение того или иного текста, обычно в виде меморандума. Поскольку в чаще всего в Писании ничего не говорилось конкретно о рассматриваемом случае, бoльшая часть ответа состояла из толкований и рассуждений — рассуждений вице-президента. Конечно, его ответы должны были быть одобрены президентом, Нейтаном Норром, который обладал правом вето, хотя, кажется, пользовался им нечасто. Кроме того, несомненно, манера, в которой составлялся запрос из Служебного отдела, и личные соображения его сотрудников оказывали влияние на то, каким будет полученный ответ. Таким образом, Служебный отдел также играл важную роль в составлении свода правил. Когда вице-президент готовил свои ответы, то он не располагал абсолютно никакой информацией из первых рук об обстоятельствах дела. Более того, он лично не поддерживал никакой связи с людьми, чьи жизни затрагивались принимаемыми им решениями.

Я не сомневаюсь в искренности Фреда Френца, когда он готовил свои ответы. Но результат, на мой взгляд, хорошо иллюстрирует весь трагизм того, что одному человеку было позволено не просто предлагать совет или разъяснение, но фактически принимать за людей решение в тех вопросах, которые по праву должны решать они сами в соответствии с голосом своей совести. Каким бы искренним ни был вице-президент, невозможно отрицать того, что его довольно-таки изолированная жизнь в главном управлении, начавшаяся когда ему было немногим больше двадцати лет, лишила его возможности испытать и глубоко прочувствовать обстоятельства обычных людей, людей «со стороны» (так работники центрального Вефиля нередко называют членов собрания, не принадлежащих к их избранному сообществу). Ему были совершенно незнакомы такие заботы, радости и проблемы обычных людей, как «мирская» работа, подержание дома, забота о семье, жизнь в браке, воспитание детей и обычные повседневные хлопоты. Я лично знал его на протяжении многих лет и не мог освободиться от чувства, что он всегда был человеком обособленным, оторвавшимся от жизни простых людей. Он ни в коей мере не был отшельником, не отказывался от приглашений зайти в гости на выходных или разделить с людьми трапезу. Но он всегда был особым гостем, его считали не таким, как все остальные люди. Разговоры, в которых он участвовал, редко касались повседневных, «земных» тем. Помню, как в конце сороковых или в начале пятидесятых он приезжал в гости к нашим родственникам в штате Кентукки (куда приехал и я во время отпуска от работы в Пуэрто-Рико) и как-то сказал о себе и Нейтане Норре: «Брат Норр — практик. А я ученый». Он не был человеком бесчувственным, но не умел сострадать другим людям, когда те сталкивались с проблемами (а порой и трагедиями) человеческого существования, да и сам он становился тогда растерянным и беспомощным.

Один случай произвел на меня довольно сильное впечатление. В 70-х годах мой племянник подхватил инфекцию поджелудочной железы и через три дня скоропостижно умер, оставив после себя молодую жену-красавицу и двух дочерей. Ему было всего лишь 34 года. Мы с женой присутствовали на похоронах, куда пришло еще множество других людей. Будучи приглашенным оратором, вице-президент Общества (приходившийся почившему двоюродным дедом) вышел на сцену в похоронном зале, выдержал паузу, а затем очень зычным, почти громоподобным голосом произнес: «Разве не прекрасно быть ЖИВЫМ!»[277] После этого вводного восклицания, он на протяжении нескольких минут с силой и драматизмом в голосе обсуждал значение слов из Екклесиаста 7:1-4[278]. До сих пор об умершем еще не было сказано ни слова. Приблизительно через десять минут, дойдя до слов «лучше пойти в дом скорби», оратор воскликнул: «А причина этого в том, что все мы рано или поздно закончим также, КАК ОН!», и вице-президент, не поворачиваясь, указал рукой в сторону гроба с телом погибшего. После этого разбор библейского отрывка продолжился дальше, а мой племянник так больше и не был упомянут до заключительных слов, в которых обычно подводят итог собрания и сообщают имена оставшихся родственников.

Внутри меня клокотал огонь. Я злился. Не на дядю, потому что, по моему искреннему убеждению, он произнес свою речь так, как считал наилучшим — именно так, по его мнению, было необходимо бороться с естественными чувствами боли от утраты. Я был в гневе на привитое организацией отношение, позволяющее оратору использовать смерть человека в качестве средства для пропаганды своих учений и при этом ни слова не сказать о тяжести утраты, о потере человеческой жизни, как будто если игнорировать боль, то ее станет меньше. Я не переставал говорить про себя: «Джеймс заслуживает другой речи. Если уж читать текст о том, что „имя лучше благовоний“, то, конечно, необходимо упомянуть и об имени, которое он заслужил своей жизнью. Мы, живые, могли бы многому научиться от него, утешиться тем, как он прожил свою жизнь»[279]. Опять же, я не думаю, что мой дядя был неспособен испытывать те же человеческие чувства, что и я, или что в нем не было сочувствия или печали. Просто я полагаю, что на протяжении многих лет он воспитал себя таким образом, чтобы не проявлять сильных чувств к чему бы то ни было, за исключением «теократических интересов»[280].

Несмотря на присущую Фреду Френцу академическую отрешенность от мира и собственное признание в непрактичности, ему было доверено принимать решения по очень широкой сфере вопросов — вопросов, с которыми он лично никогда не сталкивался, и о которых в Библии как правило ничего не говорилось. К своей чести, на одном из первых заседаний Руководящего совета, на котором я присутствовал, он выразил признательность за то, что решения теперь должен был принимать не он один, и что теперь ответственность распространялась и на других[281]. К сожалению, большинство других членов Руководящего совета были не намного больше его знакомы с реальностями и проблемами жизни большинства людей, особенно если они провели бoльшую часть жизни в бруклинском филиале (а это верно в отношении многих из них)25[282]. Конечно, большинство из этих мужчин какое-то время посвящали проповеди от дома к дому среди обычных людей и поддерживали связь со Свидетелями, живущими «на стороне», но подобные контакты в целом можно сравнить с короткими «экскурсиями» в город, после чего человек возвращается на свой отделенный ото всего вефильский «остров», где обо всех его нуждах будут снова заботиться другие люди. В Вефиле прислуга прибирала в комнатах, застилала постели, стирала и гладила одежду, готовила и подавала еду, ремонтировала обувь, чистила пиджаки (за номинальную плату). Членам Руководящего совета никогда не приходилось задумываться об оплате за жилье, о поддержании дома в хорошем состоянии и о выполнении ремонта, о страховании здоровья или о чем-нибудь еще, за исключением уплаты небольших государственных налогов. Они принимали от людей «со стороны» подарки, но редко разделяли их сложности и проблемы.

Со временем работники Служебного отдела, в тот период возглавляемого Харли Миллером, стали подшивать ответы Фреда Френца в папки. К этому материалу регулярно обращались, когда от Свидетелей на местах приходили новые запросы. За несколько лет собралось не одна такая большая папка. Как-то Нейтан Норр проводил одну из своих периодических проверок Отдела и, увидев сшитые тома документов, спросил, откуда они взялись. Получив ответ, он дал указание уничтожить собранные материалы, что и было сделано. Больше в Служебном отделе нет тех толстых папок. Но там есть новые — составленные на основе решений Руководящего совета и используемые в точности также, как и прежние. Многие из ответов Фреда Френца были опубликованы на страницах «Сторожевой башни». И нет сомнения в том, что основа всему существующему «великому своду теократических законов» была заложена именно тогда. Повседневной работой Руководящего совета было ни что иное, как дополнение созданной тогда основы и уточнение определенных подробностей того материала. Невозможно описать здесь даже небольшую часть всех существующих правил. Ниже приводятся лишь некоторые примеры.

«ТЕОКРАТИЧЕСКИЙ ЗАКОН» В ДЕЙСТВИИ

Тринадцать страниц в предоставленном мне для редактирования пересмотренном издании справочника (получившем предварительное название «Руководство для ответов на письма») были посвящены вопросу светской работы — до 1950-х годов законотворчество организации еще не простиралось на эту сферу. Начинался раздел следующими словами (похожую мысль можно найти и в других публикациях Общества):

Хотя светская работа человека может повлиять на статус человека в собрании, не наше дело указывать другим, какую работу им можно или нельзя выполнять.

Звучит неплохо, но что означают эти слова в действительности? В них сообщается, что хотя организация не может диктовать человеку, на какой работе он может или не может работать (что очевидно), она может вынести ему порицание за его выбор или даже лишить его общения, если его выбор не понравится Обществу. Именно так происходит на практике. Несколько страниц в книге содержат примеры, иллюстрирующие устанавливаемые правила. Под заголовком «Когда сама по себе работа не противоречит Писанию, но когда она способствует распространению неправильных занятий или когда существует связь работающего с неправильным занятием» в справочнике приводились следующие примеры:

ПРИМЕР: Две женщины работают горничными на военной базе. Одна выполняет работу в доме семьи, муж в которой служит военным. Другая убирает бараки.

Разбор: Первая женщина приходит к выводу, что может согласиться с этой работой, не нарушая при этом принцип из Исаия 2:4 [где говорится, что люди перекуют свои мечи на орала и не будут более учиться воевать]. Она полагает, что, несмотря на месторасположение ее работы и несмотря на то, что основным кормильцем семьи является военнослужащий, она просто выполняет для семьи обычные услуги, не являясь при этом работницей организации, чья деятельность противоречит Писанию (4 Цв. 5:2, 3; 5:15-19; Фил. 4:22). Она остается членом собрания, хотя если она захочет получить преимущество пионерского служения, то необходимо рассмотреть, как ее работа влияет на других, и считается ли она хорошим примером.

Другая женщина регулярно выполняет работу, способствующую достижению итоговых целей организации, смысл существования которой не соответствует Исаия 2:4. Она получает зарплату от военной организации, работает на принадлежащей этой организации собственности и совершает работу регулярно, что делает ее частью этой структуры и пособницей ее целям. Она нарушает Исаия 2:4.

Итак, первая женщина, работающая в доме военнослужащего, находящемся на территории военной базы, сможет сохранить свое положение в собрании. Вторая Свидетельница, прибирающая в бараках (и может быть даже на той же самой военной базе), — нет. Из цитируемого справочника и других изданий Свидетелей Иеговы известно, что человек, который «нарушает Исаия 2:4», подлежит лишению общения или будет объявлен «отрекшимся от общения»[283]. Зарплату первой женщине платит военнослужащий (может быть, даже генерал, отдающий солдатам в бараках приказы идти в сражение). Действительно, деньги идут от него, но он-то получает их в качестве жалования за военную службу. И все же такая работа не делает женщину «нечистой». Вторая же женщина прибирает в бараках, и поскольку считается, что она выполняет работу, «способствующую достижению итоговых целей [военной] организации», а ее зарплата выплачивается армейской частью, то она будет признана виновной в пролитии крови и отрезана от собрания.

Трудно представить себе более натянутое логическое обоснование с таким упором на формальное различие, как в этом примере. Также трудно не увидеть в этом объяснении той же демагогии, что и в древних раввинских правилах (ср. Матфея 23:16-22).

По этому правилу Свидетель может открыть парикмахерскую недалеко от военной базы и вдали от жилой зоны. Всеми его посетителями будут солдаты, получающие зарплату от военных властей. Этот Свидетель «нарушения Исаии 2:4» не совершает. Но если он откроет парикмахерскую на самой базе и будет подстригать тех же самых солдат, только зарплату будет получать от армейской части, то, если следовать продемонстрированной выше линии рассуждений, он будет виновен в пролитии крови и подлежит лишению общения. Такой подход нельзя назвать иначе, как фарисейским.

это не просто гипотетические примеры. В такой манере решалось множество вопросов, касавшихся Свидетельниц, работавших в гарнизонных лавках на военных базах и продававших продукты питания, косметику и подобные им товары. Месторасположение магазина каким-то образом делало их пособницами «итоговым целям» военной организации и потому виновными в кровопролитии. Старейшины даже однажды лишили общения Свидетеля, работавшего в санэпидемстанции и занимавшегося истреблением тараканов и мелких грызунов — просто потому, что ему регулярно приходилось выполнять заказы на военной базе! Если человека обвиняют в нарушении правил организации, ему дается какой-либо срок (обычно шесть месяцев), чтобы сменить место работы, и если этого не происходит, то его лишают общения или объявляют «отрекшимся от общения», с одинаковыми для него результатами[284].

Посмотрите на еще один пример из справочника (до его окончательной редакции), из этого же раздела:

ПРИМЕР: Брат, осуществляющий слесарные работы, получает вызов починить течь в подвале местной церкви. Некоторое время спустя представитель церкви связывается с другим братом с просьбой положить новую кровлю и сделать достройку к существующему зданию.

Разбор: Первый брат приходит к выводу, что его совесть позволит ему оказать общечеловеческую услугу в экстренном случае, хотя он посоветует церкви обращаться к другим слесарям для выполнения регулярного обслуживания. Скорее всего, большинство не станет критиковать и укорять его за то, что он проявил помощь в аварийной ситуации.

Второй брат понимает, что хотя он стелил кровлю и делал достройки на многих других строительных объектах, в случае с церковью он поспособствовал бы распространению ложного поклонения. Эта ситуация отличается от разовой или случайной услуги, как например в случаях с почтальоном, доставляющим корреспонденцию, или с актом гуманитарной помощи в отчаянном положении. Это был бы крупный проект, занявший у брата много времени, а работа проходила бы на здании, использующемся исключительно в целях продвижения ложного поклонения и способствующему укреплению Вавилона великого (2 Кор. 6:14-18). Христианин не может согласиться на такую работу.

Словами «христианин не может согласиться на такую работу» справочник дает понять, что если Свидетель Иеговы такую работу выполнять согласится, то он будет лишен общения. И это тоже не просто вымышленная ситуация. В следующей главе приводятся примеры того, до каких крайностей может доходить приверженность такой политике.

Эти правила свидетельствуют, что организация воистину управляется «сверху вниз, а не от низов вверх». Индивидуальная совесть человека заменяется на слепое исполнение правил религиозных вождей — правил, ставших «обязательными» под угрозой лишения общения[285].

Приведенные примеры — лишь вершина айсберга. С того времени было разработано множество дополнительных правил. Кажется, нет такой темы, которую не затрагивали бы правила организации. В «Вопросах читателей» из «Сторожевой башни» от 15 июня 1982 года (с. 31, англ.) Свидетелям даются указания о том, можно ли им соглашаться на медицинскую процедуру с использованием кровососущих пиявок (для снижения риска закупорки сосудов, инсульта и в других медицинских целях). Ответ, основанный на очень витиеватой аргументации: нельзя[286]!









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2018 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.