Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Эволюционная (палеогеографическая) концепция в географии





Идеи развития зародились в трудах античных натурфилософов. В средние века актуалистический подход пронизывает многие исследования, но еще не становится самостоятельным методом изучения природы (Леонардо да Винчи, Д. Фракосторо, Д. Кардано, Б. Палисси и др.). Позднее, в XVII - XVIII вв., идеи о развитии и изменчивости Земли и природы земной поверхности были продолжены в работах Р. Декарта, Н. Стенона, П. С. Палласа, Ж. Бюффона, И. Канта и др.

Так, Н. Стенон в 1669 г. формулирует основной принцип стратиграфии и выполняет историко-геологические реконструкции посредством описания шести эпох с разными физико-географическими условиями. Ж. Бюффон в 1749 г., И. Кант в 1755 г. высказывают космогонические концепции, базирующиеся на законе всемирного тяготения. Возраст Земли оценивается Ж. Бюффоном в 75 тыс. лет, и в ее истории он выделяет семь периодов, причем последний - период могущества человека.

Конкретное выражение палеогеографические идеи получают лишь в трудах М. В. Ломоносова. По инициативе М. В. Ломоносова в Московском университете вводится курс натуральной, или естественной истории, значительную роль в создании которого сыграло Московское общество испытателей природы, в особенности К.Ф. Рулье, а среди зарубежных ученых - А. Гумбольдт. Они последовательно проводили мысль о взаимосвязанности и историческом развитии явлений природы. Представления о непрерывной и длительной эволюции Земли и природы земной поверхности с момента их образования до современности стали теоретической предпосылкой возникновения исторического направления в географии, геологии и биологии.

М. В. Ломоносов успешно развивает идеи о вечной изменяемости природы, взаимозависимости геологических процессов и явлений. Он отстаивает исторический подход к изучаемым явлениям, высказывая мысль о том, что современная природа возникла в результате длительного исторического развития.



Здесь необходимо отметить, что термин "палеогеография" был употреблен Н.А. Головкинским в 1870 г. на 17-м заседании общества естествоиспытателей при Казанском университете. Но широкое распространение в русской геологической литературе оно получает лишь в самом конце XIX в. благодаря А.П. Карпинскому.

Основы актуализма как важнейшего геологического метода закладывает немецкий естествоиспытатель К. Гофф в 1824-1827 гг. Он, разумеется, опирается на идеи и работы своих предшественников и современников (Дж. Геттона, Ж. Ламарка и др.), с различных позиций критикующих катастрофизм. Ю.Я. Соловьев (1977) замечает, что методом сравнения, или актуализма, пользовались более или менее интуитивно до середины XVIII в., вполне осознанно, с научных позиций - с конца XVIII - начала XIX в.

В конце XVIII в. шотландский ученый Дж. Геттон высказывает идею униформизма, в соответствии с которой законы, управляющие медленным, эволюционным развитием Земли, неизменны во времени.

Однако, несмотря на давность возникновения идеи развития в науке, длительное время отрицается возможность исторического подхода к изучаемым явлениям природы. Во многом это связано с географическими работами профессора Кенигсбергского университета И. Канта. Он первый в науке выдвигает мысль о Вселенной как о развивающейся материальной системе, что оказывает огромное влияние на мировоззрение ученых того времени. В географических же работах он отходит от этого взгляда и утверждает, что география должна заниматься изучением единовременных условий. В этом проявилось противоречие его философских и географических убеждений.

В те же годы Ж. Кювье и ряд других ученых вводят неправильное понимание геологической истории природы, прерывающейся, по их мнению, глобальными катастрофами, причины которых непознаваемы. Смена форм жизни, как считает Ж. Кювье, осуществляется в результате крупных внезапных катастроф. Ошибка данной теории состоит в следующем: изменения природы допускаются в таком виде, в каком о каком-либо закономерном ее развитии не может быть и речи. Катастрофизм постулирует принципиальное различие между настоящим (и другими спокойными периодами) и событиями, происходящими во время катастроф.

Сам Ж. Кювье был прекрасным исследователем. Он считал, что наука должна регистрировать, классифицировать и описывать. Благодаря упорному и добросовестному труду, он стал основоположником описательной палеонтологии и одним из тех, кто закладывал в то время основы исторической геологии и стратиграфии.

Следует иметь в виду, что катастрофы, и даже очень крупные, были в прошлом, но они никогда не принимали планетарных масштабов. В последнее время отношение к теории катастроф довольно быстро меняется, появляются работы, в которых приводятся данные о наличии в истории Земли кратковременных периодов резкой смены фауны и флоры. Одной из вероятных причин может служить катастрофа, вызванная падением на землю астероида. Однако современная трактовка теории катастроф уже не противоречит униформизму и эволюционизму.

К концу первой трети XIX в. катастрофизм становится явным тормозом в дальнейшем развитии науки. Отрицая историческое развитие Земли, он препятствует формированию научного метода познания природы.

Ч. Лайель разрабатывает учение униформизма, выражающее допущение того, что геологическая история обладает некой преемственностью, целостностью. Оно излагается в его фундаментальном труде "Основы геологии, или Попытка объяснить древние изменения поверхности Земли действующими и сейчас процессами", вышедшем в 1830-1833 гг. В России эта книга издана под названием "Основные начала геологии, или Новейшие измерения Земли и ее обитателей Чарльза Лайеля".

Ф. Энгельс высоко оценивает революционизирующие идеи этой книги. "Лишь Лайель, - отмечает он, - внес здравый смысл в геологию, заменив внезапные, вызванные капризом творца, революции постепенным действием медленного преобразования Земли".

В числе предшественников Ч. Лайеля называют Ж. Ламарка, К. Гоффа и др., но именно с его именем связано научное обоснование актуализма и униформизма.

Катастрофизм и сменивший его униформизм смогли просуществовать лишь до появления материалистических идей таких естествоиспытателей, как К. Ф. Рулье, Ч, Дарвин и др. Концепция униформизма замещается концепцией необратимой эволюции в развитии Земли. Актуалистический метод получает новое качественное содержание.

Идеи классического униформизма реализуются в палеогеографических реконструкциях вплоть до начала XX в. При этом его последователи ограничиваются выводами о тождественности результатов деятельности различных агентов во все периоды геологической истории, так как если в органическом мире изменения фиксируются довольно четко, то в неорганическом заметить их гораздо труднее.

Ряд ученых еще в первой половине XIX в. не могли полностью согласиться с трактовкой принципа однообразия как обязательного закона развития неорганической природы. По их мнению, исходя из данного принципа, невозможно объяснить все многообразие явлений прошлого, потому что эволюция органического и неорганического мира - это сложный исторический процесс, не исчерпывающийся действующими сейчас факторами. К. Ф. Рулье в 1854-1857 гг., А. П. Богданов в 1856 г., Ч. Дарвин в 1859 г. и В.О. Ковалевский в 1875 г., подчеркивая роль сравнительно-исторического метода в естествознании, указывают, что необратимость развития природы не исключает в качестве частного момента сохранение относительного постоянства, сходства, т. е. повторяемость характера главных геологических процессов. Эта мысль в дальнейшем постепенно утверждается в науке, а на базе идеи о необратимости развития живой и неживой природы создается эволюционное учение, сыгравшее чрезвычайно важную роль в формировании методологических основ палеогеографии.

В 1859 г. выходит книга Ч. Дарвина "Происхождение видов путем естественного отбора". Элемент историзма, т.е. использование сравнительно-исторического метода, неотъемлемая часть воззрений Ч. Дарвина на трансмутацию видов.

Можно утверждать, что в качестве самостоятельной отрасли знания палеогеография оформляется к концу 19 столетия.

Возникновению палеогеографии способствует накопление огромного и разнообразного фактического материала по геологии и глубокая дифференциация науки, охватившая во второй половине XIX в. все отрасли знания.

Правда, многие геологи этого времени считают палеогеографию разделом исторической геологии. Основной задачей палеогеографии становится определение границ морских бассейнов. М. Неймайр (1902) пишет, что "зная распределение моря и суши в различные эпохи, мы будем в состоянии ответить на целый ряд труднейших вопросов динамической геологии".

На рубеже XIX - XX вв. появляется ряд работ, посвященных геологии и палеогеографии четвертичного периода. В трудах. Дж. Гейки, П. А. Кропоткина, О. М. Торелля и Ф. Б. Шмидта получает развитие ледниковая теория. Возникает учение о множественности ледниковых эпох (А. Пенк, Э. Брюкнер) и стратиграфическом расчленении четвертичных отложений по ряду признаков (К. М. Феофилактов, А. Н. Криштофович и др.). П. Павловым в 1922 г. впервые разрабатывается их генетическая классификация.

В трудах А.И. Воейкова, Л.С. Берга, В.А. Обручева, Н. Сукачева, П.А. Тутковского, И.Д. Черского и др. излагаются представления о климате ледниковых и межледниковых эпох, об особенностях растительного и животного мира, условиях формирования лессов и т.д. В это же время Л. Долло в книге "Отологическая палеонтология" (1909 г.) закладывает основы современной палеонтологии. Для него характерно стремление выяснить историческое изменение отношения животных к среде, т. е. историю их приспособлений. Это имело огромное значение для биостратиграфии и палеогеографии.

В первой половине XX в. в геологии особое положение занимает метод палеогеографического анализа, в том числе фаций и мощностей отложений, позволяющий реконструировать своеобразие развития как геосинклинальных, так и платформенных областей. И.Д. Лукашевич в 1911 г. первым из русских геологов "...выделил палеогеографию в качестве самостоятельной отрасли знаний, которая возникла на стыке геологии и географии. В исторической геологии факты группируются в основном по времени. География же систематизирует наблюдения, проводящиеся в конкретных районах земной поверхности. Этим сочетанием обеспечивается замечательное единство двух важнейших категорий - пространства и времени. Кроме того, создается возможность реконструкции прошлого Земли путем всестороннего изучения современности".

В 1918 г. в Петрограде создается Географический институт. В нем преподают такие крупные ученые, как А. Е. Ферсман, Я. С. Эдельштейн, Л. С. Берг, А. А. Борисяк, Д. В. Наливкин, М. М. Тетяев, Ю.М. Шокальский и др. Во второй половине 20-х - первой половине 30-х гг. в лекциях Я. С. Эдельштейна, а затем и его ученика К. К. Маркова закладываются основы палеогеографии четвертичного периода, т. е. истории современной природы. К. Марков еще в 1926 г. выступает с предложением значительно расширить масштаб и направления палеогеографических исследований и разрабатывает проект изучения опорных разрезов на территории СССР на базе комплекса аналитических методов. Эти замыслы были реализованы только в 60 - 70-х гг.

В 1938 г. К. К. Марков закладывает основы одной из первых географических концепций палеогеографии - концепции местных типов развития природы, или метахронности (чередования во времени). В дальнейшем становление палеогеографии в рамках географии идет преимущественно на основе рассмотрения природы четвертичного (антропогенового) периода, хотя большинство теоретических и методологических построений применимо и к более древним периодам. Палеогеография во все большей степени начинает осознаваться как географическая наука.

Еще раньше финским геологом и географом В. Рамсеем метахронность отмечалась в истории водоемов. Позднее стала известна метахронность формирования растительного покрова (Ф. Фирбас, М. П. Гричук и др.) и фауны (К. Адам и др.). Для доказательства этих положений привлекаются исторические факты и метод актуализма.

Ограничиваясь примером с оледенениями, К.К. Марков (1948) подчёркивает, что суть этого явления более общая, состоящая в том, что черты географического ландшафта включают взаимосвязанные исторические и пространственные условия развития.

Позднее на базе представлений о метахронности К.К. Марков разрабатывает концепцию закономерности пространственно-временных изменений природы земной поверхности. Подчеркивается неразрывность связи временных и пространственных свойств природы, находящейся в постоянном движении и развитии (К. К. Марков).

Наряду с совершенствованием методологических основ палеогеографии идет быстрое накопление фактического материала. В1932 г. появляется карта четвертичных отложений европейской части СССР под редакцией С. А.Яковлева (масштаб 1:2500000). Это становится крупным событием в исследовании антропогена в нашей стране.

Среди исследователей, внесших наибольший вклад в изучение антропогена в довоенные годы, необходимо назвать Л.С. Берга, А.А. Борзова, В.А. Варсонофьеву, И. Громова, И.И. Краснова, А.Н. Мазаровича, С.С. Неустроева, В.А. Обручева, А.П. Павлова, В.Н. Сукачева, Н.Н. Урванцева, Я.С. Эдельштейна, А. Яковлева и многих других.

Одной из первых работ, в которой палеогеография рассматривается как географическая наука, является "Ледниковый период на территории СССР" (Герасимов, Марков, 1939).

К. К. Марков также отмечает (как ошибку), что на практике часто допускается независимость (разрыв) временных и пространственных изменений. В таких случаях первые рассматриваются сами по себе, без учета различия пространственных характеристик сравниваемых объектов. Допускается постулат, что указанные изменения всюду направлены в одну сторону и протекают с почти одинаковыми скоростями.

К.К. Марков (1965) заключает, что проблема пространства-времени самым непосредственным образом имеет отношение к методологии географической науки, так как она пространственно-временная наука. Ее особенность не в ее "пространственности", а в том, что география изучает пространственно-временное отношения внутри комплекса компонентов современной географической оболочки и влияние на нее внешних факторов.

Индивидуальность развития отдельных территорий состояла в том, что в разных районах географические процессы протекали неодинаково. Например, природа внетропических пространств изменялась в значительно большей степени, чем внутритропического. Характер изменений земной поверхности зависел от основных свойств того или иного региона. Поэтому на Земле нет такого места, природные изменения которого можно было бы рассматривать в качестве модели (эталона) развития всей поверхности. Разнообразие ландшафтов, а также их размещение в пространстве отразилось на главных чертах их изменений во времени.

Дальнейшее развитие концепция пространственно-временного анализа природных геосистем получает в работах Ю.Г. Симонова (1977 и др.). Успехи в этой области могут быть достигнуты благодаря внедрению структурно-системной методологии, разработке методов использования реально существующих географических циклов и иерархии пространственных структур.

В 70-е гг. при изучении опорных разрезов новейших отложений на основе нового методологического подхода - сопряженного анализа отложений и событий антропогена - накапливается большой фактический материал, появляются многочисленные публикации по различным вопросам развития природы, возникают новые (гиперзональность) и возрождаются прежние (автоколебательность, астрономическая теория М. Миланковича) идеи, подвергаются ревизии и некоторые положения палеогеографии, ставшие уже классическими (метахронность, синхронность изменений климата и уровня океана и т. д.).

С внедрением в практику палеогеографических исследований современных методов абсолютного датирования (14С, термолюминесцентного, ураноториевого), палеомагнетизма, изотопии (180/160) и геохимии (Ca/Mg) появляется возможность углубленного изучения палеогеографических событий и более достоверных дальних корреляций, что ранее было неосуществимо. Ускоренное развитие науки и запросы практики приводят к расширению области применения палеогеографической информации, использованию ее для целей прогноза и охраны географической среды.

С 80-х гг. начинается новый период развития палеогеографии. Это время совпадает с кончиной К. К. Маркова, выдающегося советского географа, внесшего огромный вклад в развитие теории и методологии палеогеографии.

В Институте географии АН СССР коллективом ученых под руководством А.А. Величко разрабатываются сценарии вероятного потепления климата на основе глубокого палеогеографического изучения, климатических оптимумов плейстоцена и голоцена. А. А. Величко (1980, 1985) выдвигает положение об эволюционной географии как новом научном направлении, вычленяющемся из палеогеографии. Предмет ее изучения - реконструкция природных условий прошлого, установление закономерностей их временного развития для целей анализа происхождения современной географической оболочки, ее структуры и дальнейшего изменения.

Устанавливаются короткопериодические (функционирование), средне- периодические (динамика) и длиннопериодические (эволюция) временные группы изменения геосистем. Таким образом, появляется возможность распространять представления о гетерохронности пространственных элементов ландшафтов и на временные особенности.

В работах П. А. Каплина, С. Д. Николаева, А. А. Свиточа, Н. Г. Судаковой и др. сделан ряд важных методологических выводов. Развиваются некоторые из основных теоретических вопросов палеогеографии, в том числе выдвинутые К. К. Марковым главные методологические положения. Например, анализируя связь между ходом природных процессов и масштабом пространственно-временных отношений, А. А. Свиточ формулирует гипотезу о соотношении синхронного и асинхронного проявления событий - полихронности развития.

Основные тенденции современной палеогеографии - смещение акцента исследований с материков на океаны, внедрение новых физико-химических методов (изотопная термометрия и хронология, палеомагнетизм и т. д.).

В. В. Докучаев и география

Василий Васильевич Докучаев (1846-1903 гг.) сыграл большую роль в развитии физической географии, как в ее общем, так и конструктивном направлениях, хотя он больше всего и заслуженно известен как основоположник почвоведения.

Интересна логика становления В. В. Докучаева как натуралиста. Он начал свою научную деятельность на ниве геологии, особенно активно занимался изучением четвертичных и современных геологических явлений. В это же время его и заинтересовали почвы, и в последующие 20 лет он занимался прежде всего этим элементом природной среды Земли.

Одной из решающих вех его творчества является капитальный труд "Русский чернозем" (1883 г.), где особое естественноисторическое тело - почва рассматривается во всех сложных взаимоотношениях. Здесь же он разработал концепцию почвообразовательного процесса, в котором участвуют все элементы окружающей среды, а также время. После установления такого комплексного подхода к одному природному телу ему легко было перейти к географии ладшафтоведческого толка.

Это осуществилось в работе Докучаева "Наши степи прежде и теперь (1892 г.), где рассматривается уже не одно обособленное тело, а целый природный комплекс - степная зона России. Важно указание ученого на то, что наши черноземные степи "являются неразрывной частью того великого степного пояса, который сплошь одевает северное полушарие".

Незадолго до этого Докучаев для Парижской международной выставки составил почвенную карту мира, где основные 6 типов почв "легли" на карту совершенно закономерными рядами вдоль параллелей, что и явилось основанием для вывода ученого относительно закономерного распределения почв мира, следовательно, и факторов почвообразования.

Завершением развития идей Докучаева являются 5 статей и докладов, относящихся к 1898-1900 гг., названных впоследствии "Учением о зонах природы". В этой серии работ он обосновывает единство природы земной поверхности и ее закономерной территориальной дифференциации в виде географических зон и высотных поясов.

Оценивая наиболее важный вклад Докучаева в создание основ новой географии XX в., Л.С. Берг отмечал: "Это учение о зонах, которое и есть настоящая география, было впервые установлено В. Докучаевым. Поэтому мы по справедливости называем великого почвоведа также основателем современной географии...".

В работах Докучаева практически был решен вопрос о единстве геосферного и геокомплексного подходов (направлений), хотя в среде географов еще длительное время это обстоятельство надо было доказывать.

Необходимо также отметить, что В. В. Докучаевым были фактически созданы новые методы исследования - три первых географических стационара, которые составили меридиональный разрез степной зоны: Хреновское, Великоанадольское и Старобельское лесничества, стационарные исследования в которых были начаты во время Особой экспедиции Лесного департамента 1892-1897 гг., организованной в связи с катастрофической засухой 1891 г. Важно также обоснование Докучаевым генетического подхода к исследованию природных процессов и явлений, в сочетании с классическим сравнительно-пространственным методом. Этот "симбиоз" был назван им особым естественноисторическим методом, который разрабатывался и использовался во время трех крупных экспедиций Докучаева: Нижегородской (1882-1886 гг.), Полтавской (1888-1894 гг.), организованных для оценки земельных ресурсов, а также указанной выше Особой экспедиции.

В.В. Докучаев много внимания уделял взаимодействию природы и человека. В одной из последних своих заметок он писал об исчерпаемости природных ресурсов и конфликте между природой и человеком. Как ученый он предлагает возможный способ преодоления этого конфликта путем развития науки о взаимоотношении живого и мертвого вещества: "Мы твердо уверены, что если может кто-либо или что-либо пособить этому великому горю, так это именно учение о соотношениях между живой и мертвой природой вообще и почвоведение, лежащее в центре данного учения, в особенности".

Такое отношение ученого к проблеме не только академическое, но и совершенно конструктивное. С точки зрения современной проблематики конструктивной географии (конструктивно-преобразовательного направления) исключительно большое значение имеет деятельность Докучаева по теоретическому обоснованию облесения и обводнения засушливых зон России и практическая работа в годы функционирования Особой экспедиции. Именно тогда были заложены лесные полосы и массивы в Каменной степи, которые потом стали опытным полигоном для испытаний по проблеме полезащитного лесоразведения.

Основные направления развития экономической и социальной географии

На рубеже Х1Х-ХХ вв. в мировой географической науке очень сильно была представлена т.н. антропогеография, которая продолжила традиции К. Риттера в еще более экологизированном виде, то есть изучения природы как среды обитания человека. Выдающимся представителем этого направления был Фридрих Ратцель (1844-1904 гг.) - профессор Лейпцигского университета, автор таких капитальных трудов, как "Земля и жизнь", "Антропогеография", "Политическая география", "Народоведение", и многих других (всего более 20-ти многотомных сочинений и более 1200 статей и заметок).

По мнению Ратцеля, ключевым элементом географии является страноведение, в котором осуществляется синтез естественнонаучного и социально-исторического направлений. Суть его антропогеографической концепции заключается в единстве географического описания и исторического объяснения. Как он считал, антропогеография должна нас знакомить не только с тем, каково человечество теперь, но и с тем, как оно стало таким.

Так Ратцель вполне справедливо указал на значение генетического и исторического подходов для объяснительной тактики географии и продуктивно использовал один из фундаментальных методов объяснения географической реальности. В своих основных трудах (о взаимоотношении человека и окружающей природной среды) он пытался нарисовать общую картину расселения человечества по земной поверхности и развития культуры в связи с географическими условиями.

В этом стремлении он, во многом повторяя рассуждения К. Риттера и считая себя его учеником, старался сформулировать концепцию единой географии, исходя из признания обусловленности общественного развития географическими факторами. При этом Ратцель рассматривал географию общества прежде всего как раздел биогеографии: "Отношения человека к почве таковы же, как и отношения к ней всего живого. Всеобщие законы распространения жизни охватывают также законы распространения жизни человеческой. Поэтому антропогеография мыслима только как отрасль биогеографии, и целый ряд биогеографических понятий может быть непосредственно перенесен на вопросы о распространении человека".

По Ратцелю, общественные явления не только объясняются влиянием природных условий, но, по его мнению, и к изучению развития самой природы необходимо подходить в зависимости от политических задач.

От Ф. Ратцеля в истории географии пошли две линии: геополитическая и поссибилистическая.

Геополитическая линия была развита в работах ряда ученых Западной Европы. Особенно ярко эта линия проявилась в работе первого профессора географии Оксфордского университета X. Маккиндера "Британия и Британские моря" (1902 г.), в которой антропогеография слилась с политической географией на платформе географического детерминизма. Единство географии, по Маккиндеру, заключается прежде всего в подчинении всех географических проблем (физических, биологических и общественных) влиянию политики. Человеческое общество, в его представлении, - это сочетание союзов, объединяющихся в процессе борьбы за свое существование. Решающим фактором общественного развития он считал т. н. "географическую инерцию", то есть географическую обусловленность, определяющим, исходным положением которой, в свою очередь, объявлялось географическое положение. Последнему придавалось гипертрофированное значение. Население же рассматривалось Маккиндером только как часть природы, как безвольная масса, целиком подчиненная действию закона "географической инерции".

В дальнейшем, особенно у К. Хаусхофера, геополитика была сильно идеологизирована и превратилась в вульгарный географизм - верного слугу наиболее реакционных линий политики: фашизма (например, в гитлеровской Германии), расизма и колониализма. Э. Сэмпл это направление перенесла в США под названием энвайроментализма. В последнем проводилось географическое обоснование наличия наций и социальных групп, предназначенных самой природой, сочетанием географических факторов править миром. Подобная линия сохранялась вплоть до 60-х гг. XX в.

(Ученица Ф. Ратцеля Эллен Черчилл Семпл пропагандировала идеи Ф. Ратцеля в США, где учение о «географическом контроле» над судьбами человечества получило название инвайронментализма (от английского environment – среда, окружение). Наиболее известное произведение Э. Ч. Семпл «Влияние географической среды» (1911) начинается словами: «Человек есть продукт земной поверхности». Особенно широкую известность получили труды Элсуорта Хантингтона. По его представлениям, во все эпохи развитие цивилизации определялось климатом; от климата зависят религии, пульсации культур, колебания в производстве железа или курсе акций и даже способность народов к сопротивлению против тирании.)

Поссибилистическая линия была развита П. Видаль де ла Блашем и его школой. Методологической платформой служила экологическая модель общества, а именно – описания механизмов приспособления хозяйства и быта человека к окружающей среде. Совершенно естественно, что французские ученые должны были больше интересоваться архаичными формами хозяйственной деятельности, игнорируя географию новых отраслей промышленности и новые тенденции географии населения, мало зависящие от условий среды.

Экономическое направление в географии продолжило статистическую линию предшествующих периодов истории географического знания. В конце XIX в. более всего оно было представлено немецким ученым В. Готцом, который ввел в употребление термин "экономическая география"; английским географом Дж. Чисхолмом – автором "Руководства по коммерческой географии", русским экономистом и экономико-географом В. Э. Деном – первым профессором, который начал читать экономическую географию под ее современным названием, и многими другими учеными.

Работы этого направления по-прежнему были заполнены статистическими данными о странах и отраслях хозяйства, а также описаниями технологических процессов производства и торговли. Статус такой географии был широко признан, и на ней лежала ответственность за подготовку информационных обзоров для колониального и военного ведомств. В такой информации нуждалась и внешняя, и внутренняя торговля. Работы подобного рода содержали огромную географическую номенклатуру, что вытекало из особенностей жанра. Противники этого направления, в пылу жарких дискуссий, не замечая рационального его зерна, весьма презрительно называли его "географией мысов и заливов".

Однако все вышеназванные направления, развивавшиеся на рубеже веков, не могли удовлетворить интересы предпринимателей, стремившихся к наиболее выгодному размещению своего производства с наименьшими транспортными издержками. В конце XIX- начале XX в., в связи с широким развитием промышленного строительства, возникает запрос на такое размещение, которое бы имело наименьшие затраты производства в системе "сырье-производство-рынок". Для удовлетворения этого запроса возникло направление штандорта (от нем. Standort-местоположение), которое считало, что путем математических и пространственных построений можно найти способ рационального размещения производства.

В основе этого направления лежит рассмотренная выше работа И. Тюнена, которую можно назвать штандортом сельского хозяйства. Среди многих трудов, представителей данного направления в нашей стране лучше других известна работа А. Вебера "Теория размещения промышленности" (1909 г., рус. пер. 1926 г.). Теория размещения Вебера, как и теория Тюнена, является формализованной теорией, исходящей из существенного абстрагирования от условий реальной действительности:

· добыча сырья, рынки потребления и труда постоянны и неисчерпаемы;

· предприятие производит лишь один продукт и является предприятием полного цикла;

· размещение промышленности определяется:

а) транспортной ориентацией – стремлением к наименьшим издержкам по транспорту;

б) рабочей ориентацией – приближением к пунктам с более дешевой рабочей силой;

в) агломерацией – стремлением к размещению в центрах скопления других промышленных предприятий для рационального использования инфраструктуры.

Влияние каждого фактора определяется путем построения соответствующей геометрической фигуры. Вебер вводит понятие материального склада. Количество "складов" соответствует количеству видов сырья, используемых для изготовления продукта. Поэтому геометрическая фигура соответствует количеству материальных складов и количеству мест сбыта (рынков). Если имеется два материальных склада и один пункт сбыта, то строится треугольник и т. д. Издержки перевозок исчисляются по весу и технологичности перевозимых материалов, и, исходя из этого, определяется расстояние точки штандорта от материальных складов и мест сбыта.

Все сказанное относится к первой, транспортной, ориентации размещения промышленности. Вполне понятно, что аналогичным способом решается штандорт предприятия и по двум другим факторам. Окончательное решение получается из корреляции местоположений по всем трем факторам.

Штандорт промышленности А.Вебера получил широкое признание. Он является способом формализации в условиях ограниченной возможности приближенного решения такого многофакторного явления, как размещение хозяйства. С внедрением ЭВМ возможности решения задач нелинейного программирования повышаются, с чем и связано современное возрождение штандортных теорий.

Теория штандорта промышленности была изложена немецким экономистом Альфредом Вебером в книге, изданной в 1909 году. Согласно теории А. Вебера, размещение производственных предприятий определяется тремя «ориентациями» — транспортной, рабочей и агломерационной, т. е. стремлением предпринимателей размещать свои предприятия в центрах скопления подобных предприятий. А. Вебер обосновал выбор места для промышленного предприятия наименьшими издержками производства. Заслуга его заключается и в том, что он связал штандорт промышленности с собственно экономической географией, к тому же введя в нее метод математических расчетов.

Теория промышленного штандорта получила дальнейшее развитие в трудах ряда других западных ученых, и в особенности немецкого же экономиста-географа Августа Лёша. В отличие от своих предшественников А. Лёш исходил из того, что главным побудительным импульсом при выборе места размещения предприятия является стремление к получению максимальной прибыли.

Теория штандорта вызвала определенный интерес и в России, тем более, что книги И. Тюнена, А. Вебера и А. Лёша [62] были переведены на русский язык, вторая — с предисловием Н. Н. Баранского, а третья — Я. Г. Фейгина. Но обществу с плановой экономикой нужна была собственная теория размещения производства, и в формировании ее участвовали практически все крупные советские экономико-географы, а также многие видные экономисты. При этом в центре внимания оказались действительно основополагающие вопросы о законах, закономерностях, факторах и принципах размещения социалистического производства. Литература по всем этим вопросам очень велика. Но, к сожалению, приходится констатировать, что нескольких десятилетий работы не хватило для того, чтобы теория размещения приобрела достаточную стройность.

Исходя из существовавших методологических установок, теоретики экономической географии считали, что все стороны и процессы социалистического производства, включая его размещение, определяет основной экономический закон социализма. Его производными являются специальные (частные) экономические законы — закон экономии труда, законы концентрации, специализации, кооперирования и комбинирования производства, закон общественного разделения труда и др. Что же касается размещенческих аспектов, то они определяются уже не законами, а закономерностями, представляющими собой пространственные модификации экономических законов.

 


Рис. 16. Зоны («кольца») специализации И. Тюнена

 









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2018 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.