Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







II. Поездка к хранилищу и несчастные обстоятельства, круто изменившие весь ход событий





 

В тот знаменательный день Сеня пришла к входу в подземный город немного раньше чем нужно. Принц с принцессой обыкновенно выходили наверх, когда тень от стоявшего неподалеку дубка набегала на валун, нависавший надо входом, – это случалось примерно около полудня. Сейчас камень еще был освещен солнцем, и Сеня решила пока набрать букет диких гвоздик. В это лето она много проводила времени у ящериц. Девочка подросла, и теперь мама спокойно отпускала ее. Сеня сорвала несколько ярко-розовых гвоздичек и зубами обкусила стебельки совсем коротко. Получился крохотный кукольный букетик. Девочка засмотрелась на шелковистые лепестки, улыбаясь своим мыслям.

– До чего хороший денек сегодня, здесь, наверху! – вдруг раздался тонкий голосок.

Сеня обернулась. На камне она увидела принца – маленькую серебристую ящерицу в крохотной короне. Он держал в лапках мешочек, сшитый из драгоценной парчи.

– Да, денек ничего себе! – с улыбкой отозвалась девочка. – И ты сегодня пришел раньше?

Она положила букетик у камня и осторожно взяла из лапок принца мешочек. Аккуратно пересыпав его волшебное содержимое на язык, Сеня чуть пососала снадобье и проглотила. Порошок был сладко-пряный – на вкус совсем другой, чем тот, солнечный, который ящерицы давали раньше. Часто теперь она возвращалась домой в сумерках, и, чтобы вырасти до человеческого роста, приходилось принимать еще один порошок, на этот раз – увеличительный.

И опять, как всегда, – к этому привыкнуть невозможно – в ушах зазвенел ветер! И будто камнем летишь вниз!

У-у-ух!!! А все вокруг летит вверх! И что это за лес вдруг обступил со всех сторон? Ромашки? А на скале сидит громадный серебристый ящер… Это твой лучший друг!



– Привет! – выдохнула Сеня. – А где Пина-Агриппина?

– Собирается. Поедем гулять. Далеко сегодня поедем, – довольно-таки лаконично объяснил принц, сползая со скалы. У входа он остановился, пропуская девочку вперед. Сеня подняла с земли тяжелый теперь букет. Огромные розовые цветы пахли одурманивающе. Нагнув голову, Сеня шагнула во влажную темноту. Принц бесшумно скользнул вслед за ней, Пройдя вглубь совсем немного, девочка остановилась, чтобы дать глазам привыкнуть к мраку подземного хода. Чуть спустя она уже могла различить деревянные подпоры и камни, укреплявшие стены. Ход круто уходил вниз; там было еще темнее, поэтому девочка, одной рукой прижав к груди тяжелый букет, другой привычно ухватилась за хвост принца. Хвост был шершавый и прохладный на ощупь. Они молча пробирались в темноте. Когда земляной пол перешел в каменный, Сеня поняла, что почти пришли.

И вдруг – к этому тоже невозможно было привыкнуть – глазам открылся вид на чудесный, сказочной красоты город, играющий в лучах светлячкового солнца всеми мыслимыми и немыслимыми цветами. Серебряные домики сияли витражами окон. Хрустальная мостовая, мерцая, змеилась вверх по горке к замку. А на замок просто больно было смотреть!

Но тут до ушей донеслось негромкое вежливое ржание. Сеня, повернувшись, увидела двух лошадей, привязанных у стены пещеры. Белоснежка, Сенина лошадка, узнала ее и в нетерпении мотала головой. Девочка подбежала к ней и прижалась щекой к теплой шее любимицы. Нежно потрепав рукой белую гриву, Сеня протянула к теплым розовым губам лошади приготовленный кусок сахара, и Белоснежка с удовольствием схрупала его.

– Ты знаешь, а она скучала по тебе, – сказал принц. – Грустная, бедолага, стояла, вялая. А сейчас глаза, посмотри, какие довольные! – он отвязал Орешника и ловко вскочил в седло; серебристый его хвост при этом взметнулся в воздух.

– Мне это очень приятно! Я тоже дома вспоминаю ее по десять раз на дню, – ответила девочка, вскакивая на Белоснежку, правда, все же не так ловко, как принц.

– Надо поторопиться, как бы не опоздать к обеду! – обернувшись, крикнул Филипп, уже уносимый вперед ретивым Орешником.

Сеня поцеловала Белоснежку в ухо, и они понеслись догонять принца.

 

 

* * *

Въехав в ворота замка, всадники спешились и отдали поводья подбежавшему конюху. Принц с гостьей пересекли двор и поднялись по широкой каменной лестнице на второй этаж. Здесь они разошлись; Сеня направилась к себе, чтобы умыться. Да, представьте, у нее были в замке собственные покои! Королева частенько посылала родителям девочки письмо с приглашением, и тогда Сеня проводила несколько дней в подземелье. Ящерицы явно баловали свою маленькую гостью. К примеру, комната девочки была отделана розовым; они знали, что это ее любимый цвет. Сеня прилегла на свою кружевную розовую постель и, потянувшись, уткнулась носом в подушку. Даже спать захотелось – так здесь было уютно! Но нет, ее уж, наверное, ждут. Девочка поднялась и подошла к окну, полюбоваться на озеро. Нагнулась понюхать розы, стоявшие в большой вазе на столике у окна. И ах! Снова позабыла, что у ящериц все цветы каменные. Розы, вырезанные из красного сердолика, так были похожи на живые, что, лишь пощупав их, можно было поверить – они творение рук человеческих! Сеня засмеялась: вернее, – лап ящерицевых! Удивительно все же, насколько ящерицы во всем похожи на людей, а мастерством своим иной раз даже превосходят! Хотя, казалось бы, их лапки совсем не приспособлены к тонкой работе…

Войдя в обеденный зал, Сеня извинилась за опоздание и подошла к величественной ящерице в золотой короне, сидевшей во главе стола. С поклоном протянула ей букет гвоздик.

 

– Спасибо, моя милая, – улыбнулась Агриэль. – Как они пахнут! В отличие от наших каменных, – добавила она с легким вздохом.

Цветы, сорванные наверху, не увядали у ящериц очень подолгу. Видимо, было что-то особенное в озерной воде. Сеня знала, что ландыши, принесенные ею еще весной, до сих пор стоят у королевы в спальне.

Тут в столовую ворвалась принцесса Пина. Сеня, позабыв обо всем, кинулась ей навстречу. Пока они шумно здоровались, королева рассматривала цветы, делая вид, что не замечает их неподобающего поведения. Про себя она думала, что хотя внешне, конечно же, между принцессой-ящерицей и девочкой не было ничего общего, характерами они поразительно походили друг на друга. Обе порывистые, суматошные в противоположность выдержанному, даже немного замкнутому принцу.

Наконец королева Агриэль позвала всех к столу. Обедать у ящериц – одно удовольствие! Никакого тебе супа! А от жаркого, приготовленного из лесной дичи, кто, будучи в здравом уме, откажется? Да и сам накрытый стол одним своим видом будит аппетит. Серебряные блюда заполнены грудами румяных пирожков. В золотой чаше янтарем застыл лесной мед. Хрустальная крюшонница, доверху налитая земляничным компотом, багрово мерцает в свете свечей. Да, обедали при свечах – в огромном зале и днем бывало сумрачно.

Вкусно все было очень! Поэтому поели быстро. Поблагодарили. Встали изо стола. Можно было выезжать.

 

 

* * *

Филипп с Пиной отправились за вещами, а Сеня побежала на задний двор к стойлам сказать, чтобы выводили лошадей. Старый ящерица-конюх привел сначала Белоснежку и, отдав поводья девочке, пошел за остальными. Во время обеда Сеня с разрешения королевы завернула одну лепешку в салфетку и спрятала в карман. Сейчас она отдала ее, еще теплую, своей любимице, и Белоснежка, всегда получавшая от девочки какое-нибудь угощение, с удовольствием сжевала полученное лакомство.

Конюх помог детям навьючить на лошадей перекидные сумы. Пина была очень запасливая и всегда набирала с собой кучу вещей. Обыкновенно, проездив часа два-три, они разбивали небольшой лагерь где-нибудь у ручья, со вкусом ужинали, а потом ящерицы учили девочку своим протяжным, странным песням.

Принц деловито осмотрел лошадей, проверил подпруги.

– Отлично, отлично, – пробурчал он себе под нос и добавил погромче: – Можно выезжать. Имейте в виду, поедем быстро – нужно успеть обратно до темноты.

– А что такое? Куда это мы так далеко? – заинтересовалась Сеня.

– Королева разрешила показать тебе Хранилище – Зал Святынь, – ответила принцесса таким значительным тоном, что девочка сразу поняла: в этом Хранилище, должно быть, собраны какие-то очень дорогие для народа ящериц вещи. И, видимо, одно то, что ее, пришелицу сверху, допускали туда, уже являлось знаком большого доверия.

Вытянувшись цепочкой, всадники выехали из ворот замка. Копыта гулко процокали по деревянному подъемному мосту и зазвенели колокольчиками по хрустальной мостовой. Ящерицы держались в седлах с ловкостью заядлых наездников. По ткани их шелковых плащей, красного у принцессы и синего у принца, в такт шагам лошадей пробегали радужные волны. Золотые короны и драгоценные застежки у воротников вспыхивали на солнце – брат с сестрой представляли собой весьма живописное зрелище, а древние стены замка служили им хорошим фоном. На дороге они перестроились и скакали теперь рядом – гостья посередине, принц с принцессой по сторонам.

Путешественникам предстояло пересечь огромную пещеру из конца в конец, минуя город. Прямого пути туда не было, и принц предложил поехать по берегу потока, протекавшего в нужном направлении. Начало потоку давал тот самый водопад, мимо которого проходила дорога от замка к городу. Поэтому, миновав его, окутанные водяной пылью, всадники свернули с хрустальной мостовой в сторону. Прозрачная вода с тихим журчанием медленно скользила по каменистому руслу. Лошадям удобно было ступать по плоскому скальному берегу, и, не сдерживаемые более своими наездниками, они резво понеслись вперед. Драгоценных деревьев и кустов здесь не было – они украшали только дороги и город, но каменистая равнина, тянувшаяся до далекой горы-стены, не казалась от этого однообразной. Там и сям, разбросанные самой природой, высились каменные глыбы. Вода придала им удивительные формы, и путешествовать по этому саду камней было не скучно.

Спустя часа два путники остановились, с тем чтобы размяться и перекусить. Пина расставила на плоском валуне серебряные тарелочки и достала из картонных коробок три огромные земляники, каждую размером с небольшую дыню. Воздух мгновенно наполнился их восхитительным ароматом. Затем она разложила вилки и ножи. Рукоятки, сделанные в виде серебряных ящериц, поблескивали в лучах солнца черными обсидиановыми глазками. Филипп и Пина ловко расправились со своими земляниками. А Сеня – та вся обкапалась сладким соком. Хорошо еще, что предусмотрительная принцесса обвязала ее салфеткой, так что, к счастью, одежда не пострадала.

Но как же это было вкусно!

Сполоснув посуду и умывшись, друзья отправились дальше. Стена пещеры быстро приближалась. А вокруг становилось почему-то все темнее.

– Неужели так скоро наступает вечер? Сколько же мы в пути? – недоуменно спросила девочка.

– Да нет, до вечера еще далеко, – ответил Филипп. – Просто мы уезжаем в сторону от солнца. Оно-то висит прямо над озером, и в городе сейчас по-прежнему яркий день. Нашего светила не хватает на всю пещеру, но днем даже у самой дальней стены все равно достаточно светло. Только к вечеру, когда светлячки начинают разлетаться по щелям, здесь становится совсем уж непроглядно.

– А как же вы обходитесь без света? В пещере ночью, должно быть, темно – хоть глаз выколи! – не унималась девочка.

– Ну, во-первых, мы неплохо видим и в темноте, – усмехнулся принц. – Вдобавок ночью вылетают другие светлячки, ночной породы. Их поменьше, чем дневных, и поэтому они освещают пещеру примерно так же, как луна – землю. Жить-то вполне можно, если только не вспоминать без конца, что наверху – настоящее солнце и растет живая трава…

На это Сеня ничего не ответила, но про себя подумала: «Почему бы тогда ящерицам не переселиться из подземелья, раз уж они так тоскуют по верху? Живут ведь другие ящерицы в траве под солнцем». Но тут ей вспомнилось, что другие ящерицы не строят городов и замков, не вырезают цветов из камня, не поют песен и не ездят на крохотных лошадях, И что все, решительно все в пещере, мягко говоря, необычно…

Остаток пути они преодолели в молчании.

 

 

* * *

Здесь были сумерки. Стена пещеры угрожающе нависала над головами. Казалось, ее серая громадина медленно, но неотвратимо заваливается вперед, на всадников. Конечно, ощущение это было обманчивым, но Сеня то и дело поглядывала вверх, каждый раз с облегчением уверяясь, что все остается на своих местах. Ящерицы, по всей видимости, не часто навещали свое Хранилище и не сразу смогли найти вход. С удивлением девочка узнала, что сюда нет вообще никакой дороги, и из города тоже. Ей показалось странным, что неутомимые строители-ящерицы добираются по бездорожью к месту, явно бывшему для них чем-то особенным.

– Смотрите, вот он – вход! – закричала Пина наконец.

Сеня присмотрелась и увидела впереди на сером камне стены провал.

Приблизившись к нему, всадники спешились. Оставалось привязать лошадей.

– Где-то здесь были вбиты колья для этой цели, – пробормотал Филипп и, оглядываясь, пошел на поиски. Пина тем временем достала коробку свечей, спички и флягу с водой. Вернулся принц. Взяв Орешника и Рыжуху под уздцы, он потянул их за собой. Сеня с Белоснежкой побрели за ними. Недалеко от провала у стены было вбито десятка с два деревянных столбиков. Привязав лошадей, принц снял с Орешника поклажу и принялся развязывать ремни. Наконец он высвободил пару мешков с толченым овсом. Травы в пещере не росло, и приходилось лошадиную еду возить с собой. К скале над столбиками были прикреплены жестяные желоба, в которые Филипп и пересыпал мешки один за другим. Лошади тут же принялись жевать, а принц с Сеней повернули назад.

Пина в ожидании сидела на камушке. Филипп убрал приготовленные сестрой вещи в заплечный мешок и закинул его на спину под плащ. Сеня опасливо всмотрелась в темноту провала.

– Идти совсем чуть-чуть, а там будет светло, – подбодрила девочку Пина и всунула ей в руку зажженную свечу.

Сеня кивнула и оглянулась.

Пустынная каменная равнина отсюда казалась непреодолимо большой. Вдалеке, у другой стены, празднично поблескивал кровлями сказочный замок. Вспыхивал шпилями игрушечный городок, окруженный изумрудной зеленью…

Филипп тем временем уже успел войти в провал, и Сеня с Пиной поторопились догнать его. Три свечи с трудом разгоняли темноту, но можно было понять, что идут они по туннелю, вырубленному в сплошной скале. Он в самом деле не был длинным и скоро закончился массивной кованой дверью с медной ручкой в виде кольца. Взявшись за это позеленевшее от времени кольцо, принц с трудом повернул его, и тяжелая дверь сама начала медленно, со скрипом открываться. Брат с сестрой сразу ринулись куда-то в глубину зала, оставив свою спутницу одну у входа. Колеблющиеся язычки пламени от их свечей замельтешили в воздухе, то исчезая из виду, то появляясь вновь, – ящерицы что-то делали там, в темноте. Понемногу вроде бы становилось светлее… И действительно: язычков пламени было уже не два, а пять или шесть; нет, сейчас их стало семь, а теперь уж и восемь – принц с принцессой зажигали все новые и новые свечи. Эти свечи были громадные и толстые. Ими пользовались, верно, много-много лет, но они и сейчас еще доставали ящерицам до пояса. Скоро на стенах обозначились прямоугольники картин, тускло поблескивавшие золотом рам в неярком пока свете. Сеня решила ускорить дело. Переходя от свечи к свече, она подносила свою маленькую свечку к толстым пыльным фитилям восковых громадин, и тег медленно оживая, все дальше отгоняли темноту. Пол в зале, оказалось, был выложен маленькими плиточками, отполированными до блеска. Зеркальная их поверхность отражала мерцание свечей, и на высоком сводчатом потолке метались сотни и сотни радужных бликов.

Сеня медленно побрела вдоль стены, разглядывая картины. И была довольно-таки удивлена, когда поняла, что все полотна изображают каких-то людей. Она-то ожидала увидеть ящериц! Люди, правда, были вполне приятные – высокие, стройные, загорелые. С необычными пепельно-серебристыми волосами и серыми глазами. Но какое отношение они могли иметь к жителям Громадной Пещеры? Совершенно непонятно! Кроме портретов, были еще, правда, пейзажи, но и они изображали явно не подземные ландшафты. Впрочем, местность эта, в свою очередь, показалась девочке весьма странной. И она не сразу даже поняла почему; крутые горы, густо поросшие лесом, чистые небеса, голубая речка и бурливые водопады… Но что-то было не так! Зелень лесов была какой-то… Нет, собственно, никакой зелени как раз и не было! Листва деревьев и кустарников, трава – все было там цвета старого серебра. А может, это просто краски так потускнели от времени…

Сеня настолько погрузилась в созерцание пейзажа, что вздрогнула, почувствовав вдруг молчаливое присутствие ящериц у себя за спиной. Тех, по всей видимости, очень интересовало произведенное картинами впечатление. Почему-то девочка не решалась спросить, кто были те люди и что за местность изображена на полотнах, но, чувствуя, что от нее ждут чего-то, сказала:

– Мне все очень и очень нравится! А людей красивее я не видела!

Это, в общем, было правдой, а ящерицам похвала девочки как будто польстила. Теперь брат с сестрой вели ее по залу, и были там действительно совершенно замечательные вещи! Одна картина – так просто врезалась в память: белоснежный совершенно неприступный замок словно парил на вершине высокой, торчащей, как клык, скале. У ее подножия, принакрывшись жаркой дневной дымкой, дремал, раскинувшись, чудный бело-голубой город, а вокруг драгоценным обрамлением вздымались серебристые горы… Вид был настолько чарующий, все это казалось таким необыкновенным, что правдой быть не могло – решила про себя девочка. Напоследок ящерицы подвели гостью к большой золотой чаше, стоявшей на возвышении в центре зала. Четыре ее симметрично расположенные ручки изображали зверей – слона, собаку, лисицу и тигра. Сеня, уже не ожидавшая объяснений, была удивлена, когда услышала голос принца:

 

– Это древняя ритуальная чаша, из которой воину нужно напиться перед сражением. Двумя руками он должен взять ее, и если схватится за слона или лисицу – получит силу и хитрость. Если за собаку и тигра – преданность и ловкость.

– Какой такой воин? Перед каким сражением? – недоумевала девочка. Но ящерицы больше ничего не объясняли, а Сеня не спрашивала.

«Сами, наверное, расскажут, когда сочтут нужным», – решила она про себя.

Но пора уж было возвращаться обратно. Ящерицы бесшумно заскользили по гладкому полу от свечи к свече. Зал медленно погружался в темноту. И вот когда были погашены почти все свечи-великанши, недалеко от выхода Сеня вдруг заметила в стене еще одну дверь.

– Эй, а что здесь, за этой дверью? – крикнула она, и из темноты на ее зов тут же вынырнули принц с принцессой. Пина пожала плечиками.

– Здесь-то? Да ничего. Всего лишь вход в старую штольню, где добывали камень для отделки зала, – ответила она.

– А можно туда заглянуть? Мне всегда так хотелось увидеть, откуда берутся драгоценные камни!

– Можно, наверное… – неуверенно ответил принц – ящерицы никогда и ни в чем не отказывали девочке. – Правда, ход очень старый, да и камней там особенных никаких не было.

Эта дверь открывалась точно так же, как и первая. Но из темноты пахнуло такой сыростью, что Сене мгновенно расхотелось осматривать штольню, только признаться в этом было стыдно – сама же просила! Филипп достал из коробки новые свечи и зажег их от ближайшей громадины.

Здесь было в самом деле очень влажно; скала оканчивалась всего в нескольких десятках шагов от двери, и дальше ход был прорыт в земле. Кое-где по стенам даже текли струйки воды – наверху шел сильный дождь. Деревянные подпоры, почерневшие от старости, покрылись пятнами мохнатой плесени. Камни, крепившие стены, повывалились, и на полу горками лежали песок и глина, насыпавшиеся из образовавшихся щелей.

Идти было трудно. Сеня, проклинавшая себя за глупость, совсем уж было собралась просить вернуться, когда Филипп остановился.

– Пришли, – коротко оповестил он и прислушался. Капель в переходе будто бы учащалась…

– Наверху гроза! Надо бы поворачивать. Ну да ладно! Раз уж пришли! – принц поднял свечу над головой, осветив пространство перед собой. – Осторожно, здесь ступеньки, – предупредил он спутниц.

Спустившись по лестнице, дети оказались в небольшой пещерке. Тут-то и велась некогда разработка породы. Но ничего интересного девочка не увидела. Камень и камень! Несколько узких лазов в стороны, пробитые в скале. Какие-то старые, поржавелые инструменты… Можно было уходить.

Они уже успели подняться по лестнице, но дальше не пошли, остановились; в проходе с потолка посыпалась земля, затрещали перекрытия…

В это мгновение наверху молния вонзилась в дерево, и страшный удар грома буквально сотряс землю.

– Назад! В пещеру! – отчаянно завопил принц.

Спотыкаясь, они бросились вниз по ступеням. Очутившись в безопасности пещерки, дети долго не могли отдышаться – так перепугались. Из перехода не доносилось больше никаких звуков, как вдруг!… Сеня буквально подскочила от неожиданности! В хлюпающей тишине отчетливо раздалось лошадиное ржание! Очень близко. Еще раз… Сене показалось, что она его узнала! И девочка будто ошпаренная кинулась вверх по лестнице.

– Стой! Вернись сейчас же! – закричал Филипп ей вдогонку. – Ну подожди меня, по крайней мере!

С трудом они пробирались по кучам влажной земли и камням, обвалившимся после удара молнии. Отчаянное ржание неслось им навстречу. Сеня, спотыкаясь, побежала.

С разбегу обхватила она руками белую шею, гладила, успокаивала… Подоспевший Филипп обнаружил, что Белоснежка поводом умудрилась зацепиться за подпору и, не понимая, что ее держит, рвалась в ужасе вперед. Почувствовав хозяйку, лошадь немного успокоилась, и принц смог выпутать повод. Он недоуменно произнес;

– Как она могла здесь очутиться?

– Это из-за меня… – виновато пробормотала Сеня. – Я, наверное, плохо ее привязала. Она отвязалась, соскучилась и пошла за нами. Да, Белоснежка?

Лошадь, словно отвечая на вопрос, мотнула головой, а из темноты донесся обиженный голос принцессы:

– Меня-то подождали бы! Бросили одну, у меня свеча погасла – вон как с потолка льет!

Филипп примирительно пожал лапку сестры и зажег потухшую свечку. Ход оказался для лошади узковат. С трудом друзья развернули Белоснежку головой к выходу. Лошадь упрямилась и, упираясь, отказывалась идти обратно. Наконец, общими усилиями ее все же удалось стронуть с места, но очень скоро, увы, беднягам снова пришлось остановиться.

Хода дальше не было! Впереди произошел обвал.

 

 

* * *

В ужасе несчастные смотрели на гору влажной глины. Вот почему Белоснежка боялась идти назад! Беднягу чуть не задавило! Она, видно, едва успела выскочить из-под рушившихся на нее стен.

Сеня, вцепившись в лошадиную гриву, с трудом сдерживала слезы.

«Все из-за меня, – думала она. – Если бы не мое дурацкое желание осматривать штольню, мы были бы сейчас на пути домой. Из-за меня чуть не погибла лошадь, а все вместе оказались в страшном, безвыходном положении! – Девочка боялась поднять глаза. – Хорошо еще, что вокруг так темно!»

– А нам, знаете, повезло, – вдруг раздался спокойный голос принца.

Сеня вздрогнула и посмотрела на него. О каком везении шла речь?

– Во-первых, нас могло самих задавить этим обвалом. Чистая случайность, что мы не повернули раньше, а все же спустились в пещерку. Во-вторых, Белоснежка, как и мы, цела и невредима. А в-третьих, если не ошибаюсь, она везла с собой весь запас провизии!

– Да, да! В самом деле, нам здорово повезло! – подхватила Пина.

Сеня благодарно вздохнула. Какие хорошие у нее друзья!

Снова не без труда развернув лошадь, дети тронулись потихоньку в обратный путь. Белоснежка все еще очень нервничала. Сеня и принцесса вели ее, крепко держа с двух сторон под уздцы. Филипп пробирался первым, растаскивая завалы камней, через которые лошади было не пробраться.

Но вот наконец и лестница! Появилась новая задача: как свести Белоснежку вниз в темноте, чтобы она не переломала ног. Оставлять ее одну наверху нельзя – бедняга и без того взвинчена до предела, и сейчас ей просто необходимо успокаивающее присутствие хозяев. Остаться с лошадью наверху в тесном мокром проходе тоже немыслимо. Впереди вечер и длинная, длинная ночь. Но, к счастью, у них оставался еще большой запас свечей. Филипп вытряхнул их все из мешка и, капая на камень горячим воском, стал прилеплять по свечке на каждую ступеньку. Очень скоро вся лестница была освещена.

– Ну давайте попробуем, – сказал принц, и Сеня, спустившись на пару ступеней, потихоньку потянула Белоснежку к себе. Та, осторожно переставляя копыта, принялась спускаться и быстро одолела весь пролет.

– Умница моя, – похвалила ее Сеня, облегченно переводя дух.

Филипп собрал свечи, оставив только одну. Стало совсем темно, но что поделать? Свечки были теперь их самой большой драгоценностью.

Друзья устроились в дальнем конце пещерки, где осталось лежать несколько крупных кусков породы – на них вполне можно было сидеть. Пина помогла брату снять с лошади притороченные к седлу перекидные сумы.

– Очень все-таки удачно, что Белоснежка оказалась с нами, – сказала принцесса, развязывая ремни. – Сейчас мы по крайней мере вкусно поедим! Но неплохо и то, что Орешник с Рыжухой остались у входа. Уже скоро взрослые начнут нас искать и сразу поймут, где мы.

Филипп на это ничего не сказал. Конечно, хорошо, что лошади остались снаружи, но он знал, что хватятся их только поздно вечером. Они с сестрой часто возвращались домой затемно. А в кромешной тьме, которая бывает ночью в этой части Громадной Пещеры, посланные на розыски могут и не заметить лошадей. Да даже если и заметят! Дорога туда-обратно займет несколько часов. Нужно будет привезти сюда тачки, лопаты, крепежи, разбудить и собрать ящериц. Так что откапывать их начнут никак уж не раньше утра. Кроме того, никто не знал, насколько сильно завалило ход. Если обвал был протяженный, могло потребоваться больше одного дня, чтобы сквозь него пробиться. И еще одно беспокоило принца: народ ящериц никогда и ничем не болел. Лекарям приходилось лечить лишь ушибы, переломы да случайные раны. Но ему было известно, что люди в отличие от ящериц только и делают, что болеют. Промочат ноги, замерзнут – и неделю могут провести в постели. Здесь же, в пещерке, было довольно прохладно, а одежда их успела вымокнуть за время хождений взад-вперед по заваленному ходу. Нужно было что-то предпринимать. Выбрав из кучи брошенных инструментов наименее ржавую кирку, Филипп направился к лестнице. Пина переполошилась не на шутку:

– Ты все равно не сможешь пробиться один через завал! Тебя задавит!

– Да нет, – успокоил ее брат. – Я всего лишь за дровами!

Зажав в лапе свечу, принц осматривал подпору за подпорой. Одни совсем уж сгнили, другие вполне еще годились для костра. Наконец он добрался до завала. Тут из земли торчало несколько сломанных, вывороченных столбов. Филипп принялся их откапывать и, провозившись с полчаса, вытащил в проход пару неплохих бревен. Оставалось всего-навсего перетащить их в пещерку!

Вздохнув, принц снял свой заплечный мешок, Верх его был стянут довольно длинным кожаным ремешком. Филипп вывязал из него скользящую петлю и, сделав киркой в дереве пару засечек, накинул ее на бревно. Ухватив другой конец ремня, он медленно поволок тяжеленную деревяшку за собой. Свечу пришлось оставить, но ящерицы и в самом деле лучше людей ориентируются в темноте, так что принц, изрядно, правда, намучавшись, дотащил-таки бревно до лестницы. Здесь он позволил себе чуть отдохнуть и отправился обратно. Второй столб Филипп тащил в два раза дольше…

Громыхая, скатились бревна по ступеням вниз. Одно из них раскололось – это было только кстати, ведь деревяшки предстояло еще и изрубить, причем без топора…

На шум прибежали перепугавшиеся Пина с Сеней. Увидев добытые принцем дрова, они заверещали, перебивая друг друга:

– Ну ничего себе! Откуда взялись эти бревна? Как ты дотащил их один? Почему не позвал нас? – это уже возмущенно.

– Я думал, вы пока приготовите поесть. Дайте чего-нибудь! Я сейчас помру от голода прямо у вас на глазах! – ответил Филипп.

В самом деле, казалось, в жизни он не был так голоден!

Ужинали при свечах на вышитой скатерти, которую Пина прихватила с собой для пикника. Еда была замечательно вкусной! Если не смотреть в темноту по сторонам, можно было вполне забыть, где находишься… Был и паштет, и пирог с грибами, и пирожки с черникой, и даже коробка с пирожными! И земляничный компот от обеда в большущей бутылке…

Белоснежка немым укором стояла рядом. Хорошо еще, что совсем недавно она наелась овса. Чем поить и кормить ее дальше? Сейчас, конечно, она получила от Сени несколько печений. Это ее успокоило. Но завтра такие же печенья только раздразнят аппетит!

После ужина Филипп занялся костром. Прочно упершись хвостом в землю, он замахивался киркой и изо всех сил бил ею по бревну. Щепки летели во все стороны, и дело подвигалось довольно быстро. Получилось несколько крупных поленьев и куча мелочи, что, в общем, было хорошо – щепки быстрее просохнут. Взяв у Пины промасленную бумагу от пирога, принц сложил из щепочек маленький костерок. Поджег. Бумага вспыхнула ярким пламенем; за ней потихоньку занялись и щепки. Ура! Будет у них костер! Позже, когда огонь хорошо разгорелся, Филипп подложил деревяшки побольше. Можно было сушиться!

Плащи ящериц высохли быстро. Тогда Пина, порядком поспорив, стянула с Сени куртку и штаны и, завернув ее сразу в два плаща, усадила к костру. Плащи были еще теплые, и девочка, пригревшись, задремала.

Спустя некоторое время ее разбудили. Вещи просохли. Сеня оделась и опять села к костру. Глаза сомкнулись сами собой. Она слышала сквозь сон, как рядом устраивается Пина, почувствовала, что ее снова укутывают плащом. Сил сопротивляться уже не было.

«Как родители, – успела подумать Сеня. – Я втравила их в такую историю, а они заботятся обо мне, как родители…»

 

 

III. Нежданный гость

 

Среди ночи Сеня проснулась. Брат с сестрой спали, привалясь друг к другу головами. Костер еще горел, значит, принц заснул совсем недавно. Может, с полчаса назад – не больше. Девочка решила подбросить в костер щепок. И тут она вспомнила, что разбудил-то ее какой-то звук!

Сеня опасливо огляделась по сторонам. Белоснежка стояла рядом тихо – спала. Вроде бы ничего…

И вдруг, о ужас! Буквально в десятке шагов от костра девочка заметила громадного зверя! Мохнатого, гораздо более крупного, чем медведь! Ужасного!!!

Странно переваливаясь, он медленно и бесшумно подбирался все ближе и ближе к ним…

Но Сеня не стала дожидаться, чем это кончится. Она зажмурилась, набрала полную грудь воздуха и завизжала! Завизжала так, что у самой уши заложило!

Гулкое эхо прокатилось по пещере. Испуганно заржала лошадь. Филипп – тот просто подскочил на месте.

– Что случилось? – испуганно спросил он, мгновенно проснувшись.

Сеня молча указала в сторону чудовища. Но там, где всего мгновение назад высилась черная гора его тела, уже ничего не было. Девочка растерянно вглядывалась в темноту, Принц поднял из костра горящую головешку и пошел посмотреть. Сеня не нашла в себе сил отправиться за ним и осталась рядом с Пиной, которая продолжала спать как ни в чем не бывало. Филиппа не было довольно долго, и девочка успела от волнения обкусать себе все ногти к тому времени, когда он, наконец, вернулся.

– Никого, – покачал он головой. – Может, тебе просто показалось со сна? Сеня возмутилась:

– Ничего себе показалось! Я видела его! Притом совершенно отчетливо! Я и проснулась-то от шума.

– Странно… А я ничего не слышал.

– Ну да, сейчас я тоже не слышала. А тогда он мог задеть камень или вон те железки. – Сеня поежилась. – Громадная черная голова с вытянутым, как хобот, толстым носом. Жуткая, кошмарная зверюга!…

– А глаза? Ты видела глаза? – спросил Филипп.

– Нет, глаз не видела… Да! В этом-то еще и ужас, – добавила она возбужденно. – У него не было глаз!

– Тогда, может быть, нам повезло… – задумчиво сказал Филипп, – Скорее всего, ты заметила крота.

– Крота? – переспросила девочка ошарашенно и замолчала. Она совершенно забыла о своих крошечных размерах! И сейчас, припомнив, как выглядело чудовище, и мысленно уменьшив его, Сеня поняла, что это в самом деле был крот!

– Да, наверное, ты прав, – медленно проговорила она.

Филипп вдруг издал торжествующий возглас.

– Это же совершенно меняет дело! – горячо заговорил он. – Буди Пину и собирайтесь! Может быть, мы сможем раньше выбраться отсюда. Кроты вентилируют свои ходы отверстиями, и мы вылезем через одно из них на землю. Поверху доберемся до дому! Я пойду, разведаю.

На этот раз принц прихватил с собой кирку.

Сеня подошла к спящей принцессе и, склонившись над нею, взяла тонкую изящную лапку ящерицы в свои руки.

– Пиночка, просыпайся, нужно вставать, – негромко проговорила девочка.

Пина сразу же открыла глаза и, сонно помаргивая, взглянула на нее. Удивительно, что она не проснулась, когда вокруг стоял тарарам!

– Нужно собираться. Филипп говорит, может быть, мы сможем отсюда выбраться, – объяснила Сеня.

Собственно, собирать особенно было нечего. Пина уложила посуду и скатерть. Хорошенько увязав ремни, вдвоем навьючили лошадь. Белоснежка вела себя очень прилично – крота она либо не заметила, либо попросту их не боялась.

Вернулся принц. Как он и предполагал, кротиный туннель оказался в районе завала. В других местах стены были все же прочно укреплены. Крот проделал дыру в обвалившейся влажной земле и пошел по их ходу. Сполз по лестнице и, ковыляя по пещере, до смерти напугал Сеню. Не меньше, вероятно, напуганный ее диким визгом, пришелец развернулся и со всех ног кинулся удирать. Ушел он в ту же дыру, откуда пришел. Филипп так его и не видел, но зато на мокрой глине заметил множество свежих следов.

Костер оставили догорать. Конечно, жалко было покидать его уютное тепло, но и оставаться в мрачной пещере не хотелось. Белоснежка ловко преодолела лестницу – подниматься всегда проще, и снова, уже в который раз, дети оказались в затхлой тесноте старого хода. На полу стояли лужи, но сверху капать перестало, и это очень всех обрадовало. Дождь кончился!

Наконец добрели до завала. В кротиной дыре будто бы было еще темнее, вдобавок этот новый туннель оказался чуть поуже, чем старый ход. Ненамного, но вернуться по нему обратно, при желании, было бы уже невозможно – лошадь не сможет развернуться. Принц в нерешительности остановился.

– Пошли, что же ты? – заторопила его Сеня. – Белоснежка здесь долго не протянет. Когда-то нас еще откопают? Наши спасатели сейчас в лучшем случае на полпути к Хранилищу.

Сенины слова решили дело. Принц, не колеблясь больше, вошел в нору. Стены, утрамбованные кротиными лапами, влажно отблескивали в свете свечей. Филипп ткнул острием кирки в свод – осталась вмятина. Плотно слепленная земля не осыпалась. Туннель был сделан на совесть!

Идти по ровному гладкому полу оказалось не в пример удобнее, чем по заваленному камнями. Филипп внимательно следил за пламенем свечи. Он все ждал, что огонек потянет вперед – это означало бы близость вентиляционного отверстия, а значит, и выход. Но пламя пока колебалось только в такт шагам. А они все шли, шли и шли… Выхода на землю все не было и не было…

Часа через два Сеня и Пина стали выбиваться из сил – сказывалась накопившаяся усталость, да и однообразие туннеля все больше угнетало. Чуть отдохнув, снова побрели вперед. Наверху уж наступило утро, а бедняги все шагали. Где-то этот несчастный туннель должен же был кончаться! Но он все не кончался. Даже наоборот – взял да и раздвоился! Вернее сказать, кротиный свежий ход шел дальше, а от него отходил в сторону другой – старый, с осыпающимися стенами. Дети совсем было уж собрались пройти мимо него, как спереди вдруг донесся какой-то невнятный шум. Шорох этот быстро приближался, и скоро отчетливо стало слышно сопение. Навстречу шел хозяин туннеля – крот!

На мгновение все оцепенели. Потом Филипп решился:









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2018 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.