Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







МУРАТОВ Павел Павлович (1881-1950)





- писатель, искусствовед, переводчик, издатель. Учился в кадетском корпусе, окончил Петербург, ин-т путей сообщения (1903). С 1906 служил помощником библиотекаря б-ки Моск. ун-та, затем хранителем (до авг. 1914) отд. изящных иск-в и классич. древностей Румянцевского музея. В 1905-06 путешествовал по Англии и Франции, выпустил

брошюру “Борьба за избират. права в Англии”, 1906. С 1906 как худож. критик печатается в “Зорях”, “Перевале”, “Утре России”, “Рус. ведомостях”, “Золотом руне”, “Аполлоне”, “Старых годах” и др. Из современников М. наиболее ценил Сезанна и Серова, ученику к-рого посвятил кн. “Николай Павлович Ульянов” (1925. в соавт. с Б.А. Грифцовым). За ст. о Кватроченто, Боттичелли, Понтормо, Пиранези, Добужинском, пейзаже в рус. живописи последовала кн. “Образы Италии” (1911-12, посвящена Б. Зайцеву); это сочинение не систематизатора и гида (М. учтены лит. путешествия по Италии от Гёте, Стендаля, Гоголя до В. Ли, Б. Беренсона, Мережковского), а писателя и пассеиста, пробующего возможности некоего промежуточного жанра, совмещающего жизнеописания легендарных личностей с вкусовыми зарисовками. С одной стороны, М. — лирик (итал. прошлое явл. необходимой частью любой совр. души, учащейся ценить красоту), с др., — арбитр вкуса, полагающий, что сила классич. итал. искусства обусловлена синтезом античного и христ. начал, “природной лат. религией”, — символич. активностью, не столько порожденной христианством, сколько освобожденной им и “направленной к цели”. Итал. “любовь к миру” родила важнейший европ. творч. миф — “осязательные формы”, или бессознат. ощущение осязаемого. Одна из центр, фигур итал. искусства — Джотто, видевший “одно человеч. существо” во всех фигурах, наполнявших его фрески, а также всегда трудившийся над воплощением пластич. связей между душой и телом человека.



В февр. 1913 М. входит в комитет первой выставки рус. старины в Москве, становится одним из пионеров расчистки икон в кремлевских соборах, предлагает принципы классификации иконографич. материалов. Для М. икона преимущественно — высокое искусство, в ней заключено подобие рус. античного начала, проявился высший художнич. аскетизм, т.к. иконописец обращался к людям на отвлеченном, чистейшем языке форм, линий, красок. Итогом довоен. творчества М. стало издание журн. “София” (1914, N 1-6), где рус. искусство рассматривалось в связи с судьбами европ. цивилизации. Дореволюц. работы принесли М. известность.

В 1914 М. призван в действующую армию, служит на австр. фронте, с 1915 — в Севастополе, где имеет возможность заниматься лит. работой (перевод “Флорентийских живописцев” Беренсона,1923;“Герои и героини”, 1918). Окт. переворот застал М. в Крыму, событий 1917 он не принял. С марта 1918 в Москве избирается в президиум Комитета по охране худож. и научных сокровищ России, публикуется в изданиях антибольшевистской направленности, вместе с Б. Зайцевым, А. Дживелеговьш, М. Осоргиным и др. До эмиграции (1922) им написаны “Магич. рассказы” (1922), роман “Эгерия” (Берлин, 1922).

До осени 1923 М. в Германии печатался в “Воле России”, “Беседе”, “Рус. мысли” и др. В 1924 в изд-ве Гржебина вышла окончат, редакция “Образов Италии”, дополненная 3-м т. В Италии М. подготовил том о древнерус. иск-ве, книгу о Беато Анджелико, бывал в Сорренто у Горького, встречался с Вяч. Ивановым. В 1927 М. переехал в Париж; став сотрудником правоцентристской газ. “Возрождение”, занялся полит, журналистикой. В сер. 30-х гг. М. постепенно отошел от журналистики, предпринял путешествие в США и Японию. С нач. Второй мир. войны перебрался в Англию.

В полит, публицистике М. развил образ “рус. европеизма” применительно к идее империалистич. государственности. Империя — высшее достижение европ. культуры, хозяйственно-геогр., культурологич. понятие и символ. Жизненность рус. империализма — в поддержании центростремит. процессов. Это, скорее, самоощущение, органически раскрывающееся в почве, культуре и быте (“народном человеке”), чем разновидность, в т.ч. монархич., идеологии.

В эссе об искусстве (“Анти-искусство”, 1924; “Искусство и народ”, 1924; “Кинематограф”, 1925) М. исследует тему кризиса культуры. Ситуацию совр. Европы он называет “пост-Европой”, оценивает в плане конфликта между “человеком органическим” и “человеком механическим”. Корень кризиса — в утрате искусством чувства пейзажа как связующего звена между рукой художника и его интеллектом. В живописи это — отказ от натюрморта и пейзажа, воплощения европ. природолюбия как почти что религ. сознания. Одна из причин кризиса — триумф науки, к-рая форсирует силы природы, добывает энергии и скорости, делающие нереальными параметры данного в физич. ощущениях мира. Уничтожение пластич. образа мира, или “выпадение из пейзажа”, привело к торжеству в искусстве механич. форм знания (сюрреализм, театр Мейерхольда), к-рые интересны профессионально, но не способны дать эстетич. наслаждение. Перестройка культуры на механич. лад убивает в творце “народное” (ремесленнич.) начало, притупляет эмоциональность. В “пост-Европе” заявляет о себе “анти-искусство”, к-рое средствами, чуждыми “европ.” искусству, пытается вызвать эмоции, подобные тем, что в прошлом вызывало “искусство”. Функцию “анти-искусства” чаще всего выполняет машина или спорт. Последствия индустриализма, приведшего “народного человека” к новому варварству, все же могут быть, в оценке М., преодолены. Парадоксально, что массовая культура (в т.ч. кинематограф), к-рая в чем-то моральна и не проникнута ощущением хаоса цивилизации, способна удовлетворять стихийную эстетич. потребность народа, хотя преодоление варварства ради “досуга” и “субботства” может быть весьма длительным.

Соч.: Образы Италии. Т.1-3. М., 1993-94; Искусство и народ//Лит-ра рус. зарубежья: Антология. Т.1. Кн.1. М., 1990.

Лит.: Зайцев Б. Далекое. Вашингтон, 1965; Из истории сотрудничества П.П. Муратова с изд-вом К.Ф. Некрасова//Лица. В. 3; М.; СПб., 1993. Соловьев Ю. П.П. Муратов. Осн. идеи его публицистики 1920-х — нач. 30-х годов// Волшебная гора. М., 1996. № 4.

В.М.Толмачев

Н

НАБЛЮДЕНИЕ ВКЛЮЧЕННОЕ

- метод анализа, используемый в культурология., а также в психологич., социально-психол., социол. исследованиях. Н.в. основано на визуальном или слуховом анализе явлении и их качеств, значимых для целей исследования, а также на их фиксации в к.-л. форме (письменной, изобразит., звуковой). В зависимости от целей исследования объектами Н.в. могут служить элементы деятельности; категории действий; объект или лицо, выступающее центром внимания группы; индивид как представитель категории статуса; условия, в к-рых происходит событие.

Н.в. в отличие от невключенного наблюдения предполагает непосредств. контакт исследователя с объектом наблюдения, когда событие анализируется как бы “изнутри”. От исследователя требуется нейтральное отношение к происходящему, умение выделять значимые для исследования признаки, корректно их интерпретировать.

СкрытоеН.в., когда участники деятельности не догадываются о присутствии исследователя, позволяет минимизировать корректирующее воздействие наблюдателя. Этим скрытое Н.в. отличается от открытого, когда исследователь сообщает участникам о своих намерениях. В зависимости от условий организации Н.в. выделяют лабораторное и полевое наблюдение. В первом случае сбор информации осуществляют в искусственно созданных для наблюдений условиях; во втором наблюдение проводится в реальной жизненной обстановке.

На начальных стадиях формирования культурологич. науки (этнологии, культурной антропологии) Н.в. было связано с описанием примитивных традиц. об-в; позже Н.в. стало применяться и по отношению к совр. об-ву. В последние десятилетия повышение роли Н.в. связано с реакцией целого ряда научных школ и направлений на позитивизм и натурализм в анализе человека и культуры. Представители таких направлений, как социология культуры, “понимающая” социология и др., стремятся осмыслить социальный и культурный мир в соотнесении с представлениями, целями, мотивами реально действующих субъектов социальной практики и рассматривают Н.в. как неизбежный элемент теор. анализа.

Лит.: Ядов В.А. Социол. исследование: Методология. Программа. Методы. М., 1972.

Г.А. Аванесова, Н.Г. Багдасарьян

НАКАНЭ Тиэ (р. 1926)

— япон. социоантрополог. В 1950 окончила Токийский ун-т (отделение истории стран Востока при филол. фак-те). В 1970 — проф., позднее — директор Ин-та вост. культур при Токийском ун-те. С 1987 — почетный проф. Токийского ун-та. Н. принадлежит к т.н. партикуляристскому направлению в япон. социологии и социальной антропологии, акцентирующему внимание на релятивистском подходе к изучению япон. об-ва и культуры и близкому по своим позициям к брит. школе социальной антропологии. Наибольшую известность Н. принесла одна из самых популярных теорий “Нихондзин рон” — теория об-ва с вертикальными межличностными отношениями “татэ сякай”, в к-рой она выделяет два осн. типа группообразования в разл. об-вах мира: первый тип — группы, состоящие из качественно однородных членов и складывающиеся на основе единой атрибуции этих членов, т.е. общей принадлежности, напр., к опр. возрастным, половым, профессиональным, социальным категориям (принцип “качества” — “сикаку”); вт. тип — группы, включающие “качественно” разнородных, но связанных единым местом, “полем” деятельности членов (напр., деревня, школа, ин-т, компания) (принцип “места” — “ба”). В первом типе групп между их членами устанавливаются горизонтальные, фактически равные отношения, во вт. — вертикальные, иерархич., связанные единой институциональной рамкой. В любом об-ве сосуществуют оба типа групп и каждый индивид является одновременно членом и того и другого типа; об-ва различаются лишь по функциональной значимости этих групп. Н. называет об-ва с функциональным доминированием групп первого типа “горизонтальными об-вами” (“ёко сякай”), вт. типа — “вертикальными об-вами” (“татэ сякай”). В первых преобладает общая идентификация: например, человек, представляясь, называет обычно свою профессию — “Я — врач” или “Я — наборщик” и т.д., во вт. — идентификация по месту работы или учебы, и человек, знакомясь, называет сначала свою компанию, ин-т, школу и т.д., отождествляя

себя в первую очередь с опр. институцией. К первому типу об-в относятся западные, индийское, китайское, ко вт. — японское. В япон. групповой идентификации “место” (“ба”) имеет первостепенное значение, качественная принадлежность (“сикаку”) вторична. Институциональная единица (школа, компания и т.д.) фактически — основа япон. социальной организации. Прототип ее — традиц. япон. семья “иэ”. Для япон. группы типичны замкнутые, вертикальные связи между ее членами. Роль лидера определяется прежде всего местом человека в группе и его личными связями с другими членами ее. Прочные функциональные отношения в япон. группе устанавливаются на неформальной основе. В япон. об-ве невозможно, чтобы человек, являющийся главой к.-л. формальной организации, имел подчиненных, неформально связанных с лидером другой организации. Основа для япон. внутригрупповой дифференциации — ранг и статус. Вертикальные отношения более динамичны, чем горизонтальные, при них покровительство старшего оплачивается привязанностью подчиненного и его преданностью. В такого типа группах социальный обмен не эквивалентен, отношения носят эмоц. и взаимозависимый характер, роли деперсонализированы и слабо дифференцированы. “Вертикальное об-во” стратифицируется не по классам, социальным слоям, кастам, а по институциям и группам институций, что приводит к многочисл. вертикальным расколам в об-ве. Поэтому в Японии не столько рабочие борются с капиталистами, сколько одна компания против другой. На этой основе складывается вертикальная социальная структура япон. об-ва в целом.

Критика упрекала Н. за игнорирование ею элементов горизонтальной стратификации, за антиисторизм (поскольку вертикальные отношения в Японии не связывались ею с опр. истор. контекстам). Однако теория Н. была активно принята зарубежными специалистами и стала базовой социокультурной моделью япон. об-ва.

Н. активно занимается сравнит, социальной антропологией азиатских об-в (Индии, Тибета и др.).

Соч.: Татэ сякай-но нингэн канкэй: Танъицу сякайно рирон (Человеч. отношения в вертикальном об-ве). Токио, 1966; Сякай дзинруйгаку: Адзиа сесякай-но косацу (Социальная антропология: Сравнит, исследование азиат, об-в). Токио, 1987; Kinship and economic organization in rural Japan. L.; N.Y., 1967; Japanese society. Berk., 1970; Японское общество; Концепция “непрерывности” препятствует интернационализации Японии; Японцы не имеют принципов: Реф.//Пробле-мы совр. Японии. Вып. 12: Социология. М., 1975.

М.Н. Корнилов

НАРОДНАЯ КУЛЬТУРА

- собирательное понятие, не имеющее четко опр. границ и включающее культурные пласты разных эпох от глубокой древности до настоящего времени. Формирование и функционирование феномена Н.к. в этнич. сооб-ве или социальных группах и общностях разного типа связано с осознанием их принадлежности кнароду. Самоидентификация с народом, нар. традициями в стереотипах социального поведения и действия, обыденных представлениях, выборе культурных эталонов и социальных норм, ориентациях на определенные формы досуга, любительской художественно-творч. практики — проявления Н.к. В наше время ее общая особенность — внепрофессиональный статус в сфере совр. многослойной культуры, неспециализированный характер культурной деятельности, что, впрочем, не исключает высокого уровня мастерства, умения, знания, в основе чего лежит свободное владение традицией.

Традиционность — важное качество Н.к. во все периоды, определяющее как ее ценностно-нормативное и смысловое содержание, так и социальные механизмы его передачи, наследования в непосредственном общении от лица к лицу, от мастера к ученику, от поколения к поколению, минуя институционально-организационные формы.

Н.к. в истор. прошлом в значит, мере совпадает с этнической, затем обретает выраженный социальный, национальный компонент, смыкается с субкультурными образованиями и даже элементами идеологии (напр., в советское время). Традиционная Н.к. определяет и нормирует все аспекты жизнедеятельности общины: уклад жизни, формы хозяйственной деятельности, обычаи, обряды, регулирование социальных взаимоотношений членов сообщества, тип семьи, воспитание детей, характер жилища, освоение окружающего пространства, тип одежды, питания, отношения с природой, миром, предания, верования, поверья, знания, язык, фольклор как знаково-символич. выражение традиции, — все эти проявления Н.к. изучаются широким кругом гуманитарных дисциплин: этнологией, культурной антропологией, фольклористикой, этнолингвистикой, искусствоведением, историей культуры.

Задача культуролога заключается в вычленении нек-рого инвариантного содержания, пронизывающего все указанные компоненты традиц. культур и имеющего в значит, мере надэтнич. характер. Это, в частности, такие идеи — ценности — смыслы, как представления о природе, космосе, месте человека в мире, религиозно-мифол. понятия об отношениях человека со сверхъестественными, высшими силами, представления об идеалах мудрости, силе героизма, красоты, добра, о формах “правильного” и “неправильного” социального поведения и устроения жизни, о служении людям, родине и др.

Конкр. формы традиц. культур, как и социальные механизмы их трансмиссии, носят исторически преходящий характер. Целостная система нормативно-ценностного жизнеобеспечения народа распадается на фрагменты, к-рые со временем теряют функционально-смысловое наполнение. Вместе с тем, общие идеи и предельные ценности Н.к. остаются актуальными и переходят в область профессиональной деятельности спе-

циалистов разного профиля. Однако затем они могут снова вернуться в массовое сознание и в видоизмененном виде опять стать частью Н.к. Так в значит, мере происходит в наст. время, когда в России, как и в других странах, активизировался интерес к традиционным культурам, включая их ранние формы.

Ориентация на постмодернизм в культуре и постиндустриальные формы цивилизации связана с переосмыслением обширных пластов истории и опр. движением в сторону консерватизма и традиционализма, что отмечается нек-рыми учеными. Вторая (по нек-рьш определениям, вторичная) жизнь народных традиции, социальное проигрывание разных моделей включения культурных архетипов прошлого в совр. жизнь определяют актуальность разработки целостного культурологич. подхода к кругу явлений, объектов, процессов, связанных с Н.к.

Лит.: Чистов К.В. Народные традиции и фольклор: Очерки теории. Л., 1986; Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. М., 1990; Путилов Б.Н. Фольклор и народная культура. СПб., 1994; Традиционная народная культура: Сб. информ.-аналит. материалов. М., 1995.

Н.Г. Михайлова

НАУКА

— область культуры, связанная со специализированной деятельностью по созданию системы знания о природе, об-ве и человеке. Совр. научное знание представлено совокупностью естеств., обществ и гуманитарных дисциплин. Каждая из них объективирует опр. сегмент жизненного мира, говорит о нем присущими ей способами. Немалый вклад в выявление специфики научного знания, его социокультурной обусловленности внесли представители логич. позитивизма, постпозитивизма, неорационализма, структурализма и иных направлений зап. философии науки 20 в. Отличит. чертами научного дискурса являются: претензия на интерсубъективную значимость — “объективность”, системность, логич. доказательность, использование специализированного искусств, языка, теоретичность. Научное знание реализует функции описания, объяснения и предсказания относительно исследуемых явлений. Развитие научного знания связано с постановкой и разрешением проблем. Проблема — итог эволюции познават. представлений в данной области Н., своеобразное знание о незнании. Она “объективно” вызревает в поле научного знания, обретая своих выразителей в кругу ученых, способных сформулировать ее содержание. К. Поппер полагал, что проблемные ситуации в Н. относительно независимы от индивидов, к-рые делают их достоянием общественности. Вместе с тем, не следует недооценивать и роль субъекта — носителя понимания предлагающего свою интерпретацию знания о незнании. “Объективный” — интерсубъективно значимый и субъективный компоненты проблемной ситуации нерасторжимы, что говорит о ее герменевтич. природе. Разрешение проблем стимулирует рост эмпирич. базиса Н., эволюцию теор. представлений. Эмпирич. уровень научного познания так или иначе ориентирован на создание фактуального базиса теор. построений. Для этого ученые прибегают к наблюдению, измерению, эксперименту, модельному воспроизведению и т.д. изучаемых явлений, процессов. Собирание и обобщение фактов — не самоцель для ученого, ибо под покровом феноменально данного раскрывается нечто общее, повторяющееся и потому заслуживающее возведения в ранг существенного, закономерного. Эмпирич. слой научного дискурса тяготеет к теор. завершению, и первый шаг на этом пути — выдвижение гипотезы, вероятностного предположения о возможной связи между явлениями в данной предметной области, о наличии в ней закономерного порядка. Гипотеза, получающая достаточно полное дедуктивное развертывание и претерпевающая проверку своих осн. следствий на базе эмпирич. материала обретает статус лидирующей теории. Теория претендует на достоверное описание, объяснение и предсказание в данной предметной области. Она — системно упорядоченная целостность, обладающая жесткой структурой, в к-рой можно выделить ряд важных компонентов: фундаментальные понятия, теор. схема, принципы, законы и система объяснений, возникающая на их основе. Н., подобно иным формам культуры, уходит своими корнями в пространство жизненного мира. Имея своим фоном целостность культуры, картина мира опирается на эмпирич. и теор. материал, питается бытующими филос. представлениями, идеалами знания. В свою очередь она способствует формированию идеалов и норм научного знания, филос. видения универсума.

Лит.: Вернадский В.И. Научная мысль как планетное явление // Вернадский В. И. Филос. мысли натуралиста. М., 1988; Полон П.Ф., Крымский С.Б., Парахон-ский Б.А. Рациональность в науке и культуре. Киев, 1989; Наука и ее место в культуре. Новосибирск, 1990; Вебер М. Наука как призвание и профессия // Вебер М. Избр. произведения. М., 1990; Пуанкаре А. О науке. М., 1990; Бердяев Н.А. Смысл истории. М., 1990; Ясперс К. Духовная ситуация времени // Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991; Библер B.C. От наукоучения — к логике культуры: Два филос. введ. в двадцать первый век. М., 1991; Мамардашвили М.К. Как я понимаю философию. М., 1992.

Б.Л. Губман

НАУМАНН (Naumann) Ганс (1886-1951)

- нем. этнограф. В годы господства в Германии фашизма принял существующие порядки, но от своих теор. взглядов в области этнографии, противоречащих нацистской идеологии, не отказывался, что обусловило резкую критику его со стороны фашистских пропагандистов.

Расцвет научной деятельности Н. приходится на 20-е гг., когда вышел его гл. труд “Основы нем. народо-

ведения” (1922), выдержавший неск. изданий. В нем были изложены и обоснованы его принципиальные теор. положения. Н. следовал взглядам швейц. этнографа Э. Гоффман-Крайера, к-рый настаивал на необходимости различать в цивилизованном об-ве два слоя культуры: низший — народный и высший — индивидуально-цивилизаторский; по его мнению, народная культура носит застойный характер, она может лишь заимствовать культурные достижения высших слоев об-ва. Развивая идеи Гоффман-Крайера, Н. создал учение о двух культурах. Культура низов цивилизованного об-ва, прежде всего крестьянства, — прямое продолжение примитивной (первобытной) культуры, она не может развиваться в качественно новом об-ве. Способна к развитию только вновь возникшая культура образованных слоев об-ва. И эта высшая культура уходит своими корнями к первобытной, но она представляет качественно отличное от нее явление. Все изменения в народной, крестьянской культуре могут быть только рез-том заимствования культурных ценностей, созданных элитой об-ва. Этот процесс Н. именует опусканием или снижением культурного достояния.

Важнейшая задача этнографии, изучающей культуру низов цивилизованного об-ва, прежде всего крестьянства, в том, чтобы определить, какие явления представляют собой пришедшее снизу примитивнообщинное достояние, а какие приходят сверху, причем культурный уровень их снижается. В книге “Основы нем. народоведения” Н. внимательно прослеживает, как сочетаются в разл. сферах духовной и материальной культуры нем. народа явления, уходящие своими корнями к первобытности, и явления, заимствованные в позднейшее время или даже в наши дни, из культуры господствующих классов и города. Несколько работ Н. посвятил влиянию языка высших слоев об-ва на язык крестьян, показав, что они постоянно заимствуют слова и обороты речи, возникшие в среде образованных людей.

Н. резко критиковал романтиков, скорбивших об исчезновении традиц. народной культуры и мечтавших о ее возрождении. Он подчеркивал, что исчезновение традиц. культуры не есть исчезновение культуры народа. Пока будет существовать народ, будет существовать и его культура.

Соч.: Primitive Gemeinschaftskultur: Beitrage zur Volkskunde und Mythologie. Jena, 1921; Grundzuge der deutschen Volkskunde. Lpz., 1922.

Лит.: Токарев С.А. История зарубежной этнографии. М., 1978.

Ю. И. Семенов









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.