Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Ловушку. Но Гамлет намерен противопоставить хитрости противника свою





хитрость:

"В том и забава, чтобы землекопа

Взорвать его же миной: плохо будет,

Коль я не вроюсь глубже их аршином,

Чтоб их пустить к луне; есть прелесть в том,

Когда две хитрости столкнутся лбом!" (III, 4).

Вслушаемся в интонацию этой речи. Она говорит о том, что перед нами

Новый Гамлет, - Гамлет, ввязавшийся в борьбу и занятый уже не вопросом, надо

Ли ему бороться, а быстро соображающий, как отвечать удары противника.

Если мы теперь сопоставим это с тем Гамлетом, который предстал перед

Нами в начале III акта, то станет очевидно, что в нем произошла перемена.

Теперь перед нами Гамлет-борец. Но промахнувшись и убив вместо короля

Полония, Гамлет дал своему противнику возможность оправдать в глазах двора и

Народа меры, направленные против принца. Теперь, когда Гамлета приводят к

Королю, между ними стоит стража Готовая защитить Клавдия. Понимая свое

Бессилие сделать что-нибудь в таких условиях. Гамлет тем не менее достаточно

Открыто угрожает королю. Прикидываясь безумным, он пускается в рассуждение о

Том, что люди откармливают себя для червей. Когда король перебивает его

рассуждения вопросом, что он хочет этим сказать, Гамлет отвечает: "Я хочу

Вам только показать, как король может совершить путешествие по кишкам

нищего" (IV, 3). Сейчас Гамлет может сражаться только словами, и он это

делает. Король спрашивает его, где Полоний, и Гамлет вызывающе говорит ему:

"На небесах: пошлите туда посмотреть: если наш посланный его там не найдет,

тогда поищите его в другом месте сами" (IV, 3). В другом месте - то есть в



Аду. Это открытое объявление войны.

Перед самым отъездом в Англию Гамлет наблюдает проход войск Фортинбраса

Через датскую территорию. Гамлета удивляет, что тысячи людей идут драться за

Клочок земли, где не хватит места похоронить тех, кто погибнет в этой

борьбе. Для него эта война - "спор о пустяке". Но тем большие укоры

Обрушивает на самого себя Гамлет после встречи с войсками Фортинбраса. Как

Обычно, Гамлет сразу же обобщает. Собственное бездействие наводит его на

Мысль о назначении человека вообще. Разум дан людям для того, чтобы они не

только мыслили, но и принимали решения, ведущие к реальным действиям:

"Что человек, когда он занят только

Сном и едой? Животное, не больше.

Тот, кто нас создал с мыслью столь обширной,

Глядящей и вперед и вспять, вложил в нас

Не для того богоподобный разум.

Чтоб праздно плесневел он" (IV, 4).

Уже раньше Гамлет пришел к мысли, что "трусами нас делает раздумье"

(III, 1, монолог "Быть или не быть"). Теперь он безоговорочно осуждает это,

И особенно страх перед возможным роковым исходом борьбы. Для него это

"жалкий навык

Раздумывать чрезмерно об исходе. -

Мысль, где на долю мудрости всегда

Три доли трусости..." (IV, 4).

В пример себе он ставит Фортинбраса, который, "объятый дивным

честолюбием, смеется над невидимым исходом'" (IV. 4). Теперь, когда Гамлет

Знает, что жизнь полна противоречий и невозможна без борьбы, он открывает

Для себя нравственный закон, определяющий, что должно двигать человеком,

Тогда он вступает в борьбу. Велик не тот, кто ввязывается в нее лишь тогда,

Когда есть великая причина. Важен не повод, ибо он может быть даже и

Незначительным. Все дело в достоинстве человека, в его чести, которую он

обязан защищать всегда:

"Истинно велик.

Кто встревожен малою причиной.

Но вступит в ярый спор из-за былинки,

Когда задета честь" (IV, 4).

А у Гамлета повод для борьбы огромный. Теперь он понимает, что даже и

Без него он все равно должен был бы бороться против всего, что задевает его

"честь". Конечно, не случайно Гамлет пользуется нравственным понятием,

Заимствованным из кодекса рыцарской морали. Но у него понятие чести

наполнено гуманистическим содержанием. Как об этом свидетельствует начало

Монолога, оно включает все, что соответствует назначению и достоинству

Человека. Рассуждения Гамлета завершаются решительным и категоричным

выводом:

"О мысль моя, отныне ты должна

Кровавой быть, иль прах тебе цена!" (IV, 4).

Последующее поведение Гамлета показывает, что это были не только слова.

Из письма Гамлета к Горацио (IV, 6) и его собственного рассказа другу (V, 2)

Мы узнаем, с какой ловкостью и смелостью он вывернулся из западни,

Приготовленной ему королем, и отправил вместо себя на верную смерть

Розенкранца и Гильденстерна, которых ему ничуть не жаль, ибо они, как и

Полоний, сами поставили себя под удар.

Гамлет возвращается в Данию с намерением продолжать борьбу против

Короля. Как его письмо Горацио, так и беседа с могильщиком на кладбище (V,

Свидетельствуют о том, что он обрел душевное равновесие. Особенно это

Видно в разговоре Гамлета с могильщиком. Речь идет о смерти, и могильщик,

Привыкший к зрелищу мертвых тел, способен грубо шутить над человеческой

Бренностью. Гамлет, с присущей ему чувствительностью, конечно, смотрит на

Смерть иначе. Что-то в нем по-прежнему возмущается этой страшной

Неизбежностью, и он не может примириться с тем, что даже подлинное

Человеческое велите - Александр Македонский, Юлий Цезарь - равно обречено

Смерти. Однако тон и смысл размышлений Гамлета о смерти теперь иные, чем

Раньше. Прежде Гамлет был возмущен несправедливостью природы. Самая мысль о

Смерти вызывала у него страх. Теперь в его словах звучит горькая ирония, но

В ней слышится готовность примирения с неизбежностью смерти.

Однако Гамлета ждет удар, возможности которого он не предполагал, -

Смерть Офелии. Спокойствие мгновенно покидает его. В порыве горя он

Бросается к гробу Офелии. В это мгновение он осознает, какой страшной,

Невозвратимой потерей является для него ее гибель.

Когда Лаэрт бросается, чтобы задушить его, Гамлет защищается. Он,

Раньше помышлявший о самоубийстве, теперь хочет сохранить свою жизнь. Ему

Незачем драться с Лаэртом, ибо жизнь нужна Гамлету для того, чтобы

Осуществить свою задачу - отомстить Клавдию.

И вот приближается момент развязки. Гамлету сообщают: король побился об

Заклад, что в поединке на рапирах принц победит Лаэрта. Гамлет достаточно

Хорошо знает короля и понимает, что за всем этим может крыться новая

Западня. Он спокойно принимает вызов Лаэрта, но признается Горацио, что на

Душе у него какое-то смутное предчувствие недоброго. Горацио советует ему

Отказаться от поединка, но Гамлет теперь бесстрашно пойдет навстречу любой

судьбе. "...Нас не страшат предвестия, - говорит он, - и в гибели воробья

Есть особый промысел. Если теперь, так, значит, не потом; если не потом, так

Значит, теперь; если не теперь, то все равно когда-нибудь; готовность - это

Все. Раз то, с чем мы расстаемся, принадлежит не нам, так не все ли равно -

Расстаться рано? Пусть будет" (V, 2).

Теперь мы видим, что Гамлет окончательно преодолел страх смерти. Как

Всегда, свое личное ощущение он поднимает на высоту философского принципа.

Здесь перед нами Гамлет, принявший философию стоицизма. Он обрел решимость и

Преодолел колебания. Но это отнюдь не означает, что скорбь покинула его. Его

Взгляд на жизнь уже не может быть столь радостным и светлым, каким он был в

годы "младенческой гармонии". Жизнь, какой ее узнал Гамлет, не радует его. В

Тайне он даже мечтает о том, чтобы смерть положила конец его скорбному

Существованию.









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.