Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Общество по Уэллсу и связь с просветительством





Тем не менее в следующем романе-трактате «Новый Маккиавелли» (The New Machiavelly, 1910) писатель призывает реформировать современное общество усилиями капиталистов и ученых, не разрушая его.

Фантастические романы Уэллса, написанные в начале XX в. — вплоть до первой мировой войны,— значительно слабее его ранних произведений. Каждый из них посвящен доказательству какого-нибудь определенного умозрительного тезиса, вытекающего из ошибочных теоретических построений Уэллса, и сильно теряет из-за этого в своей художественной ценности.

В романе «Пища богов» (The Food of the Gods, and How It Саше to Earth, 1904) писатель говорит о тех возможностях построить счастливое общество, которые, по его мнению, та­ятся в биологическом улучшении человеческого рода. Сходный тезис лежит и в основе романа «В дни кометы» (In the Days of the Comet, 1906), в котором, как писал Уэллс в предисловии к первому русскому собранию своих сочинений, «представлены все последствия внезапного роста нравственных чувств в че­ловечестве». Прошедшая мимо земли комета оставила в атмо­сфере зеленый газ, который морально преобразует каждого человека в отдельности и тем самым — все человечество це­ликом. С этого момента на земле покончено со злобой, ревностью, со взаимным непониманием. Заодно покончено с войной и общественной несправедливостью.

Шире охват социальных явлений в романах «Война в воз­духе» (The War in the Air, 1908) и «Освобожденный мир» (The World Set Free: A Story of Mankind, 1914), в которых писатель высказывает надежду, что надвигающаяся война разрушит старый социальный строй, поскольку массы на собственном опыте поймут его порочность, а государственный аппарат ока­жется настолько расшатанным, что не в силах будет противо­стоять стихийному образованию нового порядка. В романе - «Освобожденный мир» писатель рассказывает о том, как соби­рается мировой конгресс, который объединяет мир. «Мы — не созидатели, мы — только следствие...— говорит один из его участников, король Эгберт. — Сегодня не мы значим что-ни­будь, а тот дух убежденности, который собрал нас сюда». О характере нового социального строя Уэллс, впрочем, гово­рит скупо и неопределенно.



Отказ от радикализма ранних романов, естественно, ска­зывается на характере критики современности. Ни один из этих романов не достигает разоблачительной силы «Острова доктора Моро» или «Войны мирон».

Творчество Уэллса но многом связано с, традициями лите­ратуры Просвещения.

Фантастика является для Уэллса способом сатирического обобщения тенденций современности. Сатира Уэллса лишена смягчающего юмора, она достигает силы гротеска и одновре­менно деловито-фактографична, как у Свифта. Мелкие под­робности часто являются средством характеристики больших социально-исторических категорий. Видимая наивность на­блюдателя-рассказчика прикрывает издёвку над современным обществом.

Для Уэллса, как и для просветителей, существует понятие «естественного человека» в его философско-этическом смысле. Вера в способность человека к постоянному умственному и моральному совершенствованию, борьба за то, чтобы он имел возможность раскрыть все неисчерпаемые силы своего духа и разума, роднят Уэллса с демократическими традициями английского Просвещения. В ранних романах Уэллса можно без труда обнаружить типично просветительские мотивы кри­тики современного общества, где нарушена «гармония чувства и разума». Эти просветительские, гуманистические стороны творчества Уэллса резко противопоставляли его декадентской литературе, стремившейся опорочить человека.

Однако связь Уэллса с просветительством имела и свою оборотную сторону. К Просвещению Уэллс обращался не только в период своего творческого подъема, но и в годы упадка, заимствуя из идеологии просветителей ее наиболее ограни­ченные, исторически изжитые стороны. Он безоговорочно принимает идеи просветителей о человеческом обществе как меха­нической сумме индивидов, принимает их идеализм в понима­нии исторического процесса. Фантастика в этом случае пере­стает служить Уэллсу средством концентрированного выражения тенденций современности; она отражает теперь фантастич­ность, нереальность, предвзятость социальных идей писателя.

 

Период творческого кризиса

Первая мировая война и последовавшие за ней годы озна­меновались для писателя тяжелым творческим кризисом.

С начала военных действий Уэллс публикует серию статей, посвященных проблемам военного времени. Они были выпу­щены им вскоре отдельной книгой под заглавием «Война, которая покончит с войнами» (The War that will end War, 1914). Эта книга, отражавшая настроения широких слоёв интелли­генции, была написана смело и критично по отношению к ан­глийской буржуазии и правительству, но тем не менее объек­тивно она служила английскому империализму, помогая ему, в конечном счете, скрыть от народа истинный характер и цели войны. В первых статьях сборника писатель целиком поддер­живает официальную точку зрения, согласно которой война началась в силу международных обязательств Англии ради сохранения её престижа, и ведется для того, чтобы уничтожить германский милитаризм. От грехов, в которых обвиняется Германия, по мнению Уэллса, несвободны и Англия, и Аме­рика, но надо уничтожить «источник заразы» - страну, в ко­торой наиболее полно воплотились в жизнь идеи шовинизма и милитаризма, называемые Уэллсом вкупе «тевтонским кипленгизмом».

Незадолго до войны Уэллс выражал надежду, что война разрушит старый мир и приведёт к установлению нового по­рядки на земле. Как ни скромна была программа Уэллса, не затрагивавшая основ частной собственности, его никто не желал слушать. Продолжалась война — но не война идей, не «война против войны», а империалистическая война 1914—1918 гг.

Из публицистики Уэллса данного периода выделяется книга «Россия во мгле» (Russia in the Shadows, 1920), представляю­щая собой запись впечатлений, вынесенных из его кратковре­менной поездки в Петроград и Москву осенью 1920 года. Во время пребывания в Москве Уэллс был принят В. И. Лениным и беседовал с ним.

Период творческого кризиса Уэллса затянулся вплоть до конца двадцатых годов. После опыта военных лет новый удар реформистским иллюзиям писателя был нанесен провалом широко разрекламированных английской буржуазией планов послевоенного переустройства жизни. Но теперь, в обстановке нарастающих социальных конфликтов и приближающейся всеобщей забастовки, Уэллс делает иные выводы, чем в период войны.

Именно начиная с 1926 г. основное противоречие творче­ства Уэллса приобретает наиболее острую форму. Как демо­кратическая, так и реформистски-охранительная тенденция получают свое законченное выражение — первая в романе «Мистер Блетсуорси на острове Рэмпол» (Mr. Blettsworthy on Rampol Island, 1928), вторая — в трактате «Открытый за­говор» (The Open Conspiracy, 1928), где Уэллс полнее всего изложил идеи технократии. Эти идеи отразились в романе «Мир Вильяма Клиссольда» (The World of William Clissold, 1926) — первом из значительных произведений Уэллса после­военного периода. Это автобиография человека, объединяю­щего в своем лице ученого и капиталиста. Клиссольд недоволен современным миром и мечтает перестроить его на разумных основаниях, руководствуясь велениями науки и здравого смысла. Подтверждение своим теориям он видит в накоплении знаний о мире и человеке, в распространении новых взглядов и новых отношении между людьми. Когда-нибудь, думает Клиссольд, неизбежно произойдет «созидательная революция». Передовые люди из разных классов общества, объединившись, возьмут в свои руки управление хозяйством, отстранив людей отсталых и вредных, мешающих ходу прогресса. Для того чтобы сделать это, лучшие люди должны сначала осознать единство своих целей. Стремясь помочь этому, Клиссольд и пишет свой труд. Реформистский, идеалистический характер идей Уэллса в этом произведении очевиден.

Противоречивость философских предпосылок «Мира Виль­яма Клиссольда» повлекла за собой и художественную противо­речивость этого произведения. «Мир Вильяма Клиссольда» — это одновременно и роман, и трактат о романе, причем поло­жения, высказанные в теоретической части, нередко не находят своего воплощения в его художественной ткани.

Уэллс был прав, требуя создания реалистического романа, отражающего жизнь во всем ее многообразии, во всей ее ши­роте. Он был прав, требуя, чтобы в центре романа стоял образ человека, заинтересованного в судьбах мира, мечтающего о переменах и перестраивающего мир. Подобный взгляд на роман уже сам по себе подчеркивал пустоту и никчемность декадентской литературы. Но осуществить эту большую задачу Уэллс не смог.

Картина мира, показанного широко и многосторонне, и образ рассказчика не слились в единое художественное целое потому, что Клиссольд, хотя он и назван человеком дела,— не более как сторонний наблюдатель действительности. Личный опыт Клиссольда и общественный опыт, который он должен воплощать, несоизмеримы. Клиссольд бесспорно представитель «определенной социальной группы», но не той группе, которую он представляет, дано переделать мир.

Утопичность плана, предложенного Уэллсом, выявляется через образ героя, неспособного найти пути приложения своих идей к реальности, ибо его идеи но отражают жизненной закономерности. В этом же заключалась причина неудачи романа.









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.