Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Глава 14. Болезнь Сталина. Правда или ложь?





 

А вот новая трактовка этих событий. На сцену выходит военный историк генерал-писатель Владимир Михайлович Марков, с литературным псевдонимом В.Жухрай и плюс ко всему заявляющий о себе, как о «внебрачном сыне вождя». Новоявленный «сын лейтенанта Шмидта» в современной аранжировке, предлагает новую версию отсутствия Сталина в Кремле – болезнь. Давайте рассмотрим и этот предложенный материал. Он изложен в ряде книг В.Жухрая под разными названиями. У меня под рукой книга «Роковой просчет Гитлера. Крах блицкрига». Смотрим главу вторую: «21 июня 1941 года. Первые месяцы войны». Некий профессор Преображенский Борис Сергеевич (тоже с литературной фамилией, но реальное лицо), как выясняется чуть позже, лечащий врач самого Сталина, и это действительно, вроде так, находится около часу ночи, один (разумеется, чтобы не было свидетелей), в своей московской квартире. Раздается звонок в дверь. Открыв, Борис Сергеевич, увидел на пороге сотрудников НКВД. Ему показали удостоверение (хорошо, что не ордер на арест) и приказали собираться. У профессора от страха «отяжелели ноги» и он подумал, что это арест, так его напугало «удостоверение» капитана госбезопасности. Кстати, данное звание было приравнено к армейскому званию полковника. Но, к его удивлению ему предложили взять не вещи, а врачебные инструменты (как сельскому фельдшеру). На «бешеной скорости» машина привезла профессора на дачу Сталина.

Ну, как детектив на Кремлевскую тему? И это еще не все перипетии данного жанра. Профессор много лет лечил Сталина и вдруг испугался работников личной охраны вождя. Кстати, они, наверное, сменились, по всей видимости, коли он их не признал? Да и ребята, тоже, хороши, «гуси лапчатые». Прежде надо было позвонить по телефону на квартиру и выяснить: дома ли хозяин? Если нет дома – узнать, где находится? А не врываться ночью в квартиру и тыкать под нос хозяину свое удостоверение. Все это описание – литературный прием призванный создать определенную атмосферу страха в данном художественном произведении. Дальше – больше.



Профессора провели в комнату, где лежал на диване Сталин. Он осмотрел больного и поставил диагноз: флегмонозная ангина. Заодно померил и температуру. Термометр показывал за сорок (!).

«Не могу вам не сказать, товарищ Сталин, - вы серьезно больны. Вас надо немедленно госпитализировать и вскрывать нарыв в горле. Иначе может быть совсем плохо.

Сталин устремил на Преображенского горящий пристальный взгляд:

-Сейчас это невозможно.

-Тогда, быть может, я побуду возле вас? Может потребоваться экстренная помощь.

Преображенский проговорил это как можно мягче, но профессиональная требовательность все же проявилась в его тоне. И Сталин почувствовал это. Взгляд его сделался жестким.

- Я, как-нибудь, обойдусь. Не впервой. Поезжайте домой. Будет нужно – позвоню.

Борис Сергеевич еще с минуту стоял, растерянно глядя на Сталина.

- Поезжайте, профессор, - уже мягче произнес Сталин. Но едва Преображенский сделал несколько шагов к выходу, как Сталин окликнул его. Голос его был тихим, но твердым: - Профессор!

Борис Сергеевич замер на мгновенье, затем, обернувшись, быстрыми легкими щагами приблизился к больному.

- Профессор, о моей болезни - никому ни слова. О ней знаете только вы и я.

- Да, да, - так же тихо проговорил Преображенский, невольно цепенея под устремленным на него пронизывающим взглядом Сталина. – Я понял, товарищ Сталин. Я буду наготове. Если что – сразу приеду. Спокойной вам ночи, товарищ Сталин.

Та же машина, с той же бешеной скоростью, оглушая спящий город сиреной спецсигнала, доставила профессора Преображенского домой».

Что сказать по поводу приведенного отрывка? Как всегда глава государства Сталин – тупой! Не догадаться, что серьезно болен, может только умственно неполноценный человек. Правда, Сталину это не грозило, так как у него была охрана, которая определила, что, есть что? – и привезла бы профессора. Но он, оказался не лучше вождя. Такое ощущение, что в Преображенском Жухрай отобразил себя. У Сталина, как явствует из текста, температура под 40 градусов, его немедленно надо госпитализировать, а наш профессор желает ему «спокойной ночи». Кстати, несколько слов по поводу, этой самой, «флегмонозной ангины». Медицинская энциклопедия характеризует флегмонозную ангину, как болезнь Людвига. Происходит сильный отек подчелюстной области. Требуемое хирургическое вмешательство состоит в рассечении подчелюстной области от подбородка до подъязычной кости для проведения последующих медицинских процедур. Но, это так сказать, вдогонку «профессору Преображенскому». Лечение это длительное и к 25 июня, если болезнь, как таковая, по версии Жухрая, существовала бы, то Сталин, вряд ли бы смог быть в Кремле. А шрамы, которые должны были остаться после операции? Не рассосались же они за 3 дня? Кроме того, где же по мысли автора должна была происходить операция, если таковая могла бы произойти?

Можно добавить следующее. Болезнь Людвига заразное заболевание! Инкубационный период длится 3- 4 дня, затем появляются симптомы болезни. Нельзя конечно, сбрасывать со счетом и то обстоятельство, что Сталин мог, просто, банально заболеть. Разве, такое не возможно. Вполне, так как он живой человек. Но уж очень странное совпадение: начало войны и вдруг, болезнь первого лица государства. В пору, внимательно присмотреться к данным обстоятельствам. Я, лично, склоняюсь к выводу, что там «наверху» – случайность, явление редкостное, и ее надо рассматривать обязательно через увеличительное стекло.

Разумеется, насчет секретности визита, «Сталин» сказал для красного словца: « Профессор, о моей болезни - никому ни слова. О ней знаете только вы и я». А начальник охраны Власик и те ребята, которые приехали за профессором? Неужели не поняли, зачем понадобился врач? А товарищи по Политбюро, тот же Никита Сергеевич Хрущев, должны были знать о «болезни» Сталина? Или Сталин и от них скрыл факт своей болезни? То-то, Хрущев на XX съезде все недоумевал, зачем Сталин скрылся на своей даче? А если бы Иосиф Виссарионович не запретил бы Борису Сергеевичу скрытничать, – глядишь, и Никита Сергеевич правдиво бы рассказал всю эту историю с трибуны съезда.

А как вам «Сталинская» фраза – «как-нибудь, обойдусь»? Что с него взять, коммунист, однако. Помните, стихи Н.Тихонова – «гвозди б делать из этих людей: крепче б не было в мире гвоздей!» А по стилистике все это очень напоминает Жуковские мемуары. Помните, эпизод с отправкой Жукова в первый день войны на Юго-западный фронт? « Не теряйте времени, мы тут как-нибудь обойдемся». Все это, думается, есть неуклюжая попытка В. Жухрая, как-то, обосновать отсутствие Сталина в Кремле, впервые дни войны, т.е. прикрыть что-то, более важное. Ведь, согласитесь, есть же, что-то такое, подозрительное, в этой «болезни».

Неужели, В. Жухрай – историк, не понимает, что приведенные факты ему надо как-то прокомментировать? А так, все это очень странно, не более? Как видите, В. Жухрай склоняет нас, все же, к версии отсутствия Сталина в Кремле, правда, из-за болезни и, только во второй половине первого дня войны, чтобы, видимо, не поломать версию Жукова. Не будем этому противиться, в смысле отсутствия, тем более у нас тоже, стоит задача, постараться доказать, именно, отсутствие Сталина в Кремле, в том числе и 22 июня.

А что если действительно Преображенский был вызван на дачу Сталина, но не по поводу болезни, а по другой причине, и не один? И не в ночь с 21 на 22 июня, а чуть раньше? И действительно, дал ли профессор подписку о неразглашении цели данного визита, которая могла составлять государственную тайну? Видимо, В.Жухрай, все же «знает» что-то такое, «о болезни» Сталина, о чем предпочел написать в такой вот незатейлевой форме?

Давайте ознакомимся вот с таким документом из фонда А.Н.Яковлева. Из названия документа, ясно, о чем идет речь.

«Из протокола допроса В.Н. Виноградова о лечении В.И. Сталина

05.01.1953г.

Допрос начат в 21 час. 30 мин.

ВОПРОС: Вы привлекались, как известно, к лечению Василия Иосифовича и наносили своими преступными действиями вред его здоровью. Станете ли вы отрицать это?

ОТВЕТ: Верно то, что я имел отношение к лечению Василия Иосифовича начиная с 1930-х годов и вплоть до последнего времени. Однако его здоровью я не вредил.

Примерно в 1938 году у него была так называемая моноцитарная ангина, и я лечил его вместе с профессором ПРЕОБРАЖEHCKИM Б.С. После этого его здоровье улучшилось, болезнь прошла. В послевоенные годы у Василия Иосифовича наблюдалось психическое заболевание. Несмотря на то, что он неоднократно находился на излечении в санатории «Барвиха», его здоровье все же ухудшилось, и в последнее время заболевание обострилось, наблюдалось сильное психическое расстройство…».

Понятно, что это отредактированные допросы профессора Владимира Николаевича Виноградова. С ним мы еще столкнемся по «делу врачей», которому посвятим несколько страниц. Ясно, что это заготовка хрущевцев и их последователей по обработке общественного мнения, что сын Сталина – Василий, психически больной человек, которому только и место, как нахождение в психиатрической больнице. Как видите, не рискнули привести весь протокол целиком. Я тоже сократил немного, так как последующий кусочек текста для меня, в данном случае, не представлял интереса. Не думаю, что в январе 1953 года (?) при аресте московских врачей речь следователей в большей степени интересовала судьба, именно сына Сталина? Там речь шла о другом, но что занимательного в данном моменте? Не отсюда ли «растут ноги» у версии В.Жухрая, с которой мы только что ознакомились? Вот вам и профессор Преображенский Б.С., собственной персоной, а вот вам и ангина. Правда, другой разновидности, но это чтобы, явно не бросалось в глаза. А то еще подумают, что наследственное? Осталось только поменять сына на отца и сюжет готов, не так ли?

К теме о врачах, как я уже сказал выше, мы еще вернемся попозже, и узнаем, кто же именно, мог приехать на дачу к Сталину, и что же у него могло «болеть»?









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.