Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Языковые особенности диалога





 

Об этом приходится особо говорить, потому что диалог изначально существует в устной форме. Все устные диалоги, которые мы рассматривали, естественным образом сохраняют языковые черты, присущие им в силу исходной формы функционирования языка. На материале программы «Герой дня без галстука» (НТВ. 2001. 3 марта. Ведущая Ирина Зайцева. Ее собеседник – Олег Меньшиков) рассмотрим языковые особенности диалога.

Непосредственный характер общения проявляется в наличии средств, подчеркивающих контактность речи двух и более говорящих. Это такие конструкции, как утвердительные и отрицательные нечленимые предложения, выраженные модальными частицами (да, нет) или модальными словами (разумеется, конечно) и являющиеся реакцией на реплику собеседника. То же относится и к эмоциональным нечленимым предложениям:

Ведущая. А готовить умеете?

О.Меньшиков. Нет.

Ведущая. О боже. <…>

Ведущая. Значит, можете сказать, что вы получаете сейчас удовольствие?

О.Меньшиков. Безусловно.

Ту же роль выполняют эти элементы в составе предложений иных конструкций, служащих для выражения согласия или несогласия с собеседником, подтверждения или отрицания его слов, эмоциональной реакции на его высказывание или на ситуацию в целом:

Ведущая. Вы обидчивы?

О.Меньшиков. Да, я очень обидчивый. <…> (Собеседники на крыше.)

Ведущая. Стихи пишете?

О.Меньшиков. Не-а.

Ведущая. Ой, не одни мы с вами сумасшедшие, там еще кто-то ходит…

О.Меньшиков (кричит). Эй…

Сигналом контактного общения могут быть неполные предложения, компенсируемые предшествующей репликой собеседника:

О.Меньшиков. Куда идем?

Ведущая. А-а… на кухню. Я же тут в роли хозяйки.

Используются повторы (полные или частичные) предыдущей реплики собеседника, тоже для выражения согласия или несогласия, утверждения или отрицания, какой-то эмоциональной реакции:



Ведущая. Вы себе действительно ни в чем не отказываете?

О.Меньшиков. Нет, отказываю, как все нормальные люди, очень во многом себе отказываю, то что…

Ведущая. В чем?

О.Меньшиков. В чем? М-м (Смеются.) Ну, как сказать. Удовольствия, они же ведь ээ… Это вещь такая… приятная, но опасная.

Из лексических элементов для подчеркивания непосредственного характера общения используются указательные и иные местоименные элементы, смысл которых раскрывается предшествующей репликой собеседника:

Ведущая. В детстве не наказывали?

О.Меньшиков. Ну, во всяком случае я этого не помню. Ну, наверное, наказывали, всех же наказывают.

Ведущая. Но ведь когда порют, наверное, люди помнят.

О.Меньшиков. Нет-нет-нет.Этого не было. (Смеются.)<…>

Ведущая. Чего в жизни никогда вы не простили?

О.Меньшиков. А-а-а. Раньше я категорически отвечал на этот вопрос и сразу. Был набор там каких-то а-а-а поступков, там, или названий поступков, которые я действительно не прощал. Но чем дальше, тем больше я понимаю, что, во всяком случае, стремлюсь. Чтобы научиться прощать всё.

Спонтанный характер речи проявляется в обилии различных присоединительных, уточняющих конструкций, в которых виден поиск слова, отход от основной мысли и возвращение к ней:

Ведущая. Вы сложный человек?

О.Меньшиков. Ну наверняка, наверняка, наверняка это не так сказать, сказать: «О, я такой сложный, со мной, знаете, как…» Любой человек сложен. Просто… я… Вот сложность моя в том, что… я предполагаю, может, все это ерунда, в том, что я могу быть абсолютно неадекватным. Я могу думать одно, в это время делать совершенно противоположное. <…>

О.Меньшиков. Ну вообще, вот то, как я живу, понимаете… Я,я, который больше всех говорю, что нельзя разделять жизнь и профессию, сейчас говорю: да, вот профессию я знаю там, а… то есть в профессии я, так сказать, ориентируюсь, в жизни я не ориентируюсь. Но чего-то, чего-то… а… видимо, забирают там, не дают здесь, то есть если что-то в профессии удачно, значит, в другой жизни, то, что называют личной жизнью, не так удачно. Значит, этот баланс – он или невозможен, или, или… не понимаю я, как, как, почему, почему, почему не сходится, почему нет этого дзэнь… звона.

Устный характер речи. Как мы уже говорили, устная речь использует недлинные предложения, бессоюзные связи, избегает конструкций с включением придаточных внутрь главного, осложнения простых предложений причастными и деепричастными оборотами. Приведенный материал в этом отношении вполне показателен.

Разговор, который состоялся между журналистом и собеседником, часто нужно бывает перенести на бумагу, то есть на базе устного создать письменный диалог. Для этого, не нарушая норм письменной речи, часть примет неподготовленной непринужденной устной речи нужно сохранить. Для примера читатель может попытаться три достаточно пространных фрагмента речи Олега Меньшикова обработать для газетной публикации. Мы же приведем отрывки из очень интересного интервью Инны Руденко, которое она взяла у Галины Улановой (Дорога на пьедестал // Собеседник. 1984. № 4).

Контактность речи двух говорящих:

- Но вы ведь хотели быть балериной?

- Нет…

- А кем?

- Моряком.

- Почему?

- Сколько помню себя – всегда рядом была вода <…>

- Вам хотелось бы вернуться в молодость? 16 лет, первая влюбленность…

- Нет, что вы. В более зрелые годы.

Мы видим модальные частицы в нечленимых предложениях и иных конструкциях, неполные предложения, компенсируемые репликами собеседника. А вот повторы и местоименные элементы:

- Не признаете компромиссов?

- Нет. Не признаю. (Повтор.)

- И все же землю пашут по заданной борозде. А у балерины такой простор для творчества…

-Как вы этосебе представляете? Что хочу, то и танцую? Совсем не так.

-Галина Сергеевна, кто из ваших героинь вам ближе? Джульетта? Жизель? Лебедь?

- Так нельзя сказать. Все чем-то близки. (Местоименные элементы)

Неподготовленный характер речи:

- Потом я, уже взрослой, прошла другую школу – в доме Тимме-Качаловых. Это были романтические, чистые люди, ну, абсолютно… Они верили в театр, настоящую жизнь, как… ну, не знаю… как верили раньше в Бога. В этом доме бывали многие интересные люди, такие разговоры.

- А вы?

- А я только слушала. Я одно тогда умела – не мешать.

- Копили впечатления?

- Да. У каждого человека, наверное, должна быть в душе такая заветная копилка – туда складываешь впечатления от жизни, от природы, от музыки. Постоянно. Всегда. Мало просто знать – надо узнавать.

- Вы часто перечитываете Тургенева?

- Нет, не так часто. Просто… Живут во мне его образы. Как это вам сказать.

Приведенный материал хорошо иллюстрирует и третий признак спонтанной речи – ее устный характер. О письменном диалоге надо еще сказать, что журналист должен сохранить в своем обработанном тексте индивидуальные особенности речи собеседника, ведь у одного речь афористична, у другого насыщена терминами, у третьего полемически заострена и эмоциональна. Так, в интервью И.Руденко речь Галины Улановой полемична: журналист и балерина спорят по поводу понятий «хочу» и «надо», многие вопросы вызывают противоречащий ответ. В речи Улановой много неожиданных, острых ответов: А что такое молодость? – Молодость – это движение; Ваш любимый цветок? – Гвоздика в бутоне. Не поймешь: то ли это ее конец, то ли начало. Переосмысливаются театральные речения:

- Человек не должен опускаться ниже однажды достигнутого.

- «Держать спину» – так, кажется, говорят у вас на сцене. Думается, это выражение применимо и к вашей жизни вне сцены.

- Не знаю… Что касается сцены, то спина все же должна быть не как у манекена. Это раньше считалось хорошим тоном, а сейчас человек должен быть естественным, живым, гибким. Как бы всегда молодым.

Таким образом, естественные характеристики и индивидуальные особенности устной спонтанной речи, которые в диалоге у микрофона или в интервью, предваряющем письменную публикацию, присутствуют (и не могут не присутствовать, если только собеседник не читает свои ответы по бумажке, что в наше время и представить трудно), должны умело передаваться при обработке текста для письменной публикации. Мы, следовательно, видели два случая взаимодействия устных и письменных текстов. При устной передаче письменного текста желательно несколько перестроить его, приспосабливая к новой форме. При воспроизведении устного текста на бумаге желательно сохранить признаки неподготовленности, раскованности устной речи.

 

Диалогические жанры

 

В нашем предыдущем изложении мы рассмотрели различные стороны диалогического текста: цели его (констатировать бытие предмета речи; проанализировать предмет речи и объяснить его широкой аудитории; «поболтать», «поиграть»); функции ведущего; языковые особенности. Можно сказать, что это «кубики», из которых строятся диалогические медиатексты различных жанров. Часть таких жанровых разновидностей имеет традиционные, более или менее четкие терминологические обозначения. Но, например, термином «ток-шоу» называют такие тексты, которые, на наш взгляд, трудно объединить в одном классе. Бывают также тексты, идущие под именем «программа». Разумеется, мы не собираемся изобретать какие-то термины. Мы просто покажем, что сейчас «строится» из выделенных «кубиков», имея в виду, что строить из них можно еще очень многое, была бы у журналиста охота и фантазия.

 

Информационное интервью

 

Информационный (констатирующий) диалог широко используется как «вставной» элемент в новостных сюжетах электронных СМИ. При этом вопросы корреспондента остаются за кадром, но совершенно очевидно, что он должен был передать инициативу тому, кто говорит сейчас в кадре. Вот, например, сюжет из программы «Новости в наступлении» (Екатеринбург. «41 канал». 2004. 23 янв.):

Подводка (ведущий программы Алексей Фаюстов):

Бажовская комната открылась сегодня в Екатеринбурге, расположилась она в Музее камнерезного и ювелирного искусства и уникальна в свое роде. Это первая из крупных акций, запланированных к юбилею писателя. Двадцать седьмого января Павлу Бажову исполнилось бы сто двадцать пять лет. Дарья Федотова окунулась в атмосферу творчества Павла Петровича.

Сюжет:

Свет в Бажовской комнате специально включается плавно, атмосфера максимально приближена к образу детской гостиной, есть даже деревянные игрушки-качели ручной работы, на стенах одиннадцать панно, изготовленных мастерами Палеха по мотивам бажовских сказов. В течение года данные работы висели в другом помещении музея, но только здесь их настоящее место. Внук писателя Владимир Бажов Ждал этого дня много лет.

Синхрон (Владимир Бажов):

Последнее празднование мы отметили сто двадцать лет со дня рождения Павла Петровича Бажова, естественно пять лет прошло, я естественно ждал этого дня, чудесный, замечательный день.

Дарья Федотова:

Сегодня Хозяйка Медной горы дарила камни из малахитовой шкатулки, которые приносят удачу и счастье. Все они из вспомогательного фонда музея, а на витринах выставлены произведения уральских камнерезов и ювелиров, пока в небольшом количестве, но со временем экспозиция может измениться.

Синхрон (Леонид Устьянцев):

Это дело будущего, я думаю, что больше будет, изделий больше будет, ну а пока у меня есть семь или восемь вещей, в экспозиции было здесь, вот они их выставили.

Дарья Федотова:

Ремонт комнаты начался еще осенью, раньше это помещение занимал областной совет ветеранов, в связи с открытием нового зала музея даже билеты подорожали на пять рублей. Для посетителей Бажовская комната откроется непосредственно в день рождения писателя двадцать седьмого января. Дарья Федотова, Евгений Лапидус. Новости культуры.

Совершенно очевидно, что на месте события состоялась беседа корреспондента и с внуком Бажова, и с хранителем музея. Журналист выполнял свои обычные функции: определял предмет разговора, задавал вопросы, передавал инициативу. Из этих разговоров в эфир пошли только два небольших фрагмента. Содержание их вполне отвечает констатирующему характеру всего новостного текста: информационный повод, сообщенный ведущим программы, - «открылась Бажовская комната»; далее передается слово корреспонденту на месте события, который сообщает отдельные подробности сам и поручает сказать о других деталях своим собеседникам (передавая им инициативу за кадром).

По этой схеме строятся ежедневно тысячи новостных сюжетов в различных информационных программах радио и телевидения. Фрагменты таких интервью мы видим и в письменных новостных текстах:

Капитан Ларин стал корнетом

Актер Алексей Нилов, он же – «заслуженный мент» Ларин, снимается в комедийном сериале «Гусарская баллада-2». В коротких историях из жизни бравых гусар Нилов играет корнета Сержа Пистолькорса, холерика по натуре. «Мой персонаж очень вспыльчивый, часто выходит из себя, но потом, как правило, возвращается обратно», - пошутил Алексей. Актер демонстрировал на площадке прекрасное самообладание (Телесемь. 2006. № 19).

Информационный диалог может оформляться как отдельный текст, и тогда мы имеем то, что называется жанром информационного интервью. Это также бесконечное число публикаций, ежедневно наполняющих медиаиздания различных форматов. В уже цитированной газете «Выставки и ярмарки» (2005. 6 февр.) помещено интервью В.Зыкова с И.Дубяго, генеральным директором выставочного общества «Минерал-Шоу». Повод беседы – обучение собеседника по Президентской программе подготовки управленческих кадров. И.Дубяго несколько недель изучал в Европе выставочное дело. Констатирующий характер интервью проявляется как в вопросах, так и в ответах (приведем несколько вопросов и один вопросно-ответный блок):

Игорь Николаевич, ну, и каково первое впечатление: чем же европейские выставки отличаются от уральских?; А что можно сказать о масштабах международных выставок?; А государственные структуры в этом процессе участвуют?; Когда у нас появится выставочный центр международного масштаба, есть ли смысл скопировать европейский принцип организации выставок. Или, как обычно, пойдем своим путем?

Мы видим, что вопросы не требуют от собеседника ни постановки проблемы, ни аргументации в виде причинно-следственных суждений. Собеседник должен описать положение дел (а это содержание информационной корреспонденции, напомним). Он и делает это. Приводим вопросно-ответный блок:

- Как же реализовать такой проект?

- В Германии совершенно иной принцип организации выставок. Ведущую роль здесь играет отраслевой союз. Он определяет тематику, назначает оргкомитет, выбирает площадку, определяет статус выставки. Оргкомитет нанимает несколько подрядчиков: один приглашает экспонентов, второй занимается вопросами застройки, третий вопросами маркетинга. Этот принцип вполне оправдан, когда видишь масштабы выставочных площадок. Одной выставочной организации такой объем работ не осилить.

Как видим, это констатирующий текст с общим смыслом «делается это обычно так» (напомним наши корреспонденции: за рубежом с отслужившей техникой обычно поступают так-то; россияне сейчас так-то отмечают День святого Валентина).

Информационные интервью могут объединяться в программы. Таково, например, уже упоминавшееся «Доброе утро» на канале ОРТ (2002. 14 марта). В программу вошло 8 информационных интервью на разные темы «бодрого» утреннего характера (тональность выдерживается). С Максимом Галкиным ведущая Лариса Кривцова разговаривает о телеиграх и бразильских сериалах (А теперь, Максим, скажите, пожалуйста, какое отношение вы будете иметь э-э к новому сериалу, который совсем скоро пойдет на ОРТ?). С профессором Еленой Филатовой разговор идет о настроении, в частности о депрессии (М-н-н скажите, пожалуйста, в последнее время количество заболевших людей этим странным заболеванием э-э-э таким… э-э-э увеличилось или нет?; Вот нынешние причины, главные в чем заключаются?). С Еленой Гагариной ведущая беседует о музеях московского Кремля (Удивительная выставка у вас проходит. Скажите, э-э вы сами придумываете или сами диктуете, какая тема выставки будет э-э на сегодняшний или завтрашний день?). О разговоре с участниками хора мы уже рассказывали. Таким образом, программа представляет собой череду информационных диалогов, каждый из которых оформлен как особый текст с зачином и концовкой (герой представлен, ему передается инициатива, после ряда вопросов и ответов диалог завершается, например: Профессор кафедры нервной болезни Московской медицинской академии Елена Глебова… Глебовна Филатов рассказала о том, как отличить пессимизм от депрессии. Напоследок я хочу напомнить выражение мудреца: «Этот мир принадлежит оптимистам, пессимисты в нем – лишь зрители». Так давайте по возможности будем оптимистами, и пусть этот мир принадлежит нам.

Информационной интервью в условиях прямого эфира может осложняться звонками слушателей, задающих вопросы по теме, высказывающих оценки как по поводу предмета разговора, так и по поводу программы. Хороший пример – уже цитированная программа «Радио России» «Музыка по пятницам» (2001. 6 нояб.). Обсуждается творчество вокально-инструментального ансамбля «Пламя», собеседник - руководитель группы Сергей Березин. Уже знакомые по характеру вопросы ведущего Дмитрия Добрынина: Когда образовалось «Пламя»?; Вот вас вызывали различные номенклатурные органы для беседы на тему, сколько песен должно было написано про комсомольцев, строящих БАМ, или сколько должно быть песен о славной службе в рядах Советской Армии? Время от времени инициативу захватывают слушатели:

Ведущий. Сейчас у нас есть звонок. Мы послушаем, возможно, доля романтики будет и в нем. Алло?

Слушатель. Алло! Здравствуйте. Я бы вот хотел узнать у Сергея. Мне раньше нравились его песни, когда «Пламя» будет выступать в Москве? Концерт будет?

Ведущий. Да, но мы обязательно сейчас скажем об этом. Сергей, пожалуйста, скажите. Мы, правда, этот вопрос запланировали чуть позже. Ну если вы его уже задали…пожалуйста, Сережа.

 

Аналитическое интервью

 

Аналитическое интервью самой популярной формы (ведущий и один собеседник-специалист) каждый день звучат в эфире и появляются в прессе: «Персона грата» или «От первого лица» на «Радио России», «Подробности» на телеканале «Россия», «Стенд» на «4 канале» (Екатеринбург), интервью в «Известиях». «Коммерсанте», «Аргументах и фактах» и т.д. Конечно, в зависимости от темы названные программы могут оказаться и информационными интервью, иногда в них также появляется два и более собеседников. Но все-таки чаще всего это аналитические передачи, в которых с помощью собеседника вскрываются причинно-следственные характеристики обсуждаемого явления.

Аналитические интервью в варианте «1+1», то есть «ведущий + собеседник», разнообразны, потому что отражают индивидуальные особенности говорящих, прежде всего журналиста. Ведущий может ограничиваться краткими вопросами, лишь направляя разговор, сигнализируя о том, что речь сейчас пойдет о причинах или следствиях явления. Вот, например, интервью Л.Гущиной с В.Шмидт, деканом факультета социального менеджмента Московской высшей школы социальных и экономических наук «Масскульт за решеткой. Может быть, с массовой культурой не надо бороться, а стоит ей помочь?» (Новая газета. 2006. 30 марта-2 апр.). Интервью объемом в полосу, а журналист задает пять вопросов, причем три из них это высказывания в две-три строки: Это все грустно, но при чем тут массовая культура?; А была бы другая массовая культура, были бы другие социальные работники?; А что мешает снять и написать? (имеются в виду новые нужные книги и фильмы). Как видим, журналист направляет разговор на объяснение того, как современная массовая культура может быть источником новой методики обучения социальных работников (Виктория Шмидт: «А откуда еще человек черпает свои представления о том, что такое хорошо и что такое плохо, как вести себя в той или иной жизненной ситуации, что делать, когда весь прежний опыт оказывается беспомощным? Из массовой культуры»). Ведущий просит объяснить, была ли бы наша социальная сфера другой в условиях другой массовой культуры (и собеседник рассуждает о западной массовой культуре, которая по сути на бытовом уровне учит, как нужно относиться к старости, угасанию, смерти. Подчеркивается, что человеку ничего не нужно специально искать, не нужно прикладывать усилий. В этом отличие массовой культуры от элитарной: до нее легко дотянуться).

Но существует и иная манера ведения разговора. Журналист при этом подробно высказывает свое мнение по теме, строит пространную предпосылку вопроса и т.п. Интервью в этом случае напоминает беседу, в которой объем реплик общающихся почти пятьдесят на пятьдесят. Приведем только одну реплику Евгения Киселева в его интервью с политологом Андреем Грачевым (НТВ. Итоги. 2001. 18 нояб.):

Андрей Серафимович, но все-таки вот если себе представить такую ситуацию, я говорю, что может быть сценарий возврата к иной позиции. Вот представим себе такую ситуацию: цены на нефть падают намного ниже этих самых магических 18 долларов за баррель, которые позволяют не менять бюджет страны. Есть пессимистические сценарии, предсказывающие падение цены на нефть до 12 долларов за баррель и ниже, что для российской экономики подобно катастрофе. Представим себе, что, скажем, возникнут трудности, связанные со вступлением России в ВТО. Или, предположим, Россия вступит, но это озлобит против президента, против правительства военно-промышленный комплекс, что военные, скажем, будут недовольны сближением с НАТО, вступление балтийских государств в эту организацию. Что, возможно, это самое неприятно, да? Это то, с чем пришлось столкнуться Михаилу Сергеевичу Горбачеву. Что его экономические реформы озлобят население, и вот этот феномен фантастической популярности лидера начнет сходить на нет. Что люди, почувствовав на себе реальное воздействие, негативное, я имею в виду, воздействие – скажем, жилищной реформы, реформы коммунального хозяйства, реформы сферы социального обеспечения. Список можно продолжить, скажут: так мы за Путина не для этого голосовали. Вот что тогда? Как на ваш взгляд? Ведь Горбачев в свое время начал нервничать и дергаться в разные стороны, забуксовал. Ваше мнение, это может повториться? (И далее ответ, примерно такой же по объему.)

Аналитическое интервью может изменяться по разным параметрам: собеседников несколько, есть звонки в студию от зрителей или слушателей, есть сообщения на пейджер. Наличие у одного ведущего двух и более собеседников также обеспечивает возможность разных путей развертывания диалога. Между собой собеседники могут находиться в отношениях кооперации, когда они подхватывают мысли друг друга, дополняют ответы друг друга, каждый из них может характеризовать близкий ему аспект обсуждаемой проблемы. Но отношения этих коммуникантов могут быть и другими, ведущими к несогласию и спору. Именно такие отношения складываются между собеседниками в уже цитированной программе «Особое мнение» с Игорем Гмызой на «Радио России» (2006. 15 февр.). Собеседники, напоминаем, - это Леонид Перлов, сопредседатель группы «Учителя против милитаризации и клерикализации», и Александр Щипков, президент гильдии религиозных журналистов. Обсуждается проблема: Нужно ли преподавать историю мировых религий в общеобразовательных школах? Собеседники высказывают противоположные мнения по трем вопросам:

Можно ли научить вере? – Л.Перлов: С точки зрения морально-нравственной, обучение вере – занятие, на мой взгляд, не совсем для средней школы. Учить вере – это не задача среднего общего образования, тем более что понятия веры, религии, религиозной принадлежности сами по себе философские и очень сложные. Для того чтобы учить, нужны соответствующие специалисты. А.Щипков: Я считаю, что обучить вере невозможно. Мы обсуждаем, можно ли в школе обучать вере? Вере обучить невозможно.

Существуют ли нерелигиозные люди? – Л.Перлов: У нас очень много людей нерелигиозных. А.Щипков: Прежде всего, нерелигиозных людей не существует… Связь каждой отдельной личности с Богом – это и есть религия. Нерелигиозных людей не существует в природе.

Чинопочитание, чиноподчинение – хорошо или плохо? – Л.Перлов: Что касается иерархии, почему я считаю, что это плохо? Бывает авторитет места и бывает место авторитета. Это разные вещи. Сегодня мы наблюдаем именно авторитет места. Человек занимает пост, светский ли, духовный, чиновничий, административный, и в силу того, что он этот пост занимает, он, с точки зрения государства, не общества, авторитетен. Не потому, что он самый умный, самый грамотный, продвинутый, а потому, что он называется «директор», так у него так на двери написано. А.Щипков: Чинопочитание… А что в этом плохого, что страшного? Чинопочитание в церкви, чинопочитание старших, прислушивание к мнению старших, какая-то дисциплина… Это абсолютно нормальная иерархическая система. В семье есть мать и отец, есть дети и внуки. Почему вы думаете, что эта система неправильная или она не рабочая?

Спор, как видим, ведется аргументированный, собеседники спорят, но отнюдь не рвут друг друга в клочья, они отстаивают свое мнение, но не стараются переубедить друг друга. Журналист не встает на чью-то сторону и не пытается примирить собеседников в их разногласиях. Есть общий итог разговора: Элементы знания о религиях, об их истории, о содержании необходимы, их надо давать в школе, интегрировать информацию о религиях в действующие курсы по другим предметам. В результате адресат получает очень интересную «информацию к размышлению»: каждый аспект проблемы имеет и свои плюсы и свои минусы. Бросаться всё рубить с плеча нельзя, действовать надо осторожно и неспешно. Разве это не результат?

 

Ток-шоу

 

Уже говорилось о том, что этот термин имеет широкое и узкое значение. «Иногда термином “ток-шоу” обозначают любую “разговорную” передачу, например беседу за круглым столом или даже простое интервью в студии, если его берет достаточно популярный, свободно ведущий себя журналист – “звезда” экрана или радиоэфира» (Телевизионная журналистика 2002: 199). Мы приводим также определение ток-шоу, данное в указанной работе. Из него видно, какие составляющие диалога, описанные в предыдущий разделах, являются необходимыми для жанра ток-шоу в узком понимании: «Непременными “компонентами” ток-шоу, кроме ведущего, выступают гости (“герои”) – люди, чем-то прославившиеся или просто интересные своими поступками, мыслями, образом жизни. Обязательно присутствие в студии нескольких десятков “простых зрителей”, возможно и наличие компетентных экспертов. Зрители не всегда вовлекаются в разговор, иногда их участие ограничивается аплодисментами, смехом, возгласами удивления – это создает особую атмосферу публичности, “эмоциональную подсказку” телезрителям. В некоторых ток-шоу предусмотрена возможность подключения телезрителей к разговору – по телефону и “громкой связи” в студии. Более сложные ток-шоу (типа “Пресс-клуба”) строятся как обсуждение видеорепортажей. Возможен двусторонний диалог разных аудиторий (такие ток-шоу получили название “телемост”)» (Там же).

Мы видим, что компоненты: ведущий, собеседники, внутренняя аудитория – позволяют создать «речевое действо», некое представление, которое мы уже привыкли называть ток-шоу. Вряд ли телерадиокомпания будет устраивать это дорогое удовольствие ради информационного диалога. Но вот ради аналитики, фатики или игры – пожалуйста.

 

Аналитическое ток-шоу

 

«Времена» Владимира Познера – это, наверное, самое известное аналитическое шоу нашей страны. Самые острые проблемы, рассмотренные с разных сторон, - вот что такое эти программы. Мы много цитировали ведущего «Времен». Скажем также и о его собеседниках и других элементах программы. В нее могут включаться в записи мнения людей, не являющихся участниками текущей беседы (прием, который мы показали на примере «общения» с Кшиштофом Занусси). В передаче от 2 декабря 2001 года такой заочный собеседник – Збигнев Бжезинский:

Ведущий. Нельзя ли говорить о том, что эта пустота была заполнена в результате радикальным исламизмом? Вот что считает по этому поводу господин Бжезинский.

З.Бжезинский. Если говорить о разделении мира по тому принципу, как различные силы понимают мироустройство, то да, я согласен, в этом есть доля истины. Но если говорить о разделении мира на два блока, на две области влияния, то о равенстве сил в сегодняшней ситуации говорить нельзя. Где находится господин Мулла Омар? Прячется. Где находится Осама бен Ладен? Прячется. А наши лидеры ни от кого не прячутся. То есть то, что происходит у них и у нас – это разные вещи.

Мы уже видели, как ведущий предоставляет гостям слово, с тем чтобы они развернуто изложили свое мнение (в цитируемой программе речь идет о развале СССР, с момента этого события прошло 10 лет). Но по ходу программы завязываются микро-диалоги между ведущим и каждым из собеседников, например:

Ведущий. Я смотрю, что вы, господин Подберезкин, не согласны, что мы несем хоть какую-то ответственность за то, что произошло в Афганистане?

А.Подберезкин. То, что сегодня происходит в Афганистане?

Ведущий. То, что вообще там произошло.

А.Подберезкин. Я считаю, что мы сделали огромную ошибку в свое время, когда прекратили помощь Наджибулле. Он прекрасно защищался два года безо всяких войск советских или российских. Если бы мы в материальном плане продолжали поставлять ему вооружение, что он просил, если бы мы поставили ему энергетику, то он совершенно спокойно сопротивлялся бы талибам, но…

Ведущий. Еще талибов-то не было, это были моджахеды.

А.Подберезкин. Нет, тогда именно и появились талибы, которые, если вы помните…

Ведущий. Скажите, пожалуйста, а мы вообще правильно, что вошли туда?

А.Подберезкин. Я считаю, что правильно, что у нас не было другого выхода…

Ведущий. Ах правильно!..

А.Подберезкин. Но я согласен, кстати…

Ведущий. У нас не было выхода?

А.Подберезкин. Да, в 1979 году, мне так кажется.

Ведущий. Мы вынуждены были войти в Афганистан?

А.Подберезкин. Совершенно верно, да. Так же как американцы входили, вы прекрасно знаете, десятки раз на территории других государств.

Ведущий. Но не вынужденно.

А.Подберезкин. Вынужденно так же, это борьба за власть.

Ведущий. Ну ладно, не будем сейчас вести этот разговор…

А.Подберезкин. Одну секундочку, я лишь хочу, чтобы идея Бжезинского не провисла, понимаете. В том, что сейчас происходит, прямое участие имели, непосредственное участие, имели американцы. Это они финансировали моджахедов, талибов, это они разлагали исламский мир, и винить их за это нельзя, они боролись за власть.

Ведущий. Хорошо. Время у нас кончается. Господин Бунин, быстренько.

Перед нами спор, весьма острый, никто никому не уступил, Алексей Подберезкин даже за инициативу успел побороться и довел до конца свою мысль. Спор не закончен, но прекращен волей ведущего, передавшего инициативу другому участнику встречи.

Особой разновидностью аналитического ток-шоу является диалог-театр, который может облекаться организаторами-постановщиками в различную форму. Например, ток-шоу «Слушается дело» (ТВЦ. 2001. 25 марта) имитирует ход судебного заседания. Ведущий – это судья. Рассматривается ситуация, в которой есть, так сказать, потерпевший, подающий в суд (то есть истец), и ответчик. У них есть адвокаты, в качестве свидетелей привлечены другие участники ситуации. Есть и присяжные заседатели. В рассматриваемом тексте анализируется ситуация, которая изложена истцом и ответчиком по распоряжению судьи (даем все с сокращениями):

Судья. Как истец, изложите суть вашего дела.

Истец (Наталья Тимофеева, работница Московского автозавода им. Лихачева). …Когда началась ликвидация общежития, всем выдавали ордера, мне его не дали, я ордера не получила.

Судья. Я прошу сторону ответчика изложить свою позицию. Прошу вас.

Ответчик (Галина Ханенская, председатель комиссии по жилищной политике и коммунальной реформе Мосгордумы). …Они имеют местом постоянного жительства – койко-место. Вот ужас как бы этой формулировки тем не менее отвечает реалиям сегодняшнего дня.

Таким образом, мы имеем описание ситуации и объяснение этой ситуации. Свидетели, в основном это люди, сами находящиеся или побывавшие в подобном положении, детализируют ситуацию, например:

Судья. Скажите, а как складывалась ваша судьба. Вы-то как в Москве оказались?

Свидетель (Людмила Зайцева). Да, действительно, я тоже не москвичка, не коренная москвичка. Я приехала в Москву с Кубани, поступила в Театральный… Сегодня мы, строя правовое государство, мы видим, что люди столкнулись с тем, что они не имеют прав практически ни на что.

Так вводится более широкое причинное объяснение ситуации. Интересно решение присяжных: Мы приняли решение о создании программы, которая бы целиком и полностью обеспечила права граждан, проживающих в общежитиях. Мы единодушно тоже отметили несовершенство механизмов, которые бы регулировали взаимоотношения между исполнительной властью, с одной стороны, и владельцами, которые в данном случае не могут найти между собой общий язык. И мы единодушны в этой оценке. Как видим, и здесь есть объяснение и частной ситуации, и общего положения дел в стране. Даже те небольшие фрагменты, которые мы привели, показывают, что анализируется не просто конкретная ситуация, а жилищная политика в целом, выявляются причины и следствия представленного положения дел. Таким образом, перед нами бесспорно аналитический диалогический текст, но он облечен в необычную театрализованную форму.

Другой пример театрализованного ток-шоу мы уже видели. Это программа Владимира Соловьева «К барьеру!», где есть дуэлянты, секунданты, судьи. Тот диалог-спор, который мы цитировали (НТВ. 2004. 25 нояб.) представляет собой борьбу ради победы, противник подавляется всеми доступными «дуэлянту» способами. Конечно, этот случай целиком является следствием того, что в качестве одно из спорящих выступил Владимир Жириновский. Но и ведущий, безусловно, знал, с кем придется иметь дело, и довел дуэль до конца. «Выстрелы» здесь – вопросы оппоненту. Например:

Ведущий. Схватка первая. Владимир Вольфович, вам бросили вызов, вам – право первого вопроса.

В.ЖириновскийВот почему вы защищаете так? Эту дату вам хочется праздновать. Праздновать гибель Российской империи, гибель Советского Союза. И все те проблемы, о которых вы говорите в вашем выступлении, ими надо заниматься. Но не можем ими заниматься, потому что изуродована страна. Народ… вы весь такой холёный чистенький стоите, а народ бедствует.

Хорошо видно, как в первом же выпаде В.Жириновский от вопроса переходит к обвинению, аргумент «к человеку» вводит смысл «не этому господину рассуждать о народе, верить ему нельзя». И далее весь диалог превращается в смесь эмоционально оформленных аргументов «к делу» и в высшей степени эмоциональных аргументов «к человеку» (обвинений, причем нередко весьма грубых). Тем не менее проблема праздника 7 Ноября обсуждена, тезисы, антитезисы, аргументы и контраргументы высказаны, то есть условия аналитического ток-шоу по большому счету соблюдены (телезрители, кстати, присудили победу В.Жириновскому, а студийные судьи – Д.Рогозину).

 

Фатическое ток-шоу

 









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.