Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







ИССЛЕДОВАНИЕ ТВОРЧЕСТВА КАК КОМПЛЕКСНАЯ ПРОБЛЕМА





Принциптрансформации этапов развития явления в структурные уровни его организации

Несмотря на множество различных, подчас резко противоречивых представлений о проблеме творчества, все наши исследователи, активно работающие в этой области, сходятся сейчас на одном — на том, что эта проблема является комплексной.

Такое единодушие в значительной мере объяснимо достигнутым осознанием сложности проблемы, невозможности эффективного продвижения в ней непосредственным путем. Однако на этом и исчерпываются, по всей видимости, современные пределы единомыслия. Комплексный характер проблемы общепризнан, но теперь на пути дальнейшего развития ее решения встают все те трудности, которые характерны и для других комплексных проблем в сфере гуманитарных наук.

Трудности эти связаны в первую очередь с отсутствием общепринятой стратегии исследования, с нечеткостью представлений об исходных, «докомплексных», формах таких проблем, с неясностью принципов превращения их в комплексные, т. е. расчленения «докомплексной» проблемы на систему комплексов, с неясностями путей синтеза полученных результатов исследований комплексов и т. п.

Подтверждением того, что комплексный подход к проблеме не получил еще подлинного развития, является очевидная разрозненность наших исследований. Большинство из них ведется в разных модальностях, не объединенных общим принципом, что исключает возможность обобщения результатов этих исследований и тем самым крайне снижает коэффициент полезного действия затраченных на них усилий. Вместе с тем совершенно очевидно, что успех любого частного исследования оказывается сейчас в прямой зависимости от степени уяснения его места в системе смежных исследований, от перспективы его обобщения.



Таким образом, вопрос об общем подходе к организации комплексного исследования творчества в наше время сам представляет острейшую проблему, находящуюся в стадии поиска решения. В ходе такого поиска мы и намечаем один из предположительно возможных путей — путь, при котором в основу организации комплексного исследования кладется принцип ЭУС (принцип трансформации этапов развития явления в структурные уровни его организации и функциональные ступени дальнейших развивающих взаимодействий).

К этому принципу мы пришли, сопоставляя ход развития у детей способности действовать «в уме» и ход решения творческих задач людьми, у которых эта способность достигла полного развития.

Подробно содержание данных экспериментальных исследований изложено нами во второй части книги (в частности, непосредственно исходное содержание принципа ЭУС приведено на с. 178—206). Здесь мы раскроем это исходное содержание лишь в самых общих чертах.

При экспериментальном изучении способности действовать «в уме» нами было выделено несколько этапов ее развития (1967).

На первом — ребенок не может действовать «в уме» и вообще подчинять свои действия задаче, выраженной словесно, хотя он и способен манипулировать находящимися перед ним вещами.

На втором — словесно поставленная задача может быть решена, но лишь путем манипуляций окружающими вещами.

На третьем — ребенок способен манипулировать представлениями вещей, но ему еще не удается в достаточной мере подчинять эти манипуляции требованиям словесно поставленной задачи.

На четвертом — такое подчинение оказывается возможным; в итоге проб и ошибок ребенок приходит к решению; полученное решение он кладет в основу плана повторных действий; реализуя этот план, он уже строго соотносит каждое действие с условиями задачи.

На пятом — данная способность достигает, наконец, полного развития; испытуемый не прибегает к пробам и ошибкам; он анализирует внутреннюю структуру задачи и строит на основе этого план ее решения, которому затем однозначно подчиняет свои последующие действия.

Проведенный нами экспериментальный анализ решения творческих задач испытуемыми с развитой способностью действовать «в уме» (1960) показал, что этапы развития не исчезают и у развитой способности; при образовании новых этапов предшествующие преобразуются, но сохраняют свои отчетливые следы — они трансформируются в структурные уровни организации способности.

При нетворческой задаче испытуемый с развитой способностью действовать «в уме» реализует уже готовые логические программы, готовые знания, при этом высший структурный уровень его способности однозначно подчиняет себе функционирование всех нижележащих, так что это функционирование оказывается незаметным. Однако при творческой задаче (той, которая не может быть решена при опоре лишь на наличные знания) картина резко меняется: провал избранной логической программы отбрасывает решающего на нижние структурные

уровни организации способности, и дальнейший ход решения оказывается постепенным подъемом по этим уровням, представляющим собой преобразованные, трансформированные этапы развития. Решающий как бы карабкается по ним. Они же при успешном решении задачи выступают как функциональные ступени развивающих (творческих) взаимодействий.

В дальнейшем, во второй части книги, раскрыв описанные эксперименты детально и подготовив необходимую систему понятий, мы будем интерпретировать данную картину как психологический механизм интеллекта человека (понимая под интеллектом аппарат специфического для живых систем ориентирования во времени и пространстве), как центральное звено психологического механизма творческой деятельности, как психологический механизм развития познания. Но уже сейчас мы можем в известной мере проверить правомерность интерпретации полученных нами данных как источника разработки представления об одном из механизмов познавательной деятельности. Для этого можно воспользоваться следующим обстоятельством.

Любой механизм индивидуального познания с полным правом можно рассматривать как один из структурных уровней организаций механизма общественно-исторического познания. Известно вместе с тем, что в филогенезе механизмы индивидуального познания формировались под непосредственным влиянием развития познавательной деятельности общества. Поэтому между теми и другим должно быть определенное сходство. Это и дает нам право попытаться распространить принцип ЭУС (конечно, с учетом более детальной картины его исходного, экспериментально полученного содержания) на представление о специфическом механизме общественно-исторического познания и оценить складывающуюся при этом ситуацию.

Конечно, упомянутое распространение предпринимается не только с целью проверки исходного содержания принципа ЭУС. Вместе с тем — ив первую очередь — мы подготавливаем материал, необходимый для выработки стратегии комплексного исследования творчества. Пределами этой задачи и ограничивается объем намеченного распространения принципа ЭУС. В данной работе мы не задаемся целью полностью охватить содержание специфического механизма общественного познания, а ограничиваемся лишь пределами наших экспериментальных данных, не привлекая при этом дополнительных знаний (за исключением кратких ссылок на историю развития знаний о творчестве). Иначе говоря, мы излагаем здесь не исследование механизма общественного познания, а лишь ту его схему, которая складывается в итоге экстраполяции результатов проведенных нами опытов.

При таком подходе в развитии специфического механизма общественно-исторического познания намечаются следующие

этапы (соответствующие аналогичным этапам развития способности действовать «в уме»):

1) решение практических задач — этап становления, возникновения условий новых форм управления, развивающихся затем в науку;

2) первичное отражение предпрактического в плане объектных моделей *);

3) расчлененное отражение в объектном модельном плане процессов и продуктов деятельности — разделение предпрактн-кн на практику и теорию;

4) расчлененное отражение в объектном модельном плане продуктов действий и тех преобразований, которые происходят внутри самого предмета действия;

5) расчленение в объектном модельном плане внутрипред-метных взаимодействий;

6) построение аналитико-синтетических объектных моделей путем синтеза законов внутрипредметных взаимодействий2.

Согласно принципу ЭУС этапы развития специфического познавательного механизма деятельности общества трансформируются в структурные уровни организации этого механизма и выступают в ситуациях новых, творческих проблем как функциональные ступени их решения.

Рассмотрим теперь эту общую схему несколько более подробно.

С этой целью обратимся прежде всего к этапам развития механизма общественно-исторического познания.

Его первый этап — решение прапрактических задач — связан со становлением общества. Социальная система еще не сложилась. Ее элементы возникают как единичное, как побочные продукты исходного взаимодействия. Эти продукты постепенно «подрывают» старую организацию системы. Прежний способ ее функционирования уже не обеспечивает надежной связи видоизменяющихся компонентов. Возникает потребность в новом принципе управления. В русле этой потребности и происходит структурирование разрушавших организацию исходной системы побочных продуктов, приводящее к возникновению «надстройки», к перестройке всей конкретной системы, к образованию новой надстроечно-базальной системы, т. е. к возникновению собственно социального уровня ее организации.

1 О том значении, которое мы вкладываем в термин «модель», см с. 87. Здесь же выражение «модельный план» можно понимать пока условно как план изображений, языковых знаков, текстов и т. п.

2 Соответствующий данному этапу этап развития способности действовать «в уме» имплицитно содержится в его пятом этапе. Однако в наших экспериментах шестой этап не был выявлен с достаточной отчетливостью. Вместе с тем сопоставление этапов развития способности действовать «в уме» с данными развития общественного познания требует выделения шестого этапа.

Стимулируемая потребностью в развитии специальных форм управления, предполагающих новые формы общения, система подготавливает последующие преобразования прапрактики.

Второй этап характеризуется первичным отражением пра-практического в плане объектных моделей, непосредственным изображением прапрактического. Процессы прапрактики в этом отражении еще слиты с ее продуктами — способы деятельности не вычленяются.

Существенная черта данного этапа — появление новой сферы действительности — плана объектных моделей, фиксирующего пр а практическую деятельность не только в генетически закрепленных преобразованиях структур вещества организма животных — функционально, в формах поведения, в инстинктах, как это имело место в условиях сообществ животных, но и в специальной овеществленной объектной форме. Иначе говоря, прапрактическая деятельность фиксируется теперь в модельном плане, во внешних по отношению к веществу организма преобразованиях, развивающихся затем в знаковую фиксацию норм социального поведения. В прапрактике при этом формируется предпрактика.

Объектные модели становятся, таким образом, и предметом специальной деятельности, развивающей механизмы познавательной деятельности формирующегося общества. Это развитие связано в первую очередь с поиском специфических средств ориентирования субъекта в сфере самого модельного плана.

Третий этап характеризуется расчлененным отражением в модельном плане процессов и продуктов деятельности — расчленением предпрактики на практику и теорию.

Здесь мы вынуждены задержать внимание на вводимых нами понятиях «прапрактика», «предпрактика» и тех трудностях, которые возникают в связи с многозначностью смысла, вкладываемого сейчас в термин «теория».

Например, существует «широкий смысл», где теория отождествляется с развитой формой общественного сознания (здесь термин «теория» понимается как категория, которая противопоставляется другой категории — «практике»), и «узкий смысл», где под теорией подразумевается форма достоверного научного знания (здесь теория противопоставляется эмпирическому знанию, эмпирии) и т. п. Вместе с тем противопоставление теоретического знания эмпирическому весьма условно, относительно: ведь существуют и эмпирические теории.

Неоднозначность понимания различий практического и теоретического многократно вызывала затруднения и в психологической науке. Например, понятие «теоретической деятельности» в психологии чаще всего связывалось с деятельностью «в уме». Но верно ли это? Допустим, кассирша подсчитывает сдачу «в уме», но разве при этом она становится теоретиком, решает теоретическую задачу?

Чтобы избежать подобных парадоксов, целесообразно, видимо, отказаться от термина «теоретическая деятельность» (ведь, строго говоря, теоретики не бездействуют), заменив его термином «деятельность в области теории».

Поэтому практическое н теоретическое мы будем различать на основе целей деятельности: практическая цель влечет за собой непосредственное преобразование ситуации, приведение ее в соответствие с той или иной практической потребностью — это дело практики; теоретическая цель предполагает вскрытие, выявление способа (процесса) этого преобразования — это дело теории. Поясним на простейшем примере.

Допустим, человек решил какую-либо практическую задачу — произвел некоторое видоизменение в состояниях вещей, удовлетворяющее его практическую потребность, скажем, зажег спичку. Вслед за тем может быть поставлена теоретическая задача: выявить способ данного изменения. Вещи больше не преобразуются. Анализируется эффект практического действия. Он расчленяется на процесс и продукт. Процесс описывается, и это описание отражает закономерность взаимодействия человека с вещами, того взаимодействия, которое привело к нужному практическому эффекту. Это и есть простейшая, так называемая эмпирическая закономерность, это и есть зародыш простейшей теории.

При изучении общественно-исторического процесса со стороны его познавательного механизма такое представление весьма ценно: чем более дробно и углубленно мы будем осуществлять анализ взаимоотношения теории и практики, рассматривая проявление этих категорий в весьма частных, казалось бы, случаях, тем более мы будем убеждаться в неразрывной диалектической связи практического и теоретического, распространяющейся на все, даже мельчайшие звенья познавательной деятельности и выражающиеся в постоянных взаимопереходах практических задач в теоретические, и наоборот.

Отсюда становится понятным введение терминов «прапрак-тика», «предпрактика»: говорить о практике правомерно, лишь сопоставляя ее с теорией. В этом смысле можно утверждать: где нет теории, там нет и практики.

Выявление способов действий и отражение их в объектном модельном плане открывает принципиальные возможности к обобщению элементов модельного плана и тем самым к созданию средств деятельности в самом модельном плане. Такие средства представляют собой отражение процессов (способов) предпрактической, а затем и практической деятельности (это отражение и является тем, что мы называем эмпирическими законами).

Данное обстоятельство — источник непосредственной возможности формирования специфического средства ориентирования в модельном плане — логики. Конечно, упомянутая возможность

на данном этапе еще весьма ограниченна. Она открывает путь к формированию лишь простейшей логики, той, которую сейчас называют «аристотелевой», «наукой о правильном мышлении» и т. п. Мы предпочитаем называть ее «логикой практической деятельности», «субъектно-объектной логикой».

Однако последовательное развитие даже такой логики, ее операций наталкивается на данном этапе еще на весьма существенные препятствия: процессы деятельности уже отчленены от продуктов, но эти процессы еще слиты с преобразованиями внутри предметов деятельности, непосредственно не зависящих от специфических особенностей воздействия и происходящих по собственным закономерностям. Предмет деятельности и объект выступают еще в нерасчлененном виде. Поэтому в типах целе-иолагания, контроля и оценки деятельности не происходит еще существенных сдвигов: цели и оценка деятельности остаются практическими. В частности, оценка остается субъективной — ценным оказывается только то, что непосредственно ведет к практическому эффекту, удовлетворяя практическим потребностям. Контроль осуществляется преимущественно предметами деятельности, т. е. имеет объективный характер — деятельность строится по объективной логике — «логике вещей». Но уже зарождается и логический — субъективный — контроль, начинают формироваться элементы деятельности, строящиеся по субъективной логике.

Развитие событий третьего этапа ведет, естественно, и к перестройке заложенного на предшествующих этапах. Под влиянием теоретических задач оттачиваются способы практических действий.

Четвертый этап характеризуется расчлененным отражением в модельном плане продуктов деятельности и тех преобразований, которые происходят внутри предмета деятельности. Иначе говоря, на данном этапе в объектном модельном плане в чистом виде отражаются субъектно-объектные взаимодействия: они отчленяются от внутрипредметных взаимодействий; в предмете вычленяется объект. Происходит «экстериоризация» операций.

Все это открывает широкие возможности к развитию логики, к установлению законов практической деятельности (эмпирических законов) и отражению их в соответствующих системах логических операций. Здесь начинается процесс формализации (до этого была лишь вербализация). Развивается субъектно-объектная логика — логика практической деятельности (наука о правильном мышлении), которая частично берет на себя функцию контроля и оценки действий: теперь уже возможны действия в модельном плане, которые контролируются и оцениваются логически. Иначе говоря, появляются субъективный контроль и объективная оценка3.

Однако внутрипредметные взаимодействия на данном этапе не расчленяются. Поэтому возможность логического предвидения предметного эффекта воздействия на объект ограниченна (нельзя окончательно предвидеть результат деятельности, поскольку неизвестны законы внутрипредметиых взаимодействий). Знания сохраняют свою непосредственную конкретность, они дифференцированы лишь с позиции практических целей и обобщены иа эмпирическом уровне. Ограниченность субъектно-объектной логики, выступая как противоречие логического предвидения предметного эффекта, оказывается действенным стимулом возникновения теоретических целей. Эти же обстоятельства ведут к отчетливому обнаружению недостатков конкретных эмпирических знаний, отображающих практическую деятельность на основе субъектно-объектной логики. Появляются предпосылки к возникновению иной логики, той, которую в отличие от субъектно-объектной мы хотим назвать предметной.

Пятый этап характеризуется расчленением внутрипредметиых взаимодействий, возникновением абстрактио-аиалитических знаний, отражающих законы выявляемых абстракцией виутри-предметных взаимодействий 4, построением дискретных моделей исследуемых явлений, появлением предметной логики — той логики, которая ие имеет принципиальных ограничений в ее сближении с объективной истиной.

Это и открывает путь к формированию шестого этапа развития механизма общественного познания — к синтезу закономерностей виутрипредметных взаимодействий с целью построения аиалитико-синтетических объектных моделей исследуемых явлений, к формированию конкретных, но уже не синкретических и не эмпирических, а аналитико-синтетических знаний.

Все дальнейшее развитие механизма познавательной деятельности общества идет в первую очередь по линии совершенствования и развития предметной логики. В пределах достигнутого развития этой логики нарастают возможности объективного контроля и объективной оценки познавательной деятельности.

Этапы развития познавательного механизма деятельности общества трансформируются в структурные уровни организации этого механизма.

Первый этап — прапрактика — последовательно трансформируется в предпрактику, практику и ее специальную познавательную ветвь — модельную практику.

Второй этап — первичное отражение пред практического — трансформируется в различные формы описания явлений.

Своеобразие этих форм определяется своеобразием достигнутого этапа развития — того этапа, на котором происходит описание. Оно зависит от особенностей «базальной» основы (предпрактики, практики, модельной практики) и особенностей «надстроечной», модельной основы (исходных установок и т.п.).

Общее для всех этих форм состоит в том, что исследование здесь непосредственно не связано с активным вмешательством в описываемые события, оно созерцательно; на данном уровне формируются конкретные знания, представляющие собой синкретические (нерасчлененные) модели явлений.

По мере развития познавательной деятельности общества содержательная сторона созерцательных знаний существенно преобразовывается, обогащается, что определяется позицией, с которой ведется описание, ее исходными установками.

Синкретичность становится все более и более относительной. Она сохраняется относительно природы описываемого явления, хотя внешне описание может выглядеть весьма дифференцированным. Относительной оказывается и созерцательность данного уровня. Она сохраняется в общем типе познавательной деятельности (исследование не вмешивается активно в отображаемые события), хотя попытки объяснения описываемого уже имеются.

Особенно отчетливо объяснительная тенденция проявляется в связи с неравномерностью развития познания различных областей действительности. Такая неравномерность дает возможность переносить (как правило, не вполне адекватно) знания об одной области действительности (более развитые) на другую (знания о которой менее развиты). Это же обстоятельство лежит и в основе философских спекуляций. Таким путем и возникает соответствующий данному уровню созерцательно-объяснительный тип знания, где научное описание мало чем отличается от художественного.

В области исследования проблем творчества это весьма широко представлено. К созерцательно-объяснительному типу знания с полным правом можно отнести все так называемые теории творчества, создание которых продолжалось вплоть до второй половины двадцатого века 6.

5 Одна из возможных классификаций всех этих теорий приведена С. О. Гру-зенбергом (1923). Им выделено несколько типов попыток построения теории творчества.

В связи с характеристикой второго уровня познавательного механизма деятельности общества обратим внимание еще иа одно обстоятельство. Если при характеристике этапов развития этого механизма мы связывали появление теории (а следовательно, и практики в полном смысле этого слова) с третьим этапом, то при характеристике уровнен механизма общественного познания понятие «теория» приложимо уже ко второму из них. Это, так сказать, первая фаза теории. Однако иа данной фазе теория в известной мере инородна специфике исследуемого явления. Эта теория «привнесена извне», оиа приложена к пред-практике. Такое приложение непосредственно не преобразует предпрактику в практику, не приводит к развитию самой творческой деятельности. А именно это необходимо для развития адекватной явлению теории. Путь к ней лежит, таким образом, через последующие структурные уровни организации, через активное воздействие на изучаемые явления.

В исследованиях творчества этот путь прокладывался главным образом под флагом психологии (начиная со второй четверти XX в. использовались тесты, анкетирование и интервьюирование, естественные и искусственные эксперименты). В отечественной психологии он реализовался уже упоминавшимися работами И. Н. Дьякова, Н. В. Петровского, П. А. Рудика, А. П. Нечаева, П. М. Якобсона, А. Н. Леонтьева, Я. А. Пономарева, В. Н. Пушкина, О. К. Тихомирова, В. Н. Зинчеико, а

Во-первых, это философский тип, имеющий две разновидности (гносеологическую и метафизическую). Для первой характерно сближение с гносеологией; главная задача этой разновидности — познание мира посредством художественной интуиции (Платон, Шопенгауэр, Меи де Биран, Бергсон, Н. О. Лосскнй и др.). Центральная проблема второй разновидности — раскрытие метафизической сущности в религиозно-этической интуиции (Ксено-фаи, Сократ, Плотин, Аквинский, Августин, Шеллииг, В. С. Соловьев). Во-вторых,— психологический тип. Одна из его разновидностей направлена на сближение с естествознанием и связана с рассмотрением проблем творческого воображения, интуитивного мышления, творческого экстаза и вдохновения, объективизации образов, творчества первобытных народов, толпы, детей, творчества изобретателей (эвриология), особенностей бессознательного творчества (во сне) и т. п. Другая разновидность — ответвление психопатологии (Ломброзо, Перти, Нордау, Барии, Тулуз, Перэ, Мебиус, В. М. Бехтерев, В. Ф. Чиж и др.); проблемы этого типа — гениальность н помешательство, влияние наследственности, алкоголизма, пола, роль суеверий, особенности помешанных и медиумов.

В-третьих, — интуитивный тип с эстетической и историко-литературной разновидностями. Проблема первой разновидности — раскрытие метафизической сущности мира в процессе художественной интуиции (Платон, Шиллер, Шопенгауэр, Шеллинг, Бергсон, Ницше); приверженцев этой теории интересуют вопросы художественной интуиции в музыке, живописи, архитектуре и ваянии, танцах и т. п., вопросы зарождения художественных образов, происхождения и строения художественных произведений, восприятия слушателей, зрителя. Вторая разновидность — историко-литературная (Дильтей, Потебня, Веселовский, Овсянико-Куликовокий и др.); здесь в центре внимания исследователей — народная поэзия, мифы, народные сказки, ритм в поэзии, литературные импровизации, психология читателя и зрителя.

также работами С. Л. Рубинштейна, А. В. Брушлинского, А. М. Матюшкина, В. В. Кудрявцева, Д. Б. Богоявленской и др.

Таким образом, соответствующие трансформации проходили и последующие этапы, преобразуясь в структурные уровни организации. Относительно подробные характеристики этих уровней мы дадим в последующих разделах, а здесь подчеркнем лишь их некоторые моменты.

Третий и четвертый этапы (характеризующиеся расчлененным отражением процессов и продуктов деятельности в объектном модельном плане и постепенным нарастанием расчлененности отражения окончательных продуктов деятельности и тех преобразований, которые происходят внутри самого предмета деятельности) трансформируются в уровень эмпирии — в тип эмпирического знания. Это — вторая фаза теории. Она непосредственно связана с практикой. Эмпирические знания конкретны, но уже не синкретичны. Они расчленены на основе различных практических задач, под влиянием различных «практических определителей» и представляют собой эмпирические модели различных сторон исследуемых явлений.

Исключительно широкое развитие тип эмпирического знания приобрел в современной психологии научного творчества США, общая характеристика которой уже была дана нами во «Введении». В итоге таких исследований создавались эмпирические модели отдельных сторон явления, отыскивались иногда эмпирические закономерности. Но эти закономерности не выходили за пределы логики практической деятельности. Они отображали способ деятельности, достигавшей положительного эффекта в какой-либо конкретной ситуации. Иначе говоря, они жестко фиксировали лишь «вход» и «выход» воздействия на предмет и не отражали внутрипредметных взаимодействий, фактически опосредствующих эффект данного воздействия. Таким образом, внутренний механизм события оставался «черным ящиком». Правда, в некоторых подобного рода работах были попытки проникновения в этот механизм. Но они не имели стратегической направленности и представляли собой- неадекватную, «привнесенную извне» теорию, чаще всего связанную со специфическими особенностями конкретной предметной стороны ситуации и представляющую конгломерат философских, гносеологических, логических, социологических, этических, эстетических, психологических, физиологических и других идей.

Необходимой трансформации этапа поэтому не происходило. Он оставался «уровнем-этапом», т. е. вершиной достигнутого.

Характерная черта эмпирического «уровня-этапа» состоит также и в том, что предметом исследования здесь всегда выступают целостные конкретные события, а исследование исходит при этом непосредственно из практических задач и стремится к непосредственной связи полученных результатов с практикой. Мы уже говорили, что иногда подобные работы достигают прак-

тического эффекта, но лишь в узкой области конкретных событий. Внутренний механизм управления такими событиями не вскрывается, и поэтому любые изменения условий конкретной ситуации делают найденные решения уже непригодными (нельзя вносить необходимые поправки), требуют новых эмпирических изысканий.

Дальнейшее развитие эмпирического типа знания связано в первую очередь с применением «конкретно-формального подхода», развиваемого кибернетикой. Этот подход опирается на те синкретические и эмпирические модели, которые были разработаны раньше. Его своеобразие состоит в том, что здесь применяется своеобразный метод преодоления трудностей «черного ящика», т. е. метод кибернетического решения вопроса, опирающийся на принцип обратной связи и математический аппарат теории вероятности.

Сдвиги в состоянии проблемы в связи с приложением к ней средств кибернетики, в частности эвристического программирования, несомненны. Однако они ограничены той основой, к которой прилагается аппарат кибернетики. Приоткрыть «черный ящик» можно лишь качественными исследованиями. Этому способствует сейчас тот подход, который можно условно назвать поуровневым подходом. Здесь как бы закладываются основы системно-структурного принципа. Развиваются представления о комплексности проблемы творчества, возникает потребность в разработке стратегии исследования такого рода проблем, осознается необходимость поиска критериев, опираясь на которые можно вычленять различные уровни решения проблемы (но именно пока еще «уровни проблемы», а не уровни организации явления, составляющего предмет исследования). Появляются попытки разработки необходимого понятийного аппарата. Здесь же происходит стихийная дифференциация исследований, связанная прежде всего с той узкой специальностью, которая присуща различным авторам, вовлекающимся в работу над проблемой. Начинаются разного рода исследования, ведущиеся на социальном, психическом, органическом (физиологическом) уровнях. Появляется множество работ, специфика которых диктуется конкретно-предметной стороной задач. Формируется то, что мы называем «эмпирической многоаспектностью».

Специфическая особенность такого подхода состоит в отсутствии достаточно строгих критериев, на основании которых расчленяются различные «уровни» исследования. Выделяющиеся «уровни» не имеют ясно очерченных границ. Они постоянно пересекают друг друга. Поэтому данный подход сохраняет в себе основную слабость созерцательно-объяснительного и эмпирического типов знания.

На смену «поуровневому подходу» должен прийти абстрактно-аналитический подход. Он связан с иерархизацией конгломерата эмпирических моделей явлений творчества сообразно структурным уровням организации данного явления, с построением их дискретных (абстрактно-аналитических) моделей, отображающих особенности каждого из выделенных структурных уровней организации явления, с их изучением специфическими способами и средствами соответствующего комплекса абстрактно-аналитических наук, связь с практикой у которых оказывается уже не прямой, а косвенной, опосредствованной «модельной практикой». Это и есть реализация пятого этапа развития механизма общественно-исторического познания, трансформация которого должна осуществляться с позиции шестого этапа — аналитико-синтетического подхода, задача которого состоит в синтезе закономерностей, полученных благодаря такому подходу, в построении аналитико-синтетических моделей, в получении конкретных, но уже не синкретических и не только эмпирических закономерностей. Это — третья фаза теории. Абстрактно-аналитический и аналитико-синтетический подходы должны составлять по существу две стороны единого познавательного процесса. Из них и должен складываться действенно-преобразующий тип знания.

Аспекты исследования

Чтобы выявить основания для расчленения «докомплексных» исследований творчества на системы комплексов, необходимо специально рассмотреть возможные аспекты исследования творческой деятельности.

Понятие «аспект» (точка зрения, понимание чего-нибудь) мы используем для выделения так называемых сторон явления, т. е. тех его образующих, которые нельзя отделить путем практического расчленения, а можно отделить лишь абстрактно.

Мы рассмотрим два рода аспектов творческой деятельности (преимущественно в области научного творчества): в пределах эмпирического типа знания (включая сюда и созерцательно-объяснительный тип) и за высшим пределом этого типа (аспекты действенно-преобразующего типа знания).

Воспроизведем в общих чертах критерии выделения уровней механизма общественного познания, положенные в основу типологии аспектов.

Эмпирический уровень — познание, непосредственно связанное с практикой, включающее в себя вторую фазу теории.

В основу понимания этой фазы положено, (см. с. 36) представление о простейшем взаимоотношении практической и теоретической задач, где решение практической задачи связывается с преобразованием ситуации, а теоретической — с выявлением способа такого преобразования. Описание способа (процесса) и отражает закономерность взаимодействия человека с вещами, того взаимодействия, которое приводит к нужному практическому эффекту. Это и есть эмпирическая закономерность.

Такая закономерность весьма ограниченна: она не вскрывает законы взаимодействия внутри вещей (явлений). Вещи, явления выступают как «черный ящик» в кибернетике. Контролируется лишь его вход и выход.

Познавательный механизм этого уровня представлен: с процессуальной стороны — субъектно-объектной логикой (логикой практической деятельности; в такой логике отображены, как уже упоминалось, лишь способы практической деятельности и не отображены внутрипредметные взаимодействия); с результативной стороны — синкретическими и эмпирическими моделями явлений.

Уровень, возвышающийся над уровнем эмпирическим,— познание, опосредствованно связанное с практикой (прежде всего через «модельную практику»), включающее в себя третью фазу теории.

Этот уровень не имеет общепринятого названия. Его допустимо условно наименовать «рациональным» (поскольку «эмпирическое» часто противопоставляется «рациональному»), «разумным», имея в виду различия между «рассудком» и «разумом», «фундаментальным», «действенно-преобразующим».

Характерный признак «рационального» уровня — расчленение внутрипредметных связей, выявление нх закономерностей, приоткрытие «черного ящика».

Познавательный механизм этого уровня с процессуальной стороны представлен логикой внутрипредметных взаимодействий, включающей в себя как частный случай субъектно-объ-ектную логику; с результативной стороны — дискретными, а затем аналитико-синтетическими моделями явлений.

Особенности исследования аспектов созерцательно-объяснительного и эмпирического уровней в известной мере распространяются и на аспекты уровня, возвышающегося над эмпирией.

Рассмотрим аспекты эмпирического уровня.









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.