Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Люксейльский суд над ведьмами





 

Суд над мадам Деслэ ла Мансени, 27-летней супругой Жана де ла Тура, из Люксейльского округа во Франш-Контэ, вошел в историю колдовства как одно из документальных свидетельств длительной работы инквизиции по подстрекательству охоты за ведьмами.

В 1529г. генеральный инквизитор Безансона, посетивший при неясных обстоятельствах деревню Анжье, собрал слухи о ересях, ходившие среди ее жителей. Когда собралось достаточное количество обвинений, их проанализировали, но ни одно не могло быть подтверждено само по себе. Обвиняемая считалась ведьмой на основании общего мнения, и, следовательно, должна была подвергнуться пыткам. Инквизиция, без сомнения, настаивала на секретности, чтобы защитить свои источники информации: раскрытие свидетелей могло привести к краху операции.

Жалобы и обвинения сосредоточились вокруг одной женщины, Деслэ ла Мансени. Они сочетали в себе несчастья, не поддающиеся объяснению, и традиционную male-ficia (порчу), сопровождаемую угрозами смерти. Ребенок заболевал, ответственность за это возлагали на ведьму. Маленького сына Мансени принудили дать изобличающие показания против своей матери. Типичным является данное под присягой свидетельство Антуана Годена:

«Антуан Годен, около 40 лет, житель вышеупомянутого Анжье, ясно помнивший последние тридцать лет, принеся присягу и будучи допрошен, как и предшествующие по тому же самому вопросу, и настаивая на верности своей присяге, что он знает, что Деслэ ла Мансени считается и слывет в упомянутой округе ведьмой [genosche] и порочной, согласно общественному мнению, женщиной и чародейкой. ...Далее он сказал, что слышал, как сын упомянутой Деслэ говорил в поле, что его мать отправилась задом наперед на витой ивовой палке на сборище. Также он свидетельствовал, что слышал, как люди говорили, что упомянутая Деслэ произносила трижды проклятия по адресу женщины по имени Пренс, пока она рожала, и упомянутая Деслэ взяла прялку и сказала, что они немного поколдуют в упомянутом Анжье. ...В мае это признание было снова зачитано вышеупомянутому Антуану, и он настаивал и настаивает на вышесказанном признании».



Вооружившись подобными слухами, собранными от примерно двух дюжин соседей в марте 1529г., инквизитор начал допрашивать подозреваемую женщину перед комиссией из 6 человек, включая приходского священника, губернатора Люксейля и его заместителя. В продолжение нескольких заседаний сессий Деслэ заявляла о своей невиновности, и ничто не указывало на ее вину. Однако инквизитор что-то заподозрил и заключил ее en prison ferme (в тюрьму усиленного режима). Наконец он передал ее гражданским властям, чтобы подвергнуть пытке сдавливанием. Вскоре Деслэ ла Мансени призналась и сообщила своим судьям то, что они хотели услышать: о неосуществленных обещаниях дьявола сделать ее богатой, об отрицании католической веры, вызывании бури с градом, полете по воздуху на смазанной мазью палке, плясках на шабаше, совокуплениях с месье Рондо, дьяволом, холодным, как лед [froid comme glace], и применением черного порошка для отравления скота. К 8 апреля ведьма назвала своих помощников на sabbats et sinagogues des diables (на шабашах и дьявольских сборищах). Сообщения о суде были переданы для подтверждения богословами 18 декабря 1529г. Деслэ ла Мансени была повешена, а ее тело сожжено по обвинениям в убийстве, отречении от католической веры и впадении в преступную ересь. В приговоре колдовство даже не упоминалось.

 

Мазер, Инкриз (1639-1723)

 

Младший сын известного пуританского семейства; окончил Гарвард (1656) и Тринити-колледж в Дублине (1658): служил священником в Англии; в 1658г. отказался подчиниться восстановленной англиканской церкви. До конца своей жизни служил пастором Северного собора в Бостоне и президентом Гарварда (1685-1701). В интересах колонистов М. вел большую пропагандистскую работу против Англии и англиканской церкви. «Британская энциклопедия» (11-е изд.) ставит его в один ряд с Джонатаном Эдвардсом и Бенджамином Франклином, как «величайших американцев периода, предшествовавшего войне за Независимость».

Обеспокоенный снижением интереса к религии и ростом рационализма в Новой Англии, М. начал собирать рассказы о случаях проявления «божественного провидения», демонстрирующие «реальность призраков, духов и ведьм». Его «An Essay for the Recording of Illustrious Providences» (1684) («Собрание известий о божественном провидении») стало американским аналогом труда Гланвиля «Удар по современному саддукейству». «Современные описания, — писал М., — отличаются свежестью и новизной, что способствует более успешному обращению неверующих». Среди записанных им рассказов — известия о «барабанщике» из Тедворта, дьяволе, кидающем камни, варианты легенды о докторе Фаусте (договор студента с дьяволом). Каждый рассказ «точно соответствует истинному происшествию». Сын М. — Коттон Мазер стал продолжателем дела отца в борьбе за ортодоксальные идеи Конгрегации и получил сомнительную славу наиболее активного охотника за ведьмами в Америке.

 

Мазер, Коттон (1662-1728)

 

«Колдовство является таким ужасным и гнусным преступлением, что, если бы мысли Господа совпадали с нашими мыслями, а пути Господа — с нашими путями, то ему не было бы никакого прощения». Так писал М., ставший хрестоматийным примером порочности и вреда, которые мог принести искренний, богобоязненный человек, оказавшийся фанатиком извечной борьбы между правдой и кривдой, между Господом и Сатаной.

Одаренный сын известного человека, Инкриза Мазера, также священника. Поступил в Гарвард в 12 лет, а в 25 стал служить в Северной церкви Бостона, самой большой в Новой Англии, пока его отец представлял колонию в Англии. Когда губернатор попросил у бостонского духовенства совета в деле салемских ведьм, М. сформулировал «Ответ...», вдохновлявший преследования. Такая позиция М. не удивительна, поскольку она уже оставила след в «Memorable Providences Relating to Witchcrafts and Possessions» (1639), где он заявил, что «существует как Бог, так и дьявол и колдовство». Читатель этой книги, как надеялся М., научится таким образом «со страхом и содроганием трудиться ради своего спасения».

М. расследовал многие случаи чародейства и использовал свое влияние, чтобы изобличить и наказать любого подозреваемого в договоре с дьяволом. Когда наблюдавшие за казнью преподобного Барроуса захотели освободить его, М., по словам судьи Сьюэлла, убедил толпу в его виновности. Написанный по заказу губернатора с целью узаконить суды над ведьмами, труд М. «Wonders of the Inuinsible World» (1693) является «описанием страданий, принесенных в страну колдовством» [например, Салем], в свое время действительно усилил заблуждения людей и подхлестнул истерию.

В оправдание концепции колдовства М., слеует заметить, что он колебался по поводу «призрачных показаний» и требовал дополнительных доказательств. Он отмечает в своем «Diary» («Дневнике») по поводу Салема:

«Согласно предопределению свыше, дьяволы необычным образом телесно овладели многими жителями Салема и прилежащих мест, и их дома наполнились ужасными криками людей, которых мучили злые духи. В основе этого удивительного происшествия лежит исключительно колдовство, и многих людей обвинили, арестовали и преследовали на основании видений потерпевших. С моей стороны, я боялся начать действовать и осуждать кого бы то ни было как соучастника демона на основании такого зыбкого показания, как видение призрака. Естественно, я всегда выступал против подобных свидетельств как публично, так и частным образом». Однако, изучив материалы суда над преподобным Барроу сом, он нашел суд справедливым: «Если бы я был одним из судей, я не мог бы не оправдать его».

В 1696г., всего 4 года спустя после судов над салемскими ведьмами, председательствовавший там судья Самуэль Сьюэлл признал свое собственное участие ошибкой и употребил все свое влияние против М., который вдохновил его вынести обвинительный приговор. Еще больше репутацию М. подорвало появление «Мок wonders of the Invisible World» (1696г., опубл. в Лондоне в 1700г.) Роберта Калефа, несмотря на то, что его отец, Инкриз Мазер, как президент Гарварда, настоял на публичном сожжении этой «порочной книги» [см. Дети Гудвина], Медленный рост религиозной терпимости и скептицизм по отношению к колдовству — все складывалось против М.; несколько раз он был обойден президентством в Гарварде. Наконец, в 1721г., ожесточенный либеральными течениями в Гарваде, М. убедил лондонского купца Элию Йейла подыскать кальвинистский колледж, соответствующий его взглядам. Хотя в последние годы М. и разражался новыми сочинениями, его преследовали личные неудачи. Он по-прежнему сохранял свое положение как противник колдовства, хотя его теория не признавалась и была предана забвению уже в 1723г. В своем дневнике от 1724г. он жалуется, что «некоторые, с целью оскорбить меня, называют своих негров именем Коттона Мазера, с тем, чтобы они могли, с оттенком правды, приписывать совершенные преступления одному из носителей имени, которым небеса наградили меня».

Выдержки из «Ответа нескольких священников Его превосходительству и Высокому совету касательно колдовства в Сале-ме» (1692):

V. Когда первый допрос выявляет обстоятельства, связанные лишь с подозрением в колдовстве, мы хотели бы, чтобы они были учтены в минимальной степени, без шума и публичности, поскольку они слишком поспешно разоблачают допрашиваемых и поэтому не могут стать основанием для суда, иначе законность его может быть оспорена перед лицом Господа.

VI. Показания, по которым может быть установлена виновность в колдовстве, должны быть более значительными, нежели показания одержимых о призраке, якобы вызвавшем их болезнь. Кроме того, не подлежит сомнению, что демон может, с соизволения Господа, появляться в образе как виновной, так и невиновной личности. В равной степени мы не можем считать бесспорным доказательством вины повреждение, якобы нанесенное пострадавшему взглядом или прикосновением обвиняемого, ибо оно может быть ложным вследствие дьявольского обмана.

VIII. Тем не менее нам не остается ничего, кроме как покорнейше рекомендовать правительству немедленно и сурово преследовать тех, кто стал невыносим, в соответствии с законами Господа и всей английской нации, принятыми для выявления колдовства.

То, что М. просто отражает предрассудки и ограниченность своего времени, является объяснением, но не оправданием, и, как духовный лидер, он должен быть помещен гораздо ниже тех, кто (подобно Роберту Калефу), используя лучшие аргументы, выступал против заблуждения колдовства.

 

Мара

 

Так назывался воображаемый демон, садившийся по ночам на грудь и вызывающий ощущение удушья. Часто М. соотносится с самим ночным сном. Термин «М.» — восходит к Ветхому Завету (староангл. таге — демон, в отл. от mere — кобыла), встречается также во французском языке для обозначения ночного кошмара: caucher — сдавливать (обнимать). Очень часто используется наравне с инкубом — как в «Англосаксонских глоссах» (ок. 700), так и у Бэкона (1626): «Инкуб, которого мы называем мара». М., как и инкуб, известны под научным термином ephialtes (греч. — перепрыгивать) и под немецким alp или тага.

Изображение М. во всех описаниях одно и то же, как, например, в работе Р.Макниша «The Philosophy of Sleep» (1830):

«Чудовищная старая карга, сидящая на его груди — безмолвная, неподвижная и злобная, воплощение самого дьявола, чей невыносимый вес стесняет дыхание, и чье удушливое, мертвенное и бесчувственное дыхание заставляет окаменеть от ужаса и делает его состояние невыносимым».

В то время как реальность М. принималась традиционными демонологами, король Яков I в «Demonology» (1597) отрицал ее: «Является ли М., которая досаждает спящим людям, разновидностью этих духов? Нет, это не что иное как

«естественная болезнь, которой медики дали имя инкубус, иначе incubando, потому что это густая флегма, скапливающаяся в груди и на сердце, когда мы спим, сковывающая жизненные силы и саму душу, что заставляет нас думать, что некая неестественная ноша или дух лежит на нас и удерживает в лежачем положении».

М. также нападает на лошадей, и сэр Томас Браун (1646) рассказывает, что в конюшнях вешали камень, предохраняющий от заболевания [см. Кошмары; Сонный оберег].

Мария Шотландская: Закон 1563 года

В тот же год, когда в Англии был принят закон королевы Елизаветы против колдовства, аналогичный закон был принят и в Шотландии, при королеве Марии. Его формулировки были очень расплывчатыми, и колдовство отождествлялось в нем с чародейством (добрым или злым) или предсказанием судьбы, и любой занимавшийся им, подлежал наказанию наравне с еретическими ведьмами.

Поскольку Ее величеству королеве и представителям всех трех графств в настоящем парламенте стало известно об отвратительных и опасных предрассудках, которые распространились среди подданных нашего королевства посредством колдовства, чародейства и некромантии.

И поскольку вера в них противна Господу, и во избежание распространения этих предрассудков впредь,

Ее королевское величество и три вышеназванных графства настоящим повелевают:

Никто в упомянутом графстве, независимо от состояния или звания не имеет права заниматься любым колдовством, чародейством или некромантией.

Заниматься каким-либо искусством или умением, оскверняющим наших подданных.

Никто не должен обращаться за помощью, советом или консультацией к вышеназванным колдунам, чародеям или некромантам.

Смертная казни должна быть уделом вышеназванных осквернителей, равно как и тех, кто занимается вышеуказанным или ищет у них помощи.

Их должны приговаривать к казни суды, шерифы, председатель суда пэров, бейлифы, лорды, имеющие королевское достоинство и привилегии, их представители и обычные судьи, которым дано право казнить.

Настоящий закон ратифицирован и введен в действие в 1649г., а отменен в 1736г.

 

Мегги-Айлендский суд

 

Последний суд над ведьмами в Ирландии, состоявшийся в 1710-1711 гг. Случай на острове Мегги (находящемся около Каррик-фергуса) необычен благодаря связи ведьм с полтергейстом. «Беспокойный дух» стал провозвестником предполагаемой одержимости демонами, которая, в свою очередь, явилась основанием для суда. Действующими лицами этого пролога были: вдова пресвитерианского священника, проживавшая вместе со своим сыном Джеймсом Халтриджем и его женой, молодая служанка, ребенок (косвенно участвовавший в деле) и уличный мальчишка (возможно, вымышленный персонаж). Один из последних и был виновником проделок — бросал камни и дерн в окна, крал книги и стаскивал с кровати постельное белье (или укладывал белье таким образом, как будто под ним кто-то лежит). Было замечено, что ничего странного не происходило, когда все были в спальнях. «Буйство духов» разворачивалось двумя волнами: первая прекратилась, когда вернулся м-р Халтридж с собакой, спугнув на некоторое время полтергейст. Затем, в феврале 1711г. беспорядки начались вновь с еще большей силой. Однажды ночью вдова Халтридж, вынесшая основную тяжесть этих беспокойств, почувствовала колющую боль в спине. Через несколько дней она умерла.

За ее кончиной последовало обвинение в колдовстве. 18-летняя девушка, Мери Дунбар, «очень смышленая юная особа», была нанята, чтобы помогать мисс Халтридж во время траура. Очевидно, юную девушку вдохновили слухи о том, что вдова умерла с помощью колдовства; у служанки начались припадки, и она видела призраки разных женщин, мучившие ее. К концу марта она назвала ведьмами семь местных жительниц, все они были арестованы. Мери «опознала» и восьмую подозреваемую: «Как только она вошла в комнату, упомянутая Мери впала в такой сильный болезненный припадок, что трое мужчины едва смогли удержать ее. Она кричала: «Ради Христа, уберите дьявола из комнаты». Когда ее спросили, она ответила, ...что увидела «ту женщину, которая мучила ее». Но, очевидно, что у судей было достаточно заключенных, и эта женщина не была арестована.

Суд состоялся в Каррикфергусе 31 марта 1711г. и продолжался с шести утра до двух пополудни. Главное свидетельство против обви- ненных ведьм включало различные описания припадков Мери. Д-р Тинсдалл, викарий Белфаста, оставил свидетельство очевидца:

«В суде было представлено большое количество предметов, и под присягой подтверждено, что она срыгнула их из своего горла. Я держал их все в руках и обнаружил, что там было большое количество перьев, ваты, пряжи, булавок и две огромные пуговицы от верхней одежды, их было столько, что они наполнили мою ладонь. Они свидетельствовали перед судом, что видели, как эти предметы выходили из ее рта, и приняли их в свои руки, когда она их срыгнула».

У заключенных не было адвоката, но многие из них были известны, как «работящие, трудолюбивые, набожные люди, часто молившиеся вместе со своими семьями, как публично, так и дома, большинство из них могли правильно произнести молитву Господню, которую, как говорят, они выучили в тюрьме, поскольку были пресвитерианцами». Мнения судей разделились. Судья Энтони Эптон

«полностью придерживался мнения, что суд не может признать их виновными на основании единственного показания пораженной о являвшихся к ней призраках. ...Если бы обвиняемые были на самом деле ведьмами и находились в сговоре с Дьяволом, едва ли можно было предположить, что они будут столь ревностно посещать богослужения».

Но судья Джеймс Маккартни признал обвиняемых виновными, присяжные заседатели согласились с ним, и женщины были приговорены к годичному заключению с четырехкратным покаянием у позорного столба.

 

Мейфарт, Иоганн Матеус

 

«Послушайте, вы, алчно жаждущие денег судьи и алчущие крови преследователи: все призраки Дьявола являются ложью! Самое время теперь, чтобы правители назначили лучших судей и доверили веру более умеренным священникам, и тогда Дьявол с его лживыми иллюзиями будет посрамлен».

Написавший приведенные выше строки, М. был протестантским двойником XVII в. католика Шпее, у которого он позаимствовал некоторые из своих аргументов. Будучи свидетелем сотен судов над ведьмами и сожжений ведьм, М. подверг едкой критике всю процедуру судопроизводства. Он говорил, что отдал бы тысячу талеров, чтобы не слышать о пытках. Он видел выворачиваемые ступни, глаза, вырываемые из глазниц, и заключенного, сжигаемого расплавленной серой и поливаемого маслом. Он видел палачей, вставляющих пылающие катыши серы в половые органы женщин, когда те висели на страппадо. Он наблюдал их упоение ужасом, пока их жертвы не сознавались или не умирали (задушенные Дьяволом, как объясняли судьи). «Christliche Erinnerung» (1635) М. и «Cautio Criminalis» (1631) Шпее, живые и непосредственные свидетельства очевидцев, являются замечательным введением в теорию и практику колдовства.

Обращаясь к священникам, администраторам и судьям, Тюрингии и Франконии, М., лютеранский профессор теологии в Эрфурте, рисует картину ненависти, подозрительности и террора, порожденных в Германии колдовской истерией. Однажды начавшись, преследование распространялось из дома в дом, из деревни в деревню, из города в город. Не только бедные были обесчещены, но многие землевладельческие и купеческие семьи были разорены, потому что, как только выносились обвинения, судьи стремились лишь доказать виновность и отнять собственность. Подобно Шпее, М. обнародует дилеммы, используемые судьями для доказательства вины любого обвиняемого. Если репутация были плохой, он объявлялся виновным, если хорошей — то же самое, поскольку ведьмы всегда пытались казаться добродетельными. Если при аресте подозреваемые были испуганы, они явно были колдунами, боявшимися заслуженного наказания; если спокойны — виновными в той же степени, поскольку ведьмы всегда притворялись невиновными.

Обвиняемые должны были назвать других ведьм. Одна жертва, после трех дней пыток, лицом к лицу столкнулась с женой бюргера, имевшей безупречную репутацию. Она взмолилась:

«Я никогда не видела тебя на шабаше, но, чтобы покончить с пыткой, я должна обвинить кого-нибудь. Ты пришла мне на ум, поскольку, когда меня вели в тюрьму, ты встретила меня и сказала, что никогда не поверишь в то, что услышишь обо мне. Но, если меня снова будут пытать, я снова обвиню тебя».

Вследствие этого судьи продолжили пытку, чтобы заставить ее повторить свои обвинения, и жена бюргера подверглась преследованиям. Многие бы отказались от своих обвинений, если бы не боялись повторения пытки. «О, Господи, — кричали они, — она бесконечна».

С горечью М. описывает профессионального охотника за ведьмами, откровенничающего со своей женой:

«Лиза, благодари Господа, за то, что ты принадлежишь мне, поскольку выше, чем я взобрался, взобраться уже невозможно. Я обладаю всей полнотой власти над богатыми и бедными, над молодыми и старыми, над мужчиной и женщиной, мальчиком и девочкой, слугой и служанкой, горожанином и крестьянином, рыцарем и дворянином, врачом и лиценциатом, мастером и бакалавром. Я знаю все их хитрости, и ты должна благодарить Господа за это».

В 1635г. протесты, подобные М. были возможны; они предвосхищали окончание колдовской истерии. Если бы они не звучали, то те, кто наживался на обнаружении ведьм, торжествовали бы гораздо дольше. Например, в Германии суды над ведьмами продолжались в течение всего XVIIIe.

Молитор, Ульрих

Был одним из первых авторов, писавших о колдовстве. Хотя М. и отличался умеренностью взглядов, на практике он враждебно относился к чародеям, «подозреваемым в ереси». Он не находил ничего предосудительного в сожжении у столба мужчины, обвиненного в околдовывании соседа и эпизодической езде на волке.

Доктор права Падуанского и профессор Констанцского университетов. В последнем была впервые напечатана его книга «De Lamiis et Philomels Mulieribus» [«О чародейках и предсказательницах»] (1489), диалог, написанный, чтобы рассеять сомнения людей, подобных эрцгерцогу Сигизмунду Австрийскому и «самым известным врачам». Сигизмунд узнал о колдовстве от доминиканских инквизиторов Шпренгера и Инститориса, приехавших в Тироль, чтобы искоренить колдовство. Понятие о колдовской ереси вовсе не было распространено повсеместно. Поэтому Сигизмунд (в диалоге) отрицал ценность признания, полученного под пыткой, «поскольку страх наказания побуждает людей сказать то, что противоречит природе вещей».

Колдун, едущий на шабаш, одна из шести иллюстраций из книги Ульриха Молитора о ведьмах «De Lamiis» (1489).

Если бы колдуны могли вызывать бури, можно было бы распустить армию и завести вместо нее нескольких ведьм. Все эти признания о сношениях с дьяволом вырастают потому, что «болтливость женщин питается многими глупостями, в которые они безоговорочно верят».

 

В противовес подобным высказываниям, М, выдвигает очень слабые возражения, обычно цитируя Библию, отцов церкви и даже «Историю Короля Артура» и Вергилия (поскольку поэты говорят правду!). Но все перекрывает вера М. в силу дьявола, всегда действующего по соизволению Господа, чтобы обманывать людей, которые, следовательно, являются виновными. Он объясняет происхождение Мерлина не от женщины и демона (точка зрения, которой придерживались большинство исследователей), но от обычного человека. Женщина действительно отдалась дьяволу и думала, что она беременна, Господь позволил дьяволу надуть ее живот ветром и вызвать родовые боли. В критический момент дьявол подставил реального младенца, которого он украл. Мать же думала, что ребенок был ее собственным, а дьявол — его отцом. М. утверждает, что дьявол не может производить потомство, даже если он сначала действует как суккуб и затем использует полученное таким образом семя как инкуб, потому что он не может сохранять семя свежим!

По поводу посещения шабаша М. заявляет:

«Неверно, что ведьмы идут тысячи фарлонгов в тишине ночи, чтобы собраться на шабаш. Они оказываются во власти снов или сильных видений... которыми дьявол поражает их сознание. Так, обманутые ложными явлениями, они, проснувшись, верят, что подобные вещи действительно произошли с ними».

Но иллюзия была столь же греховна, как и реальный полет на шабаш, поскольку они отрекались от Господа и, следовательно, являлись еретиками.

 

«Молот ведьм» («Malleus Maleficarum»)

 

«М. в.» или «Hexenhammer» (1-е изд. 1486г.) — бесспорно, основной и самый мрачный из всех трудов по демонологии. Он был общеобязательным кодексом, объединявшим древние легенды о черной магии с церковной догмой о ереси, открывшим шлюзы потоку инквизиторской истерии столь широко, насколько это вообще мог сделать печатный труд. Его авторы стремились воплотить в действие библейское указание: «Не оставляй ворожеи в живых» (Исход, 22,18). Руководство для охоты на ведьм переиздавалось, по крайней мере, 13 раз до 1520г. и еще не менее 16 изданий вышло между 1574 и 1669 гг. — многие ранние издания выходили без указания места и времени издания. Известно, по крайней мере, 16 немецких, 11 французских, 2 итальянских и несколько английских изданий (преимущественно поздних — 1584, 1595, 1604, 1615, 1620, 1669 гг.). «М. в.» стал источником вдохновения для авторов всех последующих руководств и удерживал главенствующую позицию даже после появления трудов таких выдающихся авторитетов, как Реми (1595) и дель Рио (1599).

Его значение и место среди книг своего времени было обусловлено несколькими причинами: во-первых, схоластической известностью авторов, доминиканцев Якова Шпренгера (1436-1495) декана Кельнского университета и приора Генриха Крамера (латинизированное Инститорис) (ок. 1430-1505); во-вторых, папской буллой 1484г., которую Крамер получил от папы Иннокентия VIII, чтобы подавить оппозицию, выступавшую против охот на ведьм; и, в-третьих, детальной разработкой процедуры судопроизводства над ведьмами, «чтобы как духовные, так и гражданские судьи располагали готовыми приемами пыток, ведения суда и вынесения приговора». Большинство аргументов было заимствовано из трудов доминиканского приора Нидера — «Formicarium» (1435) и «Praeceptorium».

«М. в.» состоит из трех частей. В первой обсуждается необходимость глубокого осознания должностными лицами гнусности колдовства, включающего отречение от католической веры, преданность и поклонение Дьяволу, подношение ему некрещеных детей и плотские сношения с инкубом или суккубом [см. Договор с Дьяволом]. Неверие в колдовство (с позволения канона Episcopi) являлось ересью. В Библии говорится, что ведьмы существуют, а следовательно «любой кто не верит в установления священного писания является еретиком». Формула отречения (приведенная в части ИГ) для тех, кого серьезно подозревали в ереси (но против кого не было свидетельства под присягой), звучала так: «Я клятвенно отрицаю ту ересь, или, вернее говоря, неверие, которое неверно и лживо утверждает, что на земле не существует ведьм». По данному обвинению законом допускались показания любых свидетелей, поскольку колдовство рассматривалось как высшая форма измены христианскому долгу. Вследствие этого показания о колдовстве разрешалось давать свидетелям, обычно не допускавшимся в суд: преступникам, отлученным от церкви, уличенным в лжесвидетельстве, причем их имена могли оставаться в секрете.

Во второй части устанавливаются три типа злодейств, совершаемых ведьмами и противодействие каждому из них. Здесь же Шпренгер и Крамер подтверждают все истории о деяниях ведьм, договор с Дьяволом, сексуальные отношения с дьяволами, перемещения, превращения, лигатуру, порчу урожая и скота — фактически, самый широкий круг чародейств.

Третья часть (видимо, написанная Крамером, имевшим больший практический опыт) содержала формальные правила для возбуждения судебного иска против ведьмы, обеспечения ее осуждения и вынесения приговора. Здесь же разграничивается юрисдикция инквизиторских, епископских и светских судов, причем два последних суда побуждаются к более активному преследованию ведьм. Причина заключается в том, что ведьмы, которые юридически не могут преследоваться инквизицией как еретики, должны передаваться двум другим судам. В третьей части заканчивается обсуждение приемов допроса свидетелей, а также ареста, заключения и пыток ведьм, и таких практических вопросов как преодоление молчания ведьм — технически ведьму нельзя было осудить без ее собственного признания. Там же устанавливается, что обвиняемый (и его защитники, если таковые имеются) не должны знать имени обвинителя.

Аргументы, содержащиеся в почти четверти миллиона слов, представляют собой фантастическое принесение логики и здравого смысла в жертву заранее сложившейся богословской концепции. Например, слову «женщина» (femina) приписывается происхождение от fe [вера] и minus [малый], а «дьявол» (diabolus) — от dia [два] и bolus [смерть], т.е. «убивающий душу и тело». Даже в первой части игнорируются разумные аруг-менты. Так, объявляются еретиками те, кто «верят в существование демонов, кроме как в воображении масс, которые и приписывают свои собственные лжеучения дьяволу. Разные облики, рисующиеся уму, возникают как плод сильного воображения, Человеку лишь кажется, что он видит бесов или ведьм». Затем авторы «М. в.» продолжают: «Все это противоречит истинной вере, утверждающей, что ангелы, низринутые с неба, превратились в бесов, что поэтому они, обладая большей силой, чем мы, могут также и достигнуть большего, чем можем сделать мы». Хотя Чарлз Уильяме называет этот силлогизм «почти первоклассным», Ли характеризует интеллектуальный уровень книги следующим образом: «Ее жалкий стиль своим однообразием напоминающий бесцельную, сбивающую с толку бесконечную ходьбу с места на место, представляет собой блуждание мысли, неспособной к концентрации и готовой следовать за любой навязчивой идеей».

Как апологеты демонологии, так и независимые мыслители подчеркивают, что было бы нелогично и неверно осуждать представления XVIe. с точки зрения современных критериев.

Конечно, в этом они правы, но, тем не менее, гуманистический, научный и разумный подход уже в то время был присущ мыслящим людям, по праву и долгу совести осуждавшим демонологов и мракобесов, отбросивших развитие цивилизации на несколько сотен лет назад. Крамер начинал свою деятельность в Тироле, где возбудил к себе сильную враждебность со стороны местного населения. Чтобы обосновать охоту за ведьмами, он уговорил одну распутницу спрятаться в печи, притворившись, что там поселился дьявол. Ее голос обвинил многих людей, которых Крамер жестоко пытал. В конце концов епископу Бриксенскому удалось изгнать Крамера, но он уже получил награду за свои труды от эрцгерцога Сигизмунда (которому Молитор посвятил свой труд в 1489г.) Совместный труд двух друзей-инквизиторов одобрен официальным письмом богословского факультета Кельнского университета от 1487г., и это тоже освещает его с весьма неожиданной стороны. Дело в том, что это одобрение обманчиво, поскольку (как заметил Хансен), его подписали лишь четыре профессора из всего университета, и их поддержка ограничивается заявлением, что части I и II не противоречат католическому вероучению, и что часть III заслуживает доверия благодаря приведенным в ней свидетельствам. Еще четыре профессора вместе с университетским педелем дополнительно одобрили положение против священников, неосторожно отрицающих колдовство. Тем не менее, их заявление не появлялось в кельнских изданиях до 1494г., пока не умер педель, после чего оно было подшито и в более ранние издания, предназначенные для продажи вне Кельна.

В результате все пришли к выводу, что письмо — подделка, прибавляющая престиж книге. Коллеги Шпренгера по университету не отслужили заупокойную мессу после его смерти 6 декабря 1495г. Это упущение могло быть вызвано тем, что он завещал свое имущество за пределы Кельна, но, с другой стороны, могло быть обусловлено и его академической непорядочностью. Авторы «М. в.» стремились любыми средствами добиться обязательного сожжения ведьм. Особенно примечательно то, что протестанты, повсюду противостоявшие инквизиции, считали «М. в.» авторитетом и законом во всем, что касалось ведьм.

 

Моровские ведьмы

 

Неожиданная вспышка преследований ведьм в Море (Далекарлия или Даларн, Швеция) в 1669г. — один из наиболее поразительных случаев в истории колдовства, закончившийся сожжением 85 человек, уговоривших три сотни детей полететь в Блокулу. «Непонятно, — недоумевал скептически настроенный епископ Хатчинсон, — зачем люди запугали детей таким множеством сказок, что им уже и не снилось ничего, кроме дьявола; и что, кроме того, заставляло бедных женщин города подтверждать то, что дети говорили о них?»

Подлинные документы суда были опубликованы Беккером в «World Bewitched» и переведены с голландского на английский д-ром Энтони Хорнеком (1641-97), как приложение к «Saducismus Triumphatus» Гланвиля.

Сообщения о том, что дьявол сделал сотни детей, «покорными своей воле» и что он «показывался по всей стране», привели к началу расследования в августе 1669г.

Беда началась 5 июля 1668г., когда пастор Элфдале в Далекарлии сообщил, что 18-летняя девушка Гертруда Свенсон обвиняется Эриком Эриксоном, 15 лет, в краже нескольких цыплят для Дьявола. Подобным образом обвинили многих людей, и все они заявили о своей невиновности, за исключением одной 70-летней женщины.

Интерес к делу возрастал, и в мае 1669г король Карл XI предписал комиссии, чтобь: обвиняемые в колдовстве искупали свою вин) молитвами, без заключения в тюрьму им применения пытки. Однако молитвы вызывали массовую истерию, и, когда 13 августа 1669г королевская комиссия впервые собралась, три тысячи людей явились, чтобы послушать проповеди и помочь следователям. На следующий день, выслушав рассказы детей, члены комиссии выявили 7 ведьм. 23 добровольно признались, были осуждены и сожжены в течение 2 недель; 7 других были отправлены в Фалун, где были позднее сожжены. Кроме того, было сожжено 15 детей, 36 детей от 9 до 15 нашли менее виновными и подвергли суровому наказанию, 2 других, «которые не имели большой склонности» к колдовству, потому что были слишком молоды (до девяти лет), осудили к «порке розгами по рукам в течение трех суббот подряд у церковной двери, а тридцать шесть вышеназванных также предстояло сечь подобным образом, единожды в неделю, в течение целого года».

25 августа, «в ясный и чудесный день, когда солнце сияло вовсю», через 12 дней после начала работы комиссии, состоялась массовая казнь осужденных. Перед сожжением ведьм принуждали коллективно признать справедливость детских обвинений. «Сначала большинство из них делали это очень неохотно, отрицали, не пролив ни единой слезинки, хотя многие против своей воли и склада характера». Когда же их допрашивали поодиночке, многие продолжали «упорствовать в своем отрицании».

Свидетельства, узаконившие это массовое убийство, распадаются на 3 пункта: 1) доставка детей на шабаш; 2) собственно шабаш; 3) предполагаемые malefida.

Ведьмы возили детей, одетых в красное или голубое на козлах, палках или на спящих мужчинах! Они влетали через окна, дьявол перед этим отодвигал раму, «чтобы освободить им дорогу». Если дети позже раскаивались и выдавали имена ведьм, ведьмы секли их. «Судьи не нашли никаких следов от розог, но ведьмы сказали, что они исчезают мгновенно».

Местом собраний ведьм была Блокула, прекрасный большой луг, конца которому не было видно. В усадьбе или доме, где они встречались, были ворота, окрашенные в различные цвета; через эти ворота они входили на маленький отдельный луг, где ходили звери, на которых они обычно ездили». Это сказочное место использовалось для дьявольских обрядов, состоявших из 7 действий:

1. Отрицание Господа, с надрезанием пальца и подписью своего имени кровью в книге Дьявола.

2. Крещение дьяволом.

3. Клятва в верности [дьяволу]. Ведьмы бросали в воду детали часов и говорили: «Как эти детали часов никогда не вернутся в часы, из которых они взяты, так пусть моя душа никогда не вернется на небеса».

4. Банкет. Меню включало «мясной суп с капустой и беконом, овсянку, хлеб с маслом, молоко и сыр».

5. Танцы, заканчивавшиеся «дракой между собой».

6. Музыка и совокупление.

7. Строительство каменного дома, где ведьмы смогут спрятаться в Судный день; но стены этого дома все время рушились.









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.