Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Ликантропия (оборотничество)





 

Увеличение общего количества судов за колдовство в конце XV 1в. привело и к увеличению числа случаев Л. Большинство людей верило, что человек действительно может становиться ликантропом или волкодлаком, т.е. человеком-волком [нем. Wahr-Wolffe; франц. gem// или loup-garou; итал. lupo manaro]. Лишь немногие, как, например, Скотт (1584), придерживались мнения, что «ликантропия — это болезнь, а не превращение». При таком душевном расстройстве человеку представлялось, будто он является диким животным и действует подобным образом. Вспышки подобного сумасшествия зарегистрированы. Так, в беарнском приходе Люк, в XVIIs., многих людей охватывала страсть лакать по-собачьему, причем лечили их не лекарствами, а стеблями целомудренника, обматывая их вокруг шеи.

Характерными чертами Л., вырастающей из галлюцинаций и садистской жажды крови, были: 1) превращение в животное, 2) ночные прогулки по окрестностям, 3) нападения на животных и людей, чтобы разорвать их плоть, и 4) возвращение в человеческую форму.

Представление о превращениях восходит к древности. В греческом мифе рассказывается о Ликаоне, который превратился в волка, пожертвовав ребенка на алтарь Зевса Ликей-ского. Платон развил легенду: поедание плоти человека, принесенного в жертву на этом алтаре, вызвало превращение. Вергилий также описывает превращение чародея в волка.

Наиболее известен классический рассказ о Л., приведенный Петронием в «Пире Три-мальхиона». Тримальхион отправился ночью к своей любовнице Мелиссе и попросил знакомого проводить его часть пути. Когда они проходили мимо кладбища, Тримальхион с удивлением увидел, как человек остановился, разделся догола, положил свою одежду на землю, помочился вокруг себя, а затем превратился в волка и с воем убежал в лес. «Не думайте, что я шучу, я не солгу даже ради всех денег на свете», — заявляет Тримальхион. Затем он подошел, чтобы подобрать его одежду, но она обратилась в камень. Вспотев от страха, он прибежал к Мелиссе, которая сказала ему: «Если бы ты только появился раньше, ты бы смог помочь нам, потому что сюда прибежал волк и перепугал весь наш скот. Но он получил по заслугам, хотя и убежал, поскольку наш работник воткнул лопату ему в шею». Подозрения Тримальхиона предвосхищают завершение истории. На обратном пути он заметил, что одежды исчезли, а земля вокруг покрыта кровью. Дома он нашел своего знакомого, истекающего кровью, обильно льющейся из раны на шее, которую перевязывал доктор.



«Так я узнал, что он был оборотнем [versipella], и после этого я никогда не мог есть вместе с ним, даже, если бы он пригрозил, что убьет меня».

Данная история, относящаяся к 1в. н.э., постоянно пересказывалась демонологами, а четыре ее основные черты появлялись в большинстве поздних рассказов о ликантропах: превращение при лунном свете, освобождение от всех одежд, мочеиспускание или какие-то другие заговоры, чтобы обеспечить возвращение в человеческую форму, и ранение, не исчезающее после обратного превращения.

Старая норвежская сага показывает, как факт смешивался с вымыслом. Для тепла и устрашения противника воины или разбойники одевались в шкуры убитых ими медведей [ср.: berserker — человек в медвежьей шкуре]. От этого естественного поступка было недалеко до описания человека с чертами дикого зверя и даже обладавшего сверхъестественной силой. В конце концов значение этого слова расширилось, и berserk'oM стали называть человека, в безумии воображавшего себя диким зверем. Подобное объяснение проливает свет на многочисленные истории превращений в волка, которые сохранились в Западной Европе. Примечательно, что раннее (около 1000г.) значение слова werewolf в Англии — «находящийся вне закона».

Другим фольклорным реликтом, включенным в теорию ликантропии, был мотив «шкуры наизнанку». Когда в 1541г. в Павии был схвачен маньяк, вообразивший себя волком, он рассказал поймавшим его, что отличается от настоящего волка тем, что его мех растет не снаружи, а изнутри. Чтобы проверить достоверность его рассказа, власти незамедлительно отрубили ему руки и ноги. Хотя этим и была доказана его невиновность, как сообщает И.Финцелиус (1556), он вскоре умер.

Формирование представления о ведьмах, посещавших шабаш, привело к допущению аналогичных сборищ волков (как отметил Боге в 1603г.). Каспер Пейцер, протестантский врач, в «Commentarius de Praecipibus Divinationum Generibus» (1560) приводит типичный балтийский рассказ из Ливонии (Латвии) о сборище и ночном походе тысяч волков-оборотней, возглавляемых дьяволом:

«На Рождество хромоногий мальчик бродил повсюду, созывая бесчисленных сторонников дьявола на тайное сборище. Отставших или шедших неохотно остальные били железными кнутами до крови, оставляя следы. Вдруг их человеческие черты исчезли, и все они стали волками. Их собралось много тысяч. Впереди шел вожак, вооруженный железным кнутом, и войско следовало за ним, в твердом убеждении, что они превратились в волков. Они набрасывались на стада коров и отары овец, но не имели власти умерщвлять людей. Когда они подошли к реке, вожак ударил своим кнутом по воде, и она расступилась, оставив сухую тропинку посредине, по которой и прошла стая. Они пробыли волками двенадцать дней, по истечении которых волчьи шкуры исчезли, и к ним вернулся человеческий облик».

Поставленные перед необходимостью объяснения пребывания ведьмы дома, в то время, когда она посещала шабаш, следователи должны были обосновать и физическое присутствие обвиняемого в тот момент, когда он якобы был животным. Возможность подобной иллюзии объяснялась следующим образом: либо душа покидала тело (как утверждал .Боден, которому возражал Нино), либо оно заменялось подобием тела, либо демон создавал подобие волка. Например, Рениус (как до него и Олаф Магнус (1555), обсуждая латвийских ликантропов, объяснял, что существуют три типа волков-оборотней:

1. Люди, которые действуют как волки и наносят вред скоту. Они не превращаются в волков, но верят в собственное превращение в волков, а те, кто считает их волками, страдают аналогичными галлюцинациями (как утверждал Петр Тирский в 1594г.).

. 2. Люди, представляющие во сне, что они наносят вред скоту, в то время как на самом деле дьявол побуждает настоящих волков совершать тот вред, который эти люди представляют в своем воображении как совершенный ими.

3. Люди, которые представляют, что они волки и приносят вред, который в действительности причиняет дьявол, превращающийся в волка (Такова была, в основном, позиция Августина в «De Civ-itate Dei».).

Истории о ликантропах в Курляндии (Латвия), как добавляет Рениус, были насколько яркими, что только скиф мог бы не прийти от них в ужас.

Чтобы подкрепить примером галлюцинацию первой группы, Рениус рассказывает историю, относящуюся к 1584г. Фермер выстрелил в волка, укравшего его овцу, а позже обнаружил, что один из его арендаторов ранен:

«При допросе жена арендатора, по имени Лебба, рассказала о следующих событиях, которые были полностью подтверждены многочисленными свидетелями. Когда муж сеял рожь, он советовался со своей женой, как бы ему раздобыть немного мяса, чтобы устроить хороший праздник. Жена убеждала его ни под каким видом не красть из стада своего землевладельца, потому что оно охраняется свирепыми собаками. Однако он пренебрег ее советом и напал на овец своего хозяина, но пострадал и, прихрамывая, отправился домой, но, разъяренный своим неудачным покушением, напал на собственную лошадь и перегрыз ей горло, отчего она сдохла».

Ранение волка и последующее обнаружение соответствующей раны у человека (как у Петрония) является повторяющимся мотивом в историях о ликантропии. Так, Боден рассказывает, как королевский обвинитель Бурден уверял его, что он подстрелил волка, попав стрелой в ляжку зверя. Спустя несколько часов эту стрелу нашли в бедре человека, находившегося в кровати. Нино, скептически настроенный врач, в «De la Lycan-thropie» (1615) рассказывает о дровосеке, отрубившем лапу у волка, напавшего на него: «волк» Тотчас превратился в женщину, у которой не было руки. Она была сожжена живьем.

Гваццо, просвещенный итальянский монах, написавший «Compendium Maleficarum» (1626), пытался согласовать убеждение в том, что Л. была иллюзией, с верой, что человеческие сУЩества получали раны, идентичные тем, которые были нанесены оборотню. Он приводит следующий пример:

«Во Фландрии, в городе, находившемся недалеко от Диксмейде, некий крестьянин выпивал в таверне со своим юным сыном и присматривал за хозяйкой, подсчитывавшей, сколько она принесла ему пива. Он заметил, что она отмечает вдвое больше, чем он пил, но спокойно продолжал выпивать. После очередной порции он позвал хозяйку и спросил, сколько он должен, и она назвала сумму, которую насчитала. Он отказался уплатить ее и, растолкав стоявших рядом с ним, бросил на стол ту сумму, которую считал достаточной, и пошел прочь. Разъяренная хозяйка закричала ему вслед: «Меня зовут так-то и так-то, и, даю голову на отсечение, сегодня ты не попадешь домой». Но он ушел, не обращая внимания на ее угрозы. Подойдя к реке, он даже с помощью своего сына (достаточно сильного парня) не смог сдвинуть с берега свою лодку, которая казалась буквально пригвожденной к земле. Два или три солдата случайно проходили по дороге, и крестьянин обратился к ним: «Приятели, помогите мне спустить эту лодку на воду, и я обещаю вам хорошую выпивку». Они пришли и трудились изо всех сил в течение длительного времени, но напрасно, пока один из них, задыхаясь и обливаясь потом, не сказал: «Давайте выгрузим эти тяжелые тюки. Может быть, мы сможем спустить пустую лодку». Когда вещи были выгружены, они увидели в трюме огромную странную жабу, смотревшую на них светящимися глазами. Один из солдат тотчас же пропорол ей горло кончиком сабли и бросил ее в воду, где она поплыла брюхом кверху, как будто мертвая. Другие поранили ее еще больше, когда она поплыла, после чего лодка неожиданно сползла на воду. Вне себя от радости крестьянин повел своих помощников в ту же самую гостиницу и приказал подать вина. Служанка принесла его. Мужчина спросил, где хозяйка, и узнал, что она заболела и прикована к постели. «Как? — удивился он. — Вы, дураки, должно быть думаете, что я пьян? Едва ли полчаса прошло с тех пор, как я оставил ее в полном здравии, как и вас. Пойду посмотрю, что за беда с ней приключилась». Он отправился в спальню и увидел, что женщина умерла от ран и порезов на шее и животе. «Как она получила эти раны?» — спросил крестьянин.

Служанка сказала, что она не знает, и что, как ей известно, эта женщина не выходила из дома. Они отправились к магистрату, и было обнаружено, что раны хозяйки находились как раз там, куда солдаты поразили жабу, которую так и не нашли».

«Как же следует объяснить эту историю?»,

— спрашивает Гваццо. — Никто не должен впадать в заблуждение, что человек может действительно превратиться в зверя, или зверь

— в человека, поскольку все это магические чудеса и иллюзии, которые принимают форму, но не являются реальностью тех вещей, которыми они кажутся». Однако, в таком случае, может ли эта иллюзия действительно иметь место? Гваццо применяет все свои способности, чтобы доказать недоказуемое:

«Иные тела дьявол подменяет, и, пока они отсутствуют или спрятаны где-нибудь в тайном месте, сам овладевает телом спящего волка, образовываясь из воздуха, и, окутав его, производит те действия, которые, как полагают люди, совершаются отсутствующей зловредной ведьмой, которая выглядит спящей».

У дьявола есть еще одна уловка с далеко идущими последствиями. «Иногда он окутывает ведьму воздушным подобием зверя, каждая часть которого соответствует той или иной части тела ведьмы. Если напасть на это, сделанное из воздуха, изображение, «окружающий воздух легко рассеется, и будет ранено ее настоящее тело». Но, если ведьма спит (как вначале предполагал Гваццо), тогда дьявол ранит ее отсутствующее тело соответственно ране, полученной телом зверя. Подобная трактовка объясняет все происшествия.

Не все были удовлетворены этим искусным объяснением. Роберт Вартон в «Anatomy of Melancholy» (1621) развивает точку зрения Скотта, что Л. — душевное заболевание: некоторые «называют ее разновидностью меланхолии. Но я скорее отнесу ее к сумасшествию, как делает большинство». Подобный рационализм скорее присущ англичанам, поскольку в Англии рано исчезли волки, и кошка или заяц заменили их при превращениях. Жерве из Тилбюри, автор ХНв., заметил: «В Англии мы часто видим людей, превращающихся в волков в новолуние». В «Topographica Hibernica» (около 1188) он приводит случай, который считает имевшим место в действительности. Путешествовавший по Ирландии священник заблудился в лесу и повстречал волка, заявившего, что он — человек. Животное объяснило, что в Vie. аббат из Сен-Натали проклял деревню Оссори, поэтому каждые семь лет двое из ее жителей должны были превращаться в волков. Если они выживали, то им разрешалось восстановить человеческий облик и вернуться, в то время как другая пара должна была занять их место. Человек-волк просил, чтобы священник отпустил грехи его умирающей волчице-жене. Перепуганный священник пошел с волком. «Более того, чтобы устранить все сомнения, используя свою лапу как руку, [волк] снял шкуру с головы волчицы и спустил ее до живота, с тем, чтобы священник мог увидеть тело старой женщины». Волк поблагодарил священника и благополучно вывел его из леса.

В Англии вера в оборотней сохранилась в литературе, и в романе «Уильям из Палермо» (переведенный с французского оригинала конца ХШв.) приведен редкий рассказ о благородном человеке-волке:

«Чтобы сохранить правопреемство трона для своего собственного сына, завистливая мачеха с помощью магической мази и чар превратила Альфонса, сына испанского короля, в волка. В образе волка он похитил младенца, наследника трона Сицилии, у порочного дяди и отдал его на попечение пастуха. Спустя несколько лет человек-волк привел императора Рима, когда тот охотился, к месту, где Уильям пас коров. Император воспитал Уильяма вместе со своей собственной дочерью. Достигнув зрелости, дети сбежали, превратившись в белых медведей. Человек-волк, не открыв им своего имени, привел их обратно на Сицилию, где Уильям вернул свой трон. Затем человек-волк отправился обратно в Испанию и заставил свою безнравственную мачеху вернуть ему прежний вид с помощью кольца, привязанного красной ниткой у него на шее. После чего, признанный правомочным наследником, Альфонс женился на сестре Уильяма».

Во всех этих историях и в «Lai de Biscla-varet» симпатии читателей — на стороне ликантропа, потому что он был превращен не по своей воле. В «Bisclavaret» Марии Французской (бретон. garou — оборотень) животное агрессивно только к врагам: неверной жене и ее вероломному любовнику. Рыцарь из Бретани был женат на прекрасной даме, но покидал ее на три ночи каждую неделю. Стремясь узнать, куда он уходит, жена обнаружила, что он — оборотень. Рыцарь признался, что он превращается в волка, снимая свою одежду, но не рассказал, где прячет ее. «Я могу принять человеческий облик только тогда, когда я снова ее надену».

Жена настаивала и узнала, что он оставлял одежду под кустом около старого каменного креста на углу часовни. Жена заставила своего любовника украсть одежду, и, когда ее муж оказался не в состоянии вернуть себе человеческий облик, вышла замуж за своего любовника. Спустя год король ранил волка во время охоты, и тот лизал ему ноги. Король сделал волка (превращенного мужа) своим домашним любимцем. Волк бегал по двору, никому не причиняя вреда, за исключением нападений на жену и ее любовника, когда те наносили визит королю. При ответном визите короля волку удалось откусить женщине нос. Это вызвало подозрение, и при аресте женщина призналась в своем преступлении. Волку вернули одежду, и рыцарь принял свой прежний облик. Король возвратил ему титул и земли, а неверную жену изгнал. С тех пор, в наказание за неверность, все ее дочери рождались без носов.

Превращение в волка достигалось с помощью надевания волчьей шкуры, магического пояса из волчьей шкуры или натирания тела специальной мазью (как поясняет де Ланкр). Могло применяться и заклинание: на судах шотландских ведьм Гоуды прочитала заклинания для превращения в животных и Для обратного возвращения человеческой формы. Пьер Гандильон [см. Волкодлаки из Полыньи] превращался, натирая себя росистой травой или умываясь водой.

Л . была не просто фольклором или легендой. Как и колдовство, она считалась преступлением против Господа, и еще безжалостнее наказывалась законом. В «Энциклопедию» включено описание нескольких известных судов над ликантропами. Они приводятся по точным описаниям, сделанным известными демонологами на основании личного опыта или современных отчетов.

См.: Волкодлаки из Анжера; Волкодлаки из Полиньи; Волкодлаки из Сен-Клода; Гарнъе, Жиль 0573); Штубб, Петер (1589);

 

Лилльские послушницы

 

Колдовство было тесно связано с молодыми женщинами, страдавшими от мнимых или подлинных физических или душевных болезней. Один из самых очевидных обманов связан с 32 девушками, которых приютила в монастырском приюте в Лилле (департамент Норд, Северная Франция) Антуанетта Буриньон.

Антуанетта Буриньон (1616-1680) открыла свой приют около 1653г. и вскоре собрала под свою опеку 50 девушек-сирот. Будучи очень набожной, она решила основать монастырь, «где содержала девушек в строгости и хорошем порядке», с чем и были связаны все обвинения в 1658г. Позднее Буриньон стала известна своим мистицизмом; она была изгнана из Фландрии и умерла во Фрисландии, где ее уважали больше. Буриньон много писала; наиболее известны две ее книги — «La Parole de Dieu» [«О внеземной жизни»] и «La vie exterieure» [«Мистицизм для верующих»]. Возможно, занятия мистицизмом мешали ей руководить монастырем, поскольку вскоре ее подопечные оказались ведьмами! Когда пастор допросил девушек, в возрасте от 8 до 22 лет, все 32 из них «заявили, что имели ежедневные плотские сношения с дьяволом, ездили на шабаш или на сборища, где ели, пили, танцевали и совершали другие распутные и сладострастные действия».

Л. п. рассказали, как они пользовались доверчивостью Буриньон. 13-летняя девочка призналась: «Меня должны были выпороть [за кражу], но я сказала: «Не делайте этого, и я скажу вам, кто заставляет меня совершать это озорство». Она избежала наказания, поведав об искушении дьяволом, появлявшимся в виде «красивого молодого юноши немного старше, чем она сама». Еще одна 12-летняя послушница тоже решила, что дьявол — это хорошее оправдание, чтобы избежать наказания за мелкое преступление. Ее описание шабаша действительно является трогательной волшебной историей, мечтой печальной маленькой сироты о веселой жизни богачей.

Когда она была очень маленькой и играла с девочками в деревне, они спрашивали ее, пойдет ли она с ними на посвящение [шабаш], где получит хорошее угощение и возлюбленного. Вскоре после ее согласия, к ней явился возлюбленный на маленькой лошади, взял ее за руку и спросил, будет ли она его госпожой. И только она сказала: «Да», как была поднята в воздух с ним и другими девушками, и они все вместе полетели в большой замок, где играли на инструментах, танцевали, пировали и пили вино.

Невероятно доверчивая мадам Буриньон обладала добрым сердцем и подвела итог затруднительному положению таким образом:

«Я была сильно ошеломлена, оказавшись в доме с тридцатью двумя существами, заявившими, что все они отдали души дьяволу. Вначале я предложила освободить их от послушания, но затем испугалась, что меня обвинят в том вреде, который они могут принести, оказавшись вне стен монастыря... Я была так сильно удручена всем этим, что не могла понять, какой мой поступок будет угоден Богу».

После смерти Буриньон ее учение приобрело сторонников и проникло в Шотландию. Удивительна, но мадам Буриньон так и не признали ведьмой, хотя все основания к тому давало мнение писавшего о ней Жака Кокберна, воздавшего должное ее тайному знанию людских мыслей, предсказаниям и сверхъестественному получению знаний без книг или наставников. Кокберн, однако, критиковал ее действия и высказывания, считая их «следствием меланхолического ума и помешанного сознания».

Лоос. Корнелиус (1546-1595)

Отец Л., известный теолог, был первым, кто в Германии поднял голос против охоты на ведьм, за что был подвергнут пытке и сослан. То, что он хотел сказать, было настолько изобличающим, что инквизиция обрушилась на протестантскую типографию, куда в 1592г. Л. тайно направил свою рукопись. В течение почти 300 лет его работа, считавшаяся уничтоженной, была известна только по высказываниям оппонентов, пока в 1886г. два из четырех ее разделов не были случайно обнаружены величайшим американским исследователем колдовства Джорджем Л. Барром.

Корнелиус [Калидус] Лоос, голландец, родился в Гульде в 1546г. Быстро снискал авторитет в университетах Лувена и Льежа. Из-за религиозной борьбы в Голландии принял профессорство в католическом колледже в Май-нце, где написал много работ, разоблачавших протестантов. Благодаря своему авторитету получил звание почетного профессора в Трире.

В это время Трир был центром преследований ведьм. Лично наблюдая за судами, Л. был настолько напуган, что решил попытаться остановить их. Возможно, на него оказал влияние голландский скептик И. Вейер, чьи работы были ему доступны. Л. разговаривал с влиятельными людьми, писал письма гражданским и духовным властям.

Когда эти шаги оказались безрезультатными, он начал писать трактат. В «Vera et Falsa Magia» [«Истинное и ложное чародейство»] он выступает против веры в физическое существование дьяволов («дьяволы не имеют тела») и использования пытки для получения признания. «Жалкие существа принуждаются суровостью пыток признаться в вещах, которые они никогда не совершали; так жестокие мясники истребляют невинные жизни, а новые алхимики чеканят золото и серебро из человеческой крови».

Л. особенно критиковал «Malleus Malefi-сагит» («Молот ведьм»), осуждая за поощрение преследований в Германии, и влиятельного викарного епископа Трира Бинсфельда за поддержку разваливающейся системы. Только однажды его возмущение вылилось наружу, когда он писал о якобы имевшем место договоре с Сатаной: «И остается лишь восклицать: «О, Христианская вера! Доколе будут тебе досаждать подобными ужасающими предрассудками?», и громко кричать: «Собратья во Христе! Доколе жизни невинных будут подвергаться опасности!»

Неправоверные высказывания Л. распространились, и, по указанию папского нунция, епископа Оттавио, полемика была подавлена, а А. заключен в башню местного бенедиктинского4 монастыря Св. Максима. После длительного заключения, подорвавшего его здоровье, в понедельник 15 марта 1593г., преклонив колена перед толпой церковных сановников, Л. произнес публичное отречение (написанное главным его оппонентом Бинсфельдом), Делъ Рио, демонолог-иезуит, напечатал его текст, чтобы дискредитировать идеи Л. Неверие в элементы колдовства — договор с Дьяволом, сексуальные сношения с ним, полеты по воздуху и все остальное — считалось ересью.

Основное содержание этой, еще не опубликованной, работы может быть ясно из «Содержания». Книга I: природа магии, сущность демонов, особенности колдовства, божественное промышление, согласие ведьм, предполагаемое соглашение. Книга II: власть дьяволов, бессилие дьяволов, отравление и магия, различие дьяволов, невещественные субстанции, вселение в тела.

Отец А. был сослан и получил приход в Нотр-Дам-де-ла-Шапель в Брюсселе. Осознавая опасность, он тем не менее не мог молчать, и вскоре был схвачен как закоренелый еретик. Удивительно, но он не был казнен, а после многих месяцев заключения освобожден. Смерть 3 февраля 1595г. избавила его от третьего отречения и, возможно, сожжения. В соответствии с его волей он был похоронен в маленькой приходской часовне перед фигурой Христа, несущего крест.

Лоотен, Томас (1599-1659)

 

Л. был обвинен в чародействе на гражданском суде в 1659г. в Вальеле, маленьком городке, находящемся между Дюнкерком и Лиллем (департамент Нор).

Судебных отчетов того времени о судах над ведьмами не слишком много, а таких, как из Вальеля, особенно. Этот отчет представляет полную хронологическую последовательность судебных действий: от предварительного расследования до завершающего дело сожжения трупа спустя 47 дней; включает в себя официальное заявление бейлифа из Метерена, Жака Вандеваля Младшего, официального обвинителя «главного суда города и округа Вальель», описание процедуры суда, пытки с помощью гарроты и признания, явно извлеченного после 48 часов мучений. Кроме того, здесь находится подневный перечень судебных издержек, которые должны были оплачиваться за счет заключенного, с приложением кратких комментариев о суде. Взятые вместе, эти судебные описания и заметки (написанные по-фламандски), образуют бесценный и оригинальный источник сведений о гражданском судебном процессе. Бесспорно, что подобный порядок был характерен для тысяч подобных дел. Он может быть восстановлен следующим образом:

21 сентября. Томас Аоотен, старик, живущий в Метерене, подозревается своими соседями в причинении смерти ребенку посредством предложения ему заговоренных слив. Преследуемый сельчанами, он отдает себя в руки бейлифа и требует суда, чтобы оправдаться. Горожане — члены городского суда, приказывают, чтобы он был отправлен в тюрьму под охраной двух констеблей.

23 сентября. Бейлиф сообщает, что нашел двенадцать свидетелей против А., и судьи приказывают ему обыскать дом А. в поиске магической мази и порошка.

25 сентября. Три свидетеля допрошены.

27 сентября. Первый публичный допрос заключенного перед одиннадцатью судьями (количество колебалось от четырех до двадцати четырех):

В.: Когда вы родились, кто ваши родители, и где вы жили после женитьбы?

О.: Я родился в Зюдберквине и мне примерно шестьдесят лет, моего отца звали Мейлард, мою мать — Наннетт Хейеманн, и я жил в приходе Митерен со времени моей женитьбы.

В.: Почему вы добровольно сдались властям?

О.: Потому, что ребенок Адама Викерта умер примерно месяц назад, и толпа заподозрила меня в его убийстве с помощью чародейства, и я захотел оправдаться.

30 сентября. Бейлиф требует от суда предъявить доказательства колдовства или признать их отсутствие.

11 октября. Допрашивается следующий свидетель.

16 октября. Вызов предыдущего свидетеля.

28 октября. Бейлиф объявляет, что у него есть необходимое свидетельство, чтобы доказать чародейство, судьи спрашивают заключенного, хочет ли он предъявить опровержение.

29 октября. Судьи спрашивают заключенного, будет ли он пользоваться услугами адвоката.

31 октября. Двое судей, Пьер Боддар и Франсуа Аизенбрант, от имени всей скамьи судебных заседателей посещают заключенного в тюрьме и сообщают ему, что бейлиф, обвиняющий его по должности, собрал достаточно показаний, чтобы доказать чародейство, и что обвиняемый имеет право доказывать противоположное, если он полагает это возможным. Они же посылают узнать у него, не хочет ли он предложить противоположное свидетельство в свою защиту. Он отвечает отрицательно и отвергает услуги адвоката, утверждая, что

«он не виновен ни словом, ни поступком ни в одном из чудовищных преступлений, приписываемых ему, и он примет тот вердикт, который вынесут судьи, из уважения к ним, но они должны прилагать все усилия, чтобы тщательно разобраться в деле, чтобы потом не осуждать себя до конца жизни».

1 ноября. Суд (присутствуют восемь членов) прибегает к услугам случайно оказавшегося в их городе дюнкеркского палача [bourreau], чтобы «посмотреть, действительно ли он отмечен stigma diaboli». Находят отметку

«в которую вышеупомянутый палач несколько раз вонзал булавку до самой головки, при этом заключенный ничего не чувствовал, и не пролилась ни единая капля крови, хотя вышеназванный палач сдавил метку снизу, чтобы заставить ее кровоточить. И вышеназванный палач объявил под присягой, что у заключенного есть вышеназванная дьявольская метка, и что он сам исследовал и казнил 500-600 ведьм, так что он совершенно уверен, что это — подлинное клеймо дьявола».

Он поставил крест под собственным свидетельством. Ввиду данного открытия, судьи приказали заключенного «подвергнуть пытке, чтобы получить заверенную подобным же образом клятву по поводу поступков, по которым он обвиняется».

2 ноября. А. подвергнут пытке с помощью гарроты: «посажен на деревянный стул с вытянутыми руками, его ноги скручены под другим стулом и плотно связаны», а шея заключена в железный воротник, который можно стянуть щипцами. Он подтверждает, что в таверне Жана Боона некий Роберт Бьек говорил, что, по словам Жана Мерлинка, Д. был колдуном; что он давал сливы многим детям, включая ребенка Адама Викерта, и что он слышал, что этот ребенок заболел и умер спустя несколько дней. На вопрос, почему он не пожаловался судьям по поводу подобных обвинений, он отвечал, что сделал это, и что это было причиной, почему он оказался в тюрьме. Пытка была продолжена без дальнейших замечаний.

4 ноября. Пытка продолжена, палач свидетельствует, что состояние заключенного таково, что он может выдержать еще более суровую пытку. Заключенного

«поместили на другой стул, предварительно благословленный, его рубашка снята и сожжена в его присутствии, а другая, освященная, надета на него, после того, как все его тело окроплено святой водой отцом Мартином, капуцинским монахом, проводившим над ним экзорсизм. Наконец, судьи встают по бокам заключенного, так, чтобы, когда это окажется необходимым, они могли позвать врача обследовать его и определить состояние жертвы».

В восемь часов вечера Л. сломался и признался. Его признание стандартно, перечислены все хорошо известные преступления и несколько местных имен названо для правдоподобия. Л. говорит, что он был чародеем в течение восьми лет, что он подписал договор с дьяволом кровью, «выдавленной из его правого пальца», и ему поставили клеймо на плечо, и что дьявол по имени Арлекин появлялся перед ним, одетый в зеленое и с деформированной ступней. Затем Л. дал список мест, где он посещал шабаш, всегда в компании трех или четырех красивых женщин, с одной из которых он всегда имел сексуальные сношения, и говорил, что он пировал, получая пиво, яблочный сидр и телятину (без соли). Он получил зеленые мази от дьявола и мог летать, куда захочет. Дьявол приободрял его, чтобы он смог вытерпеть пытки, и дал ему огромные суммы денег, чтобы он купил коров и лошадей для перепродажи. Он дал ребенку Вискарта «три сливы, на которые он перед этим плюнул, за что и получил от дьявола пять монет».

4 ноября. Около восьми вечера Л. обнару-гкен со сломанной шеей, «задушенный самим дьяволом», спустя двадцать часов после того, как его освободили от гарроты. Бейлиф и судьи приказали, чтобы мертвое тело приволокли к эшафоту для сожжения и затем отвезли на повозке в Граверсберг для общественного обозрения на колесе [roue].

6 ноября. Приговор приведен в исполнение в соответствии с распоряжением.

Каждый раз, когда судьи заседали, они получали гонорар в 2 ливра 10 паттаров (стоимость хорошего обеда); за один день (1 ноября) они собирались четыре раза. За каждое собрание был сбор в 10 паттаров (очевидно, судебные издержки). Два врача получили 12 ливров; бейлиф — по 22 паттара за допрос каждого из шестнадцати свидетелей; трем охранникам — по 8 паттаров в день, была выплачена сумма в 68 ливров и 8 паттаров — солидная часть расходов: они работали 47 дней, а им заплатили за 57. Кроме того, заключенный был обременен платой за поиск в его доме ведьминских порошков; расходами по его перевозке из Вальеля в Метерен; стоимостью бумаги для записей суда над ним, с 27 сентября (одиннадцать листов по 8 паттаров каждый); за дорожные расходы для двух судей, чтобы препроводить сожженное тело в Гравенсберг и даже за дерево, израсходованное во время пытки. Л. также должен был заплатить за еду, которой питался, когда находился в заключении, в рукописи для этой цифры оставлен пропуск. Услуги палача и строителя эшафота были оплачены бейлифом каждому отдельно. В целом стоимость собственной казни обошлась Л. более чем в 197 ливров и 10 паттаров (3950 паттаров). Подобная плата может быть соотнесена со стоимостью коровы, которая в том же самом документе колебалась от 10 до 16 или 20 паттаров (один ливр) или теленка, который оценивался в 5 паттаров. Чтобы выплатить эти и другие Долги, судьи распорядились конфисковать собственность Л.

Необходимо сделать последнее замечание По поводу дела Л. Ближайший окружной суд в Касселе, услышав о деятельности палача в "альеле, запросил имена тех его жителей, Которых назвал Л. Суд в Вальеле сразу же отправил список тех, кто, по словам Л., якобы был с ним на шабаше. Однако приведенные документы не содержат сведений об их дальнейшей судьбе.

 

Лоэр, Герман

 

«Попасть в руки судьи по делам ведьм, — писал Л. около 1650г., — означает, что обвиняемому придется бороться за свою жизнь со львами, медведями и волками, не имея никакой защиты, поскольку он лишен любого оружия». Данная цитата взята из книги: «Hochnotige unterthanige wemutige Klage der frommen Un-schultigen» [«Самая кроткая униженная жалоба набожных невиновных»] (1676), сохранившейся в единственном экземпляре.

Л. ничего не преувеличивал, он был судебным чиновником в Рейнбахе около Бонна во время двух фантастических всплесков охоты на ведьм в 1631 и 1636 гг., унесших по одному человеку из каждых двух семей. В предшествующие сотни лет деревня не знала ни одного случая заключения, приведшего к казни. Но все изменилось после визитов сюда объезжавшего свой округ судьи Бюир-манна. А., как один из семи местных заседателей, увидел, как ужас овладевает деревней, и принял участие в сборе денег на взятку судье, чтобы он убрался восвояси. Бюирманн уехал, но вернулся в 1636г. А. вместе с мэром и еще одним чиновником пытался противодействовать Бюирманну, но не получил поддержки и, тайно распродав большую часть своей собственности (насколько смог), едва спасся со своей семьей в Амстердаме. 3 августа 1636г. Бюирманн нагло конфисковал оставшуюся собственность А. Став голландским подданным, А. возобновил свой бизнес и прожил больше 80 лет.

Ранних христианских мучеников ложно обвиняли в ужасных преступлениях, но в наши дни христианские ведьмы еще более несправедливо обвиняются в смертных грехах, которые они не совершали — и не могли совершить.

Л. чувствовал, что обязан записать свои наблюдения, чтобы «просветить власти о судебном разбирательстве, установленном для униженного населения маленьких городков и деревень». Он подчеркивал 3 момента:

1) невиновные, допрашиваемые на судах ведьм, подвергаются пыткам и умирают невиновными; 2) при пытках жертвы лгут; 3) все жертвы могут быть принуждены признаться во всем, особенно, когда пытка повторяется. Л. обязывал местных князей Германии внимательно рассматривать судебные отчеты, уменьшить высокие гонорары, которые чиновники получали за пытку каждой ведьмы и, кроме всего прочего, остановить пытки.

В приведенном отрывке Л. описывает, как судья вел процесс, яростно нападая на обвиняемого:

«Ты ведьма, вероотступница, собака безгласная! [du stummer Hund] Признайся в грехе колдовства! [Zauberlaster]; раскрой имена своих сообщников! Ты, грязная потаскуха, дьявольская распутница, ты, немая гадина! [du alte garstige Hur, du Teuffelsbuhlin, du Rupffenmachersche, du stumme Krotte]\ Говори и признавайся во имя Господа! Проглоти освященную соль! Выпей святой воды! Расскажи, кто научил тебя колдовству [Zauberen], и кого ты видела и признала на шабашах ведьм [Zaubertanz]. Тогда тебя не будут больше мучить, но подарят тебе вечную жизнь».

Хотя А. начал собирать материал, приехав в Амстердам, он не публиковал свою книгу до 1676г., пока ему не исполнился 81 год, опасаясь репрессий.

«Кто мог бы исполнить такое опасное дело? Если же кто-нибудь предпримет его ради христианского милосердия, то он может и не быть услышанным, если же он будет

услышан, то те, кто начал неправедное сожжение ведьм, будут кричать, что ему нельзя доверять, поскольку он поддерживает ведьм».

Как только он понял, что должен высказаться, и что книга может получить широкое распространение, Л. сам субсидировал публикацию

Лувьерские монахини

 









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.