Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Столкновение с представителями православной церкви





Первые годы духовной работы были временем распространения Евангелия. Как в городе, так и в провинции росло число последователей учения о прощении грешника по благодати верою в спасительную силу крови Иисуса Христа не по заслугам и добрым делам, а по вере. Представители Православной церкви смотрели с недовольством на распространение евангельского движения. Они скоро заметили, что взгляды его участников расходились с общепринятыми церковными. Последователи этого учения не поклонялись иконам, не обращались с молитвою к святым и отвергали ещё многое из омертвевших обрядов. Все усилия вернуть отклонившихся в русло старых верований оставались безуспешными. Молодые верующие настолько укоренились в Священном Писании, что опираясь на него, могли обосновать свою веру на Слове Божием. По вопросу о поклонении и молитвах святым они приводили слова ангела из 22-ой главы Откровения Иоанна, стих 9-ый, когда ап. Иоанн пал к ногам ангела, чтобы поклониться ему, последний сказал ему: "Смотри не делай сего, ибо я сослужитель тебе... Богу поклонись!" Или стихи 11-16 из 14-ой главы Деяния Апостолов, где говорится, как по исцелении одного больного в Листре жители этого города в уверенности, что это боги в образе человеческом сошли к ним, и хотели принести жертву Павлу и Варнаве, а последние с ужасом бросились в народ и воззвали: "Мужи! что вы делаете? И мы подобные вам человеки". По поводу недопустимости почитании и изображений святых исповедники нового вероучения приводили места из Ветхого Завета: Исход 20:4-5; пророка Исайи 40:18-20; Исайи 44:8-22, где говорится о непоклонении изделию рук человеческих, а также ссылаясь на первую заповедь закона Божьего: "Не делай себе кумира и никакого изображения... не поклоняйся им и не служи им". Перед Словом Божиим священникам приходилось умолкать, и им нужно было искать иной способ бороться с этим учением. В то время в России церковь и правительство были тесно связаны, а потому власти могли помочь церкви в этой борьбе. Они стали на её сторону и начали рассматривать приверженцев этого учения как вольнодумцев, опасных для существовавшего государственного строя. Цензура стала очень придирчивой ко всем духовным изданиям, а правительственные учреждения чинили всякие препятствия проповеди Евангелия. Всё движение было взято под подозрение. Начались аресты, и если становилось известным, что кто-то своим свидетельством или проповедью привёл других к обращению, первого обвиняли в совращении и подвергали тюремному заключению или ссылке. После убийства революционерами Императора Александра II, 1 марта 1881 года всё положение в России резко изменилось. Устрашенное зверским покушением правительство везде подозревало опасность, вводило всякие строгости и стало в высшей степени реакционным. Молодой Государь Александр III находился под сильным влиянием К.П.Победоносцева, убеждённого противника Евангельского движения в России. Назначенный Обер-прокурором Святейшего Синода, он противился проникновению этого движения в Россию и предпринял ряд самых суровых мер против его исповедников. Тюрьма и ссылка стали обычным уделом верующего. Подобно ап. Павлу, когда он был ещё Савлом, гнавшим церковь Христову, так и Константин Петрович Победоносцев думал, что служит Богу и делает доброе дело, преследуя наших бедных братьев. "Редстокистов" или "Пашковцев" стали считать опасной сектой, которая ослабляет православие. Православная церковь была государственной, и ослабление её являлось с этой точки зрения опасностью для основ престола. Государь являлся главою церкви и естественным её защитником. На этом основании евангельские верующие рассматривались как противники существующего государственного строя, подвергались строгим ограничениям и даже гонениям. Пришлось прекратить издательство журнала, так как почти ни одна статья не пропускалась цензурой. Но несмотря на всё это, число верующих росло.

Рост церкви и гонение



Василий Александрович Пашков продолжал собрания в своих имениях в Нижегородской и в Московской губерниях и распространял Евангелие среди населения. Управляющие его имениями и многие из служащих были верующими и продолжали служение и во время его отсутствия. Василия Александровича особенно занимала мысль объединить в одно братство рассеянных по всей России верующих различных наименований, держащихся Евангелия. Для этой цели Василий Александрович разослал письма всем руководящим братьям, чтобы узнать от них основы их веры. Хочу отметить интересный факт, что в то время под влиянием проповедей некоторых немецких пасторов на юге России, а также благодаря "бибельштундам", т.е. библейским чтениям (особые собрания для изучения Библии) в колониях менонитов, некоторые русские, участвовавшие в таких собраниях и уверовавшие, стали образовывать кружки для изучения Слова Божия на русском языке. Их называли "штундистами" от слова "штунде" (по-немецки "учение"). На Кавказе и на юге России, благодаря деятельности одного шотландца Василия Ивановича Мельвиля, распространявшего Слово Божие, создалась благоприятная почва для проповеди Евангелия. Неутомимо странствуя по многим губерниям и отличаясь способностью подходить к разным народностям, населяющим Россию, Василий Иванович проникал в самые разнообразные слои. Он прибыл в Россию в двадцатых годах XIX столетия при Императоре Александре I и был в России свидетелем царствования трёх последующих Императоров. Благословенным свидетелем Христовым был ещё проповедник Деляков, персидский несторианец, который у себя на родине прошёл библейскую школу, основанную американцами. Он прибыл в Россию позже Мельвиля, успел познакомиться с ним и действовал в таком же духе как он. Его настоящее имя было Каша (по-персидски "священник) Ягуб. Он был известен но всей России, был и в Петербурге, где познакомился с Василием Александровичем и другими братьями. Через таких мужей Божиих пробуждение на юге России началось много раньше чем в Петербурге, и эти два течения Василий Александрович стремился слить водно. Помимо этих двух течений образовалось ещё несколько русских общин баптистов, получивших своё начало через баптистов, прибывших из Германии. Они тоже были приглашены в Петербург. На пригласительные письма последовали ответы с согласием, и 1 апреля 1884 года съехалось более 70 братьев со всей России. К сожалению, съезд продолжался всего два дня. Радость общения была прервана по независящим от участников его обстоятельствам. На третий день братское собрание должно было состояться у нас в доме, был приготовлен обед, но напрасно мать моя ожидала гостей. Только вечером узнали мы от одного из делегатов, брата-армянина, что все приезжие участники съезда рано утром были арестованы и отправлены по месту жительства. Брату, передавшему все обстоятельства этого дня, удалось на одной из ближайших станций покинуть свой поезд и вернуться обратно в Петербург. Этот съезд, по всей вероятности, послужил поводом к наступившим строгостям. Движение приняло слишком большие размеры, и правительство решило положить ему конец. Вскоре после этого граф Корф был вызван министром юстиции, и ему было предложено дать письменное обязательство больше не проповедовать, никаких евангельских собраний не устраивать, не молиться своими словами и прекратить всякие сношения со штундистами и другими религиозными группами. В случае отказа дать требуемое обязательство, ему пригрозили высылкой за границу. Граф Корф отказался отречься от исповедания своей веры. Через два дня он должен был покинуть Россию. Одновременно вызван был к министру юстиции и Василий Александрович Пашков, которому предъявили такое же требование. В сознании своего призвания быть свидетелем Иисуса Христа и своей ответственности перед Ним, он предпочёл изгнание ради Христа; его постигла та же участь, что и графа Корфа. Все эти братья приняли изгнание, видно из письма Василия Александровича, написанного в Париже вскоре после высылки из России. Копия этого письма на французском языке сохранилась среди его бумаг. Предполагают, что оно было адресовано русскому послу в Париже. Вот перевод этого письма. Париж, Отель Ливерпуль, улица Кастиглион Милостивый Государь, Ваше письмо от 20-ю октября, адресованное в Англию, было переслано мне в Петербург. Оно пришло как раз в ту минуту, когда я получил правительственное уведомление об отказе в моей просьбе остаться на родине. Необходимость, по причине моего спешного отъезда привести многое деловое в порядок, заняла столько времени, что я не успел Вам тогда же ответить. Письмо по ошибке попало в бумаги, оставленные мною дома, и я только недавно получил его в Париже. В ожидании своей семьи я временно живу здесь, пока не найду постоянного места жительства. Вы желали получить объяснение того учения, которое русская печать без всякого основания называет "пашковским", а также несколько книг, изданных ныне запрещённым "Обществом распространения духовной и нравственной литературы". Если я не ошибаюсь, одна из наших друзей, Александра Ивановна Пейкер, переслала Вам несколько наших листовок или журналов. Из их содержания Вы увидите, сравнив их со Словом Божиим Ветхого и Нового Завета, что издательство этого Общества строго придерживалось Божьих откровений и несло читателю Евангелие Господа нашего Иисуса Христа во всей его простоте и чистоте. Именно в этом нас и обвиняют, как обвиняли ап. Павла и всех апостолов. Нашу проповедь мы ограничиваем исповеданием Иисуса Христа Бога и Спасителя, Который Един достоин всей веры и любви грешников, за которых Он отдал жизнь Свою. Он вместо них понёс наказание за грех и искупил их и благодаря этому Бог, Который есть любовь, и вместе с тем справедливость, смог, оставаясь справедливым, всё же оправдать виновного. Не знавишй греха. Единородный Сын Божий, приняв природу человека, принёс Сам Себя в жертву за грех человека и тем исполнил волю Отца Своего. Он показал виновному человеку, далёкому от Бога, что любовь Бога к нему, добровольно удалившемуся, не имеет границ и превосходит человеческое разумение. Был день в моей жизни, когда я видал себя осуждённым пред престолом Суда святого Бога, ненавидящего грех. Слово Его по действию Духа Святого достигло меня, пробудило мою совесть, и я теперь могу говорить об Иисусе Христе. Свет Слова, святого закона Божия, осветил потаённые углы сердца моего и показал мне глубины зла во мне, о существовании которых я не подозревал. Он пробудил во мне желание освободиться от греха, который связывал меня самыми разнообразными способами. Когда я нашёл в Слове Божием, что Господь хочет со мной заключить новый союз, в котором Он обещает не вспоминать более моих грехов и преступлений и обещает Духом Святым вписать новый закон Свой в моём сердце, у меня пробудилось желание получить это прощение от Святого Бога и на личном опыте пережить освобождение от власти греха. Всё это мне предлагалось как дар от Бога чрез личность Иисуса Христа, умершего за мои грехи и воскресшего для моего оправдания. Я принял Иисуса Христа своим Спасителем, в Нём я имею прощение грехов и искупление своей вины посредством крови Его. Залог того, что доверие моё не встретит разочарования, я нахожу в непоколебимом Слове Бога истины. Это даёт мне уверенность в спасении. Я знаю, что Бог во Христе Иисусе принял меня чадом Своим. Моё отношение к Нему действительно как отношение ребёнка к Отцу. Я имею доступ к Нему во всякое время и на всяком месте. Он меня никогда не оставляет и отвечает на мои молитвы. Иисус всегда живёт Духом Своим в моём сердце и даёт мне ощутить Его благоволение и силу. Спаситель, Которого я имею, есть Спаситель живой и близкий и о Нём говорю и Его исповедаю. Вот "лжеучение", в котором меня обвиняют, - я его предоставляю Вашему суду...

В. Пашков

Жизнь в изгнании

Вынужденные покинуть свою родину и живя на чужбине, эти верные слуги Божии, хотя и на чужих "реках", не переставали возвещать то же Евангелие любви Божией во Христе Иисусе. Василий Александрович Пашков часто проповедовал во Франции большей частью в миссии "Мак-Коль" и усердно распространял Священное Писание среди французов. Некоторое время он ездил по стране с одним верующим англичанином в крытом фургоне, наподобие тех, в которых разъезжают цыгане, запряжённом парой лошадей. Народ собирался в большом количестве, чтобы из любопытства послушать этих своеобразных иностранцев, и таким образом получалась возможность многим сказать о Спасителе. Бывал он также в Англии и иногда в Германии, где выступал вместе со многими известными проповедниками-евангелистами. Множество сохранившихся писем говорят о том, насколько его ценили и как желали его сотрудничества. Среди них много благодарственных писем от руководящих различными миссиями, например, от Худсона Тейлера, основателя особенно благословенной миссии в Китае, от основателя Армии Спасения генерала Бутса, от пастора Сайенса во Франции и других, которым он помогал средствами и личным участием в деле Божием. Только один раз Василий Александрович получил разрешение приехать в Россию на шесть недель по случаю болезни его сына, заразившегося тифом. Мне было тогда около 12 лет. В нашем доме шло вечернее собрание, и вдруг неожиданно открылась дверь и вошёл высокого роста, но моим тогдашним понятиям, старец, сразу приковавший к себе общее внимание. Все присутствовавшие в собрании встали. Никогда не забуду впечатления, которое произвела на меня и на всех присутствующих благоговейная молитва вошедшего. Казалось, он беседует с Богом близким и великим и, как бы видя Невидимого, произнёс: "Покажи им, что Ты можешь совершить в России через горсточку людей, полностью отдавшихся Тебе!" Василий Александрович Пашков скончался в 1902 году. На его похоронах в Риме мы пели по-русски такой гимн:

Кто, кто сии и кем облечены
В светлые ризы снежной белизны?
Их уста хвалой полны,
Агнец их кровью омыл.

Все это те, кого Христос призвал,
Все, за кого Он умер и страдал,
Он их спас и оправдал,
Агнец их кровью омыл.

Все, все за Агнцем вслед они пошли,
Все через скорбь великую прошли,
Но в Нём мир душе нашли,
Агнец их кровью омыл.

Наша милая тётя Гагарина, когда ей случалось быть за границей, обязательно навещала В.А.Пашкова, где бы он не находился. Когда же он скончался, ей показалось немыслимо отпустить его без признака благодарности братьев и сестёр его родины. Итак, она предложила нам троим, её племянницам, поехать на похороны дяди (по жене В.А. мы состояли в родстве с ним) как представительницам русских верующих. И мы поехали в Рим. До сих пор вспоминаю с благодарностью Господу наше незабываемое путешествие. Под высокими кипарисами римского кладбища, мы положили на могилу венок из ёлок, привезенный нами из России, - последний привет о г его земной родины. Кроме членов семьи, верной его сотрудницы Наталии Николаевны Крузеинас троих, присутствовали русский посланник при Ватикане и посланник при Итальянском правительстве со своей женой, двое или трое друзей и несколько человек его домашних служащих. Местный евангельский пастор сказал несколько слов на стих из Евангелия (Матф. 5:10). "Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное". При мыслях об этом далёком кладбище, мне приходят на память слова из конца 11 главы послания к Евреям: "Те, которых весь мир не был достоин, скитались..." И сколько в наши дни таких скитальцев! По милости Божией многие из них уже могут петь припев того же гимна:

Агнец нас привёл в вышний Иерусалим
И Своей кровью омыл.
Мы пребудем вечно в небесной славе с Ним,
Агнец нас кровью омыл.

Много лет спустя я имела радость ещё навестить 94-летнего Модеста Модестовича Корфа в Швейцарии, а через несколько месяцев присутствовать на его похоронах в Базеле. Там я тоже могла принести привет, но уже не из России, железный занавес лишал этой возможности. Пальмовая ветка - прощальный и благодарственный привет небольшой группы русских верующих, проживающих в то время в Лозанне, заменила родную ёлку. Я её положила перед открытой могилой и, обратившись к присутствующим, напомнила им слова, которые мы так часто слышали от него: "Он жив!" На его нагробном камне могли бы стоят слова: "Для меня жизнь - Христос". Вся его жизнь, его личность и его свидетельство говорили об этом. В продолжение всей своей изгнаннической жизни и до глубокой старости покойный брат не переставал трудиться для своего возлюбленного Спасителя. Деятельность М.М.Корфа протекала сначала в Германии, а потом в Швейцарии. Он работал в тесном единении с известными в то время в Германии ратоборцами Христовыми. Многие из них, принадлежали к высшим кругам, имели большие возможности для служения Господу и являлись для многих примером. Благодаря их мужественному свидетельству и вере много душ пришло ко Христу. Генерал фон Фибан, основавший союз обращённых военных, вдова генерала Вальдерзее, в доме которой часто говорил граф М.М.Корф, дочь фон Блюхеров, организовавшая воскресную школу в Берлине и многие другие открыли путь для тружеников на ниве Господней в Германии. Как и у нас им приходилось бороться с косностью застывшей в обрядах религиозности. С этими воинами Господними выступал и наш брат граф Корф. Благодаря его детской вере и искренней любви к Спасителю его везде любили, а его забота о душах ближних была неиссякаема. Последние годы жизни М.М.Корф провёл в Швейцарии, где он пользовался каждым представившимся случаем работы для Господа. Об одном из таких случаев я хочу рассказать. Однажды в Лозанне мы с нашим общим знакомым провожали М.М.Корфа на вокзал и, доведя его до перрона, распрощались с ним. Но, передумав, решили посмотреть, нашёл ли наш старый друг удобное место в поезде, чтобы в случае нужды помочь ему. Полушутя сказала я провожавшему меня: "Посмотрим, наверно, наш милый граф уже нашёл "душу", которой он свидетельствует о Господе. И действительно! Проходя вдоль поезда, увидели мы в окно одного из вагонов профиль двух пассажиров, сидящих друг против друга в оживлённой беседе. Один из них был граф Корф, он держал в руке книжку, которую, очевидно, предлагал собеседнику. Так и было, он начал беседу и открыл в собеседнике брата во Христе. Он не терял времени, сознавая, что его остаётся уже немного! Таков был наш "дядя Модя", как мы его называли. Вспоминается мне ещё один случай из моих бесед с М.М.Корфом в последние годы его жизни, говорящий о чистоте его детской веры. "Теперь взгляды переменились, - говорил он, - я больше не понимаю, что предосудительно и что непредосудительно, и знаю только одно: ты, Моденька, не греши!" Когда М.М.Корф за два дня до смерти сидел за письменным столом и писал, сестра милосердия того дома, где он жил, напомнила ему, что пора идти спать На это он ответил: "Ещё много работы остаётся сделать для Госиода, и я её ещё далеко не закончил". В ту ночь он почувствовал себя худо и через сутки перешёл домой к своему Господу.

Мои родители









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.