Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Иван Степанович Проханов и община





Такие братья и сестры были "Божьей нивой и Божьим строением", как выражается ап. Павел (1 Кор. 3:9). Одним из видных таких соработников был Иван Степанович Проханов, чьё имя тесно связано с русским евангельским движением. Он появился в Петербурге в 1893 и 1895 годах. Я впервые увидела его в нашем доме, когда он ещё был студентом Петербургского Технологического Института. Иван Степанович уже тогда был верующим. Мне помнится, что он тогда приехал из Америки и казался мне 13-летней девочке, окружённым каким-то особым ореолом великих знаний. Он редко бывал у нас, его деятельность протекала в другой части города среди братьев, которые собирались в небольших частных помещениях. Иван Степанович происходил из молоканской семьи, жившей на Кавказе, и, уверовав, принял крещение по вере и вошёл в баптистскую общину. Может быть некоторые незнакомы с тем, что из себя представляют молокане. Это одна из ветвей евангельского вероисповедания. Они уже давно отделились от православной церкви. Их члены клали в основу своей жизни Священное Писание и вели примерную жизнь, но со временем застыли в своих богословских пониманиях. Они держались вдали от инаковерующих и на всех других смотрели как на недоверов. Они могли далеко за полночь, а то и до восхода солнца, спорить о каком-нибудь библейском слове или понятии. Роста же духовного, в следствии недостатка соответствующего духовного питания, они не имели и потому целыми группами переходили в церковь баптистов. Однажды один молодой брат евангелист был послан для служения в общине, находившейся в другом городе, недалеко от которого была группа молокан. Движимый братским чувством, брат М. пошёл к руководящему молоканской общины, чтобы ему представиться. Встреча была своеобразна, и я хочу вкратце её описать. Несколько пожилых мужчин в длинных чёрных кафтанах и с длинными бородами, со строгим выражением лица, вышли навстречу молодому брату, но никто с ним не поздоровался, пока не появился староста общины, по виду старше всех, и поклонился. Вслед за ним поклонились и все другие, но никто брату не подал руки. Когда все вошли в помещение и сели, то они указали и брату М. место. После того начался настоящий духовный "допрос". По милости Божией наш молодой брат без смущения и без стеснения ответил на все вопросы. Серьёзные мужи, как видно, не нашли ничего предосудительного в его исповедании веры, но в заключение староста, обратившись к нему сказал: "Ты как будто неплохой молодой человек и хорошо знаком со Священным Писанием, но всё же ты волк в овечьей шкуре". Этим кончилось их знакомство, и, насколько я помню, его отпустили без рукопожатия. Наш милый брат М., которого я хорошо знала, рассказал нам всё это с доброй улыбкой. Он исполнил свой долг и обогатился новым жизненным опытом. Ещё несколько слов о молоканах. Они в своих собраниях поют исключительно псалмы или читают нараспев целые страницы из посланий св. апостолов. Я на их собраниях не бывала, но говорят, что это пение производит глубокое впечатление богодухновенностью слов и проникновенностью веры поющих. Слово Божие знали они хорошо, отличались честностью и нравственностью, так что их в то время в России ценили и часто ставили на ответственные места. Брат Проханов был исключительно одарённый организатор. Он сумел ещё до указа о свободе совести добиться разрешения напечатать новые сборники гимнов и издавать журнал "Христианин". Он с большой лёгкостью переводил духовные песни из других языков на русский и сам написал немало стихотворений как для журнала, так и для пения. Некоторые из них были хороши как по форме, так и по содержанию, как например: "О образ совершенный, пример мой вечный Ты..." До тех пор верующими руководили простые малообразованные братья. Они строго наблюдали за жизнью общины, добросовестно и серьёзно относились к своему ответственному служению. Ни питьё вина, ни курение не допускались. Это было одним из условий вступления в церковь; требовалось также удалить из дома иконы. Сестрам предписывали скромно одеваться и не носить украшений. Нужно признаться, что, как бывает в каждом религиозном движении, новообращённые в стремлении выразить свою первую любовь подчас переходили границу благоразумия. Увидев в свете Слова Божия некоторые неправильности, попускаемые господствующей церковью в исповедании веры, они стали огулом отвергать всё и считать всё лжеучением. Не удивительно, что такие действия новообращённых возмущали местное население, и к властям начали поступать жалобы на них как на "еретиков". Однако, нужно быть снисходительным к этим простодушным "детям". Они, читая Слово Божие, восприняли, что "Бог есть дух", и что поклоняющиеся Ему должны поклоняться Ему в духе и истине" (Иоан. 4:24). Поклонение изображениям противоречило Слову Божию, и потому оно становилось для них греховным. В силу таких убеждений они, естественно, не могли допускать им хранения икон у себя. Строго говоря, их взгляды по этому вопросу были правильны, но им не хватало мудрости при проведении их в жизнь. Вышеприведенные явления происходили преимущественно в деревнях. В Петербурге община была просвещеннее и вела себя разумнее. С благодарностью Господу вспоминаю, что в первые годы евангельского движения классовые различия не отражались на личных отношениях между верующими. Духовное пробуждение в Петербурге началось с высших кругов, и Слово Божие, главным образом, проповедовалось в аристократических домах. Руководители движения были людьми образованными и культурными, но новообращённые не чувствовали этой разницы, ибо к ним относились с искренностью и братской любовью. Когда же правительство обрушилось на первых руководителей движения и отправило их в ссылку, на смену им пришли люди не слишком подготовленные к этому ответственному труду. Состоятельные люди, в том числе и верующие, в то время обычно проводили лето в своих деревенских имениях. Дома на это время закрывались и собрания прекращались. Вот ещё один пример опасности богатства для верующего! Правда, отдыхавшие в деревне не переставали и там работать для Господа и призывать ко Христу, но работа эта была непостоянной, ограниченной во времени. Простые же братья, напротив, работали круглый год, и в конце концов руководство общинной жизнью - выбор братского совета, приём новых членов, отлучение отпавших - полностью перешло в их руки. В первые годы, подлинным влиянием живших тогда в Петербурге В.А.Пашкова, гр. Корфа и гр. Бобринского, среди верующих царила большая свобода взглядов, в том числе и по вопросу о вступлении в церковь. Некоторые считали, что для принятия в церковь необходимо крещение по вере, как о том говорит Слово Божие: "Кто будет веровать и креститься, спасён будет" (Марк. 16:16); другие же были того мнения, что крещённому в детстве, нужна только вера и духовное возрождение, и это различие воззрений не служило помехой их взаимному общению. Главное внимание обращалось на то, чтобы принимаемый искренно веровал в Иисуса Христа как в своего личного Спасителя и имел в себе свидетельство, что он действительно родился свыше. Если эти два требования оправдывались, то испытуемый принимался в общину и допускался к Вечере Господней. С течением времени однако начала появляться некоторая разница. Иван Вениаминович Каргель и все посещавшие собрания в нашем доме держались последнего свободного направления, братья же, участвовавшие в других собраниях, держались первого, более строгого направления. К ним присоединился и брат Иван Степанович Проханов.

Ый год



В апреле месяце 1905 года Государь Николай II подписал указ о свободе совести, и евангельская работа получила законное признание. В рядах верующих евангельского течения во всей России царила неописуемая радость. Я помню, как в апреле 1905 года, в утро светлого Христового Воскресения в доме номер 43 на Большой Морской в нашем Красном зале пред многолюдным собранием моя мать с сияющим лицом сказала, что имеет передать всем братьям и сестрам великую радость. Громко и отчётливо брат Одинцов прочитал царский указ, излагавший подробности даруемой нам свободы веровать, как каждому позволяет его совесть. Собрание пало на колени, и со слезами радости, каждый, кто как умел, благодарил Господа за этот неоценимый подарок. С этого времени проповедь Евангелия получила полную свободу. Разрешены были и браки между верующими, которые совершались пресвитером евангельской общины. Такой брак теперь считался правительством законным со всеми вытекающими отсюда последствиями. Общины должны были выработать устав и указать своё наименование, после чего им давалось право существовать и организовываться. Таким названием евангельского течения стало "Союз Евангельских Христиан". Иван Степанович Проханов обладал необыкновенными организаторскими способностями. Он выработал и объединил устав, в котором изложил сущность евангельского вероисповедания. Все разбросанные по стране общины объединились в один Всероссийский Союз Евангельских Христиан. В каждой губернии существовал братский совет с пресвитером во главе или просто руководящим братом, который находился в губернском городе. Этот совет наблюдал за общинами, разбросанными по деревням данной губернии, и руководил их работой. И.С.Проханов издавал журнал "Христианин", который получил широкое распространение среди членов Союза и способствовал их объединению. Наша мать по целому ряду обстоятельств всё меньше оставалась в Петербурге и всё больше проживала с нами в деревне. Руководство собраниями в нашем доме перешло целиком в руки Ивана Вениаминовича Каргеля. Понемногу стало выясняться, что община, руководимая им, несколько отличалась от общины Ивана Степановича Проханова. Брат Каргель стремился главным образом углубить верующих в познании Господа и Его Слова, а брат Проханов призывал своих членов к деятельному участию в общинной жизни: он организовал союз молодёжи, хор и прочее. Однажды мы узнали, что община, руководимая Иваном Степановичем, стала называться 1-ой общиной, а руководимая Иваном Вениаминовичем Каргелем - 2-ой общиной, после чего они продолжали существовать уже независимо друг от друга. Около этого времени среди духовных работников выделился проповедник Василий Андреевич Фетлер. Его проповеди привлекали большое количество слушателей и зажигали сердца. Среди собраний с его участием нужно отметить проходившие в зале Петербургской Городской Думы. Брат Фетлер говорил и в нашем доме как помощник брата Каргеля. Больше же всего он выступал в зале Елизаветы Ивановны Чертковой в Гавани. В это же время он создал на Петербургской Стороне так называемый "Дом Спасения", приспособленный для больших собраний. Теперь хочу вернуться к более раннему времени и рассказать о двух начинаниях, имевших свою духовную ценность. Оба они начались около 1895 года. Одно было - работа среди студентов, а другое - среди молодых девушек.

Среди молодых девушек

В нашем доме по воскресеньям собирались молодые девушки; а потому я и могу подробно рассказать, как это дело началось. Господь прежде всего начал работу с нас самих. Мы, будучи детьми верующей матери, воспитывались в вере и Слове Божием и считали себя овечками доброго Пастыря, Иисуса Христа. Окружённые любовью, под постоянным христианским влиянием и вдали от искушений внешнего мира, мы не имели случая впадать в грубые грехи, хотя о малых нечего и говорить, конечно, их было более чем достаточно. Благодаря этому, у нас, или вернее у меня, не было сознания греховности. Однажды моя мать после молитвы задала мне непонятный вопрос: "Имеешь ли ты Духа Святого?" Мне в то время было около 14 лет. Я не смогла ей ответить, и надеялась, что мать больше не будет об этом спрашивать меня. Всё же этот вопрос не давал мне покоя, и каждый вечер, когда перед сном я молилась одна, я просила Господа, чтобы Он мне открыл что такое Дух Божий, и если нужно Его получить, то просила дать мне Его. Целый год я ежедневно добавляла эту просьбу к моей молитве. Ответ пришёл неожиданный, и я лишь после уразумела связь происшедшего с моей молитвой. Снова наступило лето, и мы опять оказались в деревне. В 15 лет у девочки уже начинают проявляться новые черты характера, иногда и некоторая строптивость. Нечто подобное, очевидно, заметила во мне и наша милейшая воспитательница Наталья Владимировна Классовская, так как она вызвала меня на "серьёзный разговор". Искреннее чадо Божие, она была и прекрасным педагогом. Она не преувеличивала моих ошибок, а точно называя их своими именами; этим она меня обезоружила, и так как оправдаться было нечем, это меня рассердило. На мои возбуждённые и раздражённые слова она спокойно ответила: "Я вообще не вижу в тебе христианского духа, так чадо Божие не поступает". Самолюбие, гордость и строптивость взбунтовались во мне, и я старалась оправдаться, но не могла. В это время вошла моя мать и, увидев моё возбуждённое состояние, предложила нам помолиться. Молитва моей матери меня подкосила. В детстве молишься легко и просто, часто повторяя одни и те же слова, не придавая им значения. А в этот миг я осознала, что моя мать действительно говорит Богу обо мне. Нужно было принять решение! Я знала, от меня ожидают, чтобы я сама попросила прощения сначала у Бога, а потом и у Натальи Владимировны. Всё моё существо восставало против этого, но благодать Божия взяла верх, и я покорилась. Только решившись встать на колени, я почувствовала всю глубину моей греховности, не в тех согрешениях, из-за которых меня позвали к ответу, но во всём моём существе. Вместе с этим я впервые оценила величие и милость жертвы Христовой на Голгофском кресте. К Богу великому и святому я не посмела бы приблизиться, но тут я увидела крест Христов, куда всякий грешник имеет право подойти со всей ношей своих грехов. Как только я начала молиться, вся тяжесть спала с меня, и я получила внутреннюю уверенность в том, что я прощена и принята Господом. После этого мне нетрудно было просить прощения у матери и у воспитательницы, и всё неузнаваемо переменилось. Моя мать тут же спросила меня, уверена ли я, что Господь меня простил, и я с радостью смогла ответить: "Да, я знаю!" - "Тогда встань ещё раз на колени и поблагодари Господа", - сказала мать. Так я и сделала. Моя мать поступила очень мудро. Высказанною благодарностью я как бы подписала мой союз с Господом, и путь к сомнению или отступлению был отрезан. Это был решающий час моей жизни. Подобно стрелочнику на узловой станции железной дороги мне нужно было выбрать направление жизненного пути. Господь помог мне в этом, и теперь только оставалось пуститься в путь. Уверенность в прощении и в праве подходить к Богу свободно и просто как к Отцу по Слову Его: "Тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими" (Иоан. 1:12) дали мне совершенно новое миросозерцание. Всё это совершает Дух Святой в сердце того, кто приходит к Богу в покаянии и с верою в Слова Христа: "Приходящего ко Мне не изгоняю вон" (Иоан. 6:37). Это и есть рождение свыше, о котором говорил Иисус Никодиму в 3-ей главе Евангелия от Иоанна. Тогда и Слово Божие становится ясным, понятным и интересным! Узнаешь себя в притчах 15-ой главы Евангелия от Луки, и Слова Священного Писания то укоряют тебя, то ободряют, и хочется передать и другим свою радость. Из этого рождается желание делать что-нибудь для ближних. Дух Святой может вселиться в сердце человека, лишь когда крепость себялюбия и скрытого упрямства сломлена и сложена к ногам Господа, а это может совершиться только при согласии самого человека. Обе мои сестры пережили в то же время нечто подобное, и осенью мы вернулись в город, полные желания трудиться для Господа. Мы снова взялись за воскресную ш колу и раза два в неделю навещали женщин Коломенской мастерской, но всё же хотелось ещё больше делать для спасения грешников. Новое поприще открылось нам неожиданно. Одна верующая американка, приехавшая посетить кружки христианского союза молодых девушек в среде немцев, живущих в Петербурге, посетила нас и спросила, почему не существует подобной работы среди русских. На это мы ответили вопросом: "Кто же будет её вести?" - "Да вы же сами и будете вести её", - ответила американская сестра. Она дала несколько указаний, уверила нас, что с Божьей помощью всё пойдёт хорошо и мы, правда, со страхом и трепетом, принялись за работу. В нашем доме места было довольно, по воскресным дням послеобеденное время было свободно, и мы пригласили несколько знакомых нам молодых девушек, большей частью дочерей верующих родителей, из которых многие принадлежали к семьям наших домашних служащих. Понемногу стали присоединяться и другие. Одна немолодая девушка, баронесса Засс, недавно обратившаяся, согласилась помогать в этой работе. Её обращение было чрезвычайно своеобразно. Из чтения Библии, без всякой посторонней помощи, ей стало ясно, что грешник, по вере в слова Господа Иисуса Христа, может прийти к Нему и получить прощение грехов. Она так и сделала, пришла к Нему с верою, исповедала Ему свои грехи и получила уверенность и радость спасения. После сего она приехала в Петербург. Читая дальше Священное Писание, она поняла, должны кроме неё быть и другие, понимающие эту "благую весть", но где их найти? Часто, стоя у окна своей комнаты, просила она Бога помочь ей найти сестёр, которые бы тоже любили Христа и читали Его Слово. Не зная, где их найти, она стала обращаться на улице к городовым, спрашивая их, не знают ли они такого места, где собираются для чтения Евангелия. Наконец нашёлся один, который указал ей такое место, где она впервые встретила верующих, любивших Господа и читавших Его Слово. Таким путём она попала и к нам. Неопытные и робкие, мы начали эти собрания, но с помощью Божией дело пошло вперёд. Четверо нас: две мои сестры, Юлия Александровна Засс и я поочерёдно вели собрания, на которых читали и разбирали Слово Божие и разучивали духовные песнопения на три голоса. Музыкальною частью руководила одна из моих сестёр. За чаем мы ближе познакомились с нашими девицами, и часто получались благословенные беседы. Эти послеобеденные воскресные часы остались незабываемыми для всех, участников. Ведь это были дни первой любви к Господу!.. Спустя несколько лет, по предложению нашей тёти Елизаветы Ивановны Чертковой, мы через воскресенье начали также собираться в её новом зале собраний в Гавани, в самом конце Васильевского Острова. Милая Елизавета Ивановна угощала нас чаем, снабжала всем необходимым, а иногда и сама появлялась у нас и участвовала в служении словом. Благодарная и приветливая, хотя уже пожилая, она излучала любовь и радушие, одним своим появлением вносила нечто от Духа Христова. Её простое и сердечное слово проникало в сердца слушающих. Довольно далёкая прогулка от нас до Гавани, новая обстановка, встреча с новыми молодыми девушками доставляли нам много радости. В то же время у живущих в том конце города была возможность участвовать в этих собраниях, которые мы называли "девичьими". Мне до сих пор памятно, как милая Елизавета Ивановна на одном из собраний смиренно призналась, что в то утро её сердце было холодно и пусто, и она не знала, что сможет сказать нам, молодым девушкам. Взяв в руки английский христианский журнал, она нечаянно напала на статью о том, как пророк Илия во время засухи и великого голода по приказанию Божию скрывался у потока Хорафа. Там он пил воду из потока, а вороны приносили ему утром и вечером хлеб и мясо. В статье говорилось, так Бог иногда посылает нам Свои благословения на чёрных крыльях страдания. Когда Елизавета Ивановна с присущим ей теплом и проникновенностью передала нам содержание этой статьи, одна из присутствующих на собрании, незнакомая слепая девушка, неожиданно встала и воскликнула: "Это картина моей жизни!" Дрожащим голосом она стала рассказывать, как годами роптала на свою тяжёлую судьбу, и как теперь осознала, что её слепота и есть те "чёрные крылья", которые посланы ей, чтобы познать Спасителя и Его благословение. Все были растроганы до слёз этим свидетельством, за которым последовали горячие благодарственные молитвы. В этом зале впервые была спета на русском языке песнь: "Бог с тобой доколе свидимся!" В 1904 году была объявлена война с Японией. Моя ныне покойная сестра поступила старшей сестрой в отряд Красного Креста, отправлявшийся на фронт в Маньчжурию. В последнее воскресенье перед её отъездом мы решили устроить прощальное собрание. К этому случаю Александра Ивановна Пейкер перевела эту песнь на русский язык, и по желанию наших молодых девушек мы воодушевлённым хором спели нашей сестре на прощание этот гимн. Не могу забыть, как на этом собрании Елизавета Ивановна рассказывала о нашей матери, ставя её в пример всем присутствующим. По её словам она никогда не встречала человека, который так всецело искал бы прежде всего славы Господней и согласовывал бы с ней всю свою жизнь. Наибольшей радостью для нас было, когда какая-либо из молодых девушек решалась отдаться Господу и получала радость спасения. Конечно, бывали и огорчения в нашей работе, но радостей было больше, и они покрывали все неприятности. Теперь я благодарю Бога, что Он в наши юные годы поручил нам это дело. Нас самих оно охранило от многого, что могло бы нас увлечь на иной путь, научило глубоко вникать в Слово Божие и передавать его другим. Передавая же другим, и сам обогащаешься, и исполняется Слово: "Кто напояет других, тот и сам напоен будет" (Притчи 11:25). Через десятки лет, случилось мне далеко от родины встретить среди беженцев женщину, которая бросилась меня целовать и спрашивать, узнаю ли я её. Только услышав её девичью фамилию, я поняла, что эта немолодая женщина и есть та Надя, которая посещала наши собрания. Она рассказала мне, как она любила эти собрания, но призналась, что в то время истина ещё не была ей понятна. В тяжёлые мятежные дни, потеряв мужа, она со своим ребёнком бежала лесами и снегами в Финляндию. Придя в Выборг, не зная языка, она спрашивала себя, к кому ей идти, и неожиданно до неё донеслись звуки знакомого гимна, который пели прежде в нашем доме. Подойдя ближе, она попала в помещение, где происходило собрание. Здесь она снова услышала ту же "повесть старую" о любви Христовой к грешнику, и тем её нестрадавшая душа нашла мир у Спасителя. Теперь она благодарила Бога за всё и не жалела о своих потерях, потому что через них нашла счастье в Боге. "И всё же, - добавила она, - семя было посеяно в моём сердце там, на наших девичьих собраниях, и нужно было пройти через столько тяжёлого, чтобы оно смогло пустить корни и укорениться". Такие отрадные случаи доказывают, что не всегда сразу являются плоды нашего посева и труда на ниве Господней, и потому не нужно терять мужества, а сеять в надежде! Когда мы после 1905 года стали всё меньше бывать в Петербурге, евангельские общины настолько окрепли и разрослись, что сами начали работу среди молодёжи. Когда же мы окончательно покинули Петербург, поселившись в деревне, наши молодые девушки присоединились к общему союзу молодёжи.

Среди студентов

Работу среди студентов начал брат Павел Николаевич Николаи: скромно, без всякого шума, но с сознанием долга и ответственности перед Господом. Он вёл её в продолжении многих лет. Павел Николаевич принимал участие в наших собраниях и был всеми любим, но работу по изучению Слова Божия со студентами вёл самостоятельно, без связи с общинной работой. Он приглашал студентов к себе на дом, и вначале желающих изучать Слово Божие находилось немного. Его целью было, знакомя молодёжь, в то время большей частью заражённую атеизмом, со Словом Божиим приводить её к вере во Христа. Он не желал придавать этим библейским беседам сектантский характер, или призывать к определённому вероисповеданию. Он хотел лишь приблизить слушателей к Слову Божию и заинтересовать его содержанием, представляя Самому Господу открыть им путь ко Христу и жизни в Нём. Его задачей было показать им богатство и ценность всей Библии, начиная с Ветхого Завета. В первые годы существования кружка правительство разрешало участвовать в нём только лицам не православного вероисповедания. Студенты в то время находились под строгим правительственным наблюдением; так, например, запрещалось собираться в частных квартирах даже небольшими группами из опасения, что эти собрания могут иметь политический характер. Нарушители этих правил строго преследовались, но эти обстоятельства не смущали Павла Николаевича, и он продолжал собирать протестантскую молодёжь. Господь благословил это начинание, и несколько человек из их среды через чтение Слова Божия, которое "живо и действенно" (Евр. 4:12), нашли Его. Одним из уверовавших был швейцарец, родившийся и выросший в России, другим был сын лютеранского пастора из южной России. Когда была дана большая свобода и православные получили право принимать участие в библейских собраниях, кружок стал разрастаться и пришлось искать большего помещения. Павел Николаевич время от времени снимал городской зал в "Солёном Городке" и там читал студентам свои лекции. Скромно, незаметно для всех Павел Николаевич многим жертвовал, чтобы быть свободным для дела Божия. Он бросил службу при Государственном Совете, затем продал свою парусную яхту, на которой так любил плавать по Финскому Заливу, и многое другое. Он "стремился к высшей цели", и Бог его благословлял. В работе среди студентов ему помогал брат Александр Михайлович Максимовский, верное чадо Божие, многими в своё время не понятый. В последние годы жизни он был начальником Главного Тюремного Управления и на этом посту был убит террористкой (членом боевой организации партии социалистов-революционеров). Во время восстаний 1905 года он временно ввёл меры строгости в местах заключения, чтобы защитить и заключённых и охрану от кровопролитных столкновений, но мысль его не была понята, и это стоило ему жизни. Несмотря на занимаемый им высокий пост, он часто поздним вечером навещал студентов в их убогих помещениях, чтобы беседовать об их духовных нуждах и запросах. Многие потом вспоминали его с печалью и глубокой благодарностью, видя в нём истинного христианина. Он всегда был готов помочь материально, когда видел нужду, но "не трубил пред собою, как делают лицемеры", и мы узнали об этом только после его смерти. Когда работа среди студентов приняла большие размеры, Павел Николаевич познакомился со Всемирным Христианским Студенческим Движением. Представители последнего, время от времени, приезжали в Петербург, чтобы поддержать новую ветвь своего союза и ближе ознакомиться с нею. Павел Николаевич переводил их доклады па русский язык. В личных беседах это являлось, конечно, некоторым затруднением, но приезжие гости всё же могли составить некоторое представление о психологии русского студенчества. Их поражал широкий кругозор русской молодёжи, которая могла охватить самые сложные философские учения, в то же время детски-наивно не понимая простейших истин Слова Божия и постоянно мучаясь сомнениями. И всё же, по милости Божией, некоторые пробивались к свету, или, вернее, побеждались Словом и Истиною. Павел Николаевич был настоящим другом и воспитателем этих горячих, пылких, подчас невоздержанных голов. Иногда он приглашал своих "сынков" на несколько дней в своё живописное имение Мон-Репо (Mon-repos) под Выборгом в Финляндии. На лоне природы они читали Слово Божие, свободно обменивались мнениями, разбирали с Божьей помощью самые сложные вопросы. Близкое общение нередко превращалось в откровенную беседу, которая иногда кончалась исповедью и молитвой. Павел Николаевич старался воспитывать своих питомцев и в житейском смысле. Он ставил условием своим гостям привозить с собою полотенце и мыло, старался внушать им любовь к чистоте и опрятности, что казалось некоторым из них лишней тратой времени и буржуазным предрассудком. Учил он их и точности в исполнении обещаний и умению распределять время. Все эти правила многим из них были не по сердцу, и взгляды и привычки их "наставника" сообщали ему некоторый облик западника, а потому были им чужды. И всё же его любовь к ним превышала всё, и они платили ему взаимной любовью и искренно ценили его. Наряду с работой среди студенчества началась работа и среди курсисток, которую Павел Николаевич повёл в сотрудничестве с Александрой Ивановной Пейкер. Работа пошла успешно. Господь благословлял её. Начались обращения. Одними из первых были три сестры Бреше, впоследствии много поработавшие для Господа. Вскоре была снята отдельная квартира, нечто вроде общежития, где они могли собираться для изучения Слова Божия, а некоторые могли и оставаться там жить. Необходимые для этой работы средства давались частью старшими сестрами в Господе, а частью сочувствующими этому делу. В случаях особо острой нужды обращались к "испытанному источнику": Вера Фёдоровна Гагарина всегда широко и безотказно откликалась на эти просьбы. В ведении собраний и в руководстве изучения Слова Божия, кроме сестёр Бреше, участвовала и Александра Николаевна, одна из семи сестёр Крузе. Глубокий знаток Слова Божия, она была вся проникнута любовью Христовой и жила в общении с Ним. Иногда её также приглашали в студенческий кружок. Также очень ценили Александру Ивановну Пейкер, и её способ изложения привлекал внимание молодых студенток и побуждал их задумываться над смыслом бытия, над вопросом, столь чуждым широким массам студенчества того времени. В эти годы Россию посетил, по приглашению Павла Николаевича Николаи, известный работник среди студенчества, американец Джон Мотт, секретарь Всемирного Христианского Студенческого Союза. По приезде в Петербург он говорил и у нас на собрании на Большой Морской. Такие посещения оживляли нашу общину и создавали связь с верующими других стран. Вскоре студенческие кружки стали создаваться и в других университетских городах России. Это движение захватило также местную интеллигенцию, среди которой образовались самостоятельные кружки, где читалось и изучалось Слово Божие. Эти ответвления церкви, существуя как бы вне рамок евангельских общин, находились всё-таки в духовной связи с ними, взаимно обогащая друг друга. Небольшие группы друзей, менее открыто выявлявшие своё сочувствие евангельскому пробуждению, вследствие своего стояния вне общины имели доступ к чуждавшимся так называемого сектанства. Они тоже несли чистое Евангелие, и таким образом производили подготовительную работу. Из таких друзей состояла семья барона Пистолькорс, на квартире у которого происходили благословенные собрания с чтением Слова Божия. Эти собрания, между прочим, посещал известный в то время священник Григорий Петров. Одной из них была и Ольга Христиановна Каменская, открывшая в одном из рабочих кварталов зал для евангельских собраний, на которых обыкновенно выступала Александра Ивановна Пейкер, а часто и приезжие иностранцы. Дочери Василия Александровича Пашкова пели на этих собраниях дуэтом духовные песнопения и их задушевное искусство находило доступ к сердцам слушающих.

Заключение









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.