Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Лекция 6. «Презумпция виновности» в системе профессиональных установок судей





6.1. Судебная реформа, правовое сознание и обвинительный уклон

В ходе реформы судопроизводства в Российской Федерации проведены и продолжают проводиться из­менения в разных его областях: в организации судеб­ной системы (например, введение суда присяжных), в профессиональном статусе судей (институт миро­вых судей, пожизненное избрание), в процедуре вы­несения приговора («двухэтапного» формирования приговора — присяжными и судьей) и т. п. Эти и другие новации не могут не затрагивать систему про­фессиональных (ценностных) ориентации судей, или — на языке психологии — систему психологических установок. Изменение системы профессиональ­ных психологических установок судей (их позиций, взглядов, отношений, мнений, оценок) в ходе судеб­ной реформы предполагает приближение к идеалу — беспристрастному и объективному рассмотрению пел1, принятию решения (приговора, постановления) независимо не только от внешних, но и от внутрен­них воздействий — от собственных симпатий или ан­типатий. Но может ли судья уберечь себя, свое созна­ние от этого «внутреннего» влияния, и в частности от возникновения антипатии к подсудимому? К сожале­нию, практика свидетельствует, что не только следо­ватель, который составляет обвинительный акт, не только прокурор, обвиняющий подсудимого в совер­шении преступления, но и судьи не свободны от та­кого «внутреннего» влияния.

6.2. Взгляд на феномен «обвинительный уклон» глазами судьи

Большинство из опрошенных нами судей (83% из 340 человек)2 полагают, что они могут без особых проблем отбросить свои симпатии-антипатии и быть беспристрастными, рассматривая то или иное дело. Не будем спорить, легко ли можно подавлять уста­новки, которые часто не поддаются контролю созна­ния человека (особенно фиксированные оценочные установки). У психологов на этот вопрос есть вполне однозначный ответ. Важно другое: и среди юристов, и среди широкой общественности бытует мнение, что в судебной практике существует феномен «обви­нительный уклон», заключающийся во взгляде на подсудимого (чья вина еще не доказана судом) как



1 Здесь и в дальнейшем речь в основном идет о рассмотре­нии уголовных дел.

2 Здесь использованы некоторые экспериментальные ма­териалы, полученные кандидатом психологических наук Е. А. Петровой.

на человека, безусловно совершившего данное пре­ступление. При этом одни полагают, что это явление в судейской практике достаточно распространенное другие — что менее частое. Этому феномену посвя­щены монографии', в которых авторы-ученые выска­зывают собственное мнение по данному вопросу. Но каково мнение на этот счет самих судей? Насколько, по их представлению, выражен обвинительный ук­лон в их практике?

Для выявления позиций судей в отношении к об­винительному уклону в их практике были исследо­ваны 74 судьи (члены вышестоящих судов). На во­прос анкеты, считают ли они, что в практике судей нижестоящих судов встречается обвинительный ук­лон, 2/3 испытуемых выразили убеждение, что в профессиональной деятельности большинства этих судей такое явление очень заметно. На вопрос, встречается ли в практике вышестоящих судей об­винительный уклон, 34% испытуемых (фактически относящихся к этой категории судей) утверждали, что обвинительный уклон не свойствен такой катего­рии судей, и только 8% опрошенных ответили, что это явление у судей вышестоящих судов встречается часто. В ответ на вопрос, наблюдается ли в их собст­венной практике обвинительный уклон, 85% полно­стью его отрицали или отметили, что данное явление в их практике встречается чрезвычайно редко.

Таким образом, формально признавая существова­ние обвинительного уклона в судебной практике, большинство судей отрицали его в собственной про­фессиональной деятельности. Если же эти данные со­поставить с мнением судей о том, что при рассмотре­нии дела они вполне могут быть объективными, то возникает вопрос: действительно ли существует обви-

' См., например: Алексеева Л. Б., Радутная Н. В. Преду­преждение судебных ошибок, обусловленных обвинительным уклоном в деятельности судов первой и кассационной инстан­ции. М., 1989.

дательный уклон в практике судей, если сами судьи за собой это не замечают? Может быть, это миф, рож­денный позицией тех людей, которые оказались не­удовлетворенными решением суда? Предположение подобного рода имеет основаниехотя бы по той причи-де, что на время, когда проводился данный опрос, не было проведено специально организованных экспери­ментов, которые объективно зафиксировали бы этот феномен и показали (с математической точностью) степень его выраженности и распространенности.

6.3. Экспериментальное измерение обвинительного уклона

Исходя из важности и значимости ответа на по­ставленные выше вопросы с точки зрения оценки как правосознания судей, так и позиций тех, кто указывает на наличие у судей обвинительного укло­на, нами была поставлена задача исследовать эту об­ласть правосознания судей (их психологические ус­тановки на подсудимого) с использованием специаль­ного "психологического инструментария. Его отбор зависит от сущности анализируемого феномена.

Обвинительный уклон («презумпция виновности») есть проявление позиции: данный подсудимый веро­ятнее всего совершил вменяемое ему преступление. Поскольку «позиция», как и «мнение», «отноше­ние», «оценка», есть психологическая установка, то для выявления «презумпции виновности», ее нали­чия или степени выраженности необходим психоло­гический инструментарий. Таким инструментом яв­ляется тест СОУЛ («система оценочных установок личности»), представляющий модификацию извест­ного на Западе теста «семантический дифференцизм». Тест СОУЛ разработан в соответствии с основны-Чи международными требованиями тестологии, про­бел профессиональную экспертизу в ходе подготовки к публикации в «Психологическом журнале» материалов о структуре, надежности и валидности (обоснованности использования его при исследовании психологических установок типа «обвинительный ук. | лон»)1. Данный тест позволяет выявить не те позиции, взгляды (установки), которые субъект хотел бы показать экспериментатору, но — с помощью специальной процедуры — те, которые фактически влияют на его поведение, хотя и не обязательно осознаются им. В рамках данной лекции нет возможности подробно обосновать положение, что поступки человека определяются не только теми мотивами, кото­рые осознаются им, но и его собственными мотивами, которые находятся в сфере подсознания и о существо­вании которых человек может не знать, хотя, повторим, они определяют поступки людей. В аналитиче­ской психологии К. Юнга это положение общеприня­то, а юридическая практика знает множество примеров (см., например, работы А. Ф. Зелинского) 1 неосознаваемых мотивов, которые получили наиме­нование неопределенного умысла. При этом следует ' иметь в виду, что установка на какой-либо объект на • уровне сознания может иметь один знак (например, отрицательный), а на уровне подсознания — другой. И тогда человек искренне говорит: «Я это осуждаю, считаю, что это плохо», а фактическое его поведение строится так, что проявляет его позитивное отноше­ние к этому феномену. Возможно также одинаковое отношение к объекту и на уровне сознания, и на уров­не подсознания (обычно здесь речь идет об общепри­нятых ценностях типа «друг», «любовь» или обще­принятых антиценностях типа «враг», «преступ­ник»). Но поскольку профессиональное поведение опытного специалиста во многом стереотипно (знако­мые операции осуществляются «механически», «ав­томатически»), оно в значительно большей степени, чем мы полагаем, регулируется подсознанием. Созна-

1 Подробнее о тесте СОУЛ см.: Панасюк А. Ю. Обвини­тельный уклон в зеркале психологического исследования // Психологический журнал. 1992. Т. 13. № 3. С. 54—65.

в этом случае лишь «объясняет» отличие поведение от осознаваемой установки. Следовательно, для явления истинных детерминант того или иного поведения следует выявлять не только и не столько осознаваемые самим субъектом установки, но прежде всего те, которые определяют его поведение помимо его воли и желания (например, помимо жела­ния «быть объективным»). Вот почему приведенные выше данные опроса судей следует рассматривать весьма критично: испытуемые предъявляли экспери­ментатору свои осознаваемые установки (в случае от­сутствия умышленного обмана), которые не всегда совпадают с неосознаваемыми. Именно поэтому для исследования выбран инструмент, позволяющий вы­явить у испытуемого те установки, которые опреде­ляют его поведение и при этом не обязательно им осознаются. По этой же причине испытуемым при тестировании было сообщено, что изучается их ассо­циативное мышление, что, впрочем, в определенной мере тоже соответствует действительности.

Все исследование состояло из трех этапов: на пер­вом исследовались судьи (257 человек), на втором — по аналогичной программе — их коллеги (прокуро­ры, адвокаты), а также неюристы1.

При исследовании выборки судей (257 человек) определялась установка (знак — положительное или отрицательное отношение — и степень выраженно­сти) на объекты разной категории: на те, к которым У большинства людей одинаковое отношение — либо положительное («друг», «солнце»), либо отрицатель­ное («враг», «тяжелая болезнь», «слякоть»); ко вто­рой категории были отнесены те объекты, с которыми испытуемые должны были бы себя отождеств­ить: «судья», «зональный судья», «я», «человек», Народный заседатель»; к третьей — объекты, связанные с судебным процессом (профессиональной

Исследование проводилось в середине 90-х годов и затем в более широком плане в 2003 году Е. А. Петровой.

деятельностью испытуемых): «адвокат», «проку pop», «подсудимый», «потерпевший», «свидетель». к четвертой — объекты, обозначающие должностных лиц, с которыми судья вступает в общение ш нее часто: «начальник отдела юстиции», «начальник милиции», «глава администрации», а также объекты «власть» и «преступник».

В ходе тестирования — выявления действительных установок на эти объекты — по специальной компьютерной программе определялось: 1) каков знак установки у данного испытуемого на каждый из этих объектов, т. е. каково фактическое отношение — положи­тельное или отрицательное; 2) какова степень выраженности этого отношения — в 36-балльной шка­ле: от +18 (максимально положительная установка на данный объект) до -18 (максимально отрицательная установка).

6.4. Структура профессиональных установок судей (иерархия ценностей)

В табл. 1 представлены данные, полученные в группе судей. Объекты расположены иерархично: от тех, к которым самое положительное (по сравнении с другими) отношение, до тех, к которым самое от­рицательное отношение.

Методом составления вариационного ряда пред­ставленный в табл. 1 иерархический ряд ценностей разделился на семь групп.

В I группу вошли объекты, являющие собой для судей наибольшую ценность (по сравнению с други­ми), к которым у испытуемых наиболее положитель­ное отношение. Тот факт, что в эту группу вошли только общепринятые ценности («солнце», «друг»)' указывает лишь на их доминирование у наших ис­пытуемых над профессиональными ценностями.

В последнюю (самую «отрицательную») VII груЯ' пу вошел только один объект —: «тяжелая болезнь»;

По степени выраженности у испытуемых негативной


установки на этот объект он заметно превосходит в, остальные.

Общепринятые антиценности «слякоть», «враг» также «преступник» составили в иерархии ценности VI группу. Ко всем этим объектам у судей выраженное негативное отношение, что также естественно,

Как можно было ожидать, второе место по значимости у испытуемых заняли объекты, с которыми судьи отождествляют себя: «судья», «зональный судья», «народный заседатель», «я» и «человек». Подобного рода эгоцентризм, вероятно, можно и объединить, и оправдать.

III группу составили в основном участники судебного процесса: «адвокат», «прокурор», «свидетель», «по терпевший», а также «следователь» и «хозяйственный" "руководитель», который в иерархии ценностей суде оказался на границе между III и IV группами. IV группу .составили объекты, к которым у суде! практически нейтральное или слабое положительное отношение. Диапазон оценок здесь — от 1,7) («власть») до 0,57 («глава администрации»).

Итак, в I и VII группы вошли общепринятые ценности и антиценности; во II группу — объекты, ко торые отождествляются с личностью испытуемых и их статусом; в III группу — объекты, с которыми испытуемых тесные профессиональные контакты; в IV группу — лица, профессиональное взаимодействие с которыми для судьи менее актуально, чем с перечисленными выше. Все это соответствует выдвину той гипотезе и еще раз дает весомое подтверждена тому, что разработанный вариант оценочных шкала теста СОУЛ позволяет исследовать иерархию ценностных ориентации. И лишь один объект в полученной иерархии ценностей и антиценностей суд занял место, которое не соответствует ожидаемому, — «подсудимый».

Не только профессионалы-юристы, но и неспециалисты в этой области знают, что подсудимый — это лицо, чья вина еще не доказана. Поэтому ожидалось что судьи, для которых данное положение — обычная истина, в оценке своего отношения к под­судимому должны быть нейтральны. Иначе говоря, в щкале отношений от +18 до -18 баллов этот объект с точки зрения закона и здравого смысла должен занимать нейтральное положение или близкое к такому (как, например, положение, которое занимает «глава администрации»: 0,57 балла).

Однако фактически негативное отношение судей к подсудимому (-6,7 балла) настолько отличается от их отношения к объектам «нейтральной» IV группы, что объект «подсудимый» занял отдельную V группу. Математический анализ показал, что отношение су­дей к подсудимому (степень негативизма — 6,71 бал­ла) отличается от их отношения к нейтральному для них субъекту — «главе администрации» (0,57) — статистически достоверно: .с вероятностью более 0,999 можно утверждать, что в данной выборке раз­личие в отношении судей к этим двум объектам не случайное, а высоко достоверное.

Следовательно, полученные данные о том, что су­дьи оценивают подсудимого не как лицо, чья вина еще не доказана, т. е. нейтрально, а близко к оценке «вра­га» или «преступника» (разность оценок «подсудимо­го» с «врагом» — 2,2 балла, с «преступником» — 2,5, а с объектом, отношение к которому нейтрально, — более 6 баллов), — это не результат случайно подоб­ранной выборки, а закономерное проявление системы их отношений.

Позже было проведено еще одно тестирование по аналогичной программе. Средняя степень выражен­ности установки у судей этой группы (115 человек) на «подсудимого» — (-4,0), на «преступника» — (-8,0), ври этом у 21% судей негативизм на «подсудимого» был более выражен, чем на «преступника».

Таким образом, результаты дополнительных ис­следований, где были иные испытуемые (судьи), с иным набором объектов (при сохранении ключевых для нашего исследования) с интервалом в несколько лет подтверждают результаты, полученные в ходе основного эксперимента: у обследованных судей доминирует негативное отношение к субъекту, подозреваемому в совершении преступления, виновность которого не установлена в .порядке, предусмотрен. ном законом.

Выводы, полученные на репрезентативной выбор­ке (более 370 испытуемых) при помощи инструмен­та, высокая надежность которого обоснована специ­альным исследованием, разумеется, являются усред­ненными. Вероятно, у какой-то части испытуемых негативизм к подсудимому выражен весьма сильно, а у какой-то части — слабо либо вовсе отсутствует. На­ми вычислено распределение испытуемых (в процен­тах) в зависимости от выраженности их установки на подсудимого — от весьма положительного (+18 бал­лов, но таковых не оказалось), до весьма отрицатель­ного (-18 баллов). В целом только 16% судей (из 372) не относятся к любому подсудимому негативно. Сле­довательно, априорная отрицательная установка на подсудимого характерна для 84% судей.

Таким образом, примерно у 80% исследованных судей выражено негативное отношение к подсудимо­му. При этом подсудимый оказался единственным среди других участников процесса, по отношению к которому у судей именно такая установка.

. Обращает на себя внимание и следующее: 33% испытуемых относятся к подсудимому более нега­тивно, чем к врагу, 21% — более негативно, чем к преступнику, а 17% испытуемых относятся к подсу­димому более негативно, чем к врагу и преступнику одновременно, т. е. установки на слово «подсуди­мый» у них более отрицательные, чем установки на слова «враг» и «преступник».

Чем можно объяснить негативную установку су­дей на подсудимого (ибо одно упоминание слова «подсудимый» вызывает у них негативные ассоциа­ции, равно как и упоминание слова «судья» — пози­тивные)? Поскольку при тестировании испытуемые судьи) проективно выявляли свое отношение не к какому-либо конкретному подсудимому, к которому судьи, как и у любого человека, может быть лич­ная неприязнь, а к любому подсудимому, то негативное отношение судей к нему может быть детермини­ровано только одним фактором — процессуальным положением лица, которого следствие обвиняет в преступлении. Это дает основание утверждать, что выявленная негативная установка судей на подсуди­мых по своему содержанию должна рассматриваться как побуждение к обвинительному уклону, ибо дру­гие мотивы, по которым более 80% судей негативно относились бы к любому подсудимому, неочевидны.

В юридической практике этот феномен известен более того, юристы рассматривают его как явление, мешающее правосудию.

Если сопоставить юридический термин «обвини­тельный уклон» и психологический термин «обвини­тельная установка», то можно заключить, что выяв­ленное в ходе исследования негативное отношение судей к подсудимому не имеет иной детерминанты, кроме факта обвинения следствием подсудимого.

6.5. Сопоставление установок судей с установками прокуроров и адвокатов

Является ли феномен «презумпция виновности» характерным только для судей или же эта установка присуща также иным работникам юстиции? Иначе го­воря, обвинительный уклон — это следствие профес­сиональной деформации личности судьи как результат судебной практики (большинство испытуемых имели достаточный стаж работы судьей) или же следствие общей установки на подсудимого среди юристов?

Для ответа на поставленные вопросы проведено исследование еще двух дополнительных групп испытуемых — прокуроров (43 чел.)1 и адвокатов (28 чел.)

' Работники городского и районного Масштаба.

по той же программе, что и исследование группы судей. В табл. 2 представлены фрагменты шкал иерархии исследуемых ценностей и антиценностей у прокуроров и адвокатов.

В принципе тот факт, что у прокуроров отнощение к подсудимому резко негативное (-9,44), не вступает в заметное противоречие с официальным статусом прокурора в судебном процессе; если эту установку и можно назвать обвинительным уклоном, то ее существование объясняется официальным по­ложением прокурора (хотя и он должен руководство­ваться законом о том, что никто не может быть при­знан виновным иначе как по приговору суда). Поэто­му признаем естественным, что прокурор имеет более выраженную негативную установку на подсу­димого, чем судья.


Большее удивление вызывает негативная установ­ка на подсудимого у адвокатов. Хотя она выражена слабее (-4,54), чем у судей (-6,71) и тем более у проку­роров (-9,44), результаты таковы: у большинства исследуемых нами адвокатов также наблюдается нега­тивная установка на подсудимого. Юристы, с которы­ми автор консультировался по данному факту, нашли практически однозначное объяснение этому. Однако нас больше интересует тот факт, что обвинительный уклон, установка на подсудимого как на преступника характерны не только для судей, но и для других юри­стов, участвующих в судебном разбирательстве. При­чем судьи по этой характеристике занимают проме­жуточное положение между прокурорами, имеющи­ми более выраженную установку на обвинение, и адвокатами, у которых эта установка слабее.

6.6. Обвинительный уклон у судей: «норма» или «патология»?

Как следует из полученных на репрезентативной выборке судей валидным методом данных, подав­ляющее большинство судей априори смотрят на под­судимого как на лицо, совершившее вменяемое ему следователем преступление. Иначе говоря, более 80% судей «заражены» обвинительным уклоном. И сразу же возникает законный вопрос: как с этим бороться, как «лечить»?

Однако прежде чем «прописывать» лекарство (а психологическая наука располагает большим ар­сеналом средств психотерапевтического воздействия на психологические установки), вероятно, следует выявить причины этого явления, с тем чтобы воз­действовать не на следствие, а на детерминанты.

«В этом безусловно виноваты и сами судьи»; «всё определяется позицией самого судьи, его отношени­ем к участникам процесса»; «если судья будет объ­ективным, то не будет и обвинительного уклона» — ^Ков взгляд многих юристов (судей в том числе) и неюристов на фактор «необъективности» судей. От­сюда и традиционные «рецепты»: необходимо формировать правосознание судей, убеждать судей быть беспристрастными и объективными. Но это — пал­лиатив, поскольку возникновение обвинительной тенденции у судей не зависит от их воли, желания или нежелания быть объективным! Для подобного утверждения есть все основания: механизм формиро­вания фиксированных установок (аттитюда), как правило, не поддается контролю сознания субъекта.

Опуская теоретический анализ этого механизма, проиллюстрируем его действие на практике. Предпо­ложим, .что контакт с такой-то категорией людей (определенной профессии, или социального положе­ния, или возраста, или пола, или определенного имиджа...) всегда (практически всегда, .за редким ис­ключением) приводил к таким-то результатам (при­ятно или неприятно, или с выгодой или с ущербом, или...). В результате таких многочисленных совпаде­ний (собственного опыта, нередко подтверждаемого и опытом наших знакомых) у нас вырабатывается как бы условно-рефлекторная связь (реакция на та­ких людей): человек данной категории — такой-то результат (ощущение). Со временем эта связь выра­батывает у нас определенный стереотип поведения в отношении людей данной категории, что позволяет реже ошибаться в прогнозировании, допустим, их поведения (в этом достоинство наших стереотипов). И тогда при встрече с очередным представителем данной категории мы знаем, как себя вести, ибо мы уже «привыкли» к появлению таких-то результатов. И мы готовы к ним, готовы действовать определен­ным образом. «Готовы»— это и есть сущностная ха­рактеристика (фиксированной) установки, которая формируется по этому механизму: частое совпадение двух явлений — условно-рефлекторная связь — сте­реотипная реакция — готовность реагировать при очередном возникновении одного из явлений. Каж­дый читающий эти строки знает данный механизм по собственному опыту. Теперь перенесем этот алгоритм формирования любой психологической (фикси­рованной) установки на возникновение ее частного да — обвинительной установки.

Судья видит, подсудимого (или — пока обвиняемо­го). О чем говорит личный профессиональный опыт судьи (плюс опыт его коллег, его знакомых)? Он сви­детельствует: в подавляющем большинстве случаев люди, которых следствие обвиняло в преступлении it, e. люди из категории «подсудимые»), оказыва­лись преступниками на самом деле. Исключение мо­жет быть в одном случаев, из 100 (или реже). Следова­тельно, в сознании судьи (а может быть, в подсозна­нии?) вырабатывается условно-рефлекторная связь между двумя явлениями: появление подсудимого — появление преступника. Эта условно-рефлекторная связь, формируемая помимо воли человека, образует определенные стереотипные реакции судьи на любо­го подсудимого. Поэтому при встрече с очередным представителем данной категории людей («подсуди­мыми») у судьи уже есть стереотипная реакция, ко­торая возникла вполне естественно, по всем законам психологии, независимо от его «морального обли­ка», независимо от того, холерик он или сангвиник, мужчина или женщина и т. п.

Стереотипы формируются как реакции на условный рефлекс, который, в свою очередь, формируется в зави­симости от частоты совпадений явлений. Частота же зависит от опыта самого субъекта и интериоризированного им опыта людей из ближайшего окружения.

Следовательно, обвинение судьи в том, что его психика функционирует по законам психологии, психофизиологии, нейрофизиологии, необоснованно. Не следует винить его в том, что у него выработалась стереотипная негативная реакция на подсудимого, в том, что у него обвинительный уклон. Только у лю­дей с нарушенной психикой их личный опыт не ведет к формированию стереотипных реакций. И еще у одной категории людей, о чем речь ниже.

Кроме фактора «частота совпадения явлений» (личного опыта), включающего механизм образова­ния обвинительной установки, на возникновение по­следней влияет психогенный фактор — закон.

Современное законодательство все еще построено таким образом (несмотря на многочисленные коррекции последнего времени), что следование ему не может не сформировать у судей обвинительной уста­новки до начала рассмотрения дела по существу. Ос­нование для подобного утверждения — в психологи­ческом анализе ряда уголовно-процессуальных норм.

Этот анализ нормативных текстов показал: и со­временные нормы УПК все еще выступают в качест­ве психогенного фактора, детерминирующего воз­никновение у судьи (еще до выяснения всех обстоя­тельств в ходе состязания сторон) определенной позиции, мнения, точки зрения, т. е. оценочной ус­тановки. И такая позиция должна сложиться при анализе материалов только одной стороны. Избежать ее возникновения можно лишь одним способом: чи­тая эти материалы, иметь заранее негативную уста­новку на результаты, представленные в обвинитель­ном акте. Так и поступают многие из тех 20% судей, у которых не выявлена при тестировании обвини­тельная установка. Они сообщали психологу, что из­начально «скептически», «с недовернем» относятся 'к аргументам, представленным в обвинительном ак­те (заключении). Правда, при этом они не выполня­ют требования некоторых статей УПК.

И еще один фактор способствует формированию у судьи негативизма к подсудимому. Его следовало бы назвать «социальным», поскольку судья является не только профессионалом-юристом, но и членом обще­ства. В этой связи представляет интерес вопрос: как относятся к подсудимому неюристы? По описанной выше программе проведено тестирование 30 испытуе­мых (бухгалтеров, библиотекарей, других неюристов) с предварительным информированием их о правовом статусе обвиняемых, подсудимых, преступников д т. п. Полученные результаты показали (табл. 2), что д у неюристов также выражена негативная установка на любого подсудимого (-7,8 балла).

Подобная оценка подсудимого неюристами в дан­ном случае базируется не столько на личном опыте, наблюдениях за трансформацией «подсудимого» в «преступника» (как у судей), сколько на укоренив­шейся в обыденном сознании членов нашего общест­ва установке типа: «если взяли — значит, за дело». Подобная установка имеет глубокие корни в общест­венном сознании, происхождение ее следует искать в истории становления нашего государства.

Большой интерес представляет сопоставление иерархических структур всех четырех категорий ис­пытуемых. Оказалось, что неюристы меньше всего отличаются по своим установкам от прокуроров (сумма разностей баллов равна 21,7), а больше все­го — от адвокатов (d = 40,1). Иначе говоря, по сво­ему отношению к перечисленным объектам они бли­же к прокурорам, чем к адвокатам.

Таким образом, возникновение обвинительной ус­тановки судей опирается как бы на три основания:

одно — генетически более раннее (как результат вос­питательного воздействия общества тоталитарного режима), объединяющее юристов и неюристов. Два других — более поздние: одно возникло на студенче­ской скамье (при формировании уважения к зако­ну), а другое — в кресле председательствующего.

Из сказанного следует: нельзя винить судей в су­ществовании у них (в их подсознании, а иногда и в сознании) негативного отношения к подсудимому, которое возникает часто помимо их воли. Более того, примерно половина из этих судей искренне не подоз­ревала наличия у них такой психологический уста­новки и убеждалась в этом только после беседы с психологом. Но подсудимому от этого не легче. Снять объяснение в субъективности с судьи — не значит оправдать его объективные стереотипные реакции на Подсудимого. Отсюда третья проблема — после диагностики (установления факта распространенности «болезни»), после определения генезиса (установления причин, не зависящих от самих судей) — пробле­ма нейтрализации (не предупреждения!), инактивации (не уничтожения!) обвинительной установки. Нельзя сознанием подавить то, что действует помимо сознания (кроме психоанализа — вида психотера­пии). Но эта тема требует особого разговора.

Подведем итоги сказанному. Несмотря на отрица­ние большинством судей обвинительного уклона в их практике, в настоящем исследовании экспери­ментально доказано, что более 80% судей априорно рассматривают любого подсудимого как преступника (безотносительно к существу дела). Данный феномен зарегистрирован на репрезентативной выборке инст­рументарием, надежность и обоснованность которого прошла соответствующую апробацию и экспертизу Специалистов.

Возникновение обвинительной установки в струк­туре ценностных ориентации личности судьи детер­минировано факторами, влияние которых практиче­ски не контролируется сознанием судьи. Наличие обвинительного уклона не определяется какими-ли­бо характерологическими (или моральными) особен­ностями личности судьи. Более того, в сложившейся практике отсутствие обвинительного уклона — ис­ключение из правила.

Объяснение возникновения обвинительной уста­новки у судей не тождественно оправданию сущест­вования подобного явления, с которым, безусловно, необходимо бороться, но средствами, которые выте­кали бы из психологической сущности феномена. Анализу этих средств может быть посвящена специ­альная работа. Но эти рекомендации могут оказать­ся неэффективными, если сохранять прежние взгля­ды: обвинительный уклон — это редкое явление, вы­званное недобросовестным отношением судьи к своим обязанностям.









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.