Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







И. Кант – родоначальник классической немецкой философии. Познание как активная деятельность субъекта. Человек как высшая ценность и самоцель. Автономия морали





Обычно в "немецкую классическую философию" включают классические идеалистические системы Канта, Фихте, Шеллинга и Гегеля, а также мате­риализм Фейербаха. В 90=е годы отдельные отечественные исследователи стали включать в нее также и философское учение Маркса и Энгельса.

Все эти учения, при всем их отличии друг от друга, находятся в глубокой преемственной связи, они как бы вытекают одно из другого. В этих учениях идеализм качественно преобразовался, стал более содержа­тельным и глубоким, чем прежде, что потребовало и соответствующего об­новления и углубления материализма. Значительность выдвинутых идей, их принципиальная новизна определили за немецкой классикой роль лидера в западно-европейской философии и обусловили ее непреходящую всечелове­ческую ценность. В общем виде ее главные заслуги сводятся к трем: дан анализ активности познающего субъекта, осуществлена систематическая разработка диалектики (и в ее рамках принципа историзма) и существенно углублена (и скорректирована) концепция гуманизма.

Непосредственный исток - немецкое Просвещение. При общности в главном философия Просвещения имеет особенности в каждой стране. В Англии - линию сенсуализма, эмпиризма и деизма, во Франции - завершен­ный метафизический материализм и атеизм, в Голландии - пантеизм (Спи­ноза). Эту пантеистическую линию и продолжили немецкие просветители. Речь шла о том, что понимать под разумом как основой мира и человека: у англичан и особенно французов это - необходимость природы, естест­венная закономерность, у Спинозы и немцев - мировой разум, "высшая ра­зумность", в сознании и поведении человека проявляющаяся как "нравс­твенный закон", а в обществе - как право. Отсюда - вместо естествен­но-правовых теорий - стремление сочетать культ разума и всесилия обра­зования с религиозной верой, которой дается рациональное истолкование. Двойственен и немецкий пантеизм: в нем переплетаются натуралистическая (Бог растворяется в природе) и мистическая (природа растворяется в Бо­ге) тенденции. Интерес прежде всего к теоретической стороне проблем вел к углублению в их сущность, а внимание к иррациональному и мистическому способствовало позитивному исследованию "непосредственного знания", или интуиции (Гаман, Якоби). Все эти моменты были ассимилиро­ваны и развиты немецкой классикой.



Весьма существенно и то, что она имела своим базисом более высо­кий уровень естествознания: к концу XVIII в. в нем уже не было домини­рования механики, ибо выдвинулась химия; в начале же XIX в. определи­лись новые, немеханические области физики - магнетизм и электричество, быстро развивалась биология. Все это подводило к идее качественного превращения веществ и построению теории эволюции.

Родоначальник немецкой классики - И.Кант (1724-1804). В эволюции Канта как философа выделяют обычно два периода - докритический и кри­тический. Первый (до 1770 г.) отмечен, прежде всего, интересом к ес­тественно-научной проблематике и созданием космогонической гипотезы, по которой Солнечная и другие системы космических тел возникли из хао­тического рассеяния в мировом пространстве разнообразных материальных частиц благодаря механическим силам притяжения и отталкивания. Опира­ясь на механику Ньютона с центральным для нее законом всемирного тяго­тения, Кант, таким образом, ставит вопрос о происхождении и развитии космоса и объясняет этот процесс естественными причинами. Вторая проб­лема этого периода - методология философского познания. Кант ставит вопрос - может ли доказательно судить о сверхопытных предметах (о Бо­ге, бессмертии души и идее мира как целого) традиционная немецкая "ма­тафизика"? И показывает здесь ее несостоятельность в силу "догматизма" - ее некритического отношения к человеческому познанию, к тому, что ему доступно, а что нет.

Именно анализ границ и возможностей познающего разума в получении строго научного, объективного знания (его признаки - всеобщность и не­обходимость) - содержание кантовского "критицизма" (особенно отражен в его "Критике чистого разума", 1781). Это, считают авторитетные истори­ки философии Запада, был "коперниканский переворот в философии", ибо впервые в центр теории познания был поставлен не объект (структура и признаки познаваемой субстанции), что было раньше, а субъект, его поз­навательная активность, развертывающаяся по собственным законам и соз­дающая, хотя и на базе объекта, свой специфический, построенный именно субъектом предмет знания.

Начинает Кант с выделения в структуре субъекта, наряду с индиви­дуальным, надындивидуального "я" (это же, как увидим, мы обнаружим и у Фихте) и именно с ним связывает возможность объективного знания. Но - как оно возможно? Только в силу синтеза чувственности и рассудка, от­вечает Кант и утверждает, что без чувственности ни один предмет не был бы нам дан, а без рассудка, подводящего данные чувств под понятия, ни один предмет нельзя было бы мыслить. А потому "только из соединения их (т.е. чувственности и рассудка) может возникнуть знание".

Надо, продолжает Кант, различать в науке, а образец науки для не­го математика, суждения аналитические (лишь проясняют уже имеющееся знание) и синтетические (расширяют знание и особенно важны для науки). Как возникают эти последние с их всеобщностью и необходимостью, т.е. объективностью? Опыт тут бессилен, он дает лишь вероятностное знание, объективность же достигается, считает философ, благодаря особым апри­орным (т.е. доопытным, фактически врожденным; см. выше материал о Де­карте) формам нашего сознания: у чувственности это пространство и вре­мя, у рассудка - категории. Их главная функция - упорядочивать опыт, т.е. придавать данным опыта черты объективности.

Повторяем: во всем этом ценное - стремление осмыслить познава­тельную активность субъекта, то, что реальность и ее отображение в нашем сознании нетождественны и что предмет знания - результат преобра­зования объекта (т.е. объективного мира) сознанием познающего субъек­та. Уловить эту активность субъекта призван и априоризм Канта. Но вид­ны и слабости этого учения, особенно в свете современного состояния философской мысли. Они - в неспособности обосновать возможность объек­тивной истины в русле опыта, ее нарастающего постижения в этом русле, через переход от менее вероятного знания к более вероятному, а затем и к вполне достоверному.

И еще - мы говорим об известном несовпадении, нетождественности реальности и ее "образа" в нашем сознании. У Канта же здесь разрыв, пропасть: априорные формы у него лишь свойства познающего субъекта, в них нет объективного содержания, да и предмет знания, конструируемый субъектом, - сплошь создание субъекта. Это субъективный идеализм с уг­розой солипсизма, особенно проявившейся у Д.Беркли. Кант возражал про­тив сближения его с Беркли и уходил от солипсизма с помощью дуализма и агностицизма. Да, рассуждал Кант, природа как предмет естествознания конструируется субъектом с помощью априорных форм его сознания, но это - лишь мир "явлений", единственно доступный науке. Однако, по Канту, есть еще мир "вещей в себе": будучи независимыми от нашего сознания, они воздействуют на нашу познавательную способность и порождают в нас "явления", сами же остаются принципиально непознаваемыми. Подобный разрыв ошибочен, но в этих рассуждениях содержались и рациональные "зерна" - подходы к диалектике относительного и абсолютного в позна­нии, предостережения английским и французским просветителям относи­тельно их чрезмерного познавательного оптимизма и др.

В плане подходов к диалектике особенно показательны "антиномии" Канта. Суть проблемы: наряду с чувственностью и рассудком у человека имеется еще высшая познавательная способность - разум, назначение которого, во-первых, углублять синтезирующую функцию рассудка и, во-вто­рых, руководить им в его стремлении к абсолютному знанию, предупреж­дать его, что категории, которыми он пользуется, применимы лишь к миру "явлений", где нет ничего абсолютного, применение же их к сфере абсо­лютного порождает неразрешимые противоречия, или антиномии. Характерно для них то, что оказываются одинаково доказанными прямо противополож­ные тезисы (например, "мир имеет начало во времени и ограничен в пространстве" - "мир не имеет начала во времени и не ограничен в пространстве"). О том, насколько корректна эта антиномия (и другие - их всего четыре) у самого Канта, можно прочитать в: Асмус В.Ф. Имману­ил Кант. М., 1973. В целом же Кант своими антиномиями ставил проблему протворечий, хотя и относил их лишь к нашему сознанию, самой же реаль­ности, по Канту, они не присущи. Это - "отрицательная диалектика", но и в ее рамках мыслитель касался реальной диалектики конечного и беско­нечного, простого и сложного, случайного и необходимого, необходимости и свободы.

Вторая часть системы Канта - этика. Главный здесь его вклад - обоснование идеи самоценности личности и ее права на свободный нравс­твенный выбор. Как обосновывается эта глубоко гуманистическая идея? Человек, по Канту, принадлежит двум мирам - миру "явлений" с его необ­ходимостью и "причинностью по законам природы" и миру "вещей в себе" с его "причинностью через свободу". Науке, или "теоретическому разуму" доступен лишь мир "явлений", мир же "вещей в себе", закрытый для науки, открыт для "практического разума", или сферы нравственного сознания и действия. Здесь, в этой сфере, человек становится личностью, он само­цель, его нельзя превращать в средство, его достоинство священно: в каждом человеке следует видеть и ценить все человечество. Ключевое по­нятие здесь - свобода, взятая в этическом плане. Защищая ее, Кант критикует механистический детерминизм, превращающий "всякое человеческое поведение в одну лишь игру марионеток" и вытесняющий свободу фатализ­мом. Но сам он склоняется к индетерминизму, ибо объявляет свободу лич­ности абсолютно независящей ни от чего.

Но эту позицию он не выдерживает - говорит, что автономия личнос­ти - достояние не произвола, а существа разумного и включает в себя ее ответственность за совершаемые поступки. А это значит: поведение каж­дого должно руководствоваться не только эгоистическими, но прежде все­го общими интересами. В этом смысл знаменитого "категорического импе­ратива": "Поступай так, чтобы максима твоей воли могла в то же время иметь силу принципа всеобщего законодательства". Характерная черта этики Канта - аскетизм, роднивший его со стоиками, требование следо­вать нравственному долгу вопреки всяким личным склонностям индивида, что разобщало мораль и счастье, долг и принцип удовольствия. За это Канта остроумно критиковал Шиллер, хотя и был его сторонником.

Третья, завершающая часть системы Канта - эстетика, призванная примирить природу и свободу, теоретический и практический разум, мир чувственный и сверхчувственный. И здесь им также высказываются содер­жательные идеи, явившиеся мощным стимулом последующего развития науки в этой области.

И. Г. Фихте (1762-1814) исходит из Канта, особенно из его этичес­кого учения и идеи о примате практического разума (т. е. нравственной деятельности) над теоретическим разумом, или познанием, воли над разу­мом. Фихте развивает эту идею, отбрасывая кантовскую "вещь в себе", приписывая субъекту абсолютную мощь и выводя весь объективный мир из деятельности "я". Это позиция субъективного идеализма с опасностью со­липсизма; чтобы избежать ее, Фихте различает "я" и "Я": первое - это сознание отдельного эмпирического субъекта, а второе - надындивидуальный, мировой дух, который создает и "я", и "не-я", т. е. природу.

Что здесь плодотворного? Во-первых, с "Я" Фихте связывает актив­ное, деятельное общечеловеческое начало в его историческом развитии, т. е. историю человечества в целом. И на фоне этой истории исследуется диалектика субъекта и объекта, конечного и бесконечного, практического и теоретического. Во-вторых, отталкиваясь от кантовских "антиномий ра­зума", показано, хотя и в абстрактной форме, что противоречия свойс­твенны не только нашему познающему сознанию (точка зрения Канта), по и самой реальности и являются источником ее развития через бесконечную смену триад с их "тезисом", "антитезисом" и "синтезом". И в-треть­их - разработка проблемы этической свободы личности. Кантовский "кате­горический императив" Фихте истолковывает как повеление людям предпри­нимать самые решительные действия во имя реализации своей свободы; достичь ее несмотря на все препятствия - нравственный долг человека, но при непременной обязанности уважать свободу других.

У Фихте акцент был сделан на диалектике субъекта. Диалектика объ­екта (т.е. природы) - в поле внимания Ф. Ф. Й. Шеллинга (1775-1854), попытавшегося философски осмыслить достижения естествознания на рубеже XVIII-XIX вв. (здесь рассматривается лишь один из периодов в эволюции взглядов этого философа).

Природа у него предстает как "динамический процесс", где действу­ют внутренне взаимосвязанные и противоположно направленные "силы". Этот "принцип полярности" (наглядное выражение - полюсы магнита) объ­ясняет единство всей природы (она есть поле действия "сил") и вместе с тем подводит к пониманию природы как системы восходящих ступеней, где низшая выступает как основа для высшей, а высшая, вбирая в себя низ­шую, не сводится к ней, а выступает как нечто качественно новое и бо­лее высокое. Так Шеллинг устраняет механистический редукционизм, о котором речь шла выше.

Носитель этих полярных "сил" - Абсолют, понимаемый как тождество, или неразличимость субъективного и объективного, бесконечного и конеч­ного. Различие здесь между субъектом и объектом - это различие внут­ри - Абсолюта, или мирового разума: объект - это продукт его бессозна­тельного творчества, а субъект - его осознанные проявления. Так Шел­линг приходит к диалектике бессознательного и сознательного, в разра­ботку которой он внес существенный вклад. Прослеживая ее в мире приро­ды, он пытается, хотя и в мистико-идеалистической форме, философски осмыслить биологическую целесообразность и "снять" механическую карти­ну мира более сложной, органической (природа у него не механизм, а ие­рархический "всеобщий организм"). Особенно же плодотворно приложение указанной диалектики к миру человеческому. Здесь действуют сознатель­ные существа, но результаты их действий оказываются для них неожидан­ными, а подчас и порабощающими их, хотя сами они стремятся к свободе. Так Шеллинг подходит к идее объективной исторической необходимости, ставит проблему отчуждения. Он критикует тезис "мнения правят миром", говорит о действии в истории скрытой закономерности, стремится истори­чески подойти к свободе, увязать ее с практической деятельностью лю­дей. Соединить свободу и необходимость и тем самым устранить отчужде­ние, считает Шеллинг, возможно лишь путем познания необходимости. Ору­дием такого познания у него выступает искусство, а не рационалистичес­кая наука,- художник, сочетая в своем творчестве сознательный замысел и бессознательное вдохновение, как бы приобщается, хотя лишь косвенно и неполно, не только к сознательному, но и бессознательному, скрытому и глубинному аспекту творчества Абсолюта. Так, хотя и мистифицирован­но, ставится проблема природы творчества вообще и художественного в особенности.

 









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.