Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







ДОГОВОР ДАРЕНИЯ ПО СОВРЕМЕННОМУ РОССИЙСКОМУ ГРАЖДАНСКОМУ ПРАВУ





ПОНЯТИЕ ДОГОВОРА ДАРЕНИЯ

Договором дарения признается такой договор, по которому одна сто­рона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом (п. 1 ст. 572 ГК).

В системе гражданско-правовых договоров договор дарения выделяет­ся в отдельный тип договорных обязательств благодаря наличию некоторых характерных признаков, позволяющих квалифицировать его в данном каче­стве. В числе таких признаков можно назвать следующие особые черты договора дарения.

Во-первых, основной квалифицирующий признак договора дарения, от­личающий его от подавляющего большинства гражданско-правовых догово­ров, состоит в его безвозмездности. Как известно, гражданско-правовые от­ношения строятся на началах имущественной самостоятельности их участни­ков и эквивалентности. Соотношение возмездных и безвозмездных договоров определяется законодательной презумпцией возмездности всякого граждан­ско-правового договора, выраженной нормой, согласно которой «договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержа­ния или существа договора не вытекает иное» (п. 3 ст. 423 ГК).

Договор дарения относится к безвозмездным договорам, по которым одна сторона предоставляет либо обязуется предоставить что-либо другой стороне без получения от нее платы или иного встречного предоставления. Наличие в системе гражданско-правовых обязательств безвозмездных дого­воров (договор дарения, договор ссуды) объясняется широким спектром побудительных мотивов действий участников имущественного оборота, которые вовсе не сводятся к обязательному извлечению выгоды из всякой сделки. Мотивы поведения субъектов гражданского права гораздо богаче и разнообразнее. Сделки могут совершаться в том числе и из сострадания к попавшим в беду, из желания оказать помощь, просто материально под­держать кого-либо. Поэтому встречающийся иногда в юридической литера­туре взгляд на безвозмездные отношения в гражданском праве как на вы-



нужденный «довесок» к «нормальным» имущественным отношениям, про­низанным насквозь меркантильными интересами их участников, представ­ляется намеренно искусственным, примитивизирующим субъекты имуще­ственного оборота (в особенности физических лиц). Например, И.В. Елисе­ев пишет: «Однако и безвозмездные правоотношения... также могут испы­тывать действие закона стоимости, хотя и не столь явное... Главное же, пожалуй, состоит в том, что предмет не утрачивает присущие ему качества

товара и тогда, когда он переходит от одного лица к другому безвозмезд-1. Представляется, однако, что сын, передавая больной престарелой ма-

rlO^

тери дорогостоящие лекарства, на которые он истратил последние деньги, действует вовсе не под влиянием закона стоимости, да и мы прекрасно по­нимаем, что в подобных отношениях лекарства не имеют ничего общего с товаром.

На наш взгляд, безвозмездные (по определению) гражданско-правовые договоры не нуждаются в подобных теоретических оправданиях, поскольку занимают свое достойное, справедливо им принадлежащее место в системе гражданско-правовых договоров, обслуживая, может быть, наиболее высо­кие и благородные человеческие отношения. Однако вернемся к договору дарения.

Признак безвозмездности договора дарения означает, что даритель не получает никакого встречного предоставления со стороны одаряемого (и, добавим, не рассчитывает на это). Если по договору дарения предполагаются встречная передача вещи или права либо встречное обязательство со стороны одаряемого, то такой договор признается притворной сделкой и к нему при­меняются правила, предусмотренные п. 2 ст. 170 ГК (п. 1 ст. 572 ГК).

Как и в российском дореволюционном гражданском праве, договор дарения не теряет своих качеств, если имеется встречное предоставление, которое носит чисто условный либо символический характер (например, вручение дарителю одаряемым мелкой монетки за подаренные острый предмет или комнатное растение). При этом важное значение имеет осоз­нание сторонами того факта, что встречное предоставление является имен­но данью традиции и не выполняет роль компенсации за полученное иму­щество. При отсутствии осознания условности и символического характера предоставления со стороны одаряемого и, напротив, направленности воли сторон именно на компенсацию дара их правоотношения не могут рассмат­риваться в качестве договора дарения даже в том случае, когда встречное предоставление явно не эквивалентно полученному дару. Так, если какое-либо имущество реализуется его собственником по явно заниженной цене

1 Гражданское право: Учебник / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. Ч. П. М., 1997. С. 117.

или покупается кем-либо по чрезмерно завышенной цене, указанные право­отношения, в силу отсутствия признака безвозмездности, не могут быть квалифицированы как договор дарения.

Сложнее решается вопрос о том, может ли признаваться встречной пе­редачей вещи (права) либо встречным обязательством (в смысле абз. 2 п. 1 ст. 572 ГК) соответствующее предоставление, осуществляемое одаряемым в пользу дарителя, за рамками договора дарения по иным сделкам и обяза­тельствам. В современной юридической литературе по этому поводу выска­заны различные точки зрения. Например, М.Г. Масевич указывает: «Однако если в соглашении сторон (курсив наш. - В. В.) предусмотрено встречное обязательство одаряемого в пользу дарителя, например передать вещь, ока­зать услугу и т.п., договор не будет дарением, а должен рассматриваться как притворная сделка и определяться нормами, относящимися к договору мены, бытовому подряду и др. в зависимости от конкретных условий со­глашения сторон»1' этого следУет, что, по мнению автора, для признания

договора дарения притворной сделкой условие о встречном предоставлении должно быть предусмотрено этим же договором.

Иная позиция высказана А.Л. Маковским, который утверждает: «Для того, чтобы считаться «встречным», предоставление не обязательно должно быть предусмотрено тем же самым договором, что и «подарок». Оно может быть предметом отдельной сделки и иногда даже с другим лицом (напри­мер, в случае, когда за полученный или обещанный дар «одаряемый» ис­полняет обязанность дарителя перед третьим лицом). Важна причинная

обусловленность «дарения» встречным предоставлением со стороны «ода-

2. Таким образом, А.Л. Маковский допускает квалификацию до-ряемого»»

говора дарения как притворной сделки, в том числе и при отсутствии каких-либо условий о встречном предоставлении в самом тексте договора дарения (при известных обстоятельствах).

Попытки дать ответ на поставленный вопрос путем толкования норм ГК, касающихся понятия «встречное обязательство», обречены на неудачу, поскольку эти нормы не исходят из строгого и единого понимания содер­жания данного понятия. Так, когда ГК говорит о встречном исполнении обязательств, имеется в виду такое обязательство, исполнение которого в соответствии с договором обусловлено исполнением своих обязательств другой стороной (ст. 328), т.е. речь идет об исполнении обязательства од-

1Гражданское право России. Часть вторая: Обязательственное право: Курс лекций /

2маковскииА.Л. Дарение (глава 32)//Гражданский кодекс Российской Федерации.

Часть вторая: Текст, комментарии, алфавитно-предметный указатель / Под ред. О.М. Козырь, А.Л. Маковского, С.А. Хохлова. М., 1996. С. 305.

ной стороной и встречном предоставлении другой стороны по одному до­говору. Однако при регламентации отношений, связанных с прекращением обязательства зачетом встречного однородного требования, ГК явно при­знает в качестве встречного требования в том числе и требование по обяза­тельству, вытекающему из другого договора (ст. 410).

Нам представляется, что данная А.Л. Маковским трактовка понятия «встречная передача вещи или права либо встречное обязательство» приме­нительно к норме, содержащейся в абз. 2 п. 1 ст. 572 ГК, является правиль­ной и соответствующей нуждам имущественного оборота. Действительно, то обстоятельство, что «дарение» причинно обусловлено встречным пре­доставлением со стороны «одаряемого» (в том числе и по иной сделке), бесспорно свидетельствует о том, что стороны, заключая договор дарения, на самом деле имели в виду сделку, совершаемую на возмездной основе, которую они хотели прикрыть сделкой дарения. Налицо все признаки при­творной сделки (п. 2 ст. 170 ГК). Ограничения встречной передачи вещи (права) либо встречного обязательства рамками только договора дарения приведет к тому, что всякую возмездную двустороннюю сделку по передаче имущества можно будет оформить как два договора дарения, в которых оба контрагента, меняясь местами, будут выполнять поочередно роль одаряе­мого и дарителя.

Совершенно своеобразный взгляд на природу встречного обязательст­ва одаряемого по договору дарения имеет И.В. Елисеев. Он пишет: «Гаким образом, договор дарения может предусматривать встречные обязательства одаряемого, что само по себе его не порочит. Лишь наличие встречного предоставления в строгом смысле слова уничтожает действительность до­говора дарения. Поэтому абз. 2 п. 1 ст. 572 ГК нуждается в ограничитель­ном толковании. Из этого можно сделать вывод, что договор дарения, яв­ляющийся, по общему правилу, односторонне-обязывающим, в ряде случа­ев может выступать и как договор взаимный (но тем не менее безвозмезд­ный)»1'

К такому оригинальному выводу И.В. Елисеев пришел на основе ана­лиза двух примеров, когда, в одном случае, даритель, отчуждая одаряемому дом, оставляет за собой право пользования одной из комнат, а в другом -передавая в дар земельный участок, оставляет за собой сервитут. Суть рас­суждений автора состоит в том, что по отношению к обязанности дарителя осуществить дарение одаряемый имеет встречную обязанность, корреспон­дирующую праву пользования (сервитуту) дарителя. Отсюда - вывод о воз­можности взаимного, но безвозмездного до говора дарения2'

1 Гражданское право: Учебник / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. Ч. II. С. 120.

2См. там же.

На наш взгляд, для объяснения примеров, приведенных И.В. Елисее­вым, вовсе не обязательно разрушать традиционную конструкцию договора дарения как одностороннего обязательства и превращать его в обязательст­во взаимное. В обоих случаях имущество, подаренное одаряемому, просто обременено соответствующими правами дарителя. Тем не менее данное имущество поступает в собственность одаряемого без всякого встречного предоставления со стороны последнего. С таким же успехом имущество, передаваемое в качестве дара, может быть обременено правами третьих лиц. Данное обстоятельство никак не влияет на природу одностороннего обязательства, вытекающего из договора обещания дарения, речь может идти лишь об особенностях объекта дарения.

Во-вторых, признаком дарения является увеличение имущества ода­ряемого. Объем имущества одаряемого увеличивается путем передачи ему дарителем вещи или имущественного права либо освобождения его от обя­занности. В последнем случае уменьшается часть имущества одаряемого, составляющего его пассивы, что равносильно увеличению активов послед­него. Данный признак позволяет отличать договор дарения от иных догово­ров, не предусматривающих, так же как и при дарении, встречного предос­тавления. Например, договор залога может быть заключен третьим лицом с кредитором должника в целях обеспечения обязательств последнего без какой-либо компенсации риска указанного третьего лица со стороны долж­ника. Несмотря на очевидную выгоду для должника и безвозмездность от­ношений между должником и залогодержателем, такой договор не может рассматриваться в качестве дарения, поскольку он не увеличивает имуще­ства должника.

В-третьих, при дарении увеличение имущества одаряемого должно происходить за счет уменьшения имущества дарителя. И этот признак не­обходим для отграничения договора дарения от иных договоров и сделок, реализация которых сулит увеличение имущества лица, но не за счет уменьшения имущества оказывающего ему услугу другого лица. Такие пра­воотношения имеют место, в частности, по договору страхования, заклю­ченному страхователем в пользу выгодоприобретателя, который при насту­плении страхового случая, получая от страховщика страховое возмещение, увеличивает свое имущество, но не за счет уменьшения имущества страхо­вателя. Аналогичная ситуация может возникнуть по договору поручения, не предусматривающему обязанность доверителя по выплате вознаграждения поверенному.

В-четвертых, признаком договора дарения является также наличие у дарителя, передающего одаряемому имущество либо освобождающего его от обязательств, намерения одарить последнего, т.е. увеличить имущество

одаряемого за счет собственного имущества. При отсутствии такого наме­рения у «дарителя» договор, по которому производится передача имущест­ва, даже при отсутствии в его тексте условий о цене указанного имущества и порядке его оплаты либо иного встречного предоставления, должен в со­ответствии с п. 3 ст. 423 ГК признаваться возмездным. Что же касается встречного предоставления , то его размер в этом случае определяется исходя из того, что если в возмездном договоре цена не предусмотрена и не может быть определена из условий договора, исполнение такого договора должно быть оплачено по цене, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взи­мается за аналогичные товары, работы или услуги (п. 3 ст. 424 ГК).

И наконец, в-пятых, непременным признаком договора дарения явля­ется согласие одаряемого на получение дара. Данный признак не всегда можно обнаружить в отношениях, связанных с дарением, особенно если договор дарения заключается по модели реального договора. В повседнев­ной жизни на бытовом уровне каждый день совершается огромное число дарений без всяких видимых следов истребования согласия одаряемого на принятие подарка. Однако даже обыденные представления не исключают возможности отказа одаряемого от принятия подарка. Мотивами для такого отказа могут служить дороговизна подарка, испорченные отношения между дарителем и одаряемым, понимание одаряемым, что за подарком последу­ют просьбы дарителя совершить какие-либо нежелательные (для одаряемо­го) действия и т.п.

В современной юридической литературе трудно обнаружить взгляд на дарение как на одностороннюю сделку со стороны дарителя, являющуюся одним из способов прекращения права собственности дарителя и возникно­вения права собственности у одаряемого, как это имело место в дореволю-ционной гражданско-правовой доктрине1' НапР°™в> подчеркивается прин-ципиальное значение согласия одаряемого на принятие дара, что безуслов­но свидетельствует о договорной природе дарения и позволяет провести четкую грань между дарением и односторонними сделками, например за­вещанием в наследственном праве2'

А.Л. Маковский, рассматривая вопросы, связанные с договорной при­родой дарения, отмечает: «Дарение представляет собой не одностороннюю сделку дарителя, а его соглашение с одаряемым, то есть договор между ни­ми, поскольку для осуществления дарения требуется согласованное воле­изъявление обоих этих лиц. Необходимость такого соглашения прямо вы-

1 См. ч. 1 гл. XI настоящей книги.

z См., напр.: Гражданское право России. Часть вторая: Обязательственное право: Курс

лекций. С. 164; Гражданское право: Учебник/Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толсто­го. Ч. П. С. 131.

текает из закона в случаях, когда он требует для этого договора письменной формы (см. п. 2 ст. 574). В остальных случаях ГК исходит из предположе­ния, что принятие дара одаряемым свидетельствует о его соглашении с да­рителем, допуская для этих случаев заключение договора дарения устно (п. 1 ст. 574). Договорная природа дарения исключает возможность считать даре­нием отказ от наследства в пользу другого лица (ст. 550 ГК РСФСР 1964 г.). Такой отказ является односторонней сделкой, совершение которой не тре­бует согласия этого другого лица и не зависит от того, как оно поступит -примет наследство или в свою очередь откажется от него»1'

Среди названных пяти характерных признаков договора дарения ос­новным, конечно же, является признак безвозмездности этого договора. Однако и остальные признаки представляют собой необходимые и, в из­вестном смысле, самостоятельные черты договора дарения. Данное сужде­ние традиционно для цивилистики, в том числе и для отечественной граж­данско-правовой доктрины. В связи с этим не может не вызвать удивления несколько пренебрежительное отношение к признакам договора дарения (за исключением признака безвозмездности), которое обнаружило себя в рабо­те И.В. Елисеева. Данный автор утверждает следующее: «В юридической литературе обосновывались и другие признаки договора дарения, восходя­щие к классическому римскому праву: бесповоротность перехода прав, бес­срочность дарения, увеличение имущества одаряемого, уменьшение иму­щества дарителя и некоторые иные. Все эти признаки, действительно, обычно присущи дарению. Но все они производны от безвозмездного ха­рактера дарения, а потому не имеют самостоятельного значения»*. При та­ком подходе договор дарения нельзя будет отличить, например, от любого другого гражданско-правового договора на передачу имущества, освобож­дающего контрагента от его оплаты либо иного встречного предоставления, хотя лицо, передающее имущество, не будет иметь намерения одарить контрагента.

Как уже отмечалось, ГК допускает заключение договора дарения по модели как реального, так и консенсуального договора (обещание дарения). С точки зрения правовой природы возникающих при этом правоотношений значительный интерес представляет собой договор дарения, совершаемый путем передачи имущества одаряемому.

По общему правилу реальный договор отличается от консенсуального договора, который считается заключенным с момента достижения сторона­ми соглашения по всем существенным условиям договора (формальный

1 Маковский А.Л. Указ. соч. С. 313-314.

z Гражданское право: Учебник / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. Ч. П. С. 120-

121.

момент - получение лицом, направившим оферту, ее акцепта), тем, что для заключения реального договора необходима также передача имущества, поэтому такой договор считается заключенным с момента передачи соот­ветствующего имущества (пп. 1,2 ст. 433 ГК).

В этом смысле договор дарения, совершаемый путем передачи имуще­ства одаряемому, на первый взгляд также представляется реальным догово­ром: отсутствует разрыв во времени между заключением договора и появ­лением права у одаряемого; передача имущества дарителем представляет собой не исполнение обязательства, а действие последнего по заключению договора дарения. Вместе с тем такой договор дарения обладает некоторы­ми специфическими чертами, отсутствующими у других реальных догово­ров. Во-первых, иные реальные договоры (рента, заем, хранение, перевоз­ка) заключаются (путем передачи имущества) в том числе и на основе со­глашений сторон, которые вступают в силу с момента передачи имущест­ва. Для договора дарения такая возможность исключается: при наличии соглашения между дарителем и одаряемым мы имеем дело с консенсуаль-ным договором обещания дарения.

Во-вторых, и это главное, передача дарителем имущества в качестве дара одаряемому имеет своим результатом непосредственное возникнове­ние у одаряемого права собственности на подаренное имущество. Иными словами, в отличие от всех других реальных договоров, по которым пере­дача имущества означает не только заключение договора, но и возникнове­ние обязательств сторон (например, по договору займа - обязанности за­емщика по возврату суммы займа; по договору перевозки - обязанности перевозчика доставить груз в пункт назначения и выдать его получателю, а грузоотправителя - внести провозные платежи и т.п.), заключение договора дарения не порождает никаких обязательственно-правовых отношений, а приводит к возникновению права собственности на подаренное имущество у одаряемого.

Деление гражданско-правовых договоров на реальные и консенсуаль-ные имеет своим основанием момент возникновения обязательств. Как мы видим, договор дарения, не порождающий обязательственно-правовых от­ношений, не укладывается в эти рамки и не может быть отнесен к числу реальных договоров. Кстати сказать, это свидетельствует о том, что дихо­томический принцип классификации всех гражданско-правовых договоров на реальные и консенсуальные носит условный характер, поскольку не ох­ватывает всех случаев.

В свое время на данное обстоятельство обращал внимание Г.Ф. Шер-шеневич, который писал: «В громадном большинстве случаев договор на­правлен к установлению обязательственного отношения, так что договор и

обязательство чаще всего находятся в связи как причина и следствие. Одна­ко область договора выходит за пределы обязательственных отношений, как в свою очередь и обязательства могут иметь в своем основании не до­говор, а другой юридический факт, правонарушение, неосновательное обо­гащение. Договор лежит в основании брака, которым создаются права лич­ной власти, в основании передачи вещи, которой создается вещное право (вещный договор) (курсив наш. - В.В.) - такой договор обязательственного отношения не создает»1'

Нам уже приходилось отмечать, что в советский период позиции, в со­ответствии с которой договор дарения относится к особой категории вегл^ ных договоров, придерживался О.С.Иоффе2' В современной юридической литературе взгляд на договор дарения как на вещный договор наиболее по­следовательно и аргументированно обосновывает М.И. Брагинский, кото­рый, анализируя нормы действующего ГК о договоре дарения, приходит к выводу, что договор дарения представляет собой не что иное, как «обыч­ный вещный договор» и «только при консенсуальном варианте дарение может считаться обычным односторонним договором»3' ' ' Рагинскии подчеркивает: «Существующие вещные договоры не укладываются, в отли­чие от реальных, в рамки обязательственных правоотношений и соответст­венно могут рассматриваться как один из случаев проникновения вещных элементов в обязательственное правоотношение. Вещный договор отлича­ется не только от консенсуальных, но, в конечном счете, и от реальных до­говоров. Имеется в виду, что реальные договоры относятся к категории обязательственных. Это означает, что такие договоры, хотя и возникают с передачей вещи, но вместе с тем порождают обычное обязательственное правоотношение с наличием у сторон взаимных прав и обязанностей»"1'

И еще одну важную особенность договора дарения как вещного дого­вора отмечает М.И. Брагинский, а именно: в отличие от иных гражданско-правовых договоров, понятие договора дарения (за исключением обещания дарения) лишено таких аспектов, как «договор-правоотношение» и «дого­вор-документ» (форма выражения правоотношения) и имеет лишь одно значение - «договор-сделка». «Все дело в том, - указывает М.И. Брагин­ский, - что вещный договор в принципе не предполагает какого-либо обя­зательственного правоотношения. Его функция ограничивается тем, что речь идет именно о договоре-сделке. И как таковой он не укладывается в

1 Шершеневич Г.Ф. Курс гражданского права. Т. 2. С. 72.

2 См/ Иоффе О.С. Указ. сочГС. 395. Р

См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М., Жмжё.2С?'227-228.

рамки, обычные для классификации договоров. Это относится, в частности, к делению договоров-правоотношений (и только их!) на односторонние и двусторонние. Характеристика односторонности и двусторонности сделки (договора-сделки) имеет, как хорошо известно, совсем иное значение»1'

Итак, договор дарения, заключаемый путем передачи дарителем иму­щества одаряемому, отличается от консенсуального договора обещания дарения не только по моменту его заключения, но и тем, что он вообще не порождает обязательств сторон и поэтому не может быть отнесен также и к реальным договорам. По своей правовой природе такой договор дарения представляет собой «договор-сделку», т.е. юридический факт, служащий основанием прекращения права собственности дарителя и возникновения права собственности у одаряемого на подаренное имущество. Пожалуй, единственная причина, по которой данный юридический факт признается не только основанием (способом) перехода права собственности, но и дого­вором, состоит в необходимости для дарителя получить согласие одаряемо­го на передачу ему соответствующего дара. Все остальные качества граж­данско-правового договора (договора-правоотношения и договора-документа) в данном случае не имеют места.

Отношение к договору дарения как к договору-сделке нам демонстри­рует и законодатель. Из всех правил ГК, предназначенных для регулирова­ния договора дарения, непосредственное отношение к договору, заключае­мому путем передачи имущества одаряемому, имеют лишь следующие нормы: о признании договора дарения, предусматривающего встречное предоставление со стороны одаряемого, притворной сделкой (п. 1 ст. 572);

0 форме договора дарения и порядке его заключения, т.е. передачи дара
(п. 1 ст. 574); о случаях запрещения и ограничения дарения (ст. 575, 576); о
последствиях причинения вреда одаряемому вследствие недостатков пода­
ренной вещи (ст. 580); об отмене дарения (ст. 578, 579). Что касается иных
норм, то они регулируют содержание договора дарения, порядок исполне­
ния обязательств и отказа от исполнения договора дарения, вопросы право­
преемства, т.е. имеют в качестве объекта правового регулирования договор
дарения как правоотношение и предназначены исключительно для регла­
ментации отношений, связанных с консенсуальным договором дарения
(обещаниядарения).

Таким образом, законодатель, понимая, что договор дарения, совер­шаемый путем передачи имущества одаряемому, не порождает обяза­тельств и не обладает качествами договора-правоотношения, регулирует его именно как сделку (договор-сделку) без помощи норм, рассчитанных на определение содержания данного договора.

1 Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. С. 226.

В связи с выделением наряду с реальными и консенсуальными догово­рами также вещных договоров возникает вопрос, представляет ли в этом смысле договор дарения, совершаемый посредством передачи имущества одаряемому, нечто исключительное, из ряда вон выходящее, или имеются и иные аналогичные примеры. На наш взгляд, в данном случае речь идет не о единственном исключении из общего правила, а, действительно, об особой категории гражданско-правовых договоров, заключение которых, не поро­ждая обязательственно-правовых отношений, приводит к возникновению вещных прав. Представляется, что помимо договора дарения к числу таких договоров может быть отнесено соглашение об установлении сервитута (конечно, при определенных обстоятельствах, в частности, когда такое со­глашение заключается в устной форме на безвозмездной основе).

В качестве вещного договора может также рассматриваться закрепление собственником (государством или муниципальным образованием) имущества за действующими государственными или муниципальными предприятиями на праве хозяйственного ведения. Этот вывод основан на том, что государст­венное (муниципальное) предприятие с момента его государственной регист­рации становится самостоятельным субъектом гражданско-правовых отно­шений, обладающим правомочиями по владению, пользованию и распоряже­нию имуществом, принадлежащим ему на праве хозяйственного ведения. По­этому представляется, что передача собственником на баланс такого пред­приятия дополнительного имущества требует согласия последнего. Другое дело, что подобные действия собственника обычно осуществляются по просьбе государственного (муниципального) предприятия и поэтому наличие его согласия всегда предполагается. Но данное обстоятельство не влияет на правовую природу возникающих при этом правоотношений.

Таким образом, когда мы говорим о вещных договорах, речь идет, действительно, об особой категории гражданско-правовых договоров.

ПРЕДМЕТ ДОГОВОРА ДАРЕНИЯ

Говоря о предмете договора дарения, не следует упускать из виду, что указанный договор, как и всякий гражданско-правовой договор на передачу имущества, имеет сложный предмет, состоящий из действий дарителя: пе­редача дара, освобождение от обязанности, - которые называют объектом первого рода или юридическим объектом, а также самого имущества (вещи, права, обязанности), которое обычно именуется объектом второго рода или материальным (применительно к вещи) объектом1'

1 См., напр.: Иоффе О.С. Указ. соч. С. 398-399; Брагинский М.И.. Витрянский В.В. Указ. соч. С. 224.

Между тем в юридической литературе можно встретить упрощенный взгляд на предмет договора дарения. Например, по мнению М.Г. Масевич, «предметом договора дарения могут быть вещи, деньги, ценные бумаги, иные имущественные права, предоставляемые одаряемому, а также осво­бождение последнего от имущественных обязанностей»1'

Некоторые авторы критикуют ГК за неоправданное, на их взгляд, рас­ширение предмета договора дарения. Так, И.В. Елисеев по этому поводу пишет: «Такое определение предмета договора уже подвергалось и, вероятно, еще долго будет подвергаться справедливой критике юристов. Причина этого заключается, прежде всего, в том, что в одно множество объединяются такие разнородные объекты, как имущество (вещи и имущественные права) и дей­ствия (освобождение от обязанности). Причем предметом дарения являются не любые, а лишь некоторые юридические действия: прощение долга... пере­вод долга... принятие на себя исполнение обязательства... Все эти действия объединяет лишь то, что они направлены на обогащение одаряемого, т.е. уве­личение его имущества. Но вряд ли этого достаточно для их включения в предмет дарения. Во-первых, обогащение одаряемого возможно в различных правовых формах, которые не исчерпываются лишь случаями освобождения его от обязанностей... Во-вторых, основания и процедура прощения, перево­да долга, принятия на себя исполнения настолько различны, что их объедине­ние под крышей дарения крайне искусственно»2'

На эти критические замечания И.В. Елисеева в адрес ГК хотелось бы возразить следующее. Во-первых, представляется весьма странной попытка исключить из понятия предмета договора действия сторон. Ведь предмет всякого договора - это по сути предмет вытекающего из него обязательст­ва, а предмет обязательства состоит как раз в действиях (бездействии) обя­занной стороны. Применительно к договору дарения ограничить предмет договора передаваемым одаряемому имуществом можно только в отноше­нии договора, совершаемого (заключаемого) путем передачи подаренного имущества одаряемому, да и то лишь в силу того, что такой договор не по­рождает обязательства. В остальных же случаях предметом договора даре­ния прежде всего являются действия дарителя, что вытекает из определения самого понятия обязательства (п. 1 ст. 307 ГК).

Во-вторых, если взять такой объект договора дарения, как действия дарителя, то ГК говорит о передаче вещи, о передаче имущественного пра­ва (требования) к себе или третьему лицу, об освобождении одаряемого от имущественной обязанности (п. 1 ст. 572). Что же касается уступки прав

' Гражданское право России. Часть вторая: Обязательственное право: Курс лекций.

С** 1 f\~!

г Гражданское право: Учебник / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. Ч. П. С. 122.

требования, перевода долга или прощения долга, принятия дарителем на себя исполнения обязательства, то применительно к договору дарения они представляют собой юридико-технические средства, посредством которых даритель выполняет действия, составляющие предмет договора дарения. И объединяет эти действия дарителя отнюдь не только то обстоятельство, что все они направлены на увеличение имущества одаряемого, но также и то, что все они совершаются дарителем безвозмездно за счет уменьшения сво­его имущества, с совершенно определенным намерением увеличить имуще­ство одаряемого и с согласия последнего на принятие дара. Налицо все ос­новные признаки договора дарения.

И наконец, в-третьих, формулируя нормы, очерчивающие круг дейст­вий дарителя, составляющих предмет договора дарения, законодатель имел совершенно определенную цель, а именно: включить в сферу действия спе­циальных правил, регулирующих договор дарения, соответствующие пра­воотношения. Если же согласиться с рассуждениями И.В. Елисеева, то под специальные правила ГК, устанавливающие, например, запрещение даре­ния, не будут подпадать в том числе случаи освобождения государственных и муниципальных служащих от имеющегося у них денежного долга (или обещания такого освобождения) в связи с исполнением ими служебных обязанностей.

А.Л. Маковский отмечает, что «в вопросе о том, что может быть пред­метом дарения (даром), и доктрина, и законодательство разного времени и разных стран предлагают самые различные решения - от понятия дарения только как безвозмездного отчуждения материального объекта (вещи) до понимания под ним того, что называлось вышедшим из употребления сло­вом «облагодетельствование» и несколько точнее может быть описано как намеренное безвозмездное предоставление за свой счет имущественных выгод другому лицу»\

Таким образом, российский законодатель, определяя столь широко предмет договора дарения, тем не менее не вышел за рамки существующих законодательных концепций предмета дарения, а следовательно, и не за­служивает упрека по этому поводу.

Сложный предмет договора дарения может быть разбит на пять частей, каждая из которых имеет, в известном смысле, самостоятельное значение2'

1. Передача дарителем вещи в собственность одаряемого представ­ляет собой наиболее типичный предмет договора дарения. Договоры даре­ния, имеющие в качестве своего предмета указанные действия дарителя,

МаковскийА.Л. Указ. соч. С. 301-302.

2 Классификация действий дарителя, которые могут быть предметом договора даре­ния, предложена А. Л. Маковским (см. там же. С. 302-304).

отличаются от многих иных договоров, направленных на передачу имуще­ства (аренда, ссуда, наем), тем, что вещь передается в собственность ода­ряемого, а от тех договоров из этой категории, которые, так же как и даре­ние, предусматривают передачу имущества в собственность контрагента (купля-продажа, мена, рента), - тем, что при дарении отчуждение имущест­ва производится безвозмездно. При этом от договора беспроцентного займа договор дарения денег отличается тем, что подаренные одаряемому деньги не подлежат возврату дарителю.









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.